Проклятый автобус сломался примерно за семь километров до конечной остановки, вынудив единственного пассажира выйти на пыльную обочину. Как только мужчина оказался на дороге, из жёлтого автобуса выскочил и сам водитель. Мужик с руганью бросился к капоту и, совершенно не обращая внимания на растерянность на бледноватом лице путешественника в столь отдалённом от цивилизации месте, открыл его и стал искать причину поломки или, как через минуту наблюдения показалось прибывшему из Санкт-Петербурга гостю, делать вид, что ищет причину поломки.

Артём прибыл в забытый богом уголок Карелии, чтобы занять недавно освободившееся место учителя физико-математических дисциплин в местной школе, находившейся в городе, до которого он не смог доехать каких-то несчастных семь километров.

— Чего стоишь? — раздался раздражённый и совсем недоброжелательный голос водителя. Он был лысоват и имел большое пузо. Ремень со своей задачей уже не справлялся, поэтому он носил брюки на двух широких подтяжках. — Дальше пешком тебе идти придётся. Дело совсем дрянь. Сломался! Окончательно! — Он с силой бахнул крышкой капота и посмотрел на Артёма, который в ответ нахмурил брови, и в его небесно-голубых глазах появилось непонимание, граничащее с отчаянием.

— Пешком? — переспросил он. — Семь километров? Вы сейчас серьёзно?

— А я, по-твоему, шучу здесь с тобой? Ноги есть. Молодой. Дойдёшь. — Водитель развёл руками и, тихо насвистывая, вернулся обратно в кабину и с совершенно непринуждённым видом начал отмахиваться от залетевших в автобус насекомых.

Артём досадливо поморщился. Во-первых, он не умел правильно реагировать на грубость, а водитель автобуса демонстрировал просто неслыханно отвратительные манеры; во-вторых, он очень устал, и понимание того, что выбора у него нет, действовало удручающе. Он тяжело вздохнул и огляделся. С обеих сторон раскинулись пышные леса; летний августовский день клонился к закату, и, по его быстрым расчётам, если отправиться в дорогу немедленно, то он сумеет добраться до города до наступления ночи.

— Ладно, удачи вам, — Артём помахал водителю рукой и застегнул синюю плащевую ветровку до самого подбородка.

Конец лета всегда играет в переменчивые игры, а в этих краях — и подавно. Он поправил объёмный серый рюкзак за спиной и уверенным шагом направился по краю дороги, уходящей далеко вперёд и скрывающейся в зелёных зарослях непроходимого леса. В душе молодой учитель надеялся, что ему улыбнётся удача и, пока он будет идти, мимо него обязательно проедет машина, которая остановится и в итоге подбросит его до города, скрытого под сенью высоких пышных сосен. Но, вопреки желанию, его хорошо развитая интуиция подсказывала, что сегодня явно не его день и что не стоит надеяться на чудо.

И Артём оказался прав…

Первые несколько километров пути вышли лёгкими: он прошёл их, как говорится, на одном дыхании, подбадривая себя мыслью, что каждый шаг приближает его к цели. Но потом последовала какая-то чертовщина…

Если подумать и проанализировать весь день, начиная с самого раннего утра, то неприятности, которые в уме учитель назвал чертовщиной, начались ещё на вокзале в Санкт-Петербурге. Когда должен был отправиться его поезд, оказалось, что на рельсах лежит человек. Артём так и не понял, жив тот был или мёртв, но пока его убрали с путей и выясняли, что произошло, поезд, естественно, задержался и отправился почти на целый час позже.

Через несколько часов пути он благополучно забыл про утреннее происшествие на железнодорожных путях, заняв мысли книгой. Всё-таки есть в поездных путешествиях особый дорожный шарм, когда спокойно сидишь у окна с интересной книгой в руках, пьёшь горячий чай из стакана с железным подстаканником и время от времени поглядываешь в окно на пробегающие мимо поля, одинокие домики и деревья. В такие моменты ты чувствуешь себя вольной птицей и вместе с полётом ощущаешь полёт мыслей и свободу, понимаешь мир и своё предназначение и попутно думаешь о вечном.

Артём остановился, чтобы перевести дух. Солнце давно скрылось за кронами деревьев, становилось прохладно, и ужасно захотелось пить. В последнем населённом пункте, где сошли все пассажиры, кроме него, он не стал покупать воду, хотя палатка с газировкой стояла возле самой автобусной остановки, потому что наивно понадеялся, что до нужного ему города осталось всего семь километров.

Но проклятый автобус сломался, проехав пять остановок от города, в который он прибыл на поезде, и теперь он был вынужден идти один по пустынной дороге мимо леса, из которого с наступлением темноты всё чаще стали доноситься различные звуки: то треск, будто кто-то наступил на сухую ветку, то шум листьев от поднявшегося лёгкого ветра, а порой и вовсе тихий стон…

Несмотря на усталость, Артём ускорил шаг и тут же болезненно поморщился: левая нога в простом коричневом ботинке наступила на камень и неловко подвернулась.

— Да что же это такое? — он остановился и, прикрыв глаза, присел на корточки. — Соберись. Осталось всего три километра, даже меньше… — В тот же момент рядом раздался особенно громкий треск; он быстро поднялся на ноги и всмотрелся в темноту деревьев. — Там кто-то есть? — спросил Артём и тут же почувствовал себя очень глупо: ну кто может находиться в лесу посреди ночи? Но тогда почему у него вдруг появилось настойчивое ощущение, что на него кто-то пристально смотрит?

Артём обернулся и посмотрел вдаль.

— Господи… Я просто хочу дойти до школы… Но кто теперь ждёт меня там так поздно? — говорил он сам с собой. — Получить ключи от дома и лечь наконец спать.

Он повернулся, чтобы пойти дальше, но вдруг краем глаза заметил что-то жёлтое: маленький огонёк промелькнул между тяжёлыми ветками, как если бы по ним пробежал свет от фонарика; промелькнул и так же быстро исчез. Артём поднял глаза на тёмно-серое небо над лесом: чувство, что кто-то смотрит, усилилось, и он быстрым шагом пошёл дальше

— Глупости всё это. Банальный дискомфорт от не самой лучшей ситуации, в которой я оказался. Нет никакой чертовщины. Откуда я вообще взял это слово? Я — учитель точных наук и привык верить всему чёткому и имеющему логическое объяснение. Сегодня просто не мой день, только и всего. Бывает. С такими мыслями идти стало гораздо легче, боль в ноге уменьшилась; слава богу, он её не подвернул, а просто неловко оступился.

За спиной раздался шум мотора, мужчина резко обернулся и радостно замахал приближавшейся машине.

— Эй! Остановись! — крикнул он. — Пожалуйста! Мне тоже в город! Эй!

Яркий свет от фар на секунду пробежал по уставшему учителю, и машина проехала мимо.

— Да чтоб тебя! — выругался Артём. — Жалко подбросить?!

Когда окончательно уставший, расстроенный и злой Артём добрался наконец до города, часы на его левом запястье показывали двенадцатый час ночи.

Маленький городок встретил его полной тишиной и безлюдностью. Несмотря на летнее время, час был поздний, и все, видимо, давно разошлись по своим домам и готовились ко сну. Или уже видели десятый сон. Это в Санкт-Петербурге людей можно встретить в любое время дня и ночи, а в маленьких городах, да ещё и расположенных посреди леса, конечно, никто не будет гулять по ночам.

Артём прошёл мимо остановки, куда, очевидно, должен был довезти его проклятый автобус, посмотрел на неё с неприязнью и злобой, как если бы простая скамейка была виновата во всех его бедах, и направился по единственной центральной дороге, освещаемой редкими тусклыми фонарями. Если он правильно понял директора, с которым говорил несколько дней назад, то школа находилась в конце центральной улицы, и, если в мире существует хоть какая-нибудь справедливость, он получит долгожданный ключ от дома и ему не придётся ночевать на грязной скамейке.

Ступая по разбитой во многих местах асфальтированной дороге, Артём будто почувствовал второе дыхание: так часто бывает, когда почти достигаешь своей цели. Пока он шёл по улице, он обратил внимание на то, что практически ни в одном окне трёхэтажных и двухэтажных домов не горит свет. Зрелище было непривычным для глаз жителя Северной столицы, но это был его выбор — оказаться здесь; он приехал за тишиной, за сменой обстановки и надеялся, что сможет найти в этом отдалённом городке именно то, в чём так отчаянно нуждались его душа и сердце.

Минут через пять перед его глазами стало вырисовываться здание, и, судя по архитектуре, это и была местная школа. Артём заметил, что на первом этаже, у самого входа, который находился строго по центру здания, горит одинокий свет. Его сердце радостно забилось: возможно, его и правда всё ещё ждут, и ночевать на улице не придётся. Перед глазами промелькнула табличка о среднем образовательном учреждении. Он со скрипом открыл тяжёлую дверь и вошёл в небольшой холл.

— Ну наконец-то, я уж подумал, вас медведь по дороге задрал. — С правой стороны приоткрылась дверь, и Артём увидел невысокого пожилого мужчину с зачёсанными назад жиденькими волосами. Одет он был в чёрные брюки и серую рубашку; в тусклом свете, что пробивался в холл из щели приоткрытой двери, глаза его поблёскивали маленькими тёмными огоньками, а над переносицей виднелась глубокая морщина. Артём подумал, что перед ним сторож.

— Я Плотников Артём Андреевич. Прибыл из Санкт-Петербурга на должность…

— Да знаю я, кто вы, знаю, — перебил Артёма мужчина. — Я Алексей Геннадьевич. Сторож, — подтвердил он вывод учителя. — Но меня все просто кличут Алексеем. — Он протянул руку, и Артём быстро её пожал. — Александр Владимирович ключ вам просил передать. Держите. — Алексей вытащил из правого кармана простой металлический ключ медного цвета и передал Артёму. — Где дом находится, знаете?

— Не совсем, — честно ответил Артём, пряча ключ в нагрудный карман ветровки. — Буду вам очень признателен, если подскажете.

— Как выйдете из школы, сразу направо поверните и идите до конца улицы. Там ряд одноэтажек; ваш дом — предпоследний в левом ряду. Не ошибётесь: возле калитки растут кусты шиповника.

— Понял, — кивнул Артём. — Спасибо большое. Ладно, пойду. Устал с дороги.

Несколько мгновений сторож всматривался в лицо нового преподавателя, отчего тот почувствовал себя неловко.

— Что-то не так? — не выдержал и спросил Артём.

— Да так… Смелый вы, — пожал плечами Алексей Геннадьевич. — Я, хоть и сторож всей школы, а вот в том доме побоялся бы жить. Да ещё один…

— Почему? Что с ним не так?

— Ну как же… — присвистнул Алексей. — Дом покойника. Как-то от одной мысли, что спать вам на его кровати придётся, мне уже жутко становится.

— То есть как покойника? — с удивлением переспросил Артём. — Прежний учитель уехал из города. Разве нет?

— Уехал? — сторож издал нервный смешок. — Вы что же, ничего не знаете? Евгений Иванович без вести пропал, но в наших краях это всё равно что умер. Все это понимают, но вслух не говорят, потому что тело его так и не нашли. Такая вот история.

Артём уставился на сторожа. У него появилось несколько вопросов к директору школы, который по заказному телефонному звонку донёс до него совсем другую информацию. В голове промелькнуло уже знакомое ощущение, что чертовщина проходящего дня продолжается, но он поспешил прогнать эти мысли.

— Ладно, не берите в голову, Артём Андреевич, — махнул рукой сторож и как можно доброжелательнее улыбнулся. — Это мои старческие страшилки. Хороший дом, на самом деле, и место тихое и спокойное. От детей отдыхать — в самый раз. Хотя у нас весь город такой. Ну, бывайте. — Он развернулся и вернулся в свою каморку.

Артём подумал было попросить у него воды, но, несмотря на жажду, ему захотелось поскорее уйти из школы и просто лечь спать; а вот завтра утром он сходит в магазин и купит себе всё необходимое. Учитель вышел из школы и вдохнул глоток свежего воздуха. Воздух, конечно, не шёл ни в какое сравнение со средой обитания в городе: пахло соснами и чем-то сладковатым, будто в воздух подмешали ложку цветочного мёда. Артём зевнул, прикрыв рот ладонью, и пошёл в указанном направлении, мимо маленьких одноэтажных домиков, окутанных темнотой. Где-то пару раз гавкнула собака, но быстро успокоилась. Он обратил внимание, что ступает по простой просёлочной утоптанной дороге; похоже, что из асфальта только главная, центральная дорога — во всяком случае, такое складывалось впечатление.

— Последний дом, ага, значит, мой — вот этот, — он остановился перед невысокой калиткой; с обеих сторон от неё росли пышные кусты шиповника, как и сказал Алексей Геннадьевич. На небольшой территории виднелся маленький дом, и Артём, глубоко вздохнув и отогнав нелепые чужие мысли и страхи, решительно отодвинул задвижку на калитке и заспешил к своему новому дому. — Завтра куплю продукты и поговорю с Александром Владимировичем. А сейчас спать. Спать и спать, пока не высплюсь. — С этими словами Артём открыл деревянную дверь дома, вошёл внутрь и щёлкнул старым выключателем. И если бы в этот момент он вдруг решил выйти обратно на улицу, то заметил бы на слегка обшарпанной стене своего нового пристанища уже знакомый желтоватый огонёк, который мелькал в лесу по пути в город Зазоринский.