Несмотря на серое небо и проливной дождь за окном, Артём пребывал в весьма приподнятом настроении. Он был очень доволен результатами самостоятельных работ всех классов и мог выделить лишь двоих учеников, которые, по его ощущениям, нуждались в дополнительных занятиях: это его Серёжа и Аркадий Сомов из восьмого класса. Но, в отличие от Рябчикова, послушно согласившегося приходить к нему домой заниматься, Сомов наотрез отверг его предложение о дополнительных уроках, сославшись на то, что просто подзабыл материал за всё лето, но клятвенно пообещал, что сам посмотрит старые учебники и всё вспомнит. Артём не стал настаивать, но взял пацана на заметку, потому что, судя по старым оценкам, Аркадий был из списка тех учеников, к которым идеально подходит слоган: «три пишем — два в уме». Однако когда он услышал от мальчишки отказ, то испытал большое облегчение и мысленно перекрестился, так как восковая бледность Сомова не то что пугала, а приводила в ужас, и находиться с ним наедине было последним, чего бы он хотел. Хватит с него общения со странными детьми в стенах школы.

Третьего сентября Артём пришёл в школу за полчаса до начала занятий, так как очень надеялся увидеться с Анастасией Дмитриевной — матерью Серёжи, чтобы обсудить с ней дополнительные занятия и просто познакомиться.

Но медицинский кабинет, расположенный на втором этаже недалеко от стенда, в закутке коридора, который вёл к классам русского языка и математики, оказался закрыт. Артём вздохнул и пошёл к себе. Когда он приблизился к своему классу, то обратил внимание на настежь открытую дверь в класс русского языка и литературы: сам преподаватель словесности с силой бахал ящиками стола, как будто что-то искал, но не мог найти.

— Доброе утро, Александр Владимирович, — поздоровался с директором Артём.

Александр Владимирович поднял голову и захлопнул верхний ящик.

— Доброе утро, Артём Андреевич, — ответил он, и Артёму показалось, что голос его прозвучал как-то нервно и даже с долей раздражения.

— Что-то случилось? — нахмурился Артём.

Директор немного помолчал, глядя на коллегу, после чего тяжело вздохнул и на секунду сжал пальцами переносицу.

— Зайдите, пожалуйста, и закройте дверь, — сказал он.

Артём закрыл дверь и, подойдя к преподавательскому столу, сел перед ним за первую парту.

— Что случилось? На вас лица нет…

— Вы уже видели Арину? — с усталостью спросил Александр Владимирович.

— Нет. — Артём почувствовал, как ускорилось сердцебиение. — А в чём дело?

Директор откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

— В том, что иногда я думаю, будто неправильно воспитываю свою дочь. Вчера вечером она заявилась с ободранной щекой. Ворот ветровки был испачкан кровью, штаны порваны, а на коленке — огромный синяк. Скажу вам откровенно, Артём Андреевич, я даже испугался её вида. Подумал, может, она подралась с кем, за ней станется, но оказалось, что упала, когда они в салки играли. Вы когда её увидите, потом скажите мне: это же как надо упасть, чтобы рассечь щеку! На что? Откуда? Куда? Знаете, я за версту чувствую, когда мне лгут, и она лжёт. Нагло. — С каждым словом Александр Владимирович распалялся всё сильнее и сильнее. — Затем стала спрашивать, есть ли у неё прививка от столбняка…

— Вы подозреваете, что Арина поранилась на развалинах? — прямо спросил Артём.

— Да, будь они неладны. Я не знаю, что делать… — Александр Владимирович потер лицо ладонями и посмотрел на Артёма. — Им запрещаешь туда ходить, а они всё равно идут. И ведь не боятся. Арина — всё, что у меня есть в этой жизни. Она — сама моя жизнь. И если с ней что-нибудь случится, я этого не переживу.

В этот момент в класс стали заходить пятиклассники, и Артём Андреевич поднялся.

— Слушайте, Александр Владимирович, — чуть наклонившись к директору, заговорил он. — Я надеюсь, погода в ближайшие дни наладится. Может быть, на выходных? Всё-таки сегодня только третье сентября, я хочу у себя во дворе пожарить мясо. Буду рад вашей компании. Всё спокойно обсудим и решим, как нам оградить наших сыщиков от лесных приключений.

Брови преподавателя русского языка на секунду взметнулись вверх, а затем он широко улыбнулся.

— Конечно! С большим удовольствием, Артём Андреевич. Отличная идея!

Артём вернулся в свой класс, где уже собрались его семиклассники. После разговора с директором взгляд его сам собой обратился к её дочери. На щеке девочки красовалась широкая ссадина, распухшая до толщины указательного пальца. Наградив Фёдорову неодобрительным, строгим взглядом, отчего та потупилась, Артём подошёл к доске; в ту же минуту прозвенел звонок.

— Итак, — заговорил он. — Тема сегодняшнего урока: «Числовые и алгебраические выражения»…

Когда урок закончился, Артём дал задание на дом и подумал о том, чтобы задержать Арину на пару слов, но та выскочила из класса столь быстро, что он и слова сказать не успел. Зато теперь он точно знал, что девочка врет отцу, обманывает его и все его наставления она вместе с двумя друзьями — он не сомневался, что они были вместе — пропустила мимо ушей.

Ведь невиновный не станет сбегать.

Покачав головой, он взял журнал и пошёл в учительскую. Проходя мимо медицинского кабинета, Артём заметил, что белая дверь слегка приоткрыта, и это его очень обрадовало, поэтому он ускорил шаг и меньше чем через минуту постучал в дверь к фельдшеру.

— Анастасия Дмитриевна, — позвал он, заглянув внутрь.

Мама Серёжи стояла возле небольшого стеклянного шкафчика, располагавшегося между столом, стоявшим рядом с окном, и узкой кушеткой. Артём вдохнул запах лекарств и невольно вспомнил, как в школьные годы любил, когда проходили плановые осмотры или прививки, потому что урок, считай, был прогулян, особенно если после выхода из кабинета удавалось задержаться в коридоре.

Женщина обернулась.

— Здравствуйте, Артём Андреевич, — сказала она, закрыв шкафчик и подходя к классному руководителю сына.

— Здравствуйте, — улыбнулся Артём. — Рад с вами познакомиться. — Он посмотрел в глаза Анастасии Дмитриевны цвета горького шоколада и не мог не отметить красивые тонкие черты высокой стройной женщины в белом халате.

— Взаимно, Артём Андреевич. Вы что-то хотели? — спросила она, заправив прядь тёмных волос за ухо. — Как там мой Серёжа?

— Как раз о нём я и хотел поговорить, — ответил Артём Андреевич. — Я понял, что у Серёжи проблемы с алгеброй, поэтому назначил ему дополнительные занятия. Он не говорил вам?

— Говорил, — вздохнула Анастасия Дмитриевна. — Мне неловко спрашивать, но всё же: сколько стоят дополнительные уроки? О цене Серёжа ничего не говорил.

— Господь с вами, Анастасия Дмитриевна! — с удивлением воскликнул Артём. — О какой цене вы говорите? Я помогу мальчику закрыть пробелы в знаниях просто потому, что я люблю свою профессию.

Анастасия Дмитриевна чуть склонила голову набок, внимательно на него взглянув, и Артём мог поклясться, что от столь пристального пронизывающего взгляда его щёки слегка покраснели, что не случалось с ним со времён его первых свиданий…

— Спасибо вам, Артём Андреевич, — наконец произнесла женщина. — Я буду вам очень благодарна за помощь Серёже.

— А я буду рад ему помочь, — ответил Артём. — Что ж, я пойду… — Он направился к двери. — Собственно, это всё, что я хотел сказать. У меня сейчас урок. Ещё увидимся, Анастасия Дмитриевна.

— Конечно, — фельдшер мило улыбнулась, и Артём вышел за дверь, ощущая себя школьником и совсем не понимая, почему он вдруг разволновался до учащенного сердцебиения…

К концу первой учебной недели погода улучшилась, и, выглянув в субботу утром в окно, Артём увидел ярко-синее безоблачное небо; светило ласковое солнце, освещая зелёную лужайку, которая так и манила провести на ней день. Так что к трём часам дня во дворе учителя математики потрескивал огонь в принесённом Александром Владимировичем мангале, а на маленьком столике лежали приготовленные шампуры с мясом и нарезанные овощи с зеленью; сами мужчины сидели на стульях и смотрели на огонь.

— Как же вы хорошо придумали, Артём Андреевич, — вздохнул директор. — Я не помню, когда в последний раз вот так сидел возле огня. В молодости, наверно.

— Просто Артём. Мы же не в школе.

— Саша.

— В молодости? — удивился Артём. — Давненько. Что же ты с дочерью не выбирался на природу? Учитывая, в какой живописной местности находится этот город.

— Только с классами походы пару раз устраивали, — ответил Александр Владимирович. — Но недалеко. Примерно на три километра в сторону соседнего города на лыжах уходили, устраивали привал, жарили мясо и возвращались. Но, знаешь, это совсем другое. С детьми не отдыхаешь: за ними постоянно нужен глаз да глаз.

— Это точно.

— Что возвращает меня к теме наших искателей приключений. Прямо не знаю: хоть колючей проволокой огораживай лес.

— Они и через неё найдут способ пролезть, — заметил Артём, вороша длинной палкой горячие угли.

— И что ты предлагаешь с этим делать?

— Может быть, нам по очереди прогуливаться к этим развалинам? — предложил Артём Андреевич. — Ловить на горячем, так сказать. Посмотреть, чем они там занимаются… А вообще, их бы чем-нибудь занять, чтобы времени на всякие глупости не оставалось…

— Хм… — Александр Владимирович задумчиво посмотрел на огонь. — И чем же их занять?

Артём долго молчал, глядя, как искры взлетают в вечернее небо и гаснут, не долетая до веток деревьев. Его лицо в отсветах костра вдруг стало жёстким, а в глазах промелькнуло что-то тяжёлое, почти болезненное.

— У меня был сын, — тихо заговорил он, не глядя на директора. — Серёжа. Ему исполнилось всего пять, когда… когда всё случилось…

Александр Владимирович замер, не зная, что следует ответить на подобное откровение. Он лишь чуть подался вперёд, чувствуя, как неловкость момента сменяется чем-то более глубоким и личным.

— Он был редкостный непоседа, — Артём слабо улыбнулся, и в этом выражении отразилось столько светлой горечи, что у директора сжалось сердце. — Вечно искал приключения на свою светленькую головку. Но я знал один секрет: его нельзя было просто «занять». Его нужно было увлечь тайной. Я придумывал для него целые квесты. Мы искали «клады» по самодельным картам, строили шалаши, которые называли штабами разведчиков, изучали следы зверей. Он верил, что мы — исследователи неизведанных земель. И тогда он забывал про все опасные игры и заборы. Он был занят делом, понимаешь?

Артём снова пошевелил угли, и пламя на мгновение вспыхнуло ярче.

— Дети лезут туда, где им интересно, — продолжил он уже тверже. — Если мы просто запретим им ходить к развалинам, они пойдут туда из чистого упрямства. А если мы дадим им альтернативу? Что-то, что потребует азарта, смекалки, командной работы?

Директор задумчиво потер подбородок.

— Ты хочешь сказать… организовать что-то вроде кружка? Или секции?

— Нет, секция — это скучно, и это опять школа, — покачал головой Артём. — Нужно что-то вроде клуба юных «Следопытов». С настоящими походами, с обучением выживанию, с ориентированием на местности. Чтобы они не просто бегали по лесу, а учились читать карту, ставить палатку, разводить костер — как мы сейчас. Дать им почувствовать себя взрослыми, ответственными.

— А ведь это прекрасная идея, — оживился Александр Владимирович. — У нас в школе есть старое снаряжение, пылится в подсобке спортзала. И лес вокруг — идеальный полигон. Если мы сделаем это не как «обязаловку», а как закрытый клуб для тех, кто прошел испытание…

— Вот именно, — кивнул Артём. — Сделать это привилегией. Чтобы они не «развалины» покоряли, а «вершины». И тогда у них просто не останется времени на опасные глупости.

Директор посмотрел на Артёма с новым уважением. В тишине сада, нарушаемой лишь треском сухих веток, план начал обретать вполне реальные очертания.

— Могу я спросить? — нерешительно начал он.

Артём кивнул.

— Я знаю, о чём ты хочешь спросить, — сказал он. — Автокатастрофа. Мы с женой и сыном возвращались с дня рождения моего лучшего друга. Немного повздорили из-за какой-то мелочи и… я посмотрел на неё лишь на секунду. Отвернулся от дороги… А когда повернул голову, то успел увидеть лишь свет от двух огромных фар грузовика. Они… погибли на месте, а я… а я получил всего несколько царапин. Кажется… — Артём вдруг резко поднялся и закрыл глаза, приложив пальцы к пульсирующим вискам.

— Ты в порядке? — Александр Владимирович встал и с тревогой посмотрел на коллегу. — Артём?

— Я ничего не помню, — сквозь сжатые губы протянул Артём. — Я только сейчас это понял… Моя память… С ней что-то не так… Я не помню…

Директор нахмурился, и в его зелёных глазах появился страх понимания.

— А сейчас, когда пытаешься вспомнить, что именно ты забыл, начинает болеть голова и кажется, что весь мозг забит непроходимым серым туманом?

Артём открыл глаза и посмотрел на директора.

— Что происходит? Я помню разговор с тобой по телефону, вокзал, помню труп на железной дороге, автобус, который сломался, и что я шёл до города пешком. Но я не помню… не помню, как оказался на вокзале. Что за чертовщина? Опять.

— А я думал, что только у меня с головой не всё в порядке, — усмехнулся Александр Владимирович, но тут же снова стал серьёзным. — Скажу честно, иногда мне кажется, что я был директором другой школы. Не в этом городе, понимаешь? Вроде бы всё похоже, всё как обычно, но что-то настораживает, а когда пытаюсь вспомнить, то голову словно пилят невидимой пилой на мелкие части, и всё в густом тумане. Перестаёшь думать — и всё проходит.

— И давно это у тебя?

— Уже десять лет, — ответил Александр Владимирович. — С тех пор как мать Ариши уехала в другой город якобы навестить родителей и не вернулась, а потом я получил от неё письмо о том, что она оставляет нас. Не хочу вспоминать, — он вздохнул и поглядел на огонь.

— Понимаю. А странности среди учеников ты не замечал? — прямо спросил Артём, решив сменить тему.

— Замечал, — согласно кивнул директор. — Бледность, сдержанность… Но они всегда были такими. Всегда.

— Я должен признать, что в этом городе действительно происходит какая-то чертовщина, — произнёс Артём. — И мы должны в этом разобраться.

— Я понаблюдаю за детьми повнимательнее, — сказал Александр Владимирович. — Хотя я ума не приложу, что именно мы должны в них разоблачить. Всё это кажется каким-то безумием.

— Жители города не лучше, — заметил Артём. — Я понаблюдал за всеми, лишь некоторые кажутся… живыми на их фоне, включая тебя.

— Ну хоть это радует…

— И Анастасии Дмитриевны…

В этот момент со стороны школы раздался крик, заставивший обоих мужчин подскочить.

— Господи, это ещё что такое? — Александр Владимирович пошёл по дорожке к калитке, чтобы выглянуть и посмотреть в сторону школы.

Артём последовал за ним и через секунду услышал громкий топот: по дороге кто-то бежал.

— Ариша! — воскликнул директор, заметив пробегающую мимо дома дочь. — Сейчас же остановись! Арина Александровна!

Но Арина не остановилась. Она со всех ног бежала вперёд, в сторону леса, а следом за ней, совершенно не обратив внимания на директора и классного руководителя, пробежали Дима и Серёжа.

— Арина! — Александр Владимирович выбежал за калитку и побежал за дочерью. — Остановись сейчас же! Ты слышишь меня?!

Артём глянул на догорающие в мангале угли и тоже последовал за детьми, подумав, что его идея по организации клуба не такая уж и гениальная, куда проще и надёжнее посадить всю троицу непослушных сыщиков под замок.