Собрание с грехом пополам закруглилось к половине одиннадцатого.
Пузатый оратор наконец иссяк, выдав напоследок:
— …И потому, дорогие мои, свято помните о надеждах родины, не разбазаривайте юность и будьте достойны нашей великой эпохи!
В ответ раздались жидкие, откровенно сиротские хлопки. Лада Вех поднялась, отчеканила сухие дежурные фразы и объявила, что заседание закрыто. Народ потянулся к выходу. Жека Минцев и Ванюша растворились в толпе. Оба делали вид, будто знать друг друга не знают, и демонстративно двинулись в разные стороны: Жека почесал к восточному крылу, а Ванюша выскочил через западные двери.
Выйдя из здания, Жека юркнул в узкий проход между гаражами и прибавил ходу. Ванюша сделал крюк через соседний переулок и вынырнул на параллельную улицу. Минут через десять оба нос к носу столкнулись на перекрестке. Взгляды скрестились.
Жека: "…"
Ванюша: "…"
— Ты чего тут шляешься? — первыми отмер Жека.
— Да вот, совпало, — буркнул Ванюша.
— Очень, блин, удачное совпадение.
Они смерили друг друга подозрительными взглядами и, не сговариваясь, перешли на спортивный шаг.
— Ты чего за мной пристроился?
Жека косо на него посмотрел:
— С чего ты взял, что я за тобой? Всегда тут хожу.
— А чего тогда той дорогой не пошел?
— Где хочу, там и хожу.
— Тут тротуар вообще-то, чего дорогу загораживаешь?
— Тебе-то какое дело?
Они продолжали пререкаться на ходу, всё сильнее наращивая темп, пока окончательно не сорвались на резвую трусцу. Еще десять минут активного кросса — и оба стояли на площадке шестого этажа перед дверью Лисицына. Жека решительно надавил на кнопку звонка. За дверью было тихо. Он позвонил еще раз. Снова глухо.
Ванюша стоял рядом и злорадно ухмылялся:
— Что, шефа дома нет?
Жека смерил его презрительным взглядом и снова впечатал палец в кнопку.
Дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял Лисицын. В одной руке он сжимал смартфон и буравил экран бешеным взглядом.
— Приперлись? Заходите, — рыкнул он и, не разуваясь, пошагал в комнату, на ходу вслух покрывая мобильник последними словами: — Да ты играть вообще умеешь, олень?! Какой же ты криворукий!
Из динамика донесся раздраженный треск:
— Я криворукий?! А кто сам три раза подряд раком встал и слился?!
— Я слился?! — взвился Лисицын. — Я игру вытаскиваю! Ты хоть соображаешь в тактике, баран?!
— Ты зачем линию пушил, пока нас на миде раскатывали?! Врагов раскормил, а теперь на команду валишь?!
— Да я вам базу практически разнес! А вы вчетвером троих принять не смогли?! Дно беспонтовое!
Лисицын плюхнулся на диван, лицо его налилось багровым румянцем.
— Слышь ты, дятел! Нам этот слив из-за тебя засчитали! Хочешь, я к тебе в реале приеду и раму поправлю?!
Из телефона раздался ехидный смешок:
— Ну давай, приезжай, жду с нетерпением.
Раздался короткий гудок. Вызов сбросили. Лисицын с полсекунды ошарашенно смотрел на потемневший экран, а потом со всей дури грохнул телефон о диванную подушку.
— Сука!
Он сочно выругался, откинулся на спинку, зажмурился и тяжело, прерывисто задышал. Жека с Ванюшей так и застыли у порога, вытаращив глаза. Это… это наш шеф? Тот самый жесткий тип, который людей мочит, не моргнув глазом? Безжалостный душегуб… то есть, вернее, правильный пацан?! Тот самый монстр, перед которым они на брюхе ползали и дышать боялись? Владыка тысяч софистов, который, по слухам, прошел огнем и мечом все восемнадцать уровней? И вот этот авторитет сейчас сидит на диване и кроет всех матом из-за слитого катка в мобилке?! Они переглянулись. Сработал единый импульс.
Жека первым метнулся вперед:
— Шеф! Шеф, остынь! Скажи, где этот гад живет, я прямо сейчас поеду и голову ему оторву!
Ванюша чуть припоздал, но моментально включился в гонку:
— Шеф, доверишь мне! Я сделаю так, что он до конца дней к кнопкам прикоснуться побоится!
Жека резко развернулся и зыркнул на него:
— Ты чего мои слова тыришь?! Я первый сказал!
Ванюша не остался в долгу:
— Кто тырит?! Я сам так подумал!
— Я первый озвучил!
— А я первый шаг сделал!
Они начали пихать друг друга локтями, готовые сцепиться прямо посреди гостиной. Лисицын открыл глаза и хмуро посмотрел на этих двух клоунов. Взгляд его оставался холодным, но уголок рта чуть заметно дернулся.
— Кхм.
Он сухо кашлянул.
Жека и Ванюша мгновенно побросали друг друга и вытянулись по струнке, точно два провинившихся первоклашки перед директором. Лисицын молча разглядывал их пару секунд. Затем поднял смартфон, ткнул пальцем в экран и убрал его в карман.
— Ладно, отставить. Не стоят оно того.
Он снова вальяжно откинулся на диван, возвращая себе привычное выражение лица — спокойное, безразличное и не выражающее ровным счетом ничего.
Шестерки переглянулись и замерли.
Лисицын с минуту молчал, а потом перевел взгляд:
— Кстати, Жека.
Минцев тут же выпрямил спину:
— Я, шеф!
— Твоя эта штуковина для откачки силы… — Лисицын посмотрел на него со щуром. — Много вытянуть удалось? И какой уровень у тебя тогда был?
Жека на секунду растерялся, но быстро сообразил, к чему клонит босс.
— Шеф, вы про наш "Болтун"?
Он вытащил из кармана электронный приборчик и покрутил его на ладони.
— За весь день со всех сорока двух человек из аудитории удалось капнуть совсем по чуть-чуть. С гулькин нос, если честно.
Лисицын приподнял бровь:
— И сколько это в пересчете на твою начальную Основу?
Жека мысленно прикинул:
— Ну… где-то одна десятитысячная доля?
— И всё? Так мало?
— Да я бы и рад больше, шеф! — Жека скорчил состряпанную мину. — Они же прочухают, если много тянуть. Приходится дозировать, чтобы думали, будто энергия сама естественным образом стравливается при тренировках. К тому же при передаче потерь куча. Так что то, что доходит — это еще отличный результат!
Он сделал паузу и торопливо добавил:
— Я эту выкачанную силу даже израсходовать еще не успел. Хотел подсобирать побольше, а тут как раз вы подвернулись…
Лисицын молча кивнул. Ванюша, стоявший рядом, слушал этот диалог с всё большим офигиванием.
— Постойте-постойте…
Он не выдержал и влез в разговор:
— Шеф, вы о чем вообще? Я ничего не пойму. Какая откачка силы? Какие способности?
Лисицын мельком глянул на него:
— Дай сюда свой прибор.
Ванюша помялся, но вытащил из кармана "Болтун" и протянул боссу.
Лисицын взял устройство и слегка провел подушечкой пальца по корпусу. На пластике едва заметно вспыхнул и тут же угас бледный огонек. После этого он швырнул мобильник обратно Ванюше.
— Забирай. Всё.
— Теперь эта хрень из тебя ничего сосать не будет.
Ванюша цапнул "Болтун" на лету и замер истуканом. В смысле — не будет сосать силу? Это он про что?! Он уставился на прибор в своей руке, потом перевел взгляд на точь-в-точь такой же аппарат у Жеки. И тут в его голове наконец замкнуло утренние слова Минцева.
"Откачка силы… сорок два человека в аудитории…"
Зрачки Ванюши сузились в точки. Он резко развернулся к Жеке, и глаза его налились гневом:
— Ах ты гнида очкастая! Это что же ты, сука, придумал?! За спиной у всех крысил?!
Жека от такого наезда аж отшатнулся на шаг, но тут же петухом выпятил грудь:
— Чего орешь?! На себя посмотри! Это вообще идея шефа была! Я просто исполнитель, мое дело было приборы раздать!
Ванюша поперхнулся воздухом. Он медленно повернул голову к Лисицыну. Тот всё так же спокойно восседал на диване с абсолютно равнодушным видом, будто его всё это вообще не касалось. Вся праведная ярость на его лице испарилась в ту же секунду. Лицо мгновенно преобразилось, расплывшись в сладкой, почти елейной улыбке:
— Шеф… Ну вы даете! Это ж надо было до такой гениальной схемы додуматься! Ай да шеф, ай да красава! Просто высший пилотаж!
Жека аж рот открыл от такой наглости. Вот ведь перевертыш! Как переобулся-то на лету!
Лисицын глянул на Ванюшу, и на его губах заиграла едва заметная усмешка. А парень-то гибок. Быстро соображает, куда ветер дует. Он не стал отвечать на этот дешевый подхалимаж, а просто удобнее устроился на подушках.
Жека с Ванюшкой переглянулись, но подать голос больше не решались. На самом деле Лисицын думал совсем о другом. Эту фишку с незаметным отсосом чужой энергии он выдумал еще тогда, когда сидел на самом пике уровня Сократа. Он торчал на том рубеже так долго, что сам уже сбился со счета, сколько столетий прошло.
Пик уровня Сократа — абсолютный предел человеческих возможностей. Еще один шаг — и ты пробиваешь небесный купол, сбрасываешь смертную чешую и уходишь в бессмертие. Вот только сделать этот шаг Лисицын не мог. Как он только ни исхищрялся, каких только редчайших снадобий и запретных методик ни пробовал — всё без толку. Уперся в невидимый глухой тупик.
И тогда его освятила безумная идея: а что, если сосать энергию по капле со всех практикующих в мире? Собрать, так сказать, с миру по нитке — и этой сокрушительной объединенной мощью нахрапом вышибить заклинившую дверь в небеса? Под эту задумку он и велел состряпать "Болтуны". Да только испробовать прибор в деле он так и не успел — судьба совершила кульбит, и его швырнуло назад во времени.
Лисицын сбросил оцепенение и поглядел в окно. Текущий уровень здешних юнцов для него — пыль под ногами. На пике Сократа ты не пробьешь потолок, даже если выпиваешь досуха сотню-другую пацанов на Кристалле.
Но один вопрос продолжал свербить в мозгу. Сколько еще он проторчит в этом мертвом затыке? Или… может, стоит подсадить на тренировки вообще всё население планеты? Вырастить миллионы адептов, а потом качнуть энергию со всех разом?
Он тут же криво ухмыльнулся собственной мысли. Чушь. На Земле концентрация духовных сил смехотворная. Обычный человек тут даже первый энергетический канал пробить не сможет. У него, конечно, заныкан солидный запас первоклассных кристаллов, но на всю страну этого добра точно не хватит. Лисицын мотнул головой, отгоняя пустые мысли.
Жека с Ванюшей стояли неподалеку, с опаской наблюдая, как шеф то хмурится, то качает головой, то сам себе ухмыляется. У обоих от страха поджимали жилки. О чем там размышляет этот монстр?
Лисицын резко вернулся в реальность:
— На сегодня у меня для вас есть дело.
Шестерки мгновенно вытянулись в струнку:
— Слушаем, шеф!
— Хоть в ад, хоть на плаху!
Лисицын окинул их снисходительным взглядом. Ну и парочка. Актеры погорелого театра, один другого картиннее.
— Вернетесь к своим… побольше тритесь среди одногрупников. Присматривайтесь. Ищите тех, кто ведет себя не так, как вы запомнили.
Жека опешил:
— Шеф, дык… пятьсот лет прошло! У народа характеры по десять раз переломались, это же естественное дело?
Ванюша торопливо поддакнул:
— Вот-вот, шеф! Задача вроде простая, а на деле с подвохом. Пять веков! Да кто вообще прежним останется?
Лисицын смерил их прохладным взглядом:
— Доверьтесь чуйке. Кто высмотрит больше всех мутных типов — получит первоклассный кристалл.
В гостиной на секунду повисла звенящая тишина. А потом глаза у обоих вспыхнули дурным азартом.
— Первоклассный кристалл?!
— Мать моя! Тот самый легендарный?! — в один голос рявкнули они.
Жека аж очки на носу перекосил от возбуждения:
— Шеф, без дураков?! Реально первоклассный?! Это же… это же чистое золото!
Ванюша держался чуток солиднее, но голос у него всё равно дал петуха:
— Шеф, да о них же только легенды ходят! Во всем мире таких штук по пальцам пересчитать можно!
Лисицын спокойно посмотрел на них:
— Вы их хоть раз вживую видели?
Оба синхронно замотали головами:
— Н-нет, не довелось… — Жека усиленно сглотнул слюну. — Но я слышал! Говорят, даже у старых мастеров на Кристалле от силы одна-две штуки приныканы, и они над ними как кощеи трясутся!
Ванюша закивал как заведенный:
— Да-да-да! Я сам историю слышал, как один дед за такой кристалл целого патриарха уломал за себя впрячься! Всенародный авторитет за один единственный камешек подрядился!
— А я слышал, — перебил его Жека, — что у оружейников в Секции такой кристалл в основе главного защитного барьера стоит! Тысячу лет держит, хрен пробьешь!
Они наперебой залепетали, распаляя сами себя.
Лисицын молча слушал этот поток восторга, откинувшись на диване, а потом лениво произнес:
— А, вы про эти булыжники?
Он залез в карман штанов и выгреб оттуда какой-то камень. Штука оказалась размером с хороший кулак, прозрачная как слеза и издающая едва уловимое, приятное свечение.
Лисицын небрежно швырнул его на журнальный столик:
— Я их обычно вместо сухариков грызу.
Жека с Ванюшей уставились на стол. Глаза у обоих чуть не вывалились из орбит. Вместо сухариков?! Первоклассный кристалл… грызть как сухарики?!
Они переводили безумный взгляд с лучащегося светом камня на невозмутимую физиономию Лисицына. У Ванюши даже слюна по подбородку потекла.
Лисицын смерил их взглядом, сгреб кристалл обратно в карман и отрезал:
— Сначала работа.
Шестерки закивали с такой страстью, будто им шеи переклинило:
— Сделаем в лучшем виде, шеф!
— На изнанку вывернемся!
И тут у всех троих одновременно затрезвонили телефоны. Лисицын достал свой и глянул на экран. Сообщение прилетело от Лады Вех в общий чат.
Лада Вех: "Внимание всем. На Северном Урале пропала государственная экспедиция, с ними группа ученых. Срочно требуются люди с уровнем Кристалла или хотя бы на Основе для поисково-спасательной операции. Оплата — сто тысяч рублей, в день. Желающие — в личку".
Чат выждал паузу в пару секунд и взорвался.
"Сто тысяч? Всего сотка?!"
"Вы издеваетесь? Сто тысяч за выезд специалиста уровня Кристалла?!"
"Да я на жратву в месяц больше трачу!"
"Это что ты такое жрешь на сотку в месяц?!"
"Гражданка Вех, вы вообще с ценами на рынке знакомы?"
"Да мы любой эликсир за сотку толкнуть можем за пять минут!"
"Вот именно!"
Жека глянул в экран и презрительно фыркнул:
— Сто тысяч… Совсем за нищих нас держит.
Ванюша тоже скривился:
— И не говори. За сотку я даже из дома не вылезу.
Оба уставились на Лисицына, ожидая, что скажет босс. Но Лисицын молчал. Он въелся взглядом в текст, и между его бровями залегла глубокая складка. Северный урал? Что-то знакомое кольнуло в сознании… Лисицын прикрыл глаза, и его чутье мгновенно рвануло во все стороны. Километр. Пять километров. Десять. Сто километров. Урал… Чутье прочесало густые леса, ущелья и скалистые кручи, а потом замерло. Есть.
Глубоко в тайге, в неприметной лощине. Что-то там фонило. Лисицын ушел чутьем глубоко под землю, пробивая скальные породы и пласты глины. И увидел. Жила. Настоящая жила духовной руды. Качество так себе, чистый сырец низкой пробы, обычные смерные от простого булыжника не отличат, но объем солидный — средней Секции лет на триста комфортной жизни хватило бы. А еще глубже висела защита. Настолько плотная и мудреная, что даже он не смог разглядеть, что под ней. Лишь густой непроницаемый туман.
Забавно. Лисицын слегка прифигел. На Земле есть залежи духовной руды? Это еще что за новости? Неужели энергетика планеты начала восстанавливаться? В его глазах на мгновение вспыхнул алый огонек. А вот это уже интересно.
Он повернул экран смартфона к шестеркам:
— Вот это задание.
— Поедете вдвоем.
Жека растерялся:
— А? Шеф, да там же всего сотка…
— Дело не в бабках, — перебил его Лисицын. — Там снизу рудная жила.
Оба так и засопели. Руда?! На Земле есть духовная руда?!
— И еще, — добавил Лисицын. — Судя по всему, туда погонят всю вашу аудиторию.
— Отличный шанс выполнить мое поручение.
Он выждал паузу:
— Заодно и я присмотрю за раскладом.
Жека с Ванюшей переглянулись:
— Шеф, вы имеете в виду…
Лисицын поднялся с дивана и подошел к окну. Солнечный свет мягко лег на его плечи.
— Собирайтесь.
— Поедем вместе.
Оба одновременно кивнули.
Когда Лисицын направился к выходу, Жека у самой двери вдруг спохватился:
— Шеф, э-э… а Ладе Вех мы как объясним? Ну, в каком мы статусе втроем едем?
Лисицын даже не обернулся:
— Ничего объяснять не надо.
Он толкнул дверь и вышел на лестницу. Жека и Ванюша переглянулись и мелкими шажками припустили следом.
Новая Москва, исследовательский центр особых талантов. В самом конце верхнего этажа таился кабинет. Ни таблички на двери, ни указателей в коридоре. Но каждый охранник, проходя мимо этой неприметной двери, невольно сбавлял шаг и старался даже дышать через раз. Каждый из тех, кто сидел внутри, мог одним словом заставить затрепетать всё Великое Государство. А сидело там сейчас одиннадцать человек. Десять стариков и одна молодая девушка.
Любой посторонний, заглянув сюда, онемел бы от дикого изумления. Эти старики — главные титаны в современной истории Великого Государства. Появление любого из них в новостях мгновенно приковывало к экранам всю страну. И вот вся десятка собралась в одной тесной комнатушке, и взгляды их были устремлены в одну точку. Напротив, на мягком диване, с абсолютным спокойствием восседала Лада Вех.
На ней была самая простая белая рубашка и черные брюки, волосы перехвачены обычным жгутом — с виду рядовая девчонка лет двадцати. Но под ее взглядом даже эти умудренные опытом аксакалы чувствовали себя слегка не в своей тарелке. Слишком уж тяжким был этот взгляд. Глубоким и неподвижным, точно донный омут.
— Девушка, — мягко подал голос старик, сидевший по центру.
— Всё, что ты рассказала, мы приняли к сведению. Но остается еще один вопрос.
Он сделал паузу, и в его поблекших глазах мелькнул острый огонек:
— Неужели и правда научить всех жить вечно — задача неподъемная?
Лада Вех молча выдержала паузу. Старик — самый старший и авторитетный из всей десятки. Он сидит на этой верхотуре уже добрых двадцать лет, пережил не одну бурю и прошел сквозь сотни жестоких кризисов. Его лицо изрезали глубокие морщины, но взгляд остался цепким и глубоким. И прямо сейчас в этом взгляде читалось то, чего Лада у него еще ни разу не видела. Надежда. Или, проще говоря, страстная жажда.
Лада Вех за свою жизнь видала тысячи таких взглядов. За пятьсот лет на Западном Континенте к ней кто только с этим не заглядывал: старые монстры, у которых дни были сочтены, застопорившиеся мастера на грани нервного срыва и бродячие кустари, потерявшие всякую надежду на прорыв. У всех у них в глазах горело одно и то же. Дикое желание зацепиться за жизнь. И животный страх перед могилой. И надо же — теперь эти заслуженные старцы, обвешанные регалиями, смотрят на нее точно так же.
Лада Вех качнула головой:
— С ресурсами Земли — без шансов.
В кабинете мгновенно сделалось тихо. Сидевший слева от Лейкина старик не удержался и подался вперед. По фамилии Шум, он курировал науку, образование и культуру.
Обычно хладнокровный и сдержанный, сейчас он заметно нервничал:
— Но почему? Вы же все смогли дойти до вершины?
— Мы учились на Западном Континенте.
— Там концентрация энергии в десятки тысяч раз выше, чем здесь. В той атмосфере даже обычный мужик без всяких методик с легкостью доживает до ста пятидесяти лет. А на Земле…
Девушка сделала паузу.
— На Земле воздух пустой.
— Дай им хоть самую распрекрасную методику — обычный человек эту энергию даже не почувствует, не то что уловить сможет. Это всё равно что заставлять карася плыть по раскаленному песку.
Иван Шум тяжело откинулся на спинку кресла, даже не пытаясь скрыть накатившую досаду. В кабинете повисла тяжелая пауза. Лица стариков оставались каменными, но Лада Вех прекрасно чувствовала, какой разочарованный вздох пронесся по комнате.
Они засиделись на своих олимпах слишком долго и успели досыта наесться властью, богатством и славой. Вся эта мишура, за которую так грызется обыватель, им давно поперек горла встала. Но была одна штука, перед которой они оказались бессильны. Судьба.
Никакие связи не позволят докупить себе лишний день жизни. Никакое бабло не вернет ушедшую молодость. Они своими глазами видали, как самые могущественные властелины мира на смертном одре бессильно скулили от ужаса.
И тут перед ними всплывает идея духовного перерождения. Штука, которую они считали байкой для дурачков, вдруг материализовалась в живого человека. Она реально дает долголетие. Она позволяет перешагнуть через естественный предел. Ну и кто из смертных сможет устоять перед такой приманкой?
Сидевший в углу старик был самым молодым в этой компании — ему едва стукнуло шестьдесят семь. Он сидел и молча разглядывал свои руки. Этим самым рукам приходилось и затвор дергать, и подписывать судьбоносные указы, а сейчас они слегка дрожали. Он вспомнил своего закадычного кореша, которого похоронили буквально в прошлом месяце. Они вместе прошли сквозь самый ад. И перед тем, как испустить последний вдох, старик сжал его пальцы и сухими губами прошептал: "Серёга… я так не хочу умирать".
А он тогда мог только молча сжимать эту высохшую клешню, потому что сказать в ответ было абсолютно нечего. И вот теперь шанс — прямо перед носом. Он поднял глаза на Ладу Вех, губы его задергались, но в последний момент он осекся и снова промолчал. Глядя на их кислые физиономии, Лада Вех вздохнула про себя.
— Но…
— Есть кристаллы. С ними дело пойдет.
Десять пар глаз мгновенно въелись в нее. Лада достала из-за пазухи светло-голубой камешек и положила его на столик. Невелика штучка, с кулачок младенца, но прозрачная, а вокруг вьется мягкое голубоватое свечение. В комнате сразу как будто свежестью потянуло, точно после грозы.
— Это кристалл. В нем запечатана чистая энергия небес и земли, ее можно впитывать напрямую.
— Условия тут, конечно, не как на Западном Континенте, но если дать человеку достаточно таких камней, даже обычный смертный постепенно сможет встать на крыло.
Второй уставился на камушек, и голос его слегка дрогнул:
— И много у тебя таких?
Лада выждала паузу. В ее пространственном кольце аккуратно уложены триста тысяч кристаллов. Двести девяносто пять тысяч — совсем уж рядовые сырцы, пять тысяч — средненькие, а высшей пробы нет вовсе, за ними надо на уровень Сократа выходить. Всё, что накоплено непосильным трудом.
— Половину личных запасов я готова отдать.
— Этого хватит, чтобы натаскать для государства хорошую обойму толковых ребят.
Половину! У Лады прямо сердце кровью обливалось от этих слов. Но деваться некуда — надо делиться. Ее отношения с этими стариками — не просто торгашество. За ними стоит вся государственная машина, армия и законы. Чтобы жить спокойно и не оглядываться на каждом шагу, ей и ее одногрупникам жизненно необходимо заиметь их полное доверие.
Второй глубоко вдохнул, пытаясь вернуть голосу прежнюю солидность:
— Девушка… доброту твою мы не забудем…
— И еще, — перебила его Лада.
— Вам десятерым я помогу сформировать базовый Кристалл лично.
В кабинете внезапно стало так тихо, что слышно было, как за стеной пульсирует вена на чьем-то виске. Старики одновременно задышали чаще и тяжелее.
Кто-то вцепился в подлокотники так, что костяшки побелели. Кто-то подался вперед чуть не на полметра, глаза его горели дурным огнем. Даже непробиваемый старикан не удержался и судорожно сглотнул.
Людей их уровня давно уже ничем не напугаешь. Ни врагами, ни интригами, ни открытой войной. Боятся они только одного — уйти на покой раньше времени. А попросту сдохнуть, как простые смертные, ведь они давно себя таковыми не считали.