Меня зовут Ванюша. В мире практики меня знают как человека феноменально осторожного. Пятьсот лет прошло. Я прошёл путь от сопливого прислужника в Секции Кровавой Тени до самого пика этапа Золотого Кристалла, и всё благодаря одному-единственному правилу: держи ухо востро и не вылезай. Я лучше кого бы то ни было знаю, когда надо выслушать анекдот и посмеяться, когда вовремя упасть на колени, а когда тихонько всадить заточку в спину.

Но сегодня, похоже, конкретно так влип. В гостиной царила мёртвая тишина. Из окна струился бледный лунный свет, подставляя под свои лучи незваного гостя. Он просто вальяжно сидел на диване, закинув ногу на ногу. Я же застыл в прихожей, будто ноги в бетон закатали. И ведь дело не в том, что не хотел двигаться, — просто банально боялся шевельнуться.

От него исходила дикая, тяжеленная аура. Он не делал ровным счётом ничего, не произносил ни слова, а просто молча разглядывал меня. Но эта тяжесть навалилась сверху, словно бетонная плита. Дышать стало нечем, в груди всё пережало. Мой золотой кристалл внутри аж задрожал от страха, а коленки начали предательски подгибаться.

По лбу покатился едкий, холодный пот, затекая в глаза и больно щипля кожу. Даже моргнуть не смел. Сердце колотилось в ребра с такой дурной силой, что, казалось, вот-вот выскочит через горло. Этот глухой, бешеный стук — тук, тук, тук — отдавал прямо в ушах. Ещё немного, и грудину просто разрывает.

Я разинул рот, пытаясь выдавить хоть слово, но горло будто перехватило удавкой — ни звука, ни вдоха. А он всё так же смотрел на меня. Взгляд абсолютно спокойный, даже равнодушный, и от этого спокойствия по коже бежали мурашки. Так сытая кошка разглядывает прижатую к полу мышь, которой уже некуда дергаться.

За пять веков в мире практики видал немало монстров: и дедов на этапе Зарождения Духа, и в полушаге патриархов от Сократа, и истинных непобедимых владык. Но ни один из них не заставлял меня чувствовать себя настолько ничтожным. Это было ощущение мелкого муравья, который снизу вверх смотрит на огромного дракона.

— Ты… — кое-как вытолкнул я из сухой гортани. Голос вырос настолько хриплым и чужим, что сам его едва узнал. — Ты кто вообще такой?

Он не ответил. Лишь слегка прищурился, и на губах мельком скользнула едва заметная усмешка. От этого взгляда внутри всё окончательно похолодело.

— Что… что тебе от меня надо? — голос срывался и мелкой дрожью уходил в фальцет.

Наконец он соизволил подать голос:

— Надо же, — лениво прошипел он с барской вальяжностью. — Ты же вроде припёрся сюда, чтобы прихлопнуть меня и спереть жетон Лады Вех? И с какого перепугу вопрос вдруг встал о том, чего хочу я?

Я так и обомлел.

Он всё знал. С самого начала знал каждый мой шаг. Мой хитроумный, как мне казалось, безупречный план для него был не более чем глупой детской разборкой. В голове панически закрутились мысли. Что делать? Что, мать вашу, делать?! Драться? Без шансов, сразу на убой. Бежать? Не успею и шага сделать. Молить о пощаде?

Я тут же запричитал, едва не падая на брюхо:

— Брат Лисицын, виноват! Бес попутал! Не нужен мне этот жетон, грешным делом соблазнился! Прости меня, на всё согласен! Псом твоим стану, только не губи!

Я выпаливал слова как пулемёт, захлебываясь и опасаясь, что если замолчу хоть на секунду, он просто сожрёт меня на месте.

Но он продолжал смотреть — всё с той же непроницаемой физиономией.

Мой поток покаяний постепенно сошёл на нет. Бесполезно. Всё мимо. Он этих соплей за свою жизнь насмотрелся с лихвой. Да и что нового может услышать практик с пятисотлетним стажем от умоляющего о жизни неудачника? Всё. Мне крышка. Приехали.

И тут в голове будто молния полыхнула. Стоп. Не-не-не, что-то тут не сходится.

Потому резко вскинул голову и уставился прямо ему в глаза. Откуда у тебя, к чертям, такая сила?! Мой тон мгновенно изменился. Липкий страх куда-то улетучился, уступив место совсем другому чувству.

— Ты точно не Лисицын!

Он слегка приподнял бровь:

— О как?

Превозмогая давящую тяжесть, сделал шаг вперёд и впился в него пристальным взглядом.

— Настоящий брат Лисицын совсем другой. Он парень открытый, душевный, учится лучше всех. Мы хоть и общались не так чтобы много, но я всегда…

Голос у меня опять задрожал, но уже от подступающих слёз.

— Я всегда считал его…

И запнулся. Глаза застлала мутная пелена.

* * *

Лисицын смотрел на Ванюшу, и на его губах играла едва заметная, ленивая усмешка.

— На колени.

Всего два слова, брошенные легко и невзначай.

Ванюша тут же подогнул ноги и с глухим "бух" грохнулся коленями прямо в пол. Быстро, технично, без единой секунды сомнений. Он даже вскинул голову и уставился на Лисицына чистыми, как родниковая вода, глазами. Ни капли обиды, ни тени унижения — только абсолютная, законченная покорность.

Лисицын ухмыльнулся:

— А ты, я смотрю, парень гибкий. По ситуации ориентируешься.

Ванюша расплылся в улыбке во все тридцать два зуба:

— Босс, да вы мне льстите! Главное ведь — шкуру спасти, а упасть на коленки — дело нехитрое, ноги не переломятся.

Лисицын разглядывал его с откровенным прищуром. Ванюша стоял на коленях, а в его голове тем временем со свистом крутились шестерёнки. Какого же уровня у него развита сила? Ранняя стадия Золотого Кристалла? Да чушь собачья! Та давящая жуть, которую он только что выдал, к Кристаллу не имеет вообще никакого отношения. Это не уровень Зарождения Духа и уж точно не рядовой этап Сократа. Ванюша в своё время пересекался с дедами на Зарождении Духа. Когда те старые хрычи начинали лютовать, дыхание действительно перехватывало. Но та аура была внешней, напускной, ее пускали в ход специально, и её можно было хоть как-то измерить.

А этот… Лисицын ведь даже пальцем не пошевелил. Просто сидел на диване, а тяжесть навалилась сама собой. Против неё даже мысли не возникало рыпнуться. Нет, это ни разу не Зарождение Духа. В голову Ванюше закралась одна догадка, от которой у него аж поджилки затряслись. Неужели… он прыгнул ещё выше?

Да ну, бред какой-то. Будь ты хоть трижды гением с кучей артефактов, за пятьсот лет перешагнуть этот предел просто невозможно. Наверняка поздняя стадия Зарождения Духа. Ну точно, она самая.

Ванюша судорожно пытался себя успокоить. В конце концов, Лисицын — такой же попаданец из прошлого. Они оба кукуют в этом мире уже пять веков, с какой стати тот должен был ускакать так далеко вперёд?

Ванюша продолжал послушно подпирать коленями пол с самым заискивающим видом, но про себя уже судорожно подсчитывал расклады. Позднее Зарождение Духа… да уж, дрянь дело. Лада Вех, самая крутая девица в нашей аудитории, едва дотянула до полушагового Зарождения Духа, а Лисицын уже на поздней стадии? Чёрт возьми, да откуда у этого парня такая пруха?

Внутри у него заскребла жгучая, завидная жаба. С какого перепугу? Почему какой-то незаметный тихоня вымахал до таких высот, а он, корячился пятьсот лет и еле-еле взобрался на пик Золотого Кристалла? Чисто из-за везения?

В глазах Ванюши на мгновение вспыхнул злой, упрямый огонёк. Совсем мельком, на долю секунды. Но едва эта мысль мельком проскочила у него в голове, как он перехватил прямой взгляд Лисицына. Взгляд был абсолютно спокойным, безмятежным и оттого жутковатым.

Ванюша похолодел, сердце ёкнуло, и он тут же изобразил на лице преданное искреннее любопытство:

— Босс… — осторожно начал он. — А на каком вы сейчас уровне, если не секрет? Пробирает аж до костей, страсть как интересно.

Лисицын молча просверливал его взглядом.

Ванюше стало совсем не по себе под этим молчанием, но он пересилил себя и продолжить лепетать:

— Вы не подумайте ничего такого, я исключительно из уважения! За пятьсот лет махом уйти на такую высоту — это же просто уму непостижимо. Я… я просто завидую по-хорошему!

Лисицын лишь усмехнулся. От этой усмешки у Ванюши внутри всё сжалось в тугой комок. Он не стал ничего объяснять. А просто слегка приподнял кисть, и на кончиках его пальцев соткался тонкий шлейф чёрной, густой энергии.

Завидев эту марь, Ванюша едва не лишился глаз, так они полезли на лоб. Философская энергия. Самая натуральная. Причём такой безупречной, глубокой очистки, какую он не встречал ни у одного философа за всю жизнь.

Он три года проболтался в Секции Кровавой Тени и перевидал там кучу всяких извращенцев. Их главарь сидел на поздней стадии Зарождения Духа и крутил древнее темное учение — от его энергии буквально разило. Но по сравнению с этой тонкой струйкой у Лисицына та муть выглядела как помойная вода рядом с глубокой чернильной бездной.

— Ты… — у Ванюши аж челюсть отвисла.

Лисицын окинул его ровным взглядом:

— Ты же только что плел, будто сам из извращенцев будешь?

Ванюша опомнился и закивал так резво, будто хотел оторвать себе голову:

— Да-да-да! Я три года отмотал в Секции Кровавой Тени! Слыхали про такую? Весьма почтенная заведение для извращенцев в Восточном регионе! Я свой, я тоже из этих!

Чтобы доказать слова, он выпустил наружу крохотную капельку собственной ауры. Дрянь, конечно, мешаная и грязная, но порода сразу видна — философский путь, как он есть.

Лисицын кивнул. Еще один любитель философии на свою голову.

— Раз уж ты у нас бывалый извращаенец… Значит, местные правила знаешь.

Ванюша закивал с удвоенной силой:

— Знаю, босс, всё знаю! Не сомневайтесь, у меня рот на замке, язык за зубами держать умею!

Лисицын посмотрел на него и вдруг мягко улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли желания прибить его на месте — скорее, легкое, вполне человеческое удовлетворение. Ванюша не совсем понял, чему тот порадовался, но главное уяснил железобетонно: прямо сейчас его резать не будут.

А Лисицын и вправду остался доволен. И вовсе не потому, что перед ним сидел очередной философ. Просто одной проблемой стало меньше. Внеземные твари не умеют так достоверно притворяться: эта шкурная жадность, эта затаенная злоба и мелкий шкурный расчёт были самыми настоящими, живыми. Культиватор во всей красе.

Ванюша — это просто Ванюша. Не та жуткая дрянь из космоса. Настроение у Лисицына заметно улучшилось. Он легким щелчком отправил тонкую нить черной энергии прямо Ванюше в переносицу. Тот дернулся, будто его ударило током. А в следующее мгновение его глаза округлились от дикого изумления.

Тёмная энергия вошла в тело, но не стала жрать его изнутри и не причинила никакой боли. Она… устремилась прямо к его золотому кристаллу. Кристалл будто обдало кипятком, и он заколотился внутри, как сумасшедший. А затем раздался тихий звук.

"Хрусь".

Совсем слабенький щелчок, будто треснула скорлупа сырого яйца. Ванюша физически ощутил, как его кристалл наливается силой, разбухает и начинает перерождаться, устремляясь к той самой грани, о которой он мог только мечтать во снах.

Зарождение Духа. Самый порог. Он торчал на пике Золотого Кристалла больше сотни лет. Сколько эликсиров было сожрано, сколько нужных людей обхожено, сколько поклонов отбито — и всё без толку, этот барьер был как каменная стена. А тут Лисицын просто щелкнул пальцами, бросил щепотку своей магии — и проблема решилась сама собой.

Пробился? Нет, полноценного прорыва пока не произошло. Но Ванюша отчетливо чувствовал: запертая дверь приоткрылась. Дай ему чуть больше времени и пару нужных трав — и он реально перешагнет на уровень Зарождения Духа.

Полушаг от Зарождения Духа. Теперь он на этой ступени.

Ванюша поднял голову, взглянул на Лисицына, и взгляд его полностью изменился. Вся прежняя затаенная злость, зависть, обида и страх испарились без остатка. Остались только глухой шок и дикий, захлестывающий восторг.

— Босс… — голос у него пресекся и задрожал.

Лисицын откинулся на спинку дивана с таким видом, будто просто стряхнул пылинку с рукава:

— Это тебе аванс.

Ванюша хлопал ртом, не в силах вымолвить ни слова. За пятьсот лет в мире практики он насмотрелся на то, как люди ломали жизни, сжигали семьи и гибли в грязи ради крохотной возможности продвинуться хоть на шаг. А Лисицын вот так, между делом, сэкономил ему десятилетия адского труда.

И тут до Ванюши дошло, насколько идиотскими были все его прежние догадки. Какая, к чертям, поздняя стадия Зарождения Духа?! Разве может практик на этом этапе вот так, щелчком пальцев, подтолкнуть другого к прорыву? Да ни в жизнь! Это просто невозможно!

Какой же тогда на самом деле силы этот парень? Ванюше стало даже страшно думать в эту сторону.

Лисицын наблюдал за тем, как на лице гостя меняются эмоции, и слегка улыбнулся:

— Ладно. Хватит гадать. Ты парень сообразительный, сам знаешь, о чём можно болтать на улице, а о чём лучше забыть. Понял?

Ванюша закивал, как заводной:

— Понял, всё понял! Не переживайте, ваше величество, я нем как рыба!

— Угу, — буркнул Лисицын, помедлил секунду и добавил: — Жетон забирай себе.

Ванюша обомлел. Тот самый жетон дома Вех?

Заметив его ошарашенный вид, Лисицын хмыкнул:

— Чего замер? Не нужен, что ли?

— Нужен! Очень нужен! — торопливо выпалил Ванюша и тут же запнулся. — Но… ваше величество, как же так… это же такой артефакт…

— Сказал забирай, значит забирай, — отмахнулся Лисицын. — Только если захочешь ещё со мной перетереть, сначала разберись с этим делом.

Ванюша на секунду завис, а потом его осеняло. Лисицын велел ему дуть к Ладе Вех с этим жетоном и аккуратно утрясти всё, что сегодня произошло. Как именно утрясать? Чёрт его знает. Но он четко понял: это его первое реальное поручение от нового босса. Сделает красиво — станет своим человеком. Сгадит… Ванюша поежился, даже боясь представить, что будет в случае провала.

— Сделаю в лучшем виде, ваше величество! — он мотнул головой и ударил себя кулаком в грудь. — Из кожи вон вылезу!

Лисицын кивнул, поднялся с места, подошел к окну и неопределенно повел рукой. Ванюша ощутил, как воздух вокруг слегка дрогнул. Барьер. Лисицын всё это время держал квартиру в непроницаемом коконе. Поэтому родители за стеной спокойно спали и ничего не услышали.

— Свободен, — бросил Лисицын, даже не оборачиваясь.

Ванюша поднялся, согнулся в глубоком, почтительном поклоне и попятился к выходу. У самой двери он снова замер и посмотрел на плашку в своей ладони. На душе было муторно и сложно.

Еще полчаса назад он шёл сюда с одной мыслью — прибить Лисицына и спереть эту штуку. А теперь тот сам отдал её, словно ненужный мусор. Да ему просто плевать. В глазах Лисицына этот жетон, из-за которого весь орден Вех стоял на ушах, был не ценнее обычного булыжника под ногами.

Ванюша глубоко вдохнул, толкнул дверь и шагнул в прохладную ночную тьму. Он шел по улице, а мысли в голове путались. Кто же такой этот Лисицын? Что он только что в него влил? И во что он сам только что влип? Чёрт его знает. Но одно он понял намертво: держаться за штанину этого парня — куда перспективнее, чем бегать на побегушках у Лады Вех или трястись над этим жетоном.

Он сунул руку в карман, нащупал гладкую поверхность плашки и криво ухмыльнулся. Надо делать красиво. Иначе просто не простят.

* * *

Специальное заведение для контингента с особыми способностями расположилось на самых задворках, в Новой Москве. На парадном фасаде красовалась сухая, ни к чему не обязывающая вывеска "Центр исследований особых талантов". На самом же деле именно здесь государственные чины без лишней шумихи разгребали всё, что касалось местных практиков.

В этот час в конференц-зале на самом верхнем этаже воздух можно было резать ножом. На председательском месте расположилась Лада Вех. По обе стороны от неё чинно восседали шестеро военных в мундирах — и самым мелким чином среди них был генерал-майор. Рядом пристроилось несколько мужиков средних лет в гражданке. От этих веяло тяжелой, давящей уверенностью — видать, крутые мастера боевых искусств из простых. Впрочем, крутые они были только по меркам обывателей, до первой ступени очистки энергии никто из них даже близко не дорос.

В самом центре зала стоял Ванюша. Вид у него был ещё тот: глаза красные от недосыпа, сам еле на ногах держится, а одежда в нескольких местах порвана в клочья — чисто боец, только что вырвавшийся из суровой мясорубки.

— То есть ты хочешь сказать… — Лада Вех сдвинула брови и внимательно посмотрела на него. — В том супермаркете вчера буянил вовсе не Лисицын? Это был какой-то философ, который под него закосил?

— Именно так, — прохрипел Ванюша и тяжело вздохнул. — И тот парень… ну, служивый, которого вы мне в пару дали… Этот лже-Лисицын его и завалил. Я… я не уберёг товарища! Мой косяк!

Ванюша скорчил такую физиономию, будто искренне убивался от горя. Лада Вех слегка прищурилась.

Сидевший неподалёку генерал-майор в очках тут же подался вперёд:

— Докладывай всё по порядку и с деталями.

Ванюша набрал в грудь воздуха и принялся чесать:

— Дело было так. Вчера после обеда я получил указ от Лады Вех — найти Лисицына и притащить его на разговор. Мы приехали, а у него дома предки. Ну, я и подумал: зачем поднимать шухер среди мирных? Решили с напарником караулить под окнами. К вечеру Лисицын выкатился из подъезда. Мы аккуратно двинули за ним, хотели дождаться глухого места и там тихонько принять. Но… Ванюша запнулся, и на его лице проступил самый натуральный, животный страх.

— Но он нас просек. И дал дёру.

— Дёру? — Лада Вех удивлённо вскинула бровь.

— Да не то слово, припустил как укушенный! Я сразу понял: дело нечисто. Лисицын же у нас вроде как на ранней стадии Золотого Кристалла числится? Да не может парень на этой ступени так резво рвать когти! Но думать было некогда, я сгреб напарника в охапку, и мы рванули следом.

— И куда вы за ним прибежали?

— На окраину. Мы туда влетаем, а он резко тормозит, разворачивается и смотрит на нас.

Ванюша судорожно сглотнул, прочистил горло и продолжил:

— А потом как зажрёт! Ну и скалозуб, ей-богу, аж мурашки по коже. И говорит так вальяжно: "Долго же вы за мной тащились, упрели, небось? Раз уж пришли — хрен вы отсюда живыми уйдёте".

В зале заседания встала гробовая тишина.

— Я сразу прочуял: дрянь дело, — нагнетал Ванюша. — От него аж разило философской силой. Самой натуральным извратом! Лисицын у нас вообще-то вольный практик, откуда у него эта гниль? Тут до меня и дошло: перед нами не Лисицын, а оборотень!

— И что дальше?

— А дальше он пошел в атаку. Я кричу напарнику: "Вали отсюда, я его перехвачу!" Но этот гад оказался слишком силён — минимум на пике Золотого Кристалла сидит, а то и выше. Я из жил выпрыгивал, но еле-еле сдерживал его напор.

Ванюша опустил голову и понизил голос до шепота:

— Напарник-то отбежать толком не успел… Как вдруг из темноты ломятся черные языки пламени. И прямо в него.

Ванюша зажмурился, и его лицо перекосила судорога боли.

— Я пока развернулся… а он уже всё… спекся парень…

На несколько секунд в кабинете зависла тяжелая пауза.

Наконец один из мужиков в гражданке нарушил молчание:

— Доказательства-то есть? Или нам на слово верить?

Ванюша открыл глаза, полез в карман и вытащил крохотную нефритовую плашку:

— Вот. Памятный кристалл. В мире практики на такие видео пишут. Я… я успел кое-что снять.

Он протянул плашку Ладе Вех. Та взяла её и пустила внутрь капельку духовной энергии. Плашка вспыхнула, и прямо на белую стену конференц-зала спроецировалась картинка. Кадр сильно трясся — видать, снимали на бегу. На экране мелькали развалины заброшенного цеха, а посреди них стоял силуэт в черном балахоне. Вокруг него клубилась темная марка, капюшон был надвинут на самый нос, так что лица толком не разглядеть.

Затем камера резко дернулась, и в кадре появилось перепуганное до смерти рыло самого Ванюши. Он орал прямо в объектив: "Беги! Это философ! Я его задержу!"

Следом картинка совсем пошла галсом, раздался грохот, треск, а потом — сочный всплеск черного огня и дикий, душу раздирающий вопль. Камера с грохотом шлепнулась на землю, и изображение застыло. В финальном кадре фигура в балахоне медленно повернула голову к лежащей плашке. Капюшон чуть съехал, и на свет вылезло лицо. Лицо Лисицына.

Запись оборвалась.

В конференц-зале еще долго никто не ронял ни слова. Лада Вех молча буравила взглядом застывшую проекцию, сильно сдвинув брови.

— Этот тип… — подал голос генерал в очках. — Вылитый Лисицын?

— В том-то и фокус, — подхватил Ванюша. — Натуральный подделка! Я потом самого Лисицына проверил — он дома сидел, предки подтвердят. Этот философ специально под него закосил, чтобы парня подставить и натравить на него всех нас.

— А на кой хрен ему сдался Лисицын?

Ванюша развел руками:

— А бес его знает. Но одно ясно точно: этот философ прекрасно осведомлен обо всем, что происходит в нашей аудитории. Иначе с какого перепугу он бы нацепил рожу именно Лисицына?

Лада Вех помолчала пару секунд, а потом окинула взглядом присутствующих:

— Что думаете?

Военные склонили головы и пару минут о чем-то перешептывались. Наконец тот самый очкистый генерал-майор подытожил:

— Если парень не врет, то дело плохо. Философ на пике Золотого Кристалла, затаившийся в Новой Москве, да еще и подставляющий ваших одногрупников… Чего он добивается?

— А не тот ли это тип, что орудовал на Украине? — вдруг подал голос кто-то из глубины зала.

Все присутствующие на секунду онемели. Украина. Там за одну ночь под корень вырезали все кол центры в Днепропетровске. И того умельца до сих пор так и не нашли.

— Очень похоже, — кивнул второй генерал. — Тот кадр в одиночку раскатал кол центры, там сила минимум уровня Зарождения Духа. Этот философ, может, пока и сидит на пике Кристалла, но за его спиной явно кто-то стоит…

В зале поднялся шум, народ наперебой завел дискуссию:

— Если это тот самый потрошитель, на кой черт ему сдался Лисицын?

— Да откуда ж я знаю! Может, Лисицын ему где-то дорогу перешел?

— Перешел? Да как простой парень на ранней стадии Кристалла мог пересечься с монстром уровня Зарождения Духа?

— Не сходится что-то…

Ванюша стоял в сторонке, скромно опустив глазки в пол, и молчал в тряпочку. Сердце у него колотилось как бешеное, но на физиономии не дрогнул ни один мускул. Пятьсот лет практики не прошли даром — притворяться ветошью он научился идеально.

Запись на кристалле, понятное дело, была чистейшей липой. Философ в черном балахоне — обычная кукла-марионетка, имевшая силу пика Золотого Кристалла. Ванюша спер её еще в далекой молодости и берег как самый главный козырь на крайний случай. Кто ж знал, что первыми гастролями этой куклы станет банальный спектакль!

А морду Лисицына он записал вчера поздно ночью, когда приполз к нему с поклоном и нижайше просил "сняться в небольшом эпизоде". Лисицын, выслушав этот гениальный план, долго ржал, а потом все же кивнул: "Ладно, хрен с тобой. Чисто поржать со стороны поснимай". И постоял перед камерой ровно три секунды. Без единой эмоции, просто с кирпичным лицом. Но в сочетании с Ванюшиным актерским талантом, трясущимися кадрами и предсмертным воплем получилось натуральное кино — хоть сейчас на кинофестиваль отправляй.

Что касается "погибшего служивого"… Ванюша мысленно попросил у него прощения. Браток, извини, так надо было. Ты лег не впустую, зато мой план сработал как часы. Он поднял глаза на спорящих чиновников, изобразив на лице глубокую скорбь и крайнюю степень утомления.

И тут Лада Вех резко повернулась к нему:

— Ванюша. Ты точно уверен, что тот философ был минимум на пике Золотого Кристалла?