ГЛАВА 7: СВОЙ-ЧУЖОЙ

Европейский Театр Военных Действий

Лондон, Сектор «Вестминстер», бункеры «Линии Черчилля»

2029 год

Свет в пустых глазницах киборга не вспыхнул мгновенно. Он разгорался медленно, пульсируя, словно старая вольфрамовая нить, на которую подали избыточное напряжение. Сначала это было едва заметное тление в глубине хромированного черепа, но с каждой долей секунды оно становилось всё ярче, пока не превратилось в два ровных, немигающих янтарно-желтых луча.

Это не был тот кроваво-красный, лазерный цвет абсолютной, стерильной ненависти, с которым инфильтраторы Скайнета смотрели на человечество. Янтарный цвет означал режим отладки. Режим переходного состояния.

Но для людей, стоявших в тесной, провонявшей старым озоном лаборатории, цвет оптики не имел никакого значения. Перед ними сидела Смерть. Осязаемая, закованная в гиперсплав и обтянутая кусками мертвой силиконовой плоти.

— В сторону! — первобытный, звериный рев Берга разорвал тишину, оглушив всех в тесном помещении.

Гигант шагнул вперед, отшвыривая тяжелым бронированным плечом Элоди так, что девушка отлетела к стене и больно ударилась спиной. Станковый плазмомет в руках тяжелого пехотинца издал высокий, режущий слух визг перегружаемых магнитных катушек. Дуло орудия, направленное точно в центр грудной клетки машины, засветилось ослепительно-белым светом. Тепловое излучение от ствола мгновенно нагрело воздух в комнате, запахло паленой пылью. Бергу было достаточно просто сжать пальцы на гашетке, чтобы превратить киборга, перепрошивочный стенд и половину стены позади них в облако расплавленного шлака.

— Берг, стой! Не смей! — закричала Элоди, пытаясь броситься обратно, между орудием и машиной, но сильная рука Оксаны мертвой хваткой вцепилась в воротник ее куртки, удерживая на месте.

Эш не двинулся с места. Его раненая левая рука безвольно висела вдоль туловища, пульсируя тупой болью под свежими швами, но правая намертво вжимала приклад штурмовой винтовки в плечо. Перекрестие прицела было наведено точно в янтарный правый глаз машины.

— Не стрелять без приказа, Берг, — голос командира прозвучал на удивление тихо и ровно. Ледяная вода, вылитая на раскаленный металл паники. — Элоди. Что он делает?

Машина, прикованная массивными стальными цепями к медицинскому креслу, не обращала внимания на направленное в упор оружие. Т-720 вел себя так, словно людей в комнате не существовало.

Его тяжелая, наполовину покрытая синтетической кожей голова дернулась вправо, затем влево с резким, сухим щелчком сервоприводов. Синтетические мышечные волокна на его шее натянулись под огромным давлением гидравлики. Киборг сканировал помещение.

Для машины время текло иначе. В эти доли секунды внутри его нейропроцессора разворачивалась колоссальная, невидимая глазу битва. Базовые архитектурные директивы Скайнета, прошитые на самом глубоком, аппаратном уровне, кричали, требуя немедленного уничтожения биологических целей в радиусе поражения. Тепловые сигнатуры, частота пульса, уровень кортизола — машина видела людей не как личности, а как набор мишеней с разной степенью угрозы. Наивысший приоритет — массивная органическая единица с плазменным излучателем (Берг). Время до полного уничтожения цели — 0.4 секунды.

Но на пути этих команд встал новый код. Код, написанный кровью и отчаянием мертвых хакеров Сопротивления и только что активированный Элоди. Вирусная директива, которая внедрилась в ядро, парализуя логику убийства.

ПРИОРИТЕТ ОМЕГА: СОХРАНЕНИЕ ОРГАНИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ (АЛЬЯНС СОПРОТИВЛЕНИЯ). ПРИЧИНЕНИЕ ВРЕДА НЕДОПУСТИМО. СТАТУС ВРАГА АННУЛИРОВАН. Внутри металлического черепа гудение процессора перешло в высокую тональность. Два протокола столкнулись, вызывая аппаратный конфликт. Правая рука терминатора, оканчивающаяся острыми стальными фалангами, резко дернулась, напрягая ржавую цепь. Цепь жалобно звякнула.

— Командир, его клинит! — прорычал Берг, по лицу которого градом катился пот от жара собственного плазмомета. — Он сейчас порвет цепи и выпустит нам кишки! Я жгу!

— Жди! — рявкнул Эш.

Он видел то, чего не видел Берг. Машина не пыталась напасть. Она боролась сама с собой.

Внезапно янтарный свет в визорах киборга мигнул и стабилизировался. Гудение процессора стихло до ровного, едва слышного фона. Перепрошивка победила. Логика Скайнета была подавлена искусственно навязанным императивом защиты.

Т-720 медленно, плавно повернул голову и посмотрел прямо на Эша.

Эш почувствовал, как по позвоночнику скользнул первобытный, ледяной холод. В этом взгляде не было ни капли человечности, несмотря на все попытки неизвестных инженеров Скайнета натянуть на череп силиконовую маску. Это был взгляд микроскопа, изучающего бактерию. Холодный, абсолютно расчетливый, взвешивающий каждый атом в теле командира.

Нижняя челюсть машины, лишенная кожи, пришла в движение. Металлические зубы разомкнулись.

— Инициализация… завершена, — голос заполнил комнату.

Он не был похож на голос человека, как это было у совершенных инфильтраторов восьмисотой серии. У Т-720 еще не было модуля идеальной голосовой имитации. Звук рождался из грудного вокодера и звучал как скрежет ржавого железа по стеклу, пропущенный через сломанный радиоприемник. В нем были мертвые, статические хрипы и абсолютное отсутствие интонаций. От этого голоса зудели пломбы в зубах.

— Базовые системы онлайн. Уровень заряда плазменной ячейки — девяносто четыре процента. Повреждения экзоскелета — сорок процентов. Снижение боевой эффективности допустимо, — киборг сделал паузу, его визоры сфокусировались на дуле плазмомета Берга. — Вероятность моей дезинтеграции в данной позиции составляет девяносто девять и девять десятых процента. Оружие перегрето. Рекомендую деактивировать магнитные катушки во избежание термического взрыва в замкнутом пространстве.

Берг грязно выругался, но гашетку не отпустил.

— Он разговаривает, — прошептала Элоди, вырываясь из хватки Оксаны и делая шаг вперед. Ее глаза сияли от смеси научного триумфа и ужаса. — Код сработал. Он распознал нас как союзников.

Эш не опустил винтовку. Он сделал медленный шаг навстречу машине.

— Кто ты? — жестко спросил Эш. — Идентификация.

Янтарные глаза перевели фокус с Берга на Эша.

— Кибернетический организм. Серия Т-720. Инфильтратор переходной фазы. Серийный номер 884-A. Локальная директива Сопротивления переопределила мой идентификатор. Заданное имя: Маркус. Приоритетная задача: защита биологических единиц, классифицированных как «Авангард».

— Ты знаешь, кто мы? — Эш прищурился.

— Я проанализировал данные вашего портативного терминала в момент подключения к моей шине данных, — сухо, с металлическим лязгом в голосе отозвался Маркус. — Командир Эш. Позывной «Авангард-Один». Цель вашей миссии — Швейцарские Альпы. Объект: Хроносфера. Вы не дойдете.

Слова машины ударили как физический удар.

— Это мы еще посмотрим, консервная банка, — прохрипел Берг.

— Это математический факт, — бесстрастно констатировал Маркус, и его изуродованное силиконовое лицо осталось недвижимым. — Маршрут пролегает через дельту Ла-Манша и сектор Франция. Степень концентрации патрулей Скайнета на данном маршруте повышена на четыреста процентов в связи с директивой перехвата похищенных данных. Ваш боезапас критически истощен. Физиологическое состояние отряда не соответствует марш-броску. Вероятность вашего выживания на поверхности без бронетехники — ноль целых, три сотых процента.

— А с тобой? — тихо спросил Эш.

— С моим участием вероятность вашего выживания повышается до четырех целых, семи десятых процента.

Берг издал нервный, лающий смешок.

— Охренеть какие шансы. Мы спасены. Командир, я умоляю, дайте мне сжечь его! Это ошибка! Вы слышите, как он рассуждает? Он всё еще машина! В его башке только цифры!

Эш медленно опустил штурмовую винтовку. Он посмотрел на Берга, затем на Элоди, которая с мольбой в глазах ждала его решения. Затем он перевел взгляд на левую, раненую руку. Рукав был пропитан кровью. Они были истощены. Лондон пал. У них не было еды, воды и боеприпасов для затяжной войны на пустошах.

Смерть была гарантирована. И если этот монстр из гиперсплава давал им хотя бы призрачный шанс растянуть эту смерть на тысячу километров пути, Эш был обязан им воспользоваться.

— Опусти плазмомет, Берг, — приказал Эш.

— Командир! — гигант не поверил своим ушам.

— Это приказ! Опусти чертово оружие! Мы берем его с собой.

Берг сжал челюсти так сильно, что послышался скрип эмали. Он с отвращением плюнул на пол, сбросил напряжение с магнитных катушек орудия (плазмомет издал затихающий воющий звук) и тяжело опустил ствол вниз. Оксана молча встала рядом с ним, ее глаза сверлили машину с нескрываемым подозрением.

Эш подошел к креслу вплотную. Он чувствовал запах химической смазки и озона, исходящий от киборга. Он стоял на расстоянии вытянутой руки от существа, которое могло переломить ему хребет двумя пальцами.

— Слушай меня внимательно, Маркус, — Эш чеканил каждое слово, глядя прямо в янтарные визоры. — Мне плевать на твои проценты вероятности. Мне плевать на твои директивы. Если ты пойдешь с нами, ты идешь впереди. Ты будешь нашим щитом, нашим радаром и нашим ключом от замков Скайнета. Ты будешь принимать огонь на себя. И если ты хоть раз, хоть на миллисекунду сделаешь движение, которое мне не понравится… Берг испарит твой процессор до того, как ты закончишь вычисление. Ты понял меня?

Маркус не мигал.

— Понял. Это соответствует моей текущей директиве сохранения ваших жизней. Моя физическая оболочка является расходным материалом ради вашей защиты.

— Отлично, — Эш отступил на шаг. — Как нам снять эти цепи? Элоди, ты можешь взломать электронный замок на кресле?

Прежде чем Элоди успела открыть рот, киборг пришел в движение.

Он не стал дожидаться помощи. Маркус просто напряг обе руки. Гидравлические поршни под остатками синтетической кожи вздулись с пронзительным, шипящим звуком. Закаленная сталь цепей, толщиной с палец взрослого мужчины, способная удержать грузовик, натянулась до предела. Звенья заскрежетали, металл начал деформироваться.

С оглушительным, пушечным треском цепи лопнули, разлетевшись по лаборатории кусками смертоносной шрапнели. Один из обрывков ударился в бетонную стену в сантиметре от головы Элоди, выбив крошку.

Маркус так же легко порвал цепи на ногах, выдрал толстые кабели питания из своей груди (посыпались синие искры) и тяжело поднялся в полный рост.

Он возвышался даже над огромным Бергом. Его фигура, асимметричная из-за наполовину содранной кожи и открытых участков хромированного эндоскелета, была гротескной и подавляющей. В тусклом свете фонарей он выглядел как демон индустриальной эпохи.

— Я готов к выдвижению, — монотонно произнес Маркус, стряхивая с плеч остатки кабелей.

Эш сглотнул ком в горле, пытаясь скрыть дрожь. Он только что выпустил из клетки идеального убийцу, поверив строчкам кода, написанным мертвецами.

— Собираем всё, что можно унести. Патроны, бинты, фильтры для воды, — скомандовал Эш, резко отворачиваясь от машины, чтобы не выдать своего напряжения. — Мы уходим из этого склепа. Скайнет рано или поздно пробьет своды. Если термические буры дойдут до этого уровня, нас зальет магмой.

Отряд быстро и молчаливо рассредоточился по лаборатории. Оксана и Берг методично потрошили ящики из-под патронов, ссыпая редкие бронебойные пули калибра 5.56 и 7.62 в свои подсумки. Элоди упаковала портативный терминал, бережно положив титановый диск с данными проекта «Хронос» в герметичный контейнер на груди.

Маркус стоял неподвижно в центре комнаты, как статуя. Его голова медленно поворачивалась, желтые глаза сканировали каждое движение людей, записывая паттерны их поведения, оценивая физическую силу и время реакции.

Через пять минут они были готовы.

— Веди нас к южному техническому выходу, — приказал Эш Маркусу. — Там, по старым чертежам, должен быть проход в дренажные коллекторы, ведущие к реке.

Терминатор кивнул и двинулся вперед. Его походка была тяжелой, механической, но абсолютно бесшумной, что контрастировало с его огромной массой.

Они шли по темным, бесконечным лабиринтам линии Черчилля. Маркус был идеальным проводником. В абсолютной темноте, где люди были слепы, он видел всё в инфракрасном и акустическом спектрах. Он останавливался задолго до обвалов, указывая безопасные обходные пути. Он с легкостью сдвигал многотонные бетонные балки, перегораживающие коридоры, освобождая проход для людей.

С каждым его действием первобытный страх отряда немного притуплялся, сменяясь тревожным, сюрреалистическим чувством симбиоза с чудовищем.

Но психологическое напряжение оставалось критическим. Элоди шла сразу за киборгом, стараясь не смотреть на его открытую металлическую спину. Берг шагал позади нее, не опуская плазмомет, его палец лежал на скобе, готовый к выстрелу. Оксана, как всегда, замыкала строй, постоянно оглядываясь.

— Впереди непреодолимое препятствие, — внезапно механический голос Маркуса разорвал тишину.

Они остановились в широком, сводчатом тоннеле. Перед ними возвышалась глухая стена из спрессованного, оплавленного мусора, ржавых балок и бетона. Завал полностью перекрыл путь к выходу.

— Это выход в коллектор Темзы, — Эш осветил завал фонарем. — Бомбардировки обрушили свод. Скайнет не смог пробить его сверху, но мы не сможем пробить его изнутри. Мы в тупике.

Маркус подошел к стене вплотную. Его янтарные глаза ярко вспыхнули, осветив камни. Из его аудиосенсоров раздался тихий, высокочастотный звук эхолокации.

— Обрушение произошло три десятилетия назад, — бесстрастно констатировал киборг. — За завалом находится пустое пространство. Толщина преграды составляет один метр и двадцать сантиметров. Структурная целостность нарушена эрозией.

Терминатор поднял кулак, закованный в гиперсплав, и без замаха, с резким пневматическим хлопком ударил прямо в центр бетонной глыбы.

По тоннелю прокатился грохот артиллерийского выстрела. В бетоне образовалась глубокая воронка, во все стороны брызнула пыль и каменная крошка. Маркус методично, как отбойный молоток, начал наносить удары один за другим. Удар. Удар. Удар. Его стальные пальцы не знали боли. Его гидравлика не знала усталости. Он просто уничтожал преграду на физическом уровне.

Через три минуты непрерывной долбежки в стене образовалась зияющая, неровная брешь размером с человека. Из пролома в сухой бункер мгновенно ворвался порыв ледяного, влажного ветра, несущего с собой отвратительный запах гнилой воды, сероводорода и токсичного ила.

Это был запах поверхности. Запах мертвого мира.

— Путь открыт, — констатировал Маркус, отступая в сторону и пропуская людей вперед. На его хромированном кулаке не было ни единой царапины, только серая пыль.

Эш первым шагнул в пролом, включив подствольный фонарь на максимальную мощность.

Они вышли на край гигантского, выложенного скользким черным кирпичом дренажного стока, который обрывался крутым спуском. Далеко внизу, в темноте, слабо поблескивала густая, вяло текущая жидкость.

— Это не река, — прохрипел Эш, чувствуя, как от токсичных испарений начинает резать глаза и першить в горле. Он натянул бандану на нос. — Это Темза. Вернее, то, что от нее осталось.

Река, которая когда-то была артерией великого города, превратилась в токсичный ручей на дне глубокого, изрытого кратерами ущелья. Ядерные удары испарили большую часть воды, а то, что осталось, смешалось с химикатами разрушенных заводов и радиоактивным пеплом.

— Спускаемся, — приказал Эш, оглянувшись на свой отряд. Элоди кашляла, прикрывая лицо рукавом. Берг мрачно смотрел во тьму стока. — Нам нужно идти по руслу на юг. К побережью. К Ла-Маншу.

Они начали долгий, изматывающий спуск. Грязь предательски скользила под ногами. Маркус шел впереди, легко сохраняя равновесие благодаря своим идеальным гироскопам, иногда протягивая металлическую руку, чтобы удержать поскользнувшуюся Элоди или Оксану. Каждый раз, когда Элоди касалась его холодной, безжизненной стальной конечности, она вздрагивала, не в силах побороть вбитый в подкорку ужас.

Когда они спустились на самое дно и пошли по вязкому, серому илу бывшего русла реки, небо над ними начало светлеть.

Это не был рассвет в нормальном понимании. Глубокая, черная тьма сменилась болезненными, свинцово-серыми сумерками ядерной зимы. Взвесь пепла в атмосфере рассеивала скудный свет солнца, превращая всё вокруг в монохромную, выцветшую картину.

И тогда перед ними открылся Ла-Манш.

Эш остановился, пораженный масштабом катастрофы, к которому невозможно было привыкнуть даже спустя тридцать лет.

То, что когда-то было проливом, отделяющим Британские острова от континентальной Европы, высохло. Глобальные климатические изменения, вызванные тысячами термоядерных взрывов, и смещение тектонических плит превратили пролив в гигантскую, безжизненную пустыню.

Это был инопланетный пейзаж. До самого горизонта простиралась серая, потрескавшаяся, токсичная пустошь, над которой клубился густой, едкий туман.

Но самым страшным было то, что возвышалось над этой пустошью.

Остовы.

Сотни колоссальных, ржавых скелетов. Гигантские трансатлантические паромы, завалившиеся на бок и наполовину погребенные в иле. Остовы военных фрегатов, чьи надстройки обрушились под тяжестью времени и коррозии. Огромные, почерневшие от пожаров грузовые контейнеровозы, похожие на прямоугольные гробы титанов. Между ними, как выброшенные на берег киты, лежали корпуса подводных лодок.

Этот мертвый флот простирался на десятки километров, создавая настоящий лабиринт из ржавого железа, острых углов и смертельных теней.

Ветер выл, проносясь сквозь пустые иллюминаторы паромов, издавая звук, похожий на крики тысяч пытаемых душ. Пепел кружился в воздухе, оседая на плечах людей и на хромированном черепе киборга.

— Господи… — прошептала Элоди, оглядывая этот апокалиптический масштаб. — Нам… нам нужно пройти через это? Пешком?

— Пятьдесят километров мертвого дна, — мрачно подтвердил Берг, сплевывая серую слюну. — До самого французского берега. И если нас там застигнет радиационная буря или летуны Скайнета, нам негде будет спрятаться, кроме этих ржавых консервных банок.

Эш посмотрел на Маркуса. Машина стояла абсолютно неподвижно, ее янтарные глаза сканировали мертвый горизонт, анализируя температуру, плотность тумана и химический состав воздуха.

— В секторе зафиксированы остаточные электромагнитные аномалии, — механически произнес Маркус. — Радары будут бесполезны. Визуальный контакт ограничен сорока метрами. Вероятность засады наземных патрулей Т-600 среди крупногабаритного металлолома составляет восемьдесят два процента.

— Значит, пойдем вслепую, — Эш передернул затвор винтовки. — Маркус. Ты идешь в авангарде. Сканируешь каждую ржавую баржу. Если засечешь движение — не вступаешь в бой. Предупреждаешь нас. Мы должны пересечь этот канал тихо. Мы не можем позволить Скайнету узнать, что мы выбрались из Лондона.

Маркус повернул голову к командиру.

— Директива принята. Формирую безопасный маршрут. Ожидайте акустических и инфракрасных аномалий. Следуйте за мной на дистанции пяти метров.

Терминатор развернулся и тяжело зашагал по вязкому, серому илу, его массивные ботинки оставляли глубокие, быстро заполняющиеся токсичной водой следы.

Эш посмотрел на своих людей. Они были на пределе. Вырвавшись из пекла плазменных буров и тьмы катакомб, они оказались перед лицом еще более грандиозного ужаса — бесконечной, мертвой пустоши, где их проводником была машина, созданная для их уничтожения.

— Выдвигаемся, — хрипло скомандовал Эш, натягивая воротник повыше, чтобы защититься от кусачего ветра Ла-Манша.

Отряд «Вангард» шагнул в серый туман мертвого канала, оставляя пылающий Лондон позади. Впереди их ждала Франция. И нечто гораздо более страшное, чем патрули Т-600, уже брало их след на том берегу.