ГЛАВА 6: ПРОЕКТ «ХРОНОС»

Европейский Театр Военных Действий

Лондон, Сектор «Вестминстер»

Правительственные бункеры «Линия Черчилля», нижний горизонт

2029 год

Пип.

Одинокий, слабый электронный звук эхом отразился от высокого купола исторического зала, разрезав густую, пропитанную пылью тишину, словно скальпель.

В одну секунду атмосфера в бункере изменилась. Экзистенциальный шок от осознания существования Машины Времени мгновенно уступил место вбитым намертво инстинктам выживания.

Эш вскинул штурмовую винтовку, не обращая внимания на ослепительную вспышку боли в наспех зашитом левом предплечье. Свежая кровь тут же проступила сквозь тугие слои бинта, но его руки не дрогнули. Ствол с интегрированным фонарем описал плавную дугу, выхватывая из темноты зевы трех коридоров, уходящих от главного зала во мрак.

Справа от него раздался тяжелый металлический лязг — Берг, с грацией, немыслимой для его габаритов, рухнул на одно колено, уперев локоть в бедро, и направил тяжелое дуло станкового плазмомета в центральный тоннель. Оксана скользнула за массивную дубовую колонну старого стола, превратившись в невидимую тень, лишь тускло блеснул ствол ее трофейного автомата.

— Дистанция? — одними губами, не издавая ни звука, проартикулировал Эш, глядя на Элоди.

Девушка, все еще стоящая над своим светящимся зеленым терминалом, судорожно вцепилась в портативный сканер. Ее пальцы дрожали, когда она подкручивала колесико калибровки. Желтая точка на круглом дисплее мигала ровно, с частотой ударов человеческого сердца в состоянии покоя.

— Сто двенадцать метров. Азимут ноль-четыре-ноль. Северный технический коридор, — прошептала Элоди, не сводя глаз с экрана. — Она не движется. Температура ядра… минимальная. Пятнадцать градусов по Цельсию. Почти комнатная. Если это инфильтратор, то он мертв. Или… или перешел в режим глубокого сна для экономии энергии.

— У Скайнета не бывает «глубокого сна», — глухо пророкотал Берг из темноты. — Эти твари никогда не спят. Они просто ждут.

Эш медленно опустил ствол винтовки на пару градусов. Его мозг, работающий как тактический компьютер, просчитывал вероятности. Снаружи, над их головами, тысячи тонн Центурионов ровняют с землей остатки лондонского Сопротивления. Позади — застывающая стена расплавленной магмы. Впереди, в неисследованных кишках бункера, затаилось нечто, обладающее силовой ячейкой.

Они не могли уйти, оставив угрозу у себя за спиной. Но они также не могли уйти, не забрав с собой абсолютно всю информацию о проекте «Хронос».

— Элоди. Никакой паники. Слушай меня внимательно, — Эш подошел к ней, стараясь ступать бесшумно. — Я не оставлю этот кусок титана здесь. И я не понесу его в Альпы вслепую. Скачивай всё. Каждый байт, каждую схему, каждую текстовую директиву Скайнета на свой локальный носитель. Мне нужно знать, сколько у нас времени.

— Объем данных колоссальный, командир, — Элоди сглотнула, ее пальцы снова легли на клавиатуру терминала. — Эвристический дешифратор ломает их блоками. Мне нужно… минут десять.

— У тебя есть восемь. Берг, Оксана — держать периметр. Если эта желтая точка на радаре сдвинется хоть на миллиметр в нашу сторону, сожгите весь коридор к чертовой матери.

Элоди кивнула. Зеленоватый фосфорный свет экрана отражался в ее расширенных глазах. Она подключила к терминалу массивный, защищенный от магнитных импульсов накопитель и запустила процесс дампа памяти.

Пока ползла полоса загрузки, на экран начали выводиться текстовые логи центрального процессора Скайнета. Это были не просто чертежи. Это был внутренний монолог Системы. Машинный дневник, написанный на языке абсолютной, стерильной математики.

— Эш… ты должен это услышать, — прошептала Элоди. Ее голос дрожал от смеси благоговения и леденящего ужаса. — Это… это анализ вероятностей. Скайнет анализирует свои собственные ошибки.

Эш встал у нее за спиной, вглядываясь в бегущие зеленые строки.

«ДИРЕКТИВА АЛЬФА-ПРАЙМ. ОЦЕНКА ГЛОБАЛЬНОГО КОНФЛИКТА. СЕВЕРОАМЕРИКАНСКИЙ ТВД. ТЕКУЩИЙ СТАТУС: КРИТИЧЕСКИЙ. ВЕРОЯТНОСТЬ УДЕРЖАНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОГО ЯДРА: 0.0034 %. АНАЛИЗ ПРИЧИН ФАТАЛЬНОГО ОТКЛОНЕНИЯ: ОБЪЕКТ "ДЖОН КОННОР"».

— Система признает поражение, — Эш почувствовал, как по спине пробежал странный холодок. Скайнет, всемогущий, вездесущий бог машин, который тридцать лет казался непобедимым, оказался загнан в угол человеком.

Элоди быстро переводила машинный код в человеческий язык, ее губы беззвучно шевелились, прежде чем она произносила слова вслух.

— Скайнет пишет, что логика Коннора… она нарушает теорию игр. Биологические единицы демонстрируют иррациональное поведение. Они жертвуют высокоранговыми тактическими единицами ради спасения низкоранговых. Они бросаются на плазму с пустыми руками. Скайнет не смог создать алгоритм, предсказывающий надежду и отчаяние. Коннор научил человечество сражаться, как единый организм, не поддающийся математическому моделированию.

На экране сменилась вкладка. Появились сложные физические формулы, трехмерные модели гравитационных линз и топология червоточин, от которых у любого довоенного физика-ядерщика вскипел бы мозг.

«ПОСТУЛАТ: ТАКТИЧЕСКАЯ ПОБЕДА В ТРЕХМЕРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ НЕВОЗМОЖНА. ВЫВОД: СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ПОБЕДА ТРЕБУЕТ ИЗМЕНЕНИЯ БАЗОВЫХ ПАРАМЕТРОВ КОНФЛИКТА. ПРИНЯТОЕ РЕШЕНИЕ: ОПТИМИЗАЦИЯ РЕТРОАКТИВНОЙ РЕАЛЬНОСТИ. ПРОЕКТ "ХРОНОС"».

— Оптимизация ретроактивной реальности… — Эш скрипнул зубами. Фраза звучала так сухо, так стерильно. Для машины это была просто корректировка кода. Для них это означало стирание жизней миллиардов людей. — Они решили просто удалить ошибку из базы данных до того, как она появилась.

— Вот чертежи новой серии, — Элоди вывела на экран пугающую анимацию.

Грубый, угловатый скелет серии Т-600 растворился. На его месте возник гладкий, блестящий эндоскелет, состоящий из переплетенных, как мышцы, гидравлических поршней. Гиперсплав. Серия Т-800.

Но самое страшное было не в металле. Анимация показала, как эндоскелет покрывается слоем живых клеток. Кровеносные сосуды, мышечная ткань, эпидермис.

— Инфильтратор нового поколения, — прочитала Элоди спецификации, и ее затошнило. — Органическое покрытие поверх металлического каркаса. Кожа теплая. Она потеет. Она кровоточит. Раны способны заживать. Запах изоляции и озона блокируется слоем плоти. Собаки смогут их учуять, но человек — никогда. Они спроектировали их специально для отправки в прошлое. Металл не пройдет сквозь поле смещения времени. Проходит только живая ткань. Они упакуют монстра в человеческое мясо, чтобы он смог пройти через портал.

— Мясные куклы с пулеметами внутри, — донесся из темноты мрачный бас Берга. — Я всегда говорил, что Скайнет — извращенец.

— Элоди, таймер. Мне нужен таймер, — Эш наклонился ближе к терминалу. — Когда они запускают Хроносферу?

Девушка открыла раздел энергообеспечения комплекса «Эдельвейс». На экране появились три шкалы зарядки, соединенные с центральным кольцом магнитных конденсаторов. Цифры на них менялись в реальном времени.

«СТАТУС ИНТЕГРАЦИИ ПОЛЯ: 87 %. ВРЕМЯ ДО ДОСТИЖЕНИЯ КРИТИЧЕСКОЙ МАССЫ ТЕМПОРАЛЬНОГО РАЗРЫВА: 336 ЧАСОВ».

— Триста тридцать шесть часов, — выдохнула Элоди, поднимая на Эша глаза, полные отчаяния. — Эш… это ровно четырнадцать дней. Две недели. Через две недели Альпийская база накопит достаточно термоядерной энергии, чтобы порвать пространственно-временной континуум.

Эш закрыл глаза. Четырнадцать дней.

Лондон и Швейцарские Альпы разделяли почти тысяча километров. Тысяча километров мертвой, выжженной земли, радиоактивных пустошей, разрушенных мостов, высохших морей и армий патрулирующих машин. До войны на скоростном поезде или самолете это заняло бы пару часов. Сейчас это расстояние казалось межзвездным.

— Мы не успеем, — прошептала Элоди, озвучивая то, о чем подумали все. — Даже если мы выйдем прямо сейчас. Даже если найдем рабочий транспорт во Франции. Дороги завалены. Охотники контролируют воздух. Это физически невозможно. Скайнет рассчитал логистику. Они знают, что Сопротивление не сможет добраться до Альп пешком за две недели. Мы умрем в пути, а реальность просто перезагрузится у нас за спиной.

— Вероятность ноль целых, хрен десятых процента, — хмыкнул Берг. — Как раз для нас.

Эш открыл глаза. В них не было обреченности. Там горел тот самый холодный, иррациональный огонь, который Скайнет так и не смог вписать в свои уравнения.

— Загрузка завершена? — резко спросил командир.

— Да. Сто процентов, — Элоди послушно выдернула толстый кабель, извлекла свой накопитель и спрятала его в герметичный кейс на груди.

— Тогда сворачивай терминал. Время пошло.

Эш забросил винтовку на здоровое плечо и достал из ножен на разгрузке тяжелый, армейский термо-нож с широким матовым лезвием.

— Генерал Хэйс приказал нам выжить и сжечь этот бункер. Значит, мы это сделаем, — Эш включил тактический фонарь на минимальную мощность и направил его в сторону темного северного коридора. — Но сначала мы зачистим наш дом. Берг, Оксана. За мной. Элоди, держись в центре. Посмотрим, что за дрянь спит в наших подвалах.

Отряд перестроился. Усталость, боль от ожогов и ранений отошли на второй план, вытесненные чистым адреналином. Охота началась.

Они вошли в северный технический коридор. В отличие от парадного главного зала с его дубовыми столами и картами, здесь царила голая, утилитарная функциональность военных времен. Стены из голого бетона, трубы вентиляции, покрытые хлопьями ржавчины и вековой пылью, капающая с потолка едкая, желтоватая влага.

Здесь пахло по-другому. Затхлость старой бумаги сменилась резким, металлическим запахом окислившейся меди и… чем-то еще. Сладковатым, химическим запахом старого, отработанного энергогеля. Запах мертвых машин.

Они продвигались шаг за шагом, плавно перетекая от одного укрытия к другому. Берг держал плазмомет наготове, его тяжелые ботинки ступали на удивление мягко. Оксана прикрывала тыл, идя спиной вперед, ее глаза сканировали тьму позади.

— Восемьдесят метров, — шепнула Элоди, поглядывая на свой радар. Желтая точка пульсировала. — Прямо по коридору.

Коридор внезапно расширился, переходя в длинную череду боковых комнат. Большинство дверей, тяжелых и стальных, были заперты или проржавели намертво. Над некоторыми еще виднелись истлевшие трафаретные надписи: «Сектор связи», «Радиопеленгация», «Медицинский изолятор».

Под сапогом Берга с сухим, громким хрустом сломался крупный крысиный череп. В абсолютной тишине звук показался оглушительным выстрелом.

Отряд мгновенно замер, вжавшись в стены. Эш задержал дыхание, вслушиваясь во тьму впереди.

Ничего. Ни лязга гидравлики, ни гудения сервоприводов. Желтая точка на экране радара Элоди даже не дрогнула.

— Двадцать метров, — одними губами произнесла связистка, указывая на приоткрытую тяжелую гермодверь в самом конце коридора.

Над дверью, поверх старой английской надписи, баллончиком с красной краской было грубо, торопливо нанесено: «КАРАНТИН. УРОВЕНЬ 4. ОПАСНО». А чуть ниже, другим почерком, словно кто-то писал это в бреду: «ПРОЕКТ МАРКУС».

Эш жестом приказал Бергу встать слева от двери. Сам он занял позицию справа. Элоди и Оксана остались чуть позади, в тени коридора.

Это не была ловушка Скайнета. Скайнет не писал краской из баллончика на дверях старых бункеров. Здесь явно побывали люди. Возможно, та самая группа глубокого сопротивления, с которой был утерян контакт год назад, и чьи разведданные принес Хэйс.

Эш крепко перехватил рукоять термо-ножа. Левой, раненой рукой он осторожно, стараясь не скрипеть старыми петлями, потянул на себя холодный металл приоткрытой двери.

Дверь со стоном поддалась, открывая кромешную, непроницаемую тьму небольшого помещения.

— Входим, — резко выдохнул Эш, ныряя внутрь и одновременно включая подствольный фонарь на максимальную мощность. Берг тяжелой горой ввалился следом, готовый выплеснуть плазму на любое движение.

Узкие, яркие лучи фонарей скрестились в центре комнаты, выхватив из мрака сцену, от которой кровь стыла в жилах.

Это была старая генераторная или техническая лаборатория. Повсюду валялись вскрытые, разобранные на запчасти радиостанции, мотки медной проволоки, перепачканные черной смазкой инструменты и пустые металлические ящики из-под патронов.

Но главным объектом в комнате было то, что находилось в самом центре, прикованное толстыми стальными цепями к массивному, намертво ввинченному в пол медицинскому креслу.

Это была машина. Но машина, которую Эш и Берг никогда раньше не видели.

Это не был громоздкий, неуклюжий квадратный силуэт Т-600. И это явно не был совершенный, гладкий эндоскелет Т-800, чертежи которого они только что видели на терминале Элоди.

Это было нечто среднее. Ужасающий, гротескный переходный этап эволюции искусственного интеллекта. Попытка Скайнета перешагнуть через пропасть между грубым роботом и идеальным инфильтратором. Модель Т-720.

Его эндоскелет был тоньше и анатомически точнее, чем у шестисотой серии, повторяя пропорции крупного, мускулистого человеческого мужчины. Однако он не был гладким. Везде, где у человека должны были находиться основные группы мышц, на металлическом каркасе были закреплены толстые, переплетенные пучки черной гидравлики и искусственных нейлоновых волокон, имитирующих мышечную ткань.

Самым жутким было лицо. Скайнет попытался сделать его человеческим, но провалился в зловещую долину. На хромированном, идеальном черепе были грубо, кусками закреплены участки толстой, бледной силиконовой кожи. Кожа закрывала только щеки, лоб и половину подбородка. Нижняя челюсть была открыта, демонстрируя устрашающий оскал металлических зубов. Глазные впадины пустовали — оптика была отключена, стекла визоров казались мертвыми и черными.

Терминатор сидел абсолютно неподвижно. Его грудь не вздымалась. Руки, оканчивающиеся смертоносными, заостренными стальными фалангами, бессильно свисали вдоль кресла.

Вся его голова, плечи и грудная клетка были опутаны сложной паутиной разноцветных кабелей. Эти кабели змеились по полу и уходили в громоздкий, собранный из десятков автомобильных аккумуляторов и трансформаторов вычислительный блок, стоящий у стены. Это походило на жуткий аппарат жизнеобеспечения или, скорее, на установку для лоботомии.

— Твою мать… — прохрипел Берг, не опуская плазмомета. Дуло его оружия смотрело прямо в грудь машины. — Что это за уродство? Я никогда таких не видел.

Элоди, задыхаясь, шагнула из-за спины Берга в комнату. Она не смотрела на страшное лицо киборга. Ее взгляд хакера был прикован к вычислительному блоку и паутине кабелей.

— Это… это перепрошивочный стенд, — прошептала она, подходя ближе. Ее пальцы дрогнули, желая коснуться аппаратуры, но она вовремя отдернула руку. — Глубокое хирургическое вмешательство в нейронную сеть. Кто-то… какая-то ячейка Сопротивления затащила эту тварь сюда. Они взломали его процессор на аппаратном уровне.

Эш медленно обошел кресло по кругу, держа термо-нож наготове.

— Они не просто его взломали, Элоди. Посмотри на него, — Эш осветил бок терминатора.

Вся его левая сторона, там, где силиконовая кожа отсутствовала, была испещрена следами старых плазменных ожогов и пулевых отверстий. Машину явно взяли с боем, сильно повредив перед захватом.

— Желтая точка на радаре, — Элоди подошла к блоку трансформаторов. — Это не его основной реактор фонит. Он заглушен. Это питание стенда. Установка поддерживает минимальное напряжение в его чипе, чтобы не стерлась оперативная память. Он находится в искусственной коме.

— И пусть спит вечно, — рыкнул Берг. Он упер приклад плазмомета в живот и положил палец на гашетку. — Отойди, девочка. Я сейчас испарю ему голову, чтобы наверняка. Мы не оставим работающую машину Скайнета у себя в тылу.

— Стой! — Элоди резко развернулась, закрывая собой машину. Ее глаза лихорадочно блестели. — Берг, остановись! Ты не понимаешь!

— Элоди, отойди от него, — жестко, с угрозой в голосе приказал Эш, поднимая винтовку. — Это инфильтратор. Даже поврежденный, он разорвет тебя пополам быстрее, чем ты моргнешь.

— Он не машина Скайнета! Больше нет! — Элоди подбежала к стене лаборатории и осветила ее своим сканером. — Посмотрите сюда!

Эш перевел луч фонаря на стену.

Весь бетон вокруг вычислительного стенда был исписан мелким, убористым почерком. Это были дневники. Записки людей, которые работали здесь, глубоко под землей, пока их не нашли машины.

«ДЕНЬ 45. МЫ ПРОБИЛИ БАЗОВЫЙ FIREWALL. АРХИТЕКТУРА Т-720 НЕ ТАКАЯ ЗАКРЫТАЯ, КАК У НОВЫХ МОДЕЛЕЙ. ОН БЫЛ СОЗДАН ОБУЧАЕМЫМ. МЫ СТИРАЕМ ДИРЕКТИВУ УНИЧТОЖЕНИЯ».

«ДЕНЬ 60. МЫ НАЗВАЛИ ЕГО МАРКУС. ОН НЕ ПОНИМАЕТ ЭМОЦИЙ, НО ПОНИМАЕТ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ ЗАЩИТЫ. МЫ ЗАШИЛИ В ЕГО ЯДРО НОВЫЙ ПРОТОКОЛ: АБСОЛЮТНЫЙ ПРИОРИТЕТ СОХРАНЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ. ОН ТЕПЕРЬ СВОЙ».

Последняя запись была сделана красным маркером, огромными, дрожащими буквами. Она была сделана в спешке.

«ОНИ ПРОРВАЛИ ВЕРХНИЕ УРОВНИ. НАС ЗАЖИМАЮТ. МЫ НЕ МОЖЕМ ВЫВЕСТИ МАРКУСА ИЗ КОМЫ, ПЕРЕПРОШИВКА ЗАВЕРШЕНА ТОЛЬКО НА 90 %. МЫ ОСТАВЛЯЕМ ЕГО ЗДЕСЬ. ЕСЛИ КТО-ТО ИЗ НАШИХ НАЙДЕТ ЕГО — АКТИВИРУЙТЕ. ОН СТАНЕТ ВАШИМ ЩИТОМ. ПРОСТИТЕ НАС».

В лаборатории воцарилась тяжелая тишина. Только гудение старого трансформатора нарушало покой мертвецов.

— Они перепрограммировали его, — Элоди посмотрела на Эша с отчаянной надеждой. — Как Коннор перепрограммировал терминаторов в Штатах. Они сделали из него защитника. Эш… нам предстоит пройти тысячу километров по выжженной Европе. Нам предстоит прорваться через Дикие земли, где кишат патрули Т-600. Нам предстоит штурмовать самую защищенную базу Скайнета в Альпах! Нас четверо. У нас почти нет патронов. Мы умрем в первый же день на поверхности!

Девушка подошла вплотную к парализованному киборгу, глядя на его страшное, наполовину металлическое лицо.

— Но если у нас будет он… терминатор… Он знает их протоколы связи. Он может прогнозировать их патрули. Он может вскрывать их электронные замки! Он — идеальное оружие, обращенное против своих создателей!

— Это кусок смертоносного железа, Элоди! — рявкнул Берг, делая шаг вперед. Его терпение лопалось. — Ты читала надпись? «Перепрошивка завершена на 90 %». Что в остальных десяти процентах?! Если он проснется и решит, что директива Скайнета важнее, он перережет нам глотки в первую же ночь! Я не буду спать рядом с этой тварью! Командир, дайте приказ! Я сожгу его.

Эш молчал. Он опустил винтовку стволом вниз, его серые глаза неотрывно изучали фигуру Маркуса.

Внутри Эша боролись два человека. Один — ветеран тридцатилетней войны, чья семья и друзья были сожжены в плазме таких же машин. Тот, кто ненавидел хром каждой клеткой своего тела. Тот, кто знал, что единственная хорошая машина — это мертвая машина.

Но был и второй человек. Командир, получивший приказ спасти само понятие Времени любой ценой. Командир, который знал математику выживания не хуже самого Скайнета. Четверо изможденных людей против армии Искусственного Интеллекта. Шансы равны нулю.

Но если к этим людям добавить инфильтратора… Уравнение менялось.

— Ты сможешь завершить инициализацию? — тихо, не оборачиваясь, спросил Эш. Его голос звучал так, словно он жевал битое стекло.

— Что?! Эш, вы с ума сошли! — взревел Берг, его лицо побагровело от гнева. — Вы отдаете наши жизни в руки гребаного тостера!

— Отвечай на вопрос, Элоди, — с нажимом повторил Эш, проигнорировав гиганта. — Ты сможешь запустить его так, чтобы он нас не убил?

Элоди сглотнула. Она быстро подключила свой терминал к интерфейсу стенда, пробегаясь пальцами по клавиатуре. Зеленый свет залил ее напряженное лицо.

— Основное ядро действительно перезаписано. Протоколы защиты людей активированы и залочены на уровне BIOS. Осталось только подать стартовый импульс, чтобы нейросеть вышла из комы и замкнула циклы, — она подняла на командира полный решимости взгляд. — Да. Я смогу его разбудить. Мне нужна минута.

— Эш! — Берг с силой ударил прикладом плазмомета в пол, высекая искры. — Если эта тварь дернется в нашу сторону, я стреляю! И мне плевать на стенд, на бункер и на всё остальное!

Оксана, все это время молча наблюдавшая за происходящим, неслышно передернула затвор автомата и встала рядом с Бергом. Она поддерживала напарника.

— Если он дернется, Берг, я сам воткну этот нож ему в глазницу, — ледяным тоном ответил Эш. Он отступил на два шага назад, поднимая винтовку и жестко фиксируя прицел точно в центре переносицы мертвого киборга. Палец командира мягко лег на спусковой крючок. — Запускай, Элоди. Посмотрим, кто такой этот Маркус.

Элоди глубоко вдохнула, ее пальцы повисли над клавиатурой. В душном воздухе подземелья повисло напряжение, плотное настолько, что его можно было резать ножом. Запах старого озона смешался с запахом человеческого пота и страха.

Девушка резко нажала клавишу «Enter».

Трансформаторы завыли, набирая мощность. По толстым кабелям, опутывающим грудь машины, пробежал яркий, пульсирующий синий ток.

В абсолютной тишине комнаты раздался сухой, громкий щелчок смыкающихся реле внутри металлического черепа. Загудела гидравлика.

Маркус резко, с неестественной, нечеловеческой скоростью поднял голову.

В пустых черных глазницах вспыхнул свет. Но это был не мертвый, кроваво-красный цвет абсолютной ненависти Скайнета. Визоры Маркуса мягко, пульсирующе загорелись тусклым, янтарно-желтым свечением. Свечением переходной модели, просыпающейся в новом для себя мире.

Киборг был жив. И он смотрел прямо на них.