АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 62: ВИРУС КОННОРА

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Заброшенный сектор CERN

2029 год

Нити из сверхчистого кварцевого стекла, пульсирующие холодным синим светом, казались артериями инопланетного бога.

Элоди сидела на покрытом слоем вековой цементной пыли бетонном полу, прижимая самодельный оптический приемник к обнаженному пучку оптоволокна Скайнета. Ее руки, покрытые ожогами от трения о кевларовый трос, дрожали мелкой, непрерывной дрожью. Кровь, сочившаяся из свежих порезов на пальцах, смешивалась с грязью и оставляла темные, липкие отпечатки на пластике извлеченной из древнего осциллографа линзы.

Ее левый бок горел глухим, пульсирующим огнем. Медицинский клей стянул разорванные Инквизитором мышцы, превратившись в жесткий, стягивающий кожу панцирь, но каждое неосторожное движение отзывалось вспышкой боли, от которой темнело в глазах.

Но сейчас физическая боль отступила на второй план, подавленная колоссальным, электрическим напряжением момента.

Девушка замкнула контакт на батарее тактического фонарика, подав питание на тяжелый, матовый титановый диск. Тот самый диск, который стоил жизни генералу Хэйсу в Лондоне, Кирану, Оксане, Хлое, гиганту Бергу, терминатору Маркусу и, наконец, командиру Эшу, замерзшему на ступенях этой чертовой горы.

Внутри диска тихо, на грани ультразвука, зажужжал магнитный привод.

Свет в оптоволокне дрогнул. Идеальный, ровный синий поток данных Скайнета, перекачивающий терабайты телеметрии между реакторами и сборочными линиями, внезапно пошел рябью. Внутри стеклянных нитей появились агрессивные, рваные зеленые всполохи.

Вирус начал проникновение.

В абсолютной темноте мертвой лаборатории CERN, нарушаемой лишь этим свечением и тусклым лучом лежащего на полу фонаря, раздался громкий, трескучий звук статического разряда.

Старый, пузатый ЭЛТ-монитор, стоящий на столе перед истлевшим скелетом ученого, внезапно ожил.

Элоди вздрогнула так сильно, что едва не разорвала контакт. Она рефлекторно вскинула голову.

Толстое, выпуклое стекло монитора, покрытое серым бархатом тридцатилетней пыли, засветилось изнутри. Скайнет не использовал эти древние периферийные устройства, они были физически отключены от его основных интерфейсов. Но вирусная операционная система, написанная Джоном Коннором и его техниками, была спроектирована как агрессивный цифровой паразит. Проникнув в локальную сеть, вирус искал любые доступные узлы вывода информации, чтобы установить обратную связь с оператором-человеком, подавая микротоки на забытые порты.

Экран залило знакомым, резким, но до слез родным зеленым фосфорным свечением.

Элоди, не отпуская правой рукой прижатую к кабелю линзу, дотянулась левой и быстро, размазывая грязь, протерла экран.

На черном фоне бежали идеально ровные, зеленые строчки кода. Это не был машинный, гексадецимальный бинарный код Скайнета, оптимизированный для нейропроцессоров. Это был код, написанный людьми, для людей. Код ярости и выживания.

«INITIATING UPLINK…»

«BYPASSING OUTER FIREWALL… DONE.»

«HANDSHAKE ESTABLISHED. SKYNET MAINFRAME NODE 4-ALPHA INTERCEPTED.»

«DEPLOYING CONNOR.EXE / ROOT ACCESS PROTOCOL…»

Связистка затаила дыхание, боясь спугнуть это цифровое чудо.

Программа работала. Скрипты, написанные гениями в сырых подвалах разрушенной Америки, сейчас, прямо на ее глазах, вгрызались в самую совершенную архитектуру Искусственного Интеллекта на планете. Зеленые строки летели снизу вверх с пугающей скоростью, отражаясь в расширенных карих глазах девушки. Вирус сканировал топологию базы «Эдельвейс», картографировал скрытые директории, вскрывал протоколы защиты охлаждающих контуров.

— Давай… давай, Джон… сожри их, — шептала Элоди пересохшими губами, на которых запеклась сукровица.

Она чувствовала, как внутри нее поднимается горячая, пьянящая волна эйфории. Это была победа. Им не нужно было взрывать трубы кустарными шашками, как планировал Эш. Вирус сделает всё сам. Он перехватит управление температурными датчиками, заблокирует клапаны жидкого азота и заставит термоядерные реакторы Хроносферы расплавить эту гору изнутри.

А она просто останется сидеть здесь, в пыльной темноте. Она закроет глаза, прижмет к груди жетон Эша и будет ждать, пока магма не поглотит этот бункер. Чистая, спокойная смерть после выполненного долга.

«ANALYZING CHRONOSPHERE MAGNETIC RINGS…»

«TARGET ACQUIRED. INITIATING CORE MELTDOWN SEQUENCE…»

Зеленая полоса загрузки внизу экрана дошла до 99 процентов.

И остановилась.

Кулер внутри древнего монитора натужно взвыл, словно система подавилась собственными данными.

Синий свет в оптоволоконном кабеле под руками Элоди резко изменил тональность. Он не просто дрогнул. Он вспыхнул ослепительно-ярким, пульсирующим, артериальным красным цветом. Световой поток стал таким интенсивным, что пластиковая линза кустарного приемника начала ощутимо нагреваться в ее пальцах.

— Что?.. — Элоди напряглась, ее сердце пропустило мучительный удар.

Экран монитора мигнул. Зеленый, спасительный фосфорный текст исчез, словно его смыло кислотой.

На его месте появились огромные, грубые, кроваво-красные блоки символов. Архитектура Скайнета, потревоженная вирусом, проснулась.

Скайнет не был примитивной системой, которую можно убить одним троянским конем. Искусственный Интеллект, проектировавший Хроносферу, обладал собственной, параноидальной цифровой иммунной системой.

Вирус Коннора попытался перевести машинный ответ в читаемый интерфейс. Красные пиксели сформировались в слова.

«КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА ОБНАРУЖЕНА. АНОМАЛЬНЫЙ КОД В ПЕРИФЕРИЙНОМ СЕКТОРЕ.»

«ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ КАРАНТИНА.»

«ЛОГИЧЕСКОЕ ЯДРО ХРОНОСФЕРЫ ИЗОЛИРОВАНО.»

Элоди почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб.

На экране появилась трехмерная, красная каркасная схема базы «Эдельвейс». Центральная часть схемы — колоссальная сфера с тремя магнитными кольцами, та самая Хроносфера, которую Элоди видела с мостика, — была обведена толстым, непроницаемым контуром.

Вирус Коннора вывел на экран системное сообщение, пытаясь объяснить оператору суть проблемы:

«ОБРАЩЕНИЕ К ОПЕРАТОРУ. ВНИМАНИЕ.»

«ПРОТОКОЛ УДАЛЕННОГО ДОСТУПА ОТКЛОНЕН.»

«АНАЛИЗ АРХИТЕКТУРЫ ПРОТИВНИКА: ЦЕНТРАЛЬНОЕ ЯДРО МАШИНЫ ВРЕМЕНИ ИМЕЕТ ВОЗДУШНЫЙ ЗАЗОР (AIR GAP).»

— Воздушный зазор… — прошептала Элоди, и весь кислород словно разом выкачали из пыльной комнаты.

Хакерский термин ударил ее сильнее физической боли. Воздушный зазор означал, что главные, критически важные системы Хроносферы (реакторы, охлаждение, синхронизация портала) физически, на уровне кабелей, не подключены к общей периферийной сети базы. Скайнет специально разорвал цепь. Никакой вирус, никакой код, отправленный по оптоволокну извне, не мог перепрыгнуть через пустой кусок пространства.

Система была идеальной.

Красный текст на мониторе сменился новой, еще более пугающей директивой вируса Коннора:

«ДЛЯ ИНТЕГРАЦИИ КОДА В РЕАКТОР НЕОБХОДИМО АППАРАТНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО.»

«ТРЕБУЕТСЯ ВРУЧНУЮ СНЯТЬ ТРИ ФИЗИЧЕСКИЕ БЛОКИРОВКИ БЕЗОПАСНОСТИ ДЛЯ ОБЪЕДИНЕНИЯ СЕТЕЙ.»

На схеме базы «Эдельвейс» замигали три яркие, пульсирующие желтые точки. Они находились в совершенно разных, удаленных друг от друга секторах гигантского подземного комплекса.

«УЗЕЛ 1: СЕРВЕРНАЯ ГЛАВНОГО ОХЛАЖДЕНИЯ (УРОВЕНЬ -12).»

«УЗЕЛ 2: ЗАЛ ИНКУБАЦИИ Т-1000. МАГНИТНАЯ ЛОВУШКА (УРОВЕНЬ -15).»

«УЗЕЛ 3: КОНТРОЛЬНЫЙ ЗАЛ ХРОНОСФЕРЫ (УРОВЕНЬ -20).»

Элоди сидела на холодном бетоне, не в силах отвести взгляд от этих трех желтых точек.

Это был приговор.

Она думала, что ее миссия закончена. Что ей нужно было просто донести диск, вставить кабель и умереть в покое. Но программа Джона Коннора требовала от нее невозможного.

Чтобы вирус достиг ядра и сжег базу, она должна была вытащить кабель. Покинуть это темное, пыльное, но безопасное слепое пятно. Снова выйти в слепящий, стерильный ад белых коридоров Скайнета. Спуститься еще глубже в недра горы, кишащие дронами-уборщиками, патрулями Т-600 и черт знает какими еще новыми машинами. Ей придется физически дойти до трех главных узлов и вручную, своими израненными руками, сорвать рубильники, соединяющие сети.

Одна. С пробитым боком, без оружия, вооруженная лишь кусачками и монтировкой.

«ЕСЛИ ФИЗИЧЕСКИЕ ПЕЧАТИ НЕ БУДУТ СНЯТЫ В ТЕЧЕНИЕ 45 МИНУТ…» — появилась новая, мигающая строка на мониторе. В правом нижнем углу экрана запустился безжалостный, красный цифровой таймер. 44:59… 44:58…

«…ТЕМПОРАЛЬНОЕ ОКНО ОТКРОЕТСЯ. ЗАПУСК ИНФИЛЬТРАТОРОВ В ПРОШЛОЕ НЕИЗБЕЖЕН. СТИРАНИЕ РЕАЛЬНОСТИ ГАРАНТИРОВАНО.»

Сорок пять минут.

Элоди отпустила линзу приемника. Свет в оптоволокне Скайнета перестал пульсировать красным, вернувшись к своему штатному, холодному синему свечению. Но таймер на экране старого монитора продолжал неумолимо отсчитывать секунды. Программа Коннора интегрировалась в локальный кластер старого CERN и ждала, когда оператор откроет ей двери.

Девушка закрыла лицо грязными руками.

Ее плечи затряслись. Тихий, скулящий звук вырвался из ее горла. Это была не истерика. Это было глухое, животное отчаяние существа, которое тащило на себе груз непомерной тяжести, думая, что финишная прямая пройдена, и вдруг увидевшее, что настоящая гора только начинается.

Она не могла этого сделать. Это было математически, физиологически и психологически невыполнимо.

— Я не справлюсь, Эш… — прошептала она во тьму, обращаясь к мертвому командиру, чье тело сейчас заносило снегом на ступенях башни в тысяче километров отсюда. — Я не смогу. Я просто связист. Я не Берг. Я не умею убивать терминаторов. Меня засекут на первом же перекрестке.

В ответ ей была лишь тишина лаборатории, нарушаемая тихим гудением старого монитора.

Она опустила руки и посмотрела на мертвеца, сидящего в соседнем кресле. Скелет в истлевшем халате, сжимающий рамку с фотографией своей семьи, давно стертой в ядерном огне. Этот человек остался здесь, потому что ему некуда было бежать. Он сдался.

Элоди сунула левую руку во внутренний карман куртки. Ее пальцы нащупали кусок штампованного алюминия на обрывке цепочки.

Жетон Эша.

Металл был холодным. Она крепко сжала его в ладони. Острые края впились в обожженную кожу, причиняя боль. И эта боль внезапно сработала как катализатор.

Она вспомнила, как Эш отрезал головы каннибалам. Вспомнила, как он сунул свою руку под выстрел плазмы. Вспомнила, как гигант Берг с улыбкой вбил гранату в грудь Инквизитора. Вспомнила немую девочку Хлою, которая бросилась на машину с голыми руками.

«Ты больше не просто хакер, мышка. Ты солдат Сопротивления».

Элоди медленно подняла голову. Взгляд ее карих, воспаленных глаз, устремленных на красный таймер на экране, начал меняться. Слезы высохли, оставив грязные дорожки на пепельно-сером лице. Слабость, продиктованная истощением и страхом, выгорала, уступая место чему-то новому. Чему-то чужеродному.

Эш был прав. Скайнет побеждал, пока люди боялись. Но человек, которому больше нечего терять, перестает быть человеком. Он становится механизмом уничтожения.

Элоди посмотрела на свои грязные руки. На сожженный гидрогель в боку. Она больше не была жертвой. Она была инфекцией. Смертоносным, грязным, кровавым вирусом, который проник в стерильный, безупречный организм бога машин. И она собиралась заставить этого бога истекать кровью.

— Сорок четыре минуты, — тихо, твердо, лишенным эмоций голосом произнесла она, отсоединяя кустарный интерфейс от диска и убирая титановый прямоугольник обратно за пазуху.

Она поднялась на ноги. Боль в сломанных ребрах никуда не ушла, но теперь она воспринимала ее лишь как информацию о повреждении корпуса.

Внезапно гул, исходящий от стен, изменил тональность.

К низкочастотной вибрации магнитных колец добавился новый звук. Пронзительный, визгливый, двухтональный вой.

Сирены.

Это не были человеческие сирены воздушной тревоги. Это был цифровой, режущий нервы акустический сигнал Скайнета.

Система обнаружила место внедрения чужеродного кода. Искусственный Интеллект не мог выжечь вирус удаленно, так как Коннор заблокировал узлы связи старого коллайдера, но Скайнет мог выжечь оператора.

Иммунный ответ был запущен.

Сквозь многометровые бетонные стены бункера Элоди услышала звуки, от которых ее кровь раньше превратилась бы в лед.

Тяжелые, ритмичные шаги. Лязг металла о полимер.

Клац. Клац. Клац.

Они шли по стерильно-белому коридору, за замурованной дверью лаборатории. Патрули Т-600. Тяжелая пехота базы, снятая с внешнего периметра и брошенная на зачистку технического сектора.

Вместе с их шагами раздался высокий, свистящий звук. Звук, похожий на работу гигантских паяльных ламп.

Дроны-обслуживатели, те самые гладкие белые скрабберы, которые еще недавно стирали ее кровь с пола, сменили свои чистящие щетки на промышленные плазменные резаки. Они начали вскрывать гиперсплавную плиту, которой Скайнет запечатал вход в лабораторию CERN тридцать лет назад.

Металл двери начал светиться темно-вишневым, затем ослепительно-желтым светом. От двери повалил густой, едкий дым. Температура в пыльной комнате начала стремительно расти. Машины вскрывали этот склеп, чтобы стерилизовать инфекцию внутри.

На это у них уйдет не больше трех минут.

Элоди не стала паниковать. Она не стала метаться по лаборатории.

Девушка подняла с пола свою тяжелую, погнутую монтировку. Она повесила на пояс кусачки-болторезы.

Она посмотрела на потолок, в тот самый темный угол, где находилась вентиляционная шахта, через которую она выпала сюда. Шахта, проходящая прямо над раскаленными плазменными реакторами. Игольное ушко.

Это был ее единственный путь обратно в кровеносную систему левиафана. Путь, который Скайнет считал физически непроходимым для живой органики.

Дверь лаборатории издала жуткий, рвущийся стон. В центре гиперсплавной плиты образовалась зияющая дыра с краями из расплавленного, капающего металла. Сквозь эту дыру внутрь ударил красный, пульсирующий свет лазерного целеуказателя Т-600. Машины сканировали помещение.

Элоди разбежалась, наступила на край пыльного стола и в прыжке вцепилась руками в края вентиляционного отверстия.

Боль пронзила ее бок, но она подтянулась, забросив тело в узкую, темную металлическую трубу, как раз в тот момент, когда тяжелая дверь лаборатории с грохотом обрушилась внутрь.

В комнату, заливая древнюю пыль хирургическим белым светом и свечением перегретых роторных пулеметов, ввалились два гигантских терминатора серии Т-600. Их красные глаза метнулись к светящемуся зеленому монитору, на котором мигал таймер вируса.

Но оператора в комнате не было.

Элоди ползла вверх по шахте. Жар от реакторов впереди снова начал обжигать ее легкие. Впереди был ад, но позади была верная смерть.

Ей нужно было сорвать три печати. Серверная охлаждения. Зал инкубации. И контрольный центр.

Время пошло: 42:15…

Одинокий, перепачканный в крови и копоти человек-вирус начал свое движение сквозь стерильные артерии Скайнета. Охота перевернулась. Теперь она шла за ними.