АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 63: ИММУННЫЙ ОТВЕТ

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Уровень -10

2029 год

Пули калибра 7.62 миллиметра обладают чудовищной кинетической энергией. Когда они прошивают тонкий листовой металл вентиляционного короба, они не просто оставляют аккуратные отверстия. Они вырывают куски стали, превращая их во вторичную шрапнель, закручивая края металла в острые, как бритва, розочки.

Элоди ползла сквозь этот ад.

Внизу, в мертвой лаборатории CERN, два терминатора Т-600 открыли шквальный огонь вслепую, прошивая потолок. Свинец с оглушительным, визгливым лязгом пробивал дно вентиляционной шахты всего в нескольких дюймах позади ее судорожно дергающихся ботинок.

Она не оглядывалась. Инстинкт самосохранения выжал из ее истощенного тела последние капли адреналина, превратив ее в извивающийся сгусток мускулов и паники. Трассирующие пули прочерчивали в темноте шахты яркие, ослепительные желтые линии, обдавая ее лицо искрами и жаром. Осколок металла чиркнул ее по левой щеке, оставив глубокий, мгновенно закровоточивший порез, но она даже не вскрикнула.

Она просто ползла вперед, перебирая стертыми до мяса локтями, работая всем телом, словно червь, спасающийся от лопаты.

Жар от плазменных реакторов, над которыми проходила труба, всё еще держался на отметке в пятьдесят градусов. Рана в боку, залитая медицинским клеем, горела тупым, пульсирующим огнем, но клей держал. Он не давал ей истечь кровью, превратившись в жесткий, болезненный панцирь.

Внезапно пулеметный шквал позади стих.

Машины прекратили огонь. Их процессоры вычислили, что угол обстрела исчерпан, а тратить боезапас на глухой бетон нецелесообразно. Они не могли пролезть в шахту. Но Элоди знала: Скайнет не отступает. Он просто меняет вектор атаки.

Она доползла до очередного Т-образного перекрестка в системе вентиляции. Воздух здесь был прохладнее, тянуло свежим озоном и легким химическим запахом антисептиков. Она достигла новых, обитаемых уровней комплекса «Эдельвейс».

Девушка ударила тяжелыми ботинками по ближайшей вентиляционной решетке.

Магнитные замки, не рассчитанные на удар изнутри, поддались. Решетка с лязгом вылетела наружу. Элоди, не раздумывая, протиснулась в отверстие и рухнула вниз.

Она упала на гладкий, твердый пол, тяжело перекатившись через плечо. Рюкзак с титановым диском больно ударил по позвоночнику. Девушка замерла, сжавшись в комок, судорожно втягивая воздух и ожидая, что прямо сейчас ее прошьет очередь из минигана.

Но вокруг царила тишина.

Элоди приоткрыла глаза.

Она находилась в широком, абсолютно пустом логистическом коридоре. Всё те же идеально белые, бесшовные полимерные стены. Всё тот же ослепительный, хирургический свет, льющийся откуда-то изнутри потолка и не дающий ни единой тени. Стерильное, бездушное совершенство Скайнета.

Девушка медленно поднялась на ноги, опираясь о белую стену, оставляя на ней грязный, кровавый отпечаток ладони.

Она посмотрела на свои наручные часы. Стекло было треснуто, но цифровой циферблат работал.

Сорок одна минута.

Столько времени у нее оставалось до того, как темпоральное окно в Хроносфере откроется, и инфильтраторы Т-800 шагнут в 1984 год. Сорок одна минута, чтобы спуститься на двенадцатый, пятнадцатый и двадцатый уровни, найти три аппаратных узла связи и физически сорвать печати безопасности, впустив вирус Коннора в ядро Машины Времени.

— Я успею… — прошептала она пересохшими губами, поправляя лямки рюкзака. — Я должна.

Она сделала шаг вперед по белому коридору.

И в эту самую микросекунду мир изменился.

Это не было постепенным переходом. Это было похоже на удар колоссального рубильника.

Абсолютно весь ослепительно-белый, ровный свет в коридоре — и, как поняла Элоди, на всей базе — погас одновременно.

На долю секунды коридор погрузился в плотную, осязаемую, черную как смола тьму. Тишина стала оглушающей. Вентиляционные насосы перестали гудеть.

А затем тьма взорвалась.

Из стен, из потолка, из-под плинтусов ударил новый свет.

Он был красным. Кроваво-алым, глубоким, пульсирующим цветом вскрытой артерии. Он не светил ровно — он мигал с частотой около двух герц, создавая жесточайший стробоскопический эффект, от которого немедленно начинала кружиться голова, а в висках зарождалась тупая, пульсирующая боль.

Вместе со светом пришел звук.

Двухтональная, пронзительная электронная сирена. Она не выла, как человеческие системы оповещения. Она издавала резкие, чередующиеся звуковые удары: ВЗЗЗ-ВУУУ. ВЗЗЗ-ВУУУ. Частота была подобрана так, чтобы вызывать максимальный дискомфорт у органического слуха, дезориентируя вестибулярный аппарат.

Скайнет диагностировал заражение.

Искусственный Интеллект, подобно гигантскому, совершенному организму, обнаружил в своей кровеносной системе чужеродный биологический объект, который пытался внедрить вирусный код в его нервные узлы. База «Эдельвейс» перешла в режим полного, тотального карантина и зачистки.

Иммунный ответ был активирован.

Элоди зажала уши руками, инстинктивно приседая. Красный свет искажал перспективу длинного коридора, стены казались движущимися, пульсирующими. Стерильный храм машин превратился в преисподнюю. Белый стелс был окончен. Теперь каждый сенсор, каждый микрофон и каждая камера в этом комплексе искали только её.

Сзади, метрах в пятидесяти от нее, раздался легкий шелест.

Элоди резко обернулась, выхватив из-за пояса тяжелую погнутую монтировку.

Из-за поворота, плавно огибая полимерную стену в пульсирующем красном свете, выплыл дрон.

Скраббер. Тот самый белый, каплевидный дрон-обслуживатель, который совсем недавно спокойно убирал следы ее крови с пола, классифицировав их как статический мусор.

Но теперь Скраббер не светился спокойным синим светом. Тонкая полоса его оптического сенсора пылала тем же агрессивным алым цветом, что и весь коридор.

Протоколы машины были переписаны в реальном времени. Центральный процессор Скайнета понизил статус всех дронов-уборщиков в секторе с «обслуживания» до «ликвидации».

Скраббер остановился в десяти метрах от Элоди. Его сенсор сфокусировался на ней.

Из гладкого белого брюха машины с сухим щелчком выдвинулись манипуляторы. Но это больше не были чистящие щетки и вакуумные трубки. Машина вскрыла свои технические резервы. Вместо щетки вперед выдвинулось сопло промышленного плазменного резака, который дроны использовали для экстренной сварки гиперсплава. А второй манипулятор заканчивался вращающейся дисковой пилой для резки кабелей.

Цель захвачена. Приоритет: дезинтеграция органики.

Скраббер издал высокий, агрессивный визг и рванулся вперед. На антигравитационной подушке он двигался с пугающей скоростью, прямолинейно, как пуля.

Плазменный резак зажегся ослепительно-белым лучом, прорезающим красный полумрак.

Элоди не стала убегать. Бежать от летающей машины по прямому коридору было бессмысленно. Страх, сковывавший ее мышцы, перегорел. На его месте остался только чистый, бритвенно-острый инстинкт выживания, выкованный Эшем.

Девушка перехватила монтировку обеими руками, уперлась ботинками в полимерный пол и пригнулась.

Дрон был уже в двух метрах. Лазерный луч резака чиркнул по полу, оставив черную, дымящуюся борозду.

В тот самый миг, когда Скраббер попытался скорректировать высоту, чтобы полоснуть плазмой ей по лицу, Элоди сделала шаг вперед и вправо, уходя с линии огня.

Она взмахнула монтировкой, вложив в этот удар весь вес своего тела, всю ненависть к этому стерильному миру.

Тяжелая, кованая сталь врезалась прямо в бок каплевидного корпуса дрона, туда, где находился стабилизатор антиграва. Удар был такой силы, что руки Элоди онемели до плеч.

Белый полимер хрустнул и разлетелся вдребезги. Скраббер с визгом потерял равновесие в воздухе, его плазменный луч бесконтрольно полоснул по стене коридора, проплавив глубокую дыру. Машину закрутило, и она с глухим металлическим звоном врезалась в противоположную стену.

Дрон попытался выровняться, его дисковая пила бешено вращалась, искря о пол, но Элоди не дала ему шанса.

Она бросилась на бьющуюся в конвульсиях машину и обрушила монтировку прямо на красный оптический сенсор. Раз. Второй. Третий.

Стекло линзы лопнуло. Электроника внутри Скраббера искрила и дымилась. Плазменный резак с шипением погас. Дрон издал последний, затухающий электронный писк и тяжело рухнул на пол, превратившись в груду бесполезного пластика и проводов.

Элоди стояла над поверженной машиной, тяжело дыша. Ее грудь вздымалась. Она только что убила единицу Скайнета в ближнем бою. Сама.

Но праздновать было рано.

Гул сирен не стихал. А сквозь этот гул до нее донесся новый звук. Звук, который заставил кровь в ее жилах заледенеть, несмотря на жару.

Клац-клац. Клац-клац. Клац-клац.

Тяжелые, размеренные шаги. Они доносились с обоих концов длинного коридора.

Она посмотрела вперед. В пульсирующем красном свете, метрах в ста от нее, из бокового примыкающего тоннеля начали выходить массивные, двухметровые силуэты. Т-600. Тяжелая инфильтрационная пехота, лишенная маскировки. Чистые, блестящие хромированные эндоскелеты, сжимающие шестиствольные пулеметы. Их было четверо.

Она обернулась назад. С той стороны, откуда прилетел дрон, выходили еще трое терминаторов.

Ее брали в клещи.

Иммунная система базы реагировала безупречно. Логика Скайнета просчитала ее вероятное местоположение по факту уничтожения дрона-уборщика и замкнула периметр.

Красные лучи целеуказателей Т-600 прорезали кровавый полумрак, скрестившись на фигуре девушки, стоящей посреди коридора.

— Черт… — выдохнула Элоди.

Бежать по прямой было смертью. Ее разорвут на куски за три секунды.

Ее взгляд хакера, привыкший анализировать пространство как систему схем и маршрутов, заметался по гладким полимерным стенам. В десяти метрах впереди, на правой стене, светилась красным герметичная сервисная дверь. Доступ к техническим коммуникациям лифтовых шахт.

Элоди сорвалась с места.

Она бежала так быстро, как только могли нести ее измученные, истощенные ноги. Боль в раненом боку была похожа на нож, проворачивающийся в плоти при каждом шаге, но адреналин заглушал ее.

Т-600 открыли огонь.

Звук раскручивающихся пулеметов Гатлинга в узком коридоре был невыносимым. Сплошная стена свинца калибра 7.62 миллиметра полетела ей вслед.

Идеальные, белоснежные полимерные стены коридора начали взрываться. Пули рвали пластик, обнажая скрытые под ним пучки проводов, изоляцию и бетон. Воздух наполнился визгом рикошетов, запахом горелой проводки и крошкой.

Очередь прошла в сантиметре от ее левого бедра, разодрав ткань штанов.

Элоди в прыжке, проскользив на коленях по гладкому полу, влетела в небольшую нишу перед сервисной дверью. Свинец продолжал крошить стену в том месте, где она только что была.

Дверь была заблокирована. Магнитный замок светился алым, требуя карту доступа.

Девушка не стала бить по нему монтировкой — это займет слишком много времени, а терминаторы уже сократили дистанцию наполовину.

Она выхватила из-за пояса кусачки-болторезы и ударила острой кромкой губок прямо по стыку между бронепанелью замка и стеной. Пластик хрустнул. Она подцепила край и с силой оторвала панель.

Внутри обнажились три провода: красный, синий и толстый желтый — шина данных и питание магнита.

В бункере Черчилля она часами изучала архитектуру замков Скайнета. Магнит удерживал дверь за счет постоянного напряжения.

Тяжелые шаги грохотали всё ближе. Клац-клац. Клац. Красные лучи оптики уже скользили по краю ниши, в которой она пряталась.

Элоди перекусила желтый провод болторезами, и мгновенно, не раздумывая, замкнула два оставшихся провода монтировкой, создавая короткое замыкание в цепи управления.

Сноп искр ударил ей в лицо. Магнит внутри двери издал громкий щелчок и размагнитился.

Тяжелая створка с шипением отошла на полсантиметра.

Элоди вонзила пальцы в щель и с отчаянным, звериным криком рванула дверь в сторону, вваливаясь в кромешную тьму технического помещения за секунду до того, как пулеметная очередь Т-600 разнесла край ниши в пыль.

Она успела захлопнуть створку за собой. Толстый металл двери поглотил звуки выстрелов снаружи, превратив их в глухие, тяжелые удары.

Она находилась в полной темноте. Пахло машинным маслом и сыростью.

Элоди включила фонарик.

Она стояла на краю гигантской, уходящей вертикально вниз лифтовой шахты. Это был не пассажирский лифт. Это была колоссальная грузовая платформа, предназначенная для перемещения тяжелой техники между уровнями базы. Шахта была шириной метров в тридцать.

Самой платформы здесь не было — она находилась где-то на нижних ярусах.

Вниз вели только массивные, смазанные густым солидолом направляющие рельсы, по которым скользила кабина, и толстые стальные тросы. Стены шахты были покрыты техническими лестницами, площадками и хитросплетением труб.

УРОВЕНЬ -10 — гласила потертая, оставшаяся еще со времен CERN надпись на стене.

Ей нужно было на Уровень -12. Серверная главного охлаждения. Первая печать.

Снаружи, в коридоре, раздался глухой, ритмичный стук. Т-600 начали выбивать дверь. Их гидравлика легко справится с заклинившим металлом за минуту.

Девушка посмотрела вниз, в головокружительную бездну лифтовой шахты. Красные аварийные лампы тускло освещали стальные конструкции, уходящие во мрак.

Она подошла к краю. Стальные направляющие рельсы лифта были покрыты толстым, скользким слоем черной смазки.

Элоди спрятала монтировку и кусачки за пояс. Она плотнее затянула лямки рюкзака.

Дверь позади нее издала жуткий, скрежещущий стон. Металл начал прогибаться внутрь под ударами хромированных кулаков машин. В образовавшуюся щель просунулся ствол пулемета.

Элоди не стала ждать. Она перепрыгнула через ограждение и обхватила руками и ногами толстый, скользкий рельс направляющей лифта.

Гравитация и солидол сделали свое дело.

Девушка заскользила вниз с пугающей скоростью. Смазка была густой и холодной, она тормозила падение, но трение всё равно обжигало ее бедра и руки сквозь плотную ткань одежды. Она летела во тьму, сжимая рельс так, что мышцы сводило судорогой.

Над ее головой с грохотом вылетела выбитая дверь. Два Т-600 ввалились на площадку, их красные визоры немедленно устремились в шахту.

Машины открыли огонь вниз.

Свинец застучал по металлическим конструкциям шахты, высекая фонтаны искр. Пули рикошетили с пронзительным визгом, проносясь в сантиметрах от летящей вниз Элоди.

Она зажмурилась, молясь только о том, чтобы не разжать руки.

Спуск длился около десяти секунд. Внезапно рельс расширился, переходя в массивный крепежный блок.

Элоди больно ударилась ботинками о стопорное кольцо и едва не сорвалась, но удержалась, повиснув на руках. Она тяжело дышала, ее лицо, грудь и руки были сплошь покрыты густой, черной технической смазкой.

Она находилась на Уровне -12.

Девушка перебралась на узкую решетчатую площадку обслуживания и нырнула в темный проем вентиляционного короба, уходя с линии прямого обстрела сверху.

Пули Т-600 продолжали барабанить по конструкциям шахты, но машины не могли спуститься за ней по скользким рельсам без риска повреждения своих многотонных шасси. Им придется искать лестницы или ждать грузовую платформу. У нее появилось еще несколько минут форы.

Элоди поползла по вентиляционному коробу.

Температура здесь снова начала падать. Воздух стал сухим, холодным и пронзительно чистым. Запахло фреоном.

Она выбралась из короба, отодвинув легкую пластиковую решетку, и спрыгнула в широкий, тускло освещенный синим светом коридор.

Стены здесь были покрыты толстым слоем инея. Потолок скрывался за хитросплетением толстых, изолированных труб, пульсирующих ледяным дыханием.

«СЕРВЕРНАЯ ГЛАВНОГО ОХЛАЖДЕНИЯ. УЗЕЛ АЛЬФА» — гласила строгая надпись над массивными, бронированными двойными дверями в конце коридора.

Это была Первая Печать.

Точка, где магистрали жидкого азота пересекались с логическими цепями Скайнета.

Элоди подошла к дверям. Замка не было. Двери были приоткрыты — изнутри тянуло таким холодом, что дыхание девушки мгновенно превращалось в густой белый пар.

Она шагнула внутрь.

Зал серверной представлял собой гигантскую морозильную камеру. Ряды черных монолитных стоек тянулись вдаль. Они гудели с монотонным, гипнотическим ритмом. Между стойками проходили толстые трубы охлаждения. Температура здесь составляла минус пятнадцать градусов.

В самом центре зала возвышался главный распределительный терминал. Массивная консоль, от которой уходили толстые кабели к трубам охлаждения.

Но путь к консоли не был свободен.

Вокруг терминала бесшумно, словно призраки, парили четыре Искателя (Seekers). Дроны-разведчики. Их бледно-голубые лучи сканеров непрерывно прочесывали пространство между серверными стойками.

Если они заметят её тепловой след, они немедленно передадут координаты, и сюда ворвутся Т-600. Скрыться в этом ледяном зале от инфракрасной оптики было физически невозможно.

Элоди прижалась спиной к ледяной стене у входа.

Таймер в ее голове неумолимо отсчитывал время. Оставалось меньше тридцати пяти минут. Ей нужно сорвать рубильник на этой консоли.

Она посмотрела на свои руки, покрытые густым слоем черного, вонючего солидола из лифтовой шахты.

И тут хакерская смекалка, доведенная отчаянием до уровня гениальности, выдала решение.

Она не могла скрыть свое тепло. Но она могла ослепить тепловизоры.

Прямо над ней, вдоль стены, проходила труба с жидким азотом, покрытая инеем. В одном месте на ней виднелся массивный вентиль ручного сброса давления — архаичная деталь, оставленная инженерами CERN на случай аварии.

Скайнет не удалил его, так как он был механическим и не представлял угрозы для программного взлома.

Элоди, ступая абсолютно бесшумно, подкралась к трубе. Она достала свой тяжелый разводной ключ.

Ее раненый бок протестующе заныл, когда она поднялась на цыпочки, накинула зев ключа на замерзший вентиль и навалилась всем телом.

Вентиль не поддавался. Лед намертво сковал резьбу.

Один из Искателей медленно повернулся в ее сторону, его голубой луч начал приближаться. Десять метров. Пять.

Элоди заскрипела зубами, слезы брызнули из глаз от напряжения. Она вложила в этот рывок всю свою ярость, весь страх и всю ненависть к идеальному хромовому миру вокруг.

ХРЯСЬ.

Лед лопнул. Вентиль провернулся на четверть оборота.

Из клапана с оглушительным, режущим уши визгом вырвалась струя жидкого азота под давлением в несколько десятков атмосфер.

Ледяной газ ударил в пол, мгновенно испаряясь и превращаясь в колоссальное облако густого, непроницаемого, ослепительно-белого пара.

Температура в зале рухнула. За секунды помещение объемом в тысячи кубометров заполнилось плотной, ревущей белой мглой.

Дроны-Искатели мгновенно ослепли.

Их инфракрасные и тепловые сенсоры были залиты белым шумом — температура среды сравнялась с температурой криогенного выброса. Биологическая сигнатура Элоди полностью исчезла в этом ледяном хаосе.

Девушка, задыхаясь от невыносимого холода, обжигающего легкие, нырнула прямо в гущу этого искусственного тумана. Она бежала наощупь, ориентируясь только на память о расположении консоли.

Искатели хаотично метались над ней, их лучи беспомощно рассеивались в пару.

Элоди врезалась коленями в холодный металл центральной консоли.

Она нащупала руками гладкую поверхность. Вот он. Толстый, защищенный стеклянным колпаком рубильник аппаратного размыкания сети охлаждения.

Она ударила рукоятью разводного ключа по стеклу. Оно разлетелось.

Девушка обхватила красный рычаг окровавленными, скользкими от солидола пальцами и с силой рванула его вниз.

Раздался тяжелый, глубокий щелчок, отдавшийся вибрацией в полу. Гул в серверах вокруг на секунду прервался, а затем возобновился в другой тональности. Освещение на консоли мигнуло с красного на зеленый.

Первая печать была сорвана. Аппаратный зазор в цепи охлаждения устранен. Вирус Коннора получил доступ к первому узлу.

Но времени на радость не было.

Выброс азота из вентиля прекратился — автоматика трубы перекрыла поврежденный клапан. Густой белый пар начал медленно оседать.

Дроны-Искатели, восстанавливая видимость, начали стягиваться к консоли. Их синие лучи уже просвечивали редеющий туман.

Элоди не стала ждать. Она развернулась и бросилась к противоположным дверям серверной, ведущим к лестницам на нижние уровни.

Впереди ее ждал Зал Инкубации Т-1000. Вторая печать. И время неумолимо утекало сквозь ледяные пальцы.