АКТ III: БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕГЛАВА 46: СНЕГ И КРОВЬ

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, завал каньона «Пасть Дьявола»

2029 год

Тишина, наступившая после обрушения миллионов тонн гранита, была ложной. Это была тишина контузии, тишина шока, в которой оглушенная природа пыталась осознать нанесенную ей рану.

Серая пыль, поднявшаяся со дна каньона Пасть Дьявола, смешивалась с густым падающим снегом, превращая воздух в грязную, удушливую взвесь. Эш, развернувшись спиной к образовавшемуся колоссальному завалу, сделал первый, тяжелый шаг вверх по склону. Его ботинок скрипнул по льду.

Он хотел верить, что всё кончено. Что Инквизитор раздавлен всмятку, а два десятка белых терминаторов погребены под немыслимым слоем камня. Мозг, изъеденный сепсисом и лихорадкой, отчаянно требовал этой спасительной иллюзии.

Но Скайнет не знал иллюзий.

За спиной Эша, сквозь монотонный, высокий вой альпийского ветра, прорезался звук.

Сначала это был лишь тихий, влажный скрежет. Звук осыпающегося щебня. Затем — тяжелый, натужный скрежет металла по камню, словно гигантский стальной коготь с силой вгоняли в гранит.

Эш замер. Его правая рука, лежащая на ремне тяжелой снайперской винтовки, рефлекторно напряглась.

— Командир… — голос Элоди дрогнул. Девушка, стоявшая в нескольких метрах выше по склону, не смотрела на вершину. Она смотрела вниз, поверх плеча Эша, и в ее расширенных глазах отражался первобытный ужас.

Дитрих, тяжело опирающийся на свою старую винтовку, грязно выругался сквозь заиндевевшую бороду.

— Левый фланг, — прохрипел старик, подтверждая худшие опасения Эша. — Разлом сошел по диагонали. Мы накрыли авангард и правую колонну. Но те, кто шел слева… они оказались в слепой зоне обвала. Камни прошли по касательной.

Эш медленно обернулся.

Там, внизу, из серого, клубящегося облака оседающей пыли, начали проступать силуэты.

Они не выкапывались из-под камней. Они перелезали через них. Машины серии Т-600, чьи матово-белые, зачехленные в тефлон корпуса теперь были покрыты грязной каменной крошкой, поднимались по образовавшемуся склону завала. Их было не меньше дюжины.

Они двигались с пугающей, инсектоидной неотвратимостью. Адаптивные стопы терминаторов, оснащенные шипами для льда, с хрустом вгрызались в свежий излом гранита. Машины карабкались вверх, словно гигантские белые муравьи, преодолевая препятствие, которое должно было стать их могилой.

Их красные оптические сенсоры, пронзающие пыльную мглу, уже не шарили по дну каньона. Они смотрели вверх. Прямо на уступ, где стояли три человека.

Скайнет вычислил траекторию подрыва. Он знал, откуда пришла смерть.

— В укрытие! — заорал Эш, отбрасывая остатки иллюзий.

Он не стал бежать вверх по склону. На открытом ледяном карнизе, под прицелом дюжины шестиствольных пулеметов, они не пройдут и двадцати метров. Единственный шанс выжить — это принять бой и превратить этот завал в непроходимую бойню.

Эш рухнул на живот прямо на промерзший край карниза, едва не свесившись в пропасть.

Снег под его телом обжег холодом, но Эш не чувствовал его. Он сбросил «Гекату II» с плеча. Тяжелая, четырнадцатикилограммовая антиматериальная винтовка с глухим лязгом ударилась о камень.

Здоровой правой рукой Эш откинул массивные стальные сошки. Они со щелчком зафиксировались, их заостренные когти впились в лед, обеспечив идеальную, жесткую опору для колоссального ствола.

— Ключ! Уводи девчонку! — прохрипел Эш, вжимая приклад в правую ключицу. — Уходите к вентиляционным шахтам базы! Я их задержу!

— Мы не бросим тебя, однорукий! — прорычал Дитрих. Старик упал на колено за обледенелым валуном справа от Эша, вскидывая свою старую винтовку. — С одной рукой ты труп после первого же выстрела! Я буду прикрывать твою перезарядку!

Элоди не стала спорить или кричать. Инстинкт выживания, вбитый в нее за последние двое суток, взял верх над паникой. Она бросилась на снег за спиной старика, вжимаясь в камни так, чтобы ее тело полностью скрылось за укрытием.

Эш прильнул правым глазом к оптическому прицелу.

Мир сузился до круглого, подсвеченного красным перекрестия. Сквозь линзы он видел каждую деталь. Он видел глубокие царапины на броне ползущих вверх Т-600. Видел, как снежинки мгновенно испаряются, касаясь их зачехленных, горячих от реакторов сочленений.

Они были уже на середине завала. Дистанция — триста пятьдесят метров. Для «Гекаты» это была дистанция прямого выстрела, без необходимости брать сложную поправку на ветер.

— Цель: левый направляющий, — прошептал Эш сам себе, его дыхание было ровным, почти остановившимся. Транс снайпера накрыл его плотным куполом.

Красный крест прицела лег точно на шею первой белой машины. Туда, где массивная голова крепилась к торсу гидравлическими поршнями. Броня там была тоньше, чтобы обеспечить подвижность.

Палец Эша мягко, выбирая миллиметры свободного хода, надавил на ребристый спусковой крючок.

Б-У-У-М.

Выстрел патрона.50 BMG на горном карнизе прозвучал как раскат грома, усиленный многократным эхом от стен ущелья. Огромный дульный тормоз винтовки изверг в стороны лепестки раскаленных газов. Снег вокруг Эша мгновенно испарился, оставив черные подпалины на льду.

Отдача ударила с чудовищной силой. Несмотря на вес оружия и упор сошек, приклад впился в плечо Эша так, что у него потемнело в глазах.

Но пуля, несущая в себе двадцать тысяч джоулей кинетической энергии, уже достигла цели.

Вольфрамовый бронебойный сердечник ударил точно в шейный сустав белого терминатора.

Гиперсплав, рассчитанный на отражение обычного стрелкового огня, не выдержал энергии антиматериального боеприпаса. Сустав лопнул, разлетевшись облаком блестящих осколков. Тяжелая голова Т-600, сорванная с креплений, отлетела назад, повиснув на толстых пучках искрящих кабелей.

Машина дернулась. Искусственный интеллект потерял оптическую связь с телом. Но самым страшным для киборга было повреждение гидравлических магистралей, проходящих через шею.

Из разорванного сустава, под колоссальным давлением, ударил фонтан густой, черной технической жидкости.

Это машинное масло, раскаленное работой внутренних систем, брызнуло во все стороны. Оно обрушилось на ослепительно-белый, девственный снег, укрывавший камни завала, густыми, черными, пульсирующими кляксами.

Контраст был тошнотворным и завораживающим. Черная кровь машин на идеальной белизне альпийского снега. Она шипела, проплавляя наст, оставляя после себя грязные, дымящиеся кратеры. Словно сама земля кровоточила черной гнилью.

Обезглавленный Т-600, потеряв равновесие, зашатался, его ноги-поршни судорожно попытались найти опору, но безуспешно. Многотонная туша завалилась набок и с лязгом покатилась вниз по камням, сбивая идущую следом машину.

Но радости от первого точного попадания не было.

Эш сцепил зубы, борясь с ослепительной болью в отсутствующей левой руке. Пришло время самой страшной части плана. Перезарядка.

Чтобы дослать новый патрон, ему нужно было оторвать правую руку от спускового крючка и пистолетной рукояти.

Эш переместил кисть на массивный, цилиндрический рычаг затвора. Сжал его. Потянул вверх, разблокируя боевые упоры, и с силой рванул на себя.

Огромная, дымящаяся, пахнущая сгоревшим кордитом латунная гильза со звоном вылетела из патронника, упав на лед у его лица. Эш тут же толкнул затвор вперед. Массивный механизм зацепил следующий толстый патрон из магазина и с лязгом вогнал его в патронник. Движение вниз — затвор заперт.

Затем снова перенос руки на спусковой крючок. Поиск цели в сбившемся от отдачи прицеле.

На весь цикл у него ушло четыре с половиной секунды.

Для машин Скайнета это была целая эпоха.

Оставшиеся десять белых терминаторов мгновенно вычислили источник выстрела. Их реакция была безупречной.

Два десятка красных визоров вперились в скальный карниз, где лежал Эш.

Блоки стволов десяти пулеметов Гатлинга с высоким, нарастающим визгом пришли во вращение.

— Кроются! — заорал Дитрих, вжимаясь в снег за валуном.

Ад обрушился на уступ.

Десять тяжелых пулеметов открыли шквальный огонь на подавление. Тридцать тысяч пуль в минуту. Это не было стрельбой. Это была сплошная, плотная, ревущая стена свинца, летящая вверх по склону.

Свинец ударил в край обрыва. Гранитный карниз начал взрываться.

Каменная крошка, куски льда и брызги снега взметнулись в воздух сплошной, непроницаемой завесой. Пули высекали из камня снопы искр, которые слепили глаза. Воздух наполнился визгом сотен рикошетов.

Эш вжал голову в лед так, что ободрал подбородок. Каменная шрапнель била по его спине, разрывая плотную ткань куртки, оставляя кровавые ссадины. Звук был таким плотным и оглушительным, что барабанные перепонки просто отключились, оставив лишь высокий, болезненный звон в черепе.

Дюжина пуль ударила в ствол «Гекаты», высекая искры. Тяжелая винтовка спасла Эшу жизнь, приняв часть удара на свой непробиваемый гиперсплав.

— Отвечай, старик! — прохрипел Эш, понимая, что если они будут просто лежать, машины поднимутся на уступ и растопчут их.

Дитрих не заставил себя ждать. Старик, пользуясь тем, что основной огонь сконцентрирован на снайпере, высунулся из-за своего валуна. Его древняя, длинноствольная винтовка грохнула.

Пуля Дитриха ударила в грудь одной из машин. Белая краска брызнула, на броне появилась вмятина, но Т-600 даже не покачнулся. Калибра винтовки старика было недостаточно для поражения реактивного гиперсплава.

Но выстрел Дитриха выполнил свою задачу. Алгоритмы нескольких терминаторов зафиксировали вторую огневую точку. Три пулемета тут же перевели огонь на валун старика. Камень начал стремительно крошиться под градом свинца.

Давление на Эша немного ослабло.

Он мгновенно воспользовался этим. Глаз к прицелу. Перекрестие ловит белое пятно в клубах каменной пыли.

Выстрел.

Еще один раскат грома. «Геката» дернулась, выбив воздух из легких командира.

Пуля нашла вторую машину. На этот раз Эш целился ниже. Вольфрам ударил точно в гидравлический узел тазобедренного сустава Т-600.

Нога машины была буквально ампутирована кинетическим ударом. Инфильтратор с лязгом завалился набок, его пулеметная очередь ушла в свинцовое небо. Снова фонтан черного масла. Снова ослепительно-белый снег окрасился грязными, растекающимися лужами машинной крови, которые дымились на морозе.

И снова агония перезарядки. Рука прочь от курка. Затвор назад. Гильза вон. Затвор вперед. Рука на курок.

Четыре секунды. Четыре секунды слепого ожидания смерти.

— Они поднимаются! — крикнул Дитрих. Его голос был едва слышен сквозь грохот. — Они не останавливаются из-за потерь!

Эш посмотрел в прицел. Старик был прав.

Восемь оставшихся белых терминаторов больше не шли плотным строем. Они рассредоточились по завалу, двигаясь перебежками, прикрывая друг друга шквальным огнем. Они наступали. Дистанция сократилась до двухсот метров.

Они топтали поверженных товарищей, равнодушно сминая их поврежденные конечности своими шипованными ботинками, размазывая черное масло по камням.

Выстрел.

Третий Т-600 лишился пулеметной руки. Блок стволов, оторванный пулей, со звоном улетел в пропасть. Но машина продолжила идти вперед, используя оставшуюся конечность для балансировки.

Перезарядка. Рука Эша уже дрожала от усталости и боли в отдающем отдачей плече. Пальцы соскальзывали с затвора.

— Патроны! — рявкнул Эш. Магазин был пуст. У него оставалось всего десять патронов в подсумке.

Он не мог достать их одной рукой и вставить в винтовку достаточно быстро.

Из-за камня позади Дитриха, пригибаясь к самой земле, метнулась тень.

Элоди.

Девушка, преодолев парализующий страх, подползла к Эшу. Она не смотрела вниз, на надвигающихся монстров. Ее лицо было серым, глаза широко распахнуты, но руки двигались четко.

Она выхватила из подсумка Эша тяжелый магазин, нажала защелку на винтовке, выронила пустой и с щелчком вогнала полный.

— Готово, Эш! Стреляй! — прокричала она, вжимаясь в лед рядом с ним.

— Уходи за камень, дура! — рыкнул Эш, снова прилипая к прицелу.

Но Элоди осталась рядом. Она стала его левой рукой. Она лежала, готовая в любой момент перезарядить оружие или подать патрон. Ее присутствие странным образом вернуло Эшу концентрацию. Он больше не был один.

Выстрел. Четвертая машина лишилась оптического блока. Ослепший Т-600 начал хаотично поливать свинцом свои же ряды, заставив соседей сбросить скорость.

Черное масло уже текло ручьями по белому склону, смешиваясь со снегом в отвратительную, дымящуюся кашу. Каньон был усеян дергающимися, искрящими металлическими телами, но оставшиеся шесть машин продолжали неумолимо лезть вверх.

Сто метров.

Они были так близко, что Эш мог различить царапины на их тефлоновых чехлах и чувствовать запах их раскаленных реакторов. Свинец крошил край карниза, отрезая им пути к отступлению. Лед вокруг лица Эша превратился в крошку.

— Мы не удержим позицию! — крикнул Дитрих. Валун старика был изрешечен пулями, превратившись в огрызок. — Они задавят нас массой! Командир, нужно отходить! Выше, к "Игле"! Там узкий проход, я смогу использовать термит!

— Еще один! — Эш не отрывался от прицела. Ему нужно было выиграть хотя бы десять секунд для безопасного отхода.

Он навел перекрестие на самого быстрого терминатора, вырвавшегося вперед. Машина уже поднимала пулемет, чтобы расстрелять карниз в упор.

Эш нажал на спуск.

Раздался сухой, металлический щелчок. Осечка. Или заклинивший от ледяной пыли затвор.

— Проклятье! — Эш ударил по затвору ладонью, пытаясь выбить застрявший патрон.

Т-600 остановился. Красные визоры вспыхнули ярче. Блок стволов начал вращаться.

Это был конец. На дистанции в восемьдесят метров укрыться от роторного пулемета было невозможно.

Но выстрела не последовало.

Вместо оглушительного рева пулемета, в воздухе раздался звук, похожий на раскат молнии, ударившей в воду.

Ослепительная, яростная бело-голубая вспышка ударила прямо в грудь стоящего перед ними Т-600.

Это не была пуля. Это была плазма. Но не фиолетовая плазма машин Скайнета.

Заряд ударил с такой кинетической силой, что тяжелого инфильтратора буквально разорвало пополам. Его торс взорвался, окатив склон дождем из расплавленного металла и горящего масла. Машина рухнула, мгновенно прекратив существование.

Оставшиеся пять терминаторов мгновенно прекратили наступать. Их сенсоры, ослепленные вспышкой, начали хаотично сканировать пространство, пытаясь вычислить источник новой, колоссальной угрозы. Эта угроза исходила не сверху, с карниза людей.

Она исходила снизу. Из самого завала.

Эш замер, забыв про заклинившую винтовку. Дитрих и Элоди высунулись из-за камней.

Внизу, среди черных масляных луж и разрушенных Т-600, клубился густой пар. Камни завала медленно, с тяжелым скрежетом разъезжались в стороны.

И оттуда, из-под многотонных гранитных плит, словно восставший из преисподней демон, медленно поднималась колоссальная, дымящаяся фигура.

Это не был Инквизитор.

Это был огромный, покрытый грязью, кровью и копотью человек. На его обожженном плече тяжело покоился массивный, дымящийся станковый плазмомет, соединенный кустарными проводами с блоком батарей на спине.

Берг.

Гигант был жив. Он пережил падение в крипту, он выжил в рухнувшем соборе, и теперь он стоял на склоне, как разъяренный бог войны. Его левая рука была сломана и висела плетью, лицо представляло собой сплошной кровоподтек, но в его глазах горело пламя, которое было ярче любой плазмы.

— Эй, жестянки! — проревел Берг, и его бас раскатился по каньону, перекрывая вой ветра. — Вы забыли про меня!

Он тяжело, с криком боли, поднял ствол плазмомета, уперев его в здоровое бедро, и зажал гашетку.

Ослепительный белый огонь снова залил каньон. Берг не стрелял короткими очередями. Он открыл сплошной, непрерывный заградительный огонь, поливая склон перед собой потоком ионизированного газа.

Два белых терминатора, оказавшихся на линии огня, просто испарились. Их броня стекла лужами светящегося шлака. Оставшиеся три машины мгновенно перевели огонь на новую, приоритетную цель.

Свинец ударил вокруг Берга, взбивая снег и камни.

— Уходите! — заорал гигант, не прекращая стрельбу. Плазмомет в его руках начал светиться вишневым цветом, перегрев магнитных катушек достигал критической отметки. — Командир, уводи их! Это мой рубеж!

— Берг! Нет! — закричала Элоди, пытаясь вскочить на ноги, но Эш железной хваткой вцепился в ее куртку и повалил обратно на снег.

Эш смотрел на гиганта, стоящего в центре свинцового шторма. Он понимал, что происходит. Берг принял решение. Он был сломан потерей Оксаны, и теперь он нашел свой способ уйти — забрать с собой как можно больше врагов, чтобы дать им шанс дойти до финала.

— Он прикрывает нас! Наверх! — прохрипел Эш. Он выхватил у Элоди заклинившую винтовку, перекинул ее через плечо и толкнул девушку в сторону узкой тропы, уходящей выше в горы.

Дитрих уже был там, прикрывая их отход. Старик с мрачным уважением посмотрел на ревущего внизу Берга, а затем быстро зашагал вверх по обледенелым скалам.

Они бежали прочь от карниза.

Позади них, на белом склоне, обагренном черным маслом машин и красной кровью человека, разворачивался финальный акт трагедии тяжелого пехотинца.

Берг стоял под градом пуль. Его кустарная броня разлеталась на куски. Несколько пуль пробили ему ноги и бок, но он не падал. Он продолжал жать на гашетку, поливая плазмой наступающих терминаторов.

Его оружие выло. Охлаждающие контуры лопнули, обдав гиганта струями перегретого пара, но он не отпускал рукояти. Он ждал. Ждал того самого момента, когда оставшиеся машины подойдут вплотную.

И когда последний, уцелевший Т-600 оказался всего в пяти метрах от него, вскидывая свой пулемет прямо в лицо человеку…

Берг улыбнулся сквозь кровавую пену.

Он не стал стрелять в машину. Он развернул ствол перегретого, готового взорваться плазмомета, и с чудовищной силой вогнал его прямо в тяжелый блок армейских батарей, закрепленный у него на груди.

Белая, невыносимая, стерильная вспышка поглотила каньон Пасть Дьявола.

Взрыв был такой силы, что Эша, Элоди и Дитриха, находившихся уже в сотне метров выше по тропе, сбило с ног ударной волной. Над ущельем взметнулся гриб из плазменного огня, снега и испаренного камня.

Тишина, вернувшаяся после этого, была окончательной.

Эш медленно поднялся со снега. Он посмотрел вниз.

Там, где секунду назад стоял Берг и наступали белые машины, остался лишь глубокий, дымящийся кратер, края которого были покрыты стеклом. Снег вокруг растаял на десятки метров. Черного масла больше не было. Не было белого снега. Был только пепел.

Берг ушел. Как настоящий солдат. Забрав с собой весь фланг врага.

Эш стер с лица грязный снег. Его глаза были сухими и холодными, как альпийский лед. Он повернулся к Элоди и Дитриху.

— Рубеж взят, — тихо произнес командир. — Поднимаемся. Инквизитор всё еще жив. И база ждет.

Они отвернулись от кратера и продолжили свой путь в Белое Безмолвие, оставляя позади еще одну жизнь, положенную на алтарь их безнадежной миссии.