АКТ III: БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕГЛАВА 45: УЗКОЕ ГОРЛЫШКО

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, каньон «Пасть Дьявола»

2029 год

Ожидание смерти выматывает сильнее, чем сама смерть. В бою адреналин сжигает время, сжимая часы в секунды. Но когда ты лежишь на промерзшем, покрытом снегом граните, глядя в оптический прицел на приближающийся конец света, каждая миллисекунда растягивается, кристаллизуясь, как лед на ресницах.

Эш лежал на животе у самого края восьмидесятиметрового обрыва.

Камень под ним вытягивал тепло из тела с жадностью паразита. Его правая рука намертво, до побелевших, негнущихся костяшек вцепилась в толстую пистолетную рукоять крупнокалиберной винтовки «Геката II». Ствол, оканчивающийся массивным дульным тормозом, покоился на откинутых стальных сошках.

Левого плеча не существовало. Чтобы компенсировать отсутствие руки и создать жесткий упор для почти четырнадцати килограммов смертоносного железа, Эш втиснул приклад винтовки глубоко в правую ключицу, а саму ложу плотно прижал к скальному выступу. Его позвоночник был изогнут под неестественным, болезненным углом. Культя под бинтами пульсировала глухим жаром, но мозг Эша, вошедший в состояние абсолютного, ледяного боевого транса, заблокировал эти сигналы.

Сквозь двенадцатикратную оптику прицела мир выглядел как монохромный, графитовый чертеж.

Там, внизу, на дне каньона Пасть Дьявола, разворачивался бесшумный, неотвратимый марш Скайнета.

Двадцать машин серии Т-600. Специализированная зимняя модификация. Выкрашенные в ослепительно-белый, поглощающий свет полимер, с зачехленными в тефлон гидравлическими узлами. Они шли двумя колоннами по десять единиц, идеально синхронно протаптывая широкую траншею в глубоком снегу. В их движениях не было ни агрессии, ни спешки. Только мертвая, математическая целеустремленность. Тяжелые шестиствольные пулеметы калибра 7.62 мм были опущены стволами вниз, но магнитные катушки их электромоторов находились в ждущем режиме.

А высоко над ними, на отвесной, черной базальтовой стене противоположного края ущелья, ползло нечто, нарушающее все известные законы механики.

Инквизитор.

Эш перевел перекрестие прицела на Т-800. В оптике изувеченная машина выглядела еще более пугающе. У терминатора не было левой руки и части левой ноги. Половина хромированного черепа стекла вниз расплавленными каплями гиперсплава. Из пробитой груди, где пульсировал обнаженный, перегретый плазменный реактор, вырывались снопы искр, мгновенно испаряющие падающий снег.

Он не лез. Он вбивал уцелевшие стальные пальцы правой руки прямо в монолитную скалу, кроша тысячелетний гранит в пыль, подтягивал свое многотонное тело, вгонял в трещину острый обломок правого колена и повторял процесс. Струйка белого пара от кипящего на его броне снега тянулась за ним, как хвост кометы.

Его единственный, уцелевший красный визор горел во мраке бурана, как раскаленный уголь.

Скайнет не программировал свои машины на месть. Но эвристический процессор Инквизитора, поврежденный взрывами, замкнуло в логическую петлю. Отряд «Вангард» стал для него не просто целью. Он стал ошибкой, которую необходимо было стереть лично.

— Он работает как гребаный маяк, — прохрипел Дитрих. Старик лежал в трех метрах правее Эша, наполовину зарывшись в снег. В его толстых рукавицах был зажат архаичный, похожий на детонатор от динамита, металлический ящичек с Т-образной рукоятью. От ящичка змеился красный детонирующий шнур, уходящий вниз, к основанию скального козырька. — Белые идут строго по его пеленгу.

— Дистанция до горлышка? — Эш не отрывал глаза от прицела. Дыхание вырывалось изо рта тонкими струйками пара.

— Четыреста метров, — ответил Ключ. — Они идут медленно. Сканируют снег.

Внезапно позади них, со стороны узкого кулуара, по которому они поднялись, раздался шорох осыпающегося наста.

Эш мгновенно напрягся, готовясь перекатиться на спину, но знакомый, сдавленный кашель заставил его замереть.

Из-за обледенелого валуна, шатаясь, цепляясь руками за снег, выползла Элоди. Девушка была без шапки, ее волосы слиплись от пота и растаявшего снега. Лицо было мелово-белым, на щеках горел нездоровый румянец. Полимерный корсет из гидрогеля на ее боку издавал тихий пластиковый хруст при каждом движении. Рюкзак с титановым диском по-прежнему висел на ее спине, словно приросший к коже.

— Какого дьявола ты здесь делаешь?! — зашипел Эш, не смея кричать. — Я приказал тебе сидеть в бункере!

Элоди тяжело рухнула на снег рядом с Дитрихом, жадно глотая воздух. Ее трясло от холода и боли, но в глазах горел тот самый упрямый, отчаянный огонь, который Эш видел в ней на Эйфелевой башне.

— Я не останусь там одна… — прохрипела она, вытирая грязное лицо рукавом. — Если вы здесь умрете, Скайнет найдет меня в пещере через час. Мы начали это вместе. Мы закончим это вместе.

Дитрих посмотрел на девчонку с ворчливым, но искренним уважением. Он молча снял с себя свой толстый брезентовый плащ-палатку и набросил на ее дрожащие плечи.

— Дура. Смелая, малолетняя дура, — проворчал старик. Он потянулся к своему рюкзаку и достал оттуда массивный, переделанный бинокль. — Раз пришла — работай. Смотри в оба. У нас слепая зона на левом фланге.

Эш сцепил зубы, но спорить не стал. Выгонять ее обратно было глупо и жестоко.

Он снова прильнул к оптике.

Каньон Пасть Дьявола был идеальной природной ловушкой. Это была глубокая, извилистая трещина в гранитном массиве. Но прямо под ними, там, где Дитрих заложил заряды аммонала, стены ущелья резко сходились, образуя узкий проход шириной не более тридцати метров.

Именно здесь старый инженер планировал устроить камнепад.

— Ключ, еще раз проговори схему, — сухим, хирургическим тоном скомандовал Эш. Ему нужно было, чтобы мозг был занят расчетами, а не страхом.

Дитрих, не отрывая взгляда от наступающих белых терминаторов, заговорил.

— У нас нет перекрестного подрыва. Мы не успели заминировать противоположную стену. Вся взрывчатка — двести килограммов промышленного аммонала — заложена прямо под нами, в карстовом разломе у основания этого скального козырька. Когда я нажму рукоять, детонация выбьет опорный клин.

Старик указал рукавицей вниз.

— Вся эта многотонная масса гранита и льда, на которой мы сейчас лежим, рухнет вниз.

Элоди в ужасе перевела взгляд с Дитриха на Эша.

— Мы лежим на бомбе?! — выдохнула она. — Мы же упадем вместе с ней!

— Нет. Разлом идет по диагонали, — спокойно ответил Эш. — Обрушится только передняя кромка карниза. Но проблема в другом.

Командир посмотрел на стройные ряды машин в прицеле.

— Обвал будет односторонним. Камни рухнут с нашей стороны и перекроют правую половину траншеи. Это не остановит их всех. Те Т-600, что идут по левому флангу, уцелеют. Они просто переберутся через завал. И их будет не меньше десятка.

— Для этого здесь ты, однорукий, — Дитрих мрачно усмехнулся. — Ты должен создать пробку.

Эш кивнул, его пальцы крепче сжали рукоять «Гекаты».

План был безумным в своей наглости.

Взрывать гору прямо сейчас, когда патруль идет ровным строем, было неэффективно. Машины просто остановятся перед обвалом. Чтобы похоронить их, нужно было заставить их столпиться, сбиться в кучу прямо под нависающим карнизом в самом узком месте каньона. Создать искусственный затор. Узкое горлышко.

И этот затор должен был создать Эш. Своими выстрелами.

Он должен был перебить ноги или гусеницы ведущим машинам в тот самый момент, когда они войдут в горловину. Упавшие Т-600 заблокируют путь идущим сзади. Искусственный Интеллект, запрограммированный на сохранение строя, на несколько секунд собьется, пытаясь перестроить маршрут или перешагнуть через поврежденных собратьев.

И в этот момент идеальной плотности целей Дитрих обрушит на них гору.

— Три минуты до контакта, — тихо произнесла Элоди, глядя в бинокль. Ее голос дрожал, но она четко выполняла работу корректировщика. — Они идут прямо в горловину.

Эш медленно, стараясь не сбивать дыхание, потянулся правой рукой к массивному затвору винтовки.

Клац-клац. Механический, сухой лязг стали прозвучал в морозном воздухе пугающе громко. Патрон калибра 12.7 мм — толстый, тяжелый латунный цилиндр с черным вольфрамовым наконечником — скользнул в патронник. Затвор закрылся.

Оружие было заряжено.

Но Эш прекрасно понимал свою главную слабость. С одной рукой он физически не мог перезаряжать винтовку, не отрывая взгляда от прицела и не меняя положения тела. Чтобы дослать следующий патрон, ему придется убрать руку с курка, потянуться вперед, рвануть тугой затвор на себя, с силой дослать его обратно, а затем снова искать цель в оптике.

В бою против терминаторов, где счет идет на миллисекунды, это была вечность. Его скорострельность составляла один выстрел в пять секунд. У него не было права на промах.

— Ведущая двойка входит в сектор, — прошептала Элоди.

Эш прильнул к прицелу.

Два белых призрака вступили в самое узкое место Пасти Дьявола. Их матово-белая броня почти сливалась со снегом. Они двигались беззвучно. Красные точки их сенсоров медленно, синхронно сканировали ледяные торосы впереди.

Эш навел перекрестие прицела.

Стрелять в голову или грудь Т-600 бронебойной пулей было бесполезно — тяжелый реактивный гиперсплав просто поглотит кинетический удар, оставив лишь вмятину. Ему нужно было остановить их. Превратить их в неподвижные препятствия.

Красный крест оптики медленно скользнул по белому корпусу левого терминатора вниз. Мимо грудной пластины, мимо тяжелых броневых щитков на бедрах. Цель — открытое коленное сочленение. Сложный узел гидравлических поршней и шарниров, который Скайнет был вынужден оставить менее защищенным ради сохранения подвижности сустава.

— Дистанция триста метров, — Эш шептал цифры сам себе, словно заклинание. — Поправка на ветер… полтора деления влево. Деривация в норме. Температура минус тридцать два. Воздух плотный.

Он почувствовал, как сердце замедлило свой бег. Лихорадка ушла, оставив после себя кристальную, звенящую пустоту. Он перестал быть человеком, потерявшим руку и друзей. Он стал придатком винтовки. Математическим алгоритмом, вычисляющим траекторию смерти.

Он плавно, выбирая свободный ход, нажал на тяжелый, ребристый спусковой крючок.

Выстрел крупнокалиберной антиматериальной винтовки «Геката II» в узком горном каньоне — это не просто звук. Это акустический апокалипсис.

Грохот был таким, словно прямо над их головами разорвался артиллерийский снаряд. Массивный дульный тормоз сработал безупречно — струи раскаленных пороховых газов ударили в стороны, сдув снег с края обрыва на несколько метров, обнажив черный лед.

Отдача, несмотря на вес оружия и сошки, ударила Эша в правое плечо с силой кувалды. Здоровая ключица застонала, боль прострелила до самого копчика. Винтовка подпрыгнула.

Но пуля уже ушла к цели.

Свинец, летящий со скоростью девятьсот метров в секунду, преодолел расстояние до белого терминатора быстрее, чем до него долетел звук выстрела.

Вольфрамовый сердечник ударил точно в гидравлический узел правого колена ведущего Т-600.

Кинетическая энергия пули калибра 12.7 мм чудовищна. Броня сустава лопнула, разлетевшись на куски. Толстые поршни, перекачивающие черную техническую жидкость, разорвало в клочья.

Машина, весящая почти тонну, лишившись опоры на правую ногу, с оглушительным, лязгающим грохотом рухнула на снег. Ее инерция протащила ее вперед, глубоко взрезав наст. Инфильтратор попытался подняться, но перебитая конечность лишь искрила, поливая белый снег черным маслом.

Тишина каньона была уничтожена.

Алгоритмы Скайнета сработали мгновенно. Десятки аудиосенсоров вычислили источник звука.

Двадцать красных глаз-прожекторов синхронно, с леденящим душу щелчком сервоприводов, метнулись вверх, нависший скальный карниз.

Шестиствольные роторные пулеметы машин пришли во вращение с высоким, пронзительным визгом.

— Второй пошел! — заорал Эш.

Он оторвал руку от рукояти, рванул тяжелый затвор на себя. Дымящаяся, толстая латунная гильза со звоном вылетела на лед. Эш дослал затвор вперед, загоняя новый патрон, и снова прильнул к прицелу. Это заняло у него почти четыре секунды. Четыре секунды чистой, открытой уязвимости.

Т-600 уже открыли огонь.

Снизу, со дна каньона, в нависающий карниз ударила сплошная стена свинца. Трассирующие пули прочертили в снегопаде яркие желтые линии. Камень под ногами Эша, Элоди и Дитриха начал взрываться. Свинец крошил гранит, откалывая куски размером с кулак. Каменная шрапнель полетела во все стороны.

Элоди сжалась в комок, накрыв голову рюкзаком. Дитрих вжался в лед, не отпуская рукоять детонатора.

Но план сработал.

Упавший Т-600 заблокировал узкий проход. Машины, идущие следом, вынуждены были остановиться, сбившись в плотную, серую массу металла прямо в самом узком месте горловины. Их алгоритмы наведения заставляли их концентрироваться на подавлении огневой точки снайпера, игнорируя тактику рассредоточения.

Эш навел перекрестие на вторую машину в авангарде, которая пыталась обойти упавшего товарища.

Выстрел. Вторая пуля пробила гусеничный привод (или его имитацию в стопе) правого терминатора. Машина накренилась, ее пулеметная очередь ушла в небо, срезав верхушку мертвой сосны далеко наверху.

— Они в куче! — прохрипел Эш, передергивая затвор. Горячая гильза обожгла ему щеку. Кровь из рассеченного камнем лба заливала правый глаз. — Ключ! Жми!

Снизу, сквозь вой метели и рев пулеметов, донесся новый звук.

Инквизитор.

Т-800, ползущий по противоположной стене ущелья, осознал, что происходит. Его эвристический процессор, в отличие от тупых загонщиков, просчитал геометрию засады. Машина поняла, что люди не просто так стреляют из одной точки, подставляясь под шквальный огонь.

Его уцелевший красный визор метнулся от Эша вниз, к основанию скального козырька. Его сканеры зафиксировали тонкий тепловой след красного детонирующего шнура, тянущегося по камню.

Инквизитор поднял свою единственную руку, в которую был встроен плазменный кастер. Он не стал стрелять в людей. Он прицелился в шнур.

— Он видит провод! — закричала Элоди, глядя в бинокль. — Он сейчас его перебьет!

Если плазма пережжет детонирующий шнур до того, как импульс дойдет до взрывчатки, весь план рухнет. Двести килограммов аммонала останутся просто мертвым грузом в камне, а Т-600 поднимутся на склон и разорвут их на куски.

Эш мгновенно довернул тяжелую винтовку вправо, на стену каньона.

В прицеле появилась искореженная, полурасплавленная туша Инквизитора. Оружие машины уже светилось фиолетовым, готовое выплюнуть сгусток энергии.

— Не в мою смену, — прошептал Эш.

Он не стал целиться в голову или реактор. Он прицелился в единственную точку опоры машины — в глубокую трещину в граните, куда были вбиты стальные фаланги терминатора, удерживающие его многотонный вес на отвесной скале.

Выстрел. Пуля 50-го калибра ударила точно в гранитную кромку над рукой Инквизитора. Взрыв экспансивного сердечника раздробил камень в пыль.

Опора исчезла. Стальные пальцы машины, вырвавшие кусок скалы, соскользнули. Плазменный выстрел, предназначенный для детонирующего шнура, ушел в пустоту, испарив лишь снег на дне ущелья.

Т-800, лишившись равновесия, с металлическим лязгом сорвался со стены и рухнул вниз, прямо в гущу толпящихся, стреляющих белых инфильтраторов.

— Сейчас, старик! ЖМИ! — заорал Эш, откидываясь от края обрыва.

Дитрих «Ключ», чье лицо под желтыми очками было маской абсолютной, древней ярости, поднял Т-образную рукоять шахтерского детонатора и с чудовищной силой вдавил ее вниз.

Щелчок магнето. Электрический импульс побежал по красному шнуру.

Секунду ничего не происходило. А затем гора умерла.

Взрыв двухсот килограммов промышленного аммонала, заложенного в карстовую трещину у основания многотонного скального козырька, не был похож на кинематографические огненные шары. Это был глухой, утробный, сейсмический удар, который разорвал саму плоть земли.

Скальный карниз, на котором они лежали, подпрыгнул, как спичечный коробок на барабане. Эша подбросило в воздух, он выронил винтовку и жестко приземлился на спину, глотая каменную пыль.

Передняя кромка обрыва, огромная, цельная гранитная плита весом в тысячи тонн, с душераздирающим, апокалиптическим скрежетом откололась от основного массива.

Трещина, широкая, как автомобильное шоссе, мгновенно разверзлась всего в пяти метрах от ног Дитриха.

А затем весь этот циклопический кусок горы, увлекая за собой вековые льды, вырванные с корнем сосны и тонны снега, рухнул вниз.

Грохот падения заглушил вой ветра, рев пулеметов и крики людей. Землетрясение было такой силы, что с противоположной стены ущелья сорвалась вторичная, снежная лавина, добавляя хаоса.

Огромная каменная плита обрушилась прямо на узкое горлышко каньона, точно в то место, где по плану Эша столпились белые терминаторы и куда только что рухнул Инквизитор.

Звука сминаемого гиперсплава не было слышно. Десятки машин Скайнета, каждая из которых стоила миллиарды долларов и часы работы фабрик, были просто стерты в порошок колоссальной массой гранита, как муравьи под подошвой сапога.

Снежный шторм смешался с тучей густой, серой каменной пыли, поднявшейся со дна каньона на высоту в сотни метров. Столб дыма и льда взметнулся в свинцовое небо.

Эш лежал на льду, тяжело задыхаясь. В его ушах стоял сплошной, высокий звон. Земля продолжала мелко дрожать от остаточных подземных толчков.

Он с трудом перевернулся на живот и подполз к новому, неровному краю обрыва.

Дитрих и Элоди были рядом. Девушка плакала, уткнувшись лицом в снег, но это были слезы живого человека, пережившего конец света. Старик, тяжело опираясь на руки, стряхивал с бороды каменную крошку.

Они заглянули вниз.

Каньон Пасть Дьявола перестал существовать. На его месте громоздилась колоссальная, непроходимая гора из изломанного черного гранита, льда и вырванных деревьев. Завал перекрыл ущелье наглухо, от стены до стены.

Там, внизу, под миллионами тонн породы, не было видно ни одного красного огонька. Не было слышно гудения плазмы. Белый патруль был уничтожен. Скайнет понес потери, которые не смог предвидеть ни один алгоритм.

— Мы… мы похоронили их, — прошептала Элоди, не веря своим глазам. — Всех.

Дитрих сплюнул в пропасть густую серую слюну.

— Мы выиграли время, девчонка. Но мы не выиграли войну.

Эш медленно поднялся, подняв свою тяжелую «Гекату». Его лицо было покрыто кровью и грязью, но глаза смотрели вперед, туда, где за заваленным ущельем возвышались темные, скрытые тучами пики массива Юнгфрау.

— Обвал перекрыл прямой путь. Скайнету потребуются сутки, чтобы подогнать буры и расчистить дорогу, — голос командира был холодным и спокойным. Он передернул затвор винтовки. — Инквизитор мертв. Гончие мертвы. Теперь путь к Хроносфере открыт.

Эш развернулся и закинул винтовку на правое плечо.

— Поднимаемся. До врат Эдельвейса осталось меньше десяти километров по вертикали.

Они отвернулись от братской могилы машин и начали свой последний подъем. В царство льда, разреженного воздуха и смерти, навстречу сердцу зимы.