АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 37: ПАДЕНИЕ ЖЕЛЕЗА

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, воздушное пространство над Марсовым полем

2029 год

Шаг в бездну противоречит каждому базовому инстинкту, заложенному в человеческий мозг миллионами лет эволюции. Но когда земля под ногами плавится от термоядерного огня, бездна становится единственным спасением.

Они падали.

Эш и Элоди сорвались с края плавящейся решетчатой платформы на высоте трехсот метров. Тяжелый альпинистский карабин, намертво защелкнутый на стальном тросе строительной оттяжки, принял на себя их двойной вес с оглушительным, режущим уши визгом. Трос, натянутый Скайнетом между вершиной Эйфелевой башни и крышей огромного здания бывшей штаб-квартиры телевещания на другом берегу Сены, угрожающе прогнулся, сбросив с себя тонны накопившегося льда.

Их скорость нарастала по экспоненте.

Эш, пристегнутый к тросу, висел лицом вниз. Его правая, единственная уцелевшая рука намертво, до хруста в костях обхватила Элоди, прижимая девушку к своей груди. Его левого плеча больше не существовало — обугленный, прижженный плазмой обрубок терся о ткань куртки связистки.

Трение карабина о стальной трос породило сноп ослепительно-желтых искр, которые длинным, огненным хвостом тянулись за ними сквозь багровый парижский смог. Металл карабина раскалился за первые три секунды спуска. Эш чувствовал, как жар проникает сквозь кевларовые перчатки, обжигая пальцы, которыми он пытался хоть немного тормозить об оплетку троса. Запахло горелой резиной, паленой кожей и озоном.

— Не смотри вниз! — заорал Эш, перекрывая вой ветра.

Под ними, словно в калейдоскопе безумца, проносился индустриальный ад Скайнета. Фабрики по переработке биоматериала, реки расплавленного металла, сотни марширующих внизу Т-600. Машины на земле задрали свои красные визоры вверх, отслеживая две тепловые сигнатуры, скользящие по тросу, но они не стреляли. Их алгоритмы были парализованы каскадным системным сбоем, который разворачивался на вершине башни.

Позади них, на самом пике, разверзлась преисподняя.

Лишенный жидкого азота компактный реактор Скайнета пошел вразнос. Цепная реакция теплового расплавления (Meltdown) превратила генератор помех в маленькое, пульсирующее искусственное солнце. Ослепительно-белый свет заливал небеса, выжигая токсичные тучи.

Спуск казался бесконечным, хотя занял не больше пятнадцати секунд. Скорость достигла предела, от которого перехватывало дыхание, слезы мгновенно замерзали на щеках, а в ушах стоял только рев рассекаемого воздуха.

Крыша здания телестудии стремительно приближалась. Это была огромная, плоская бетонная поверхность, заваленная старым вентиляционным оборудованием и антеннами.

— Ноги! Подожми ноги! — прохрипел Эш, понимая, что тормозного пути не хватит. Карабин раскалился докрасна, металл начал деформироваться.

Удар был сокрушительным.

Они врезались в толстое крепление стальной лебедки на краю крыши. Раскаленный карабин лопнул с пушечным треском. Инерция швырнула их вперед, словно тряпичных кукол, выпущенных из пращи.

Эш разжал руку в самую последнюю долю секунды, отбросив Элоди от себя, чтобы не раздавить ее своим весом.

Командир «Вангарда» пролетел по воздуху несколько метров и жестко, с хрустом рухнул на бетон, перекатываясь через плечо. Боль от удара прошила его позвоночник, раненая культя ударилась о камень, послав в мозг такой импульс агонии, что Эш на несколько секунд ослеп, погрузившись в белую пустоту.

Элоди проскользила по обледенелому бетону, чудом не задев острые края ржавых вентиляционных шахт, и остановилась, запутавшись в мотках старого кабеля. Ее рюкзак с титановым диском со скрежетом проехался по крыше, но выдержал.

Девушка, задыхаясь от боли в пробитом боку, где гидрогель дал трещину, судорожно втянула воздух и перевернулась на спину.

— Эш… — прохрипела она, пытаясь сфокусировать зрение. — Эш!

Командир лежал на боку в десяти метрах от нее, тяжело и прерывисто дыша. Он медленно, опираясь на здоровую руку, поднялся на колени. Его лицо было залито кровью из разбитого при ударе лба, седая щетина покрылась инеем и пеплом. Но он был жив.

Внезапно бетонная крыша под их ногами содрогнулась с такой чудовищной силой, что Элоди снова отбросило на пол.

Это не был взрыв. Это был звук, который невозможно описать ни одним словом из человеческого лексикона.

Это был предсмертный стон металла. Агония величайшего памятника инженерии девятнадцатого века, разрываемого изнутри энергией термоядерного синтеза двадцать первого.

Эш с трудом поднял голову и посмотрел в сторону Эйфелевой башни. Элоди, превозмогая боль, села, расширенными глазами глядя на разворачивающийся апокалипсис.

Башня умирала.

Резервный реактор Скайнета на высоте трехсот метров достиг критической массы. Вспышка абсолютно белого, слепящего света прорезала багровый мрак, испепеляя всё в радиусе полусотни метров. Черный гиперсплав брони, которым машины обшили вершину, расплавился, превратившись в жидкую, светящуюся оранжевым магму, которая дождем хлынула вниз.

Затем не выдержал основной каркас.

Оригинальные пудлинговые фермы, перегретые до тысяч градусов, потеряли свою структурную целостность. С оглушительным, режущим небеса скрежетом, который заставил Элоди зажать уши руками, верхняя треть Эйфелевой башни — более ста метров стали, антенн, серверов и генераторов — начала крениться.

Металл лопался с грохотом артиллерийских залпов. Тысячи заклепок выстреливали в разные стороны.

Колоссальная, пылающая верхушка отломилась от основного тела башни, словно срубленная гигантским топором. На мгновение она зависла в воздухе, окруженная ореолом плазменного огня и разрядов статического электричества, а затем гравитация вступила в свои права.

Тысячи тонн раскаленного железа рухнули вниз.

Башня падала не ровно. Инерция обрушения закрутила ее. Пылающий обломок, оставляя за собой густой шлейф черного дыма и искр, с апокалиптическим грохотом рухнул прямо в сухое, перестроенное Скайнетом русло Сены.

Земля содрогнулась. Ударная волна сжатого воздуха ударила по крыше телестудии, едва не сбросив Эша и Элоди в пропасть.

Падающая верхушка башни врезалась прямо в сердце логистического узла Скайнета. Она раздавила колоссальные транспортные конвейеры, по которым машины гнали биоматериал. Она проломила своды подземных плазменных печей. Вторичные взрывы от разрушенных коммуникаций вспыхнули один за другим вдоль всего русла реки, превратив Марсово поле в море бушующего, неконтролируемого огня.

А затем поднялась пыль.

Цунами из серого пепла, раздробленного бетона, искореженного металла и человеческих останков, копившихся здесь тридцать лет, взметнулось вверх на сотни метров. Плотное, почти осязаемое облако покатилось во все стороны, поглощая остатки парижских зданий.

Пылевой шторм ударил по крыше, на которой находились Эш и Элоди. Он накрыл их с головой, мгновенно погрузив мир в удушающую, серую мглу.

Несколько минут они лежали, вжавшись в бетон, не смея дышать, слушая, как где-то внизу, в невидимой бездне, рушатся фабрики Скайнета и ревут в слепой панике сирены машин.

Постепенно сейсмическая дрожь стихла. Грохот падающего металла сменился воем ветра, который начал медленно разгонять пылевую завесу.

Эш тяжело, со свистом выдохнул и приоткрыл глаза.

Мир изменился.

Исчезло ядовито-фиолетовое гало, которое еще несколько минут назад пульсировало над городом, сводя с ума электронику и людей. Исчезло давящее, болезненное напряжение электромагнитного поля в воздухе. Небо над Парижем больше не светилось багровым светом фабрик.

Оно было просто серым. Холодным, свинцовым, затянутым радиоактивными тучами небом 2029 года.

Глушилка была уничтожена. Купол помех над Европой пал вместе со стальной башней.

— Элоди… — прохрипел Эш. Его голос был едва слышен, он сорвал связки, наглотавшись пыли. Командир, пошатываясь, сел, придерживая кровоточащий обрубок руки. — Связь. Проверь связь.

Элоди сидела на коленях, вся покрытая густым слоем цементной муки. Она медленно подняла голову. Ее глаза были широко раскрыты.

Девушка дрожащими, непослушными от обморожения пальцами потянулась к старой армейской рации ближнего радиуса действия, закрепленной на ее разгрузке. Рация молчала.

Она щелкнула тумблером, переключая каналы.

Шшшш…

Мертвый статический шум. Обычный, чистый, белый шум пустых частот. Больше не было того чудовищного, режущего цифрового визга, которым Скайнет забивал эфир. Электромагнитная стена исчезла.

Элоди судорожно крутила диск настройки, прогоняя диапазоны длинных и коротких волн. Ее пальцы скользили.

— Ничего… — прошептала она, и на ее глазах выступили слезы отчаяния. — Эш, эфир пуст. Мы пробили щит, но там никого нет. Америка молчит.

— Ищи! — резко, вложив в это слово всю свою оставшуюся волю, скомандовал Эш. — Коннор не мог погибнуть. Ядро Скайнета пало. Ищи резервные каналы Тех-Ком!

Элоди закусила губу, кровь смешалась с пылью. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить старые, довоенные частоты дальней связи, которые они использовали еще до того, как Скайнет возвел свою глушилку.

Она крутанула диск.

…шшш-крррк…

Рация в ее руках внезапно дернулась. Сквозь ровное шипение прорвался звук.

Это не был машинный код. Это не была помеха.

…ШТАБ ТЕХ-КОМ… ПРИЕМ… ГОВОРИТ ШТАБ ТЕХ-КОМ… ЕСТЬ КТО ЖИВОЙ НА ТОЙ СТОРОНЕ?..

Голос. Живой, человеческий голос. Чистая английская речь с легким калифорнийским акцентом. Голос искажался от расстояния, плыл сквозь атмосферные помехи над мертвым океаном, но он был кристально, невероятно ясным.

Элоди замерла, не веря собственным ушам. Эш, сидящий на бетоне, застыл, словно пораженный молнией.

…ПОВТОРЯЮ, ГОВОРИТ ГЛАВНЫЙ ШТАБ СОПРОТИВЛЕНИЯ, ЛОС-АНДЖЕЛЕС… КОНТУРЫ СКАЙНЕТА ОТКЛЮЧЕНЫ. МЫ ФИКСИРУЕМ ПАДЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО ПОЛЯ ПОМЕХ В ЕВРОПЕ… ОТВЕТЬТЕ…

Девушка судорожно, сорванным ногтем вдавила кнопку передачи на рации.

— ТЕХ-КОМ! ТЕХ-КОМ, ЭТО ЕВРОПА! — закричала она так громко, что сорвала голос. Слезы ручьем текли по ее грязным щекам, смывая пепел. — ГОВОРИТ СВЯЗИСТ ЭЛОДИ, ОТРЯД АВАНГАРД! МЫ ЖИВЫ! ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ?!

В динамике повисла секундная, звенящая пауза. А затем эфир взорвался.

— АВАНГАРД?! БОЖЕ ПРАВЫЙ, АВАНГАРД, МЫ ВАС СЛЫШИМ! — голос радиста на той стороне сорвался на счастливый крик. На заднем фоне раздался гул голосов, кто-то радостно матерился, кто-то плакал. — Ребята, мы думали, что вы все мертвы! Глушилка упала три минуты назад! Джон Коннор передает…

Эш резко выбросил правую руку вперед, вырывая рацию из пальцев Элоди. Радость была преждевременной. Радость была смертельно опасной.

— Тех-Ком, слушать меня! Говорит командир отряда Эш! — прорычал он в микрофон. Его голос был сухим, хриплым, безжалостным. Слова падали, как удары молота. — Заткнитесь и слушайте! Победа отменяется! Повторяю, война не закончена!

Шум на фоне в Лос-Анджелесе мгновенно стих. Голос радиста стал напряженным.

— Авангард, вас понял. Что происходит? Мы контролируем Ядро.

— Ядро — это еще не всё. У Скайнета есть план «Б», — чеканил Эш. — Они построили автономный комплекс. Проект «Хронос». Швейцарские Альпы, массив Юнгфрау.

Эш посмотрел на Элоди, и девушка, мгновенно поняв его мысль, выкрикнула координаты, которые она заучила наизусть во время расшифровки диска.

— Широта 46 градусов 33 минуты северная, долгота 7 градусов 58 минут восточная! — продиктовала связистка прямо в микрофон. — Это Машина Времени! Они готовятся отправить инфильтраторов серии Т-800 в прошлое!

В эфире на мгновение повисла абсолютная, леденящая тишина. Даже сквозь тысячи километров океана Эш физически ощутил, как ужас этого откровения поразил штаб в Лос-Анджелесе.

— Джон Коннор… они хотят стереть Джона Коннора, — тихо, потрясенно произнес голос радиста.

— Именно! — рявкнул Эш. — База в Альпах автономна! Отключение Ядра в Штатах ее не остановит. По нашим данным, таймер запущен. У нас меньше двух недель до формирования темпорального прорыва! Нанесите орбитальный удар! Вышлите авиацию! Сровняйте эти горы с землей!

Снова пауза. Более долгая. Наконец, в эфир вышел другой голос. Более старший, суровый. Голос человека, принимающего тяжелые решения.

— Авангард, говорит полковник Дэвис. Мы приняли ваши координаты. Но орбитальные спутники Скайнета всё еще активны и работают в автономном режиме обороны. Наша авиация не может пересечь Атлантику — мы не прорвем их противовоздушную сеть над Европой. У нас нет тяжелых ракет.

Эш закрыл глаза. Математика войны снова брала свое.

— Мы пытаемся взломать их оружейные протоколы отсюда, из Ядра, — продолжал полковник. — Но коды шифрования базы «Хронос» не поддаются. Система изолирована. Эш… мы не сможем ударить по Альпам отсюда. По крайней мере, не в ближайшие четырнадцать дней.

Элоди в отчаянии посмотрела на командира. Америка не могла им помочь. Они вскрыли небо, но оказались одни перед лицом финальной угрозы.

Эш медленно открыл глаза. Он посмотрел на свой обугленный обрубок левой руки. На грязную, изломанную Элоди. На пылающий далеко внизу завод Скайнета, в огне которого навсегда остались лежать Маркус и Берг. И Хлоя. И Оксана.

Все они умерли не для того, чтобы командир «Вангарда» сдался, получив отказ от высшего командования.

— Вас понял, полковник, — абсолютно спокойным, мертвенно-холодным голосом произнес Эш в рацию. — Значит, мы сделаем это сами.

— Авангард, вас всего двое! База в Альпах — это неприступная крепость! Это самоубийство!

— Конец связи, — Эш отпустил кнопку тангенты и бросил рацию на бетон крыши.

Он с трудом, опираясь на парапет, поднялся на ноги. Ветер развевал его изодранную, прожженную куртку. Лихорадка в его теле горела, но разум был чист. Он знал, что умрет. Но он собирался забрать с собой этот бункер.

Элоди поднялась следом, закинув на спину рюкзак с диском. Девушка не стала спорить. В ее глазах больше не было слез. Было только принятие.

Эш обернулся и посмотрел на восток.

Туда, где за пепельным туманом, за сотнями километров разрушенных дорог и выжженных лесов, возвышались они.

Невидимые отсюда, но абсолютно реальные. Ледяные, безмолвные пики Швейцарских Альп. Место, где решалась судьба самого времени.

Путь был свободен. Небо было чистым. И им больше нечего было терять.

— Идем, связист, — сказал Эш, шагнув к краю крыши, где начиналась пожарная лестница. — Пора заканчивать эту войну.

Второй Акт был завершен. Впереди их ждало Белое Безмолвие.