АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 35: СЕРДЦЕ БАШНИ

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, Третий ярус Эйфелевой башни (Высота 300 метров)

2029 год

На высоте трехсот метров над мертвым миром не было ни романтики, ни величия. Была лишь чистая, дистиллированная физика уничтожения.

Ветер здесь не дул — он представлял собой сплошной, ревущий поток кинетической энергии, который рвал, метал и пытался соскоблить любую органическую аномалию со стальных костей Эйфелевой башни. Воздух был настолько разреженным и пропитанным токсичными выбросами плазменных печей Скайнета, что каждый вдох обжигал альвеолы легких, оставляя на языке вкус серной кислоты и металлической стружки.

Элоди карабкалась вверх.

Ее сознание давно разделилось на две независимые половины. Одна часть — та, что умела бояться, плакать по Бергу, скорбеть по Хлое и сходить с ума от вида оторванной руки Эша — была надежно заперта в темном ящике подсознания. Осталась только вторая. Холодный, примитивный, упрямый механизм выживания. Механизм, который заставлял ее правую руку отрываться от обледенелого стального поручня, тянуться вверх и намертво сжиматься на следующей перекладине. За ней следовала левая. Затем рывок обмороженным телом. И так десятки, сотни раз.

Полимерный гидрогель, которым Эш залил сквозную рваную рану в ее боку на нижнем ярусе, превратился в твердый, негнущийся ледяной панцирь. Каждое движение туловища вызывало тупую, пульсирующую боль, словно под ребрами ворочался кусок битого стекла. Но этот же лед не давал ей истечь кровью.

«Ты доберешься до узла связи. Ты вырвешь им все провода, которые найдешь…» Слова командира бились в ее замерзшем мозгу в такт колотящемуся сердцу. Эш остался там, внизу, в багровой мгле, чтобы задержать Инквизитора. Он отдал свою руку, чтобы она могла ползти сейчас. Она не имела права остановиться.

Лестница закончилась.

Элоди с глухим, болезненным стоном перевалилась через край последней решетчатой площадки и рухнула на живот. Сквозь толстую ткань штанов она почувствовала не ребристый чугун XIX века, а абсолютно гладкую, ледяную поверхность сверхпрочного гиперсплава.

Она подняла голову, с трудом разлепляя смерзшиеся ресницы.

Она достигла вершины. Пика Эйфелевой башни. Сердца ретранслятора.

Здесь, на крошечной платформе диаметром не более пятнадцати метров, Скайнет возвел алтарь своему электромагнитному всемогуществу. Оригинальный шпиль башни был срезан. На его месте возвышался циклопический, угольно-черный цилиндр, усеянный тысячами острых охлаждающих ребер.

Этот механизм жил.

Он не издавал механического лязга. Он генерировал низкочастотный, пульсирующий инфразвуковой гул, который подавлял все остальные звуки, даже рев урагана. Воздух вокруг цилиндра был настолько перенасыщен статическим электричеством, что в багровых облаках, проплывающих прямо над площадкой, непрерывно ветвились и гасли мелкие, сухие молнии. Вокруг генератора плясало гало ядовито-фиолетового цвета — видимый спектр колоссального поля помех, которое прямо сейчас накрывало Европу, делая ее глухой и слепой.

Элоди попыталась встать на ноги, но тут же упала на колени. Ее вестибулярный аппарат сошел с ума от вибрации. Из носа пошла кровь, мгновенно замерзая на верхней губе. Электромагнитное поле буквально выдавливало жидкость из капилляров.

Она сняла рюкзак, непослушными, почерневшими от обморожения пальцами расстегнула клапан. Ее самодельный терминал был сожжен ЭМИ-ударом еще на втором ярусе. Но у нее оставался набор инструментов связиста: кусачки, мотки медной проволоки, тяжелый разводной ключ и монтировка, которую она подобрала внизу.

Она поползла к основанию ретранслятора.

Генератор был опутан сетью магистральных оптических кабелей, толщиной с человеческую ногу. Они светились изнутри интенсивным синим светом, передавая петабайты данных каждую секунду. Все они сходились в массивный распределительный щит, закрытый броневой пластиной из прозрачного полимера.

Девушка поднялась на колени перед щитком. Вблизи гул был таким, что вибрировали глазные яблоки.

Она схватила монтировку обеими руками, замахнулась из-за спины и с диким, отчаянным криком, вырвавшимся сквозь сжатые зубы, ударила заостренным концом прямо в центр прозрачной плиты.

Удар отозвался в ее плечах страшной болью, ломик со звоном отскочил. Полимер Скайнета не был стеклом. Он даже не поцарапался.

— Сдохни! — прошипела Элоди, ударив снова. И снова.

Искры летели от гиперсплава, но броня оставалась целой. Она тяжело задышала, опираясь на монтировку. Грубая физическая сила здесь не работала. Нужно было найти уязвимость в архитектуре.

Она начала лихорадочно ощупывать края щитка. Скайнет создавал эти порты для технического обслуживания. Дроны должны были как-то открывать их. Ее пальцы нащупали два небольших углубления в нижней части панели — магнитные замки.

Элоди вставила плоский конец монтировки в щель между броней и корпусом генератора, навалилась всем телом, используя рычаг, и одновременно попыталась провернуть замок разводным ключом.

Металл заскрежетал. Магнитный замок, покрытый льдом, неохотно поддался. Левая сторона полимерной плиты со щелчком отошла на пару сантиметров, обнажив светящиеся синим светом оптические внутренности.

Элоди торжествующе выдохнула, собираясь повторить процедуру с правым замком.

Но Скайнет не оставлял свое сердце без антител.

Внезапно инфразвуковой гул генератора изменил тональность. В нем появились высокие, визгливые, тревожные ноты. Центральный процессор башни зафиксировал несанкционированное физическое вмешательство в магистральный узел.

Тонкие металлические панели на полу вокруг генератора с шипением разъехались в стороны.

Элоди замерла, сжимая в руке монтировку.

Из темных прямоугольных ниш в полу не поднялись тяжелые инфильтраторы или Т-600. Сюда, на самый верх, тяжелая пехота добраться не могла. Скайнет выпустил свой рой.

Из отверстий хлынули Скарабеи (Seekers). Сотни крошечных, размером с кулак взрослого мужчины, шарообразных микро-дронов. Они не были вооружены плазмой — плазма повредила бы хрупкое оборудование связи. Их задачей было обслуживание систем, сварка кабелей и устранение органического мусора.

Их обтекаемые, металлические корпуса тускло поблескивали. Они передвигались не на гусеницах, а на множестве тонких, суставчатых механических лапок, оснащенных электромагнитными захватами, что позволяло им ползать по отвесным стенам башни и по ледяной решетке с пугающей, инсектоидной скоростью. Из передней части каждого дрона выдвинулись крошечные, но хирургически острые жвалы и плазменные микро-резаки, обычно используемые для пайки гиперсплава.

Звук, который они издавали, был похож на стрекотание гигантской стаи металлической саранчи. Щелк-щелк-щелк-взззз.

Они хлынули из щелей плотным, серебристым ковром, мгновенно взяв одинокую девушку в кольцо.

У Элоди не было Берга, чтобы заслонить ее своим огромным телом. Не было Маркуса, чтобы разорвать их алгоритмы на куски или взять управление на себя. Не было снайперской плазмы Эша. Она была абсолютно, безнадежно одна на вершине мира.

Стена страха попыталась снова подняться в ее сознании, но девушка безжалостно раздавила ее.

Первый дрон-скарабей прыгнул на нее, целясь микро-резаком прямо в лицо.

Элоди не стала закрываться руками. Она перехватила тяжелую металлическую монтировку как бейсбольную биту и с размаху ударила летящую тварь.

Сталь врезалась в дрон с оглушительным хрустом. Хрупкий корпус Скарабея сплющился, синие искры брызнули во все стороны, и механическое насекомое улетело во тьму, за край платформы.

— Подходите, ублюдки! — хрипло закричала Элоди, и в ее голосе прорезалась та самая первобытная, отчаянная ярость, которой ее учил Эш.

Рой бросился в атаку.

Это был не бой, а хаотичная, висцеральная мясорубка. Дроны не знали тактики отступления. Они набрасывались со всех сторон.

Элоди крутилась на месте, поскальзываясь на льду. Монтировка в ее руках превратилась в размытое пятно. Она дробила их металлические панцири, превращая тонкие микросхемы в крошку. Удар. Хруст. Искры. Еще один дрон разлетелся на части. Она раздавила тяжелым армейским ботинком скарабея, пытавшегося перегрызть ей сухожилие на лодыжке, услышав, как хрустят его механические лапки.

Но их было слишком много.

Один из дронов спрыгнул с корпуса генератора ей на спину. Его острые, как бритвы, жвалы впились в плотную ткань куртки, прорезая кевлар. Девушка почувствовала, как микро-резак начал прожигать ткань, добираясь до кожи. Запахло паленой синтетикой и горелым мясом.

Элоди завизжала от жгучей боли, бросилась на спину и со всей силы перекатилась по ледяному решетчатому полу, раздавив дрона собственным весом. Острые обломки металла впились ей в лопатку, но жжение прекратилось.

Она вскочила на ноги. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Рана на боку, стянутая гидрогелем, грозила открыться от резких движений.

Рой перегруппировался. Скарабеи поняли, что грубая кинетическая атака ведет к неоправданным потерям. Они окружили ее плотным кольцом, двигаясь синхронно, сужая радиус. Их микро-резаки зажглись ослепительно-белым светом, превратившись в десятки крошечных, но смертоносных лазерных скальпелей.

Элоди отступала, пока не уперлась спиной в гудящий корпус генератора помех. Бежать было некуда. Монтировка не поможет против лазеров.

Ее взгляд лихорадочно заметался по платформе. Скайнет не использовал огнестрельное оружие здесь, чтобы не повредить узлы связи. Она должна была использовать ту же тактику.

Прямо над ней, выходя из бронированного кожуха генератора, проходил толстый, искрящийся силовой кабель. Он был поврежден — изоляция на нем лопнула, обнажив толстые медные жилы, по которым текли тысячи вольт постоянного тока.

Элоди не стала думать о последствиях. Инстинкт выживания хакера сработал мгновенно.

Она засунула монтировку за пояс. Обеими руками, защищенными толстыми, прорезиненными перчатками, она вцепилась в поврежденный участок кабеля и рванула его на себя с нечеловеческой силой.

Медь затрещала, сноп ослепительно-желтых искр ударил ей в лицо, ослепив на секунду. Изоляция поддалась. Элоди вырвала толстый силовой провод из гнезда.

В ту же секунду, когда передние ряды дронов-скарабеев прыгнули на нее, чтобы пустить в ход лазеры, девушка сделала шаг вперед и плашмя ударила оголенным, искрящим кабелем прямо по металлической решетке пола, по которой полз рой.

Законы физики сработали безотказно.

Огромное напряжение, предназначенное для питания систем Скайнета, хлынуло по токопроводящей стальной решетке платформы.

Вспышка была такой яркой, что багровое небо над Парижем на секунду показалось белым.

Десятки микро-дронов, находившихся на решетке в радиусе пяти метров, мгновенно замкнуло. Их микросхемы просто испарились от перегрузки. Скарабеи затряслись в конвульсиях, их оптические линзы лопнули с сухим треском, а из сочленений повалил густой, едкий дым. Рой превратился в груду мертвого, дымящегося металлолома за одну секунду.

Саму Элоди отбросило назад ударом тока. Толстая резина армейских ботинок спасла ее от мгновенного испепеления, но разряд прошел по телу, заставив мышцы судорожно сократиться. Она рухнула на лед у подножия генератора, выронив дымящийся кабель.

В ушах стоял непрерывный, высокий писк. В воздухе пахло озоном, горелой медью и расплавленным пластиком.

Она с трудом перевернулась на живот.

Платформа была усеяна мертвыми металлическими пауками. Атака отбита.

Элоди, превозмогая тошноту и слабость в мышцах, подползла обратно к распределительному щитку генератора. Магнитный замок был приоткрыт. Девушка просунула пальцы в щель и с нечеловеческим рывком отодрала полимерную бронеплиту. Она с лязгом отлетела в сторону.

Внутренности ретранслятора были обнажены.

Толстые пучки светящихся синим светом оптоволоконных магистралей. Сердце глушилки, пульсирующее колоссальной энергией.

Элоди достала из кармана тяжелые кусачки-болторезы. Она накинула их на центральный жгут проводов, сжала рукоятки и надавила всем весом.

Стекловолокно хрустнуло и лопнуло.

Синий свет внутри генератора мигнул. Инфразвуковой гул на секунду запнулся, словно гигантское сердце пропустило удар.

Но фиолетовое гало вокруг башни не исчезло. Оно лишь слегка изменило частоту пульсации. Элоди в недоумении ударила кусачками еще раз, перерезая соседний жгут. И еще один.

Она вырвала все оптические кабели, до которых смогла дотянуться. Логические контуры были уничтожены.

Но генератор продолжал работать.

Девушка в отчаянии отбросила кусачки и всмотрелась в глубину механизма.

Сквозь перерезанные провода она увидела то, от чего ее кровь превратилась в лед.

Это не была просто компьютерная сеть, которую можно отключить, перерезав кабели передачи данных. Скайнет учился на своих ошибках. Потеряв нижний, основной излучатель от рук Элоди, система перевела верхний резервный генератор в полностью автономный, физически замкнутый цикл.

В самом центре цилиндра находился небольшой, компактный термоядерный реактор. Он напрямую питал магнитные катушки излучателя, минуя логические процессоры. Ему больше не нужны были данные. Он просто генерировал «белый шум» на максимальной мощности, пока в его ядре было топливо.

И этот реактор охлаждался тремя толстыми, в руку толщиной, трубами из черного гиперсплава, по которым под огромным давлением непрерывно циркулировал жидкий азот.

— Замкнутая система… — прошептала Элоди, отступая от щитка. — Его нельзя взломать.

Чтобы остановить глушилку, нужно было остановить физический процесс генерации. Нужно было лишить реактор охлаждения. Если разорвать эти гиперсплавные магистрали с жидким азотом, реактор перегреется в течение нескольких минут и расплавит сам себя вместе с вершиной башни.

Но трубы были из гиперсплава. А у Элоди была только погнутая монтировка и кусачки. У нее не было ни плазмы Берга, ни термо-ножа Эша.

Она не могла их разорвать.

Победа была на расстоянии вытянутой руки, внутри разбитого щитка, но она была физически недостижима. Скайнет переиграл их в грубой силе материалов.

Элоди осела на покрытый инеем пол. Слезы бессилия, горячие и горькие, покатились по ее перепачканным щекам. Они прошли сквозь ад, они похоронили своих друзей, они дошли до самой вершины, и всё это только для того, чтобы упереться в кусок непробиваемого черного металла.

Она проиграла. Европа останется глухой. Машина времени будет запущена.

Девушка подтянула колени к груди, обхватив их руками, и закрыла глаза, слушая вой ветра.

Внезапно сквозь этот вой пробился слабый, искаженный статикой звук.

На ее разгрузке висела старая, армейская рация ближнего радиуса действия, настроенная на тактическую частоту отряда. Она молчала с самого низа.

Рация зашипела, и из динамика пробился голос. Хриплый. Срывающийся. Слабый, как дыхание умирающего.

— …Связист… Элоди… ты слышишь меня?

Элоди вздрогнула, открыв глаза. Она лихорадочно сорвала рацию с пояса и нажала кнопку передачи.

— Эш! Командир! Я здесь! Я на самом верху! — закричала она, глотая слезы. — Ты жив!

— Еле-едва… — голос Эша сопровождался тяжелым, влажным кашлем. Он был где-то там, далеко внизу, на втором ярусе. — Инквизитор… мертв. Я сжег его… из его же винтовки. Но я не смогу подняться к тебе. Я пустой. Что там у тебя?

— Эш… я вскрыла щиток, я перерезала кабели! — Элоди всхлипнула, глядя на гудящий цилиндр. — Но это не помогло! Глушилка работает автономно! Это замкнутый цикл!

— Охладители… — прохрипел Эш в рации, его тактический мозг, даже находясь на грани смерти от сепсиса и ожогов, работал с пугающей точностью. — Трубы с азотом. Тебе нужно их перебить. Реактор должен сгореть.

— Они из гиперсплава, Эш! У меня только монтировка! Я не могу их пробить! Я не могу ничего сделать! Мы проиграли!

На той стороне повисла тяжелая, долгая тишина, нарушаемая лишь статическим треском.

Элоди ждала. Она ждала, что командир, всегда находивший выход, скажет ей, как совершить чудо.

— Элоди. Послушай меня очень внимательно, — голос Эша внезапно изменился. Из него ушла хрипота и боль. Он стал кристально чистым, глубоким и невероятно спокойным. Это был голос человека, который посмотрел на уравнение Скайнета и понял, какой переменной в нем не хватает. — Спускайся вниз.

— Что? — девушка не поверила своим ушам. — Вниз? Куда?

— Возвращайся на мой ярус. К лестнице. Прямо сейчас.

— Но Эш, глушилка… если мы уйдем, мы не остановим…

— Я знаю, как её остановить, — твердо ответил командир. — Я знаю, как пробить эту чертову броню. Спускайся.

Элоди посмотрела на гудящий, издевательски пульсирующий фиолетовым светом генератор. Затем на рацию в своей руке. У Эша был план. Он никогда не сдавался.

Она вытерла слезы, закрепила рацию на поясе и, пошатываясь, поднялась на ноги. Девушка бросила последний взгляд на мертвые металлические оболочки Скарабеев на полу и шагнула к узкой, обледенелой лестнице, ведущей обратно во тьму, навстречу своему командиру.

Она не знала, что у Эша нет ни гранат, ни плазмы, ни взрывчатки. Она не знала, что единственным оружием, которое осталось у командира «Вангарда» для того, чтобы пробить гиперсплав Скайнета, была его собственная жизнь.