АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 34: ВЕРТИКАЛЬ

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, Эйфелева башня (Второй ярус)

2029 год

Плазма не пробивает плоть. Она не оставляет аккуратных пулевых отверстий и не рвет ткани, как шрапнель. Она переписывает саму агрегатную природу материи, мгновенно переводя ее из твердого состояния в газообразное.

Когда Инквизитор Т-800, изувеченный, но не сломленный, навел ствол своей тяжелой импульсной винтовки на грудь Эша, в мозгу командира «Вангарда» не было паники. Время замедлилось, превратившись в густую, прозрачную смолу. Математика Скайнета столкнулась с абсолютным, очищенным от страха прагматизмом солдата, которому было нечего терять.

Т-800 нажал на спуск.

Слепящий, невыносимо яркий фиолетовый сгусток ионизированного газа вырвался из магнитных катушек ствола с пронзительным, режущим визгом.

Эш не стал уклоняться. На покрытом льдом решетчатом полу это было физически невозможно. Вместо этого он сделал шаг вперед, навстречу выстрелу, и резким, выверенным движением выбросил перед собой левую руку.

Ту самую руку, которая после удара кузнечного молота Мясника превратилась в бесформенный, раздувшийся мешок мертвой плоти. Руку, по венам которой пульсировал смертельный сепсис, убивающий его организм час за часом. Эш скормил свою гангрену машине.

Плазменный заряд ударил чуть ниже левого плечевого сустава командира.

Вспышка осветила платформу. Боли не было — температура плазмы превышала десять тысяч градусов, нервные окончания испарились быстрее, чем успели послать электрический сигнал в мозг. Левая рука Эша просто исчезла. Мертвая плоть, раздробленные кости, сгнившие сосуды — всё это мгновенно превратилось в облако розового, светящегося пара. Раскаленный газ намертво, с идеальной хирургической точностью прижег обрубок плеча, покрыв его толстой коркой черного, дымящегося угля.

Ударная волна сжатого воздуха крутанула Эша на месте, но он использовал эту инерцию.

Потеряв руку, он избавился от источника лихорадки и мертвеца, привязанного к его телу. Инквизитор, лишенный левой конечности после взрыва плазменной гранаты Берга, был не готов к тому, что человек продолжит атаку сквозь плазму.

Эш врезался в терминатора всем телом. Его здоровая правая рука, как стальной капкан, вцепилась в толстый, ребристый ствол плазменной винтовки.

Два калеки — один из плоти, другой из гиперсплава — сошлись в клинче.

Но у Эша было преимущество. Он стоял на льду, а Т-800 опирался на искрящую, перебитую ногу. Эш не пытался вырвать оружие силой — он потянул ствол на себя и одновременно с силой ударил правым ботинком под коленный сустав поврежденной ноги машины.

Металл жалобно заскрежетал. Т-800 потерял равновесие и завалился назад.

Тяжелая, сорокакилограммовая плазменная винтовка выскользнула из разжавшихся металлических фаланг Инквизитора. Эш, не удержав чудовищный вес инопланетного оружия одной рукой, рухнул на колени, придавив винтовку к полу.

Т-800 с лязгом опрокинулся на спину, едва не соскользнув в зияющую дыру, пробитую недавним взрывом.

— Элоди, наверх! — нечеловеческим, булькающим голосом проревел Эш. Запах собственного жареного мяса ударил ему в нос, желудок свело судорогой, но разум был острым, как скальпель. — Иди!

Девушка, застывшая от первобытного ужаса при виде того, как ее командир добровольно лишился руки, вздрогнула. Она с трудом оторвала взгляд от дымящегося обрубка плеча Эша, развернулась и бросилась к узкой, почти отвесной лестнице, ведущей к самому сердцу башни.

Т-800 уже начал подниматься. Его красный визор сфокусировался на Эше. Безоружная машина всё еще оставалась идеальной машиной для убийства.

Эш не стал пытаться поднять винтовку Скайнета — для одной руки она была неподъемной. Он упер ее толстый приклад в угол стальной балки на полу, подвел колено под ствол, создавая импровизированную точку опоры, и положил правую ладонь на широкую, сенсорную скобу спуска.

Оружие было разработано не для человеческих рук. Рукоять была слишком толстой, баланс смещен. Но на боку винтовки тускло светился индикатор заряда.

Т-800 сделал выпад.

Эш нажал на сенсор.

Оружие дернулось с такой силой, что отдачей Эшу едва не сломало ребра, а ствол подбросило вверх. Фиолетовый сгусток плазмы вырвался из катушек, прочертив в морозном воздухе светящуюся трассу, и ударил Инквизитора вскользь, по правой стороне грудной пластины.

Броню не пробило, но кинетический удар швырнул терминатора обратно, прямо в хитросплетение замерзших труб хладагента. Раздался громкий треск ломающегося льда и гнущегося металла.

Это дало Эшу окно.

Он тяжело поднялся, схватил винтовку за ремень и, волоча ее по решетке, как якорь, бросился к лестнице вслед за Элоди.

Выше ста пятидесяти метров Эйфелева башня превращалась в отвесный, обдуваемый всеми ветрами металлический шип. Скайнет не строил здесь платформ — только узкие, висящие над бездной сервисные мостки для ремонтных дронов.

Элоди карабкалась наверх, цепляясь за заледенелые перекладины. Ветер пытался оторвать ее от спасительного железа.

— Я не могу… она слишком тяжелая… — задыхаясь, прошептала девушка, когда Эш догнал ее на промежуточной площадке. Гидрогель на ее боку покрылся коркой льда. Рюкзак тянул ее вниз.

— Ты должна, — Эш тяжело оперся спиной о перекрестье двух пудлинговых ферм. Он пристроил тяжелую плазменную винтовку в узком V-образном стыке балок, создав для нее идеальную, жесткую опору.

Он находился на втором ярусе. Прямо под резервным генератором, до которого Элоди оставалось проползти еще около тридцати метров по вертикали.

— Я остаюсь здесь, — Эш посмотрел в глаза Элоди. Его лицо было бледным до синевы, но красные линии сепсиса на шее уже начали бледнеть. Огонь плазмы остановил заразу. — Это идеальная снайперская точка. Я перекрываю весь нижний сектор. Инквизитор пойдет за нами. Я его не пущу.

— А ты? — по щекам девушки покатились слезы, мгновенно застывая льдинками. — Как ты спустишься?

— Я не спущусь, связист, — мягко, почти с нежностью ответил командир. Он посмотрел на багровое, пульсирующее небо. — Моя война заканчивается на этой башне. Ты доберешься до узла связи. Ты вырвешь им все провода, которые найдешь. А когда глушилка рухнет… ты прыгаешь на тот трос.

Он указал на толстый, стальной кабель, который уходил от вершины башни вниз, к крышам соседних зданий — старая оттяжка строительных кранов Скайнета.

— Ты съедешь по нему на карабине своего ремня. Ты найдешь Коннора. И ты скажешь ему, что Европа не сдалась без боя.

Элоди прикусила губу, кивнула и, не оборачиваясь, продолжила свой подъем в небеса.

Эш остался один.

Вертикаль. Холодный, бесконечный провал под ногами. Багровое свечение печей Парижа внизу казалось открытой пастью преисподней.

Он сосредоточился на оружии.

Винтовка Т-800 была шедевром убийственной инженерии. Эш провел голой рукой по гладкому, матовому гиперсплаву корпуса. Металл не был ледяным — от термоядерного сердечника оружия исходило ровное, приятное тепло, которое согревало его обмороженные пальцы. Скайнет не использовал оптические прицелы со стеклами. На верхней части винтовки находился нейронный интерфейс — небольшой голографический проектор.

Эш прильнул правым глазом к проектору.

Мир мгновенно изменился.

Сквозь прицел машины он увидел не серый туман и ржавчину. Он увидел математическую сетку. Мир окрасился в монохромные, красные тона. По бокам замелькали цифры: поправка на силу ветра, влажность, давление, дальномер. Прицельная метка представляла собой пульсирующий крест, который сам подстраивался под малейшее движение ствола.

Оружие было пугающе совершенным. Оно делало убийство не искусством, а вычислением.

— Ну давай, — прошептал Эш, чувствуя, как тепло винтовки проникает в его кровь. — Посмотрим, как вы умеете умирать от своих же игрушек.

Он не стал ждать Инквизитора. Обостренный инстинкт подсказал ему, что Скайнет не бросит в бой только одну покалеченную фигуру.

Сквозь вой урагана Эш уловил высокий, тонкий, комариный писк.

Из багрового тумана, окружающего башню, вынырнули они. «Глаза».

Скарабеи (Seekers). Крошечные, размером с крупную птицу, шарообразные дроны-разведчики. Они летели роем, плавно огибая стальные балки. Их корпуса были усеяны оптическими линзами, испускающими бледно-голубые лучи. Скайнет отправил их, чтобы прочесать конструкцию, подсветить цели лазером и передать координаты Инквизитору.

Если они найдут Элоди — Инквизитор просто расстреляет ее снизу сквозь решетки.

Эш вдавил глаз в голографический прицел.

Дроны двигались хаотично, по сложным, непредсказуемым трехмерным спиралям, сопротивляясь ураганному ветру. Обычный человек с обычной винтовкой не попал бы в такую мишень и с десяти попыток.

Но у Эша был компьютер Скайнета.

Красный крест в прицеле сам захватил ведущего Скарабея. Эш нажал сенсорную гашетку.

Оружие мягко, без отдачи толкнуло его в плечо. Тонкий, как игла, луч фиолетовой плазмы прорезал туман.

Дрон взорвался беззвучной, яркой вспышкой, осыпавшись вниз дождем горящего пластика.

Остальные дроны мгновенно отреагировали на потерю узла. Рой рассыпался, меняя векторы. Три Скарабея нырнули за толстую стальную балку, прячась от прямой видимости.

— Выкусите, — хищно оскалился Эш.

Он водил стволом винтовки, лежащим на V-образном стыке, как зенитным орудием. Красный фильтр прицела просвечивал даже сквозь тонкий металл башни. Он видел их тепловые ядра.

Выстрел. Визг. Второй дрон разлетелся на куски, плазма расплавила край балки, за которой он прятался.

Третий дрон совершил крутое пике и попытался проскочить под мостиком Эша. Командир ударил кулаком по стволу, опуская его вниз, и выстрелил почти вслепую. Плазма зацепила антигравитационный двигатель Скарабея. Шар дико закружился, ударился о чугунную стойку и с треском взорвался.

Но четвертый дрон успел.

Маленькая сфера вылетела из-за спины Эша, поднялась выше и выпустила тонкий, невидимый человеческому глазу, но ярко пылающий в красном прицеле лазерный луч.

Луч уперся прямо в спину ползущей высоко над ними Элоди.

Дрон начал передачу координат.

Эш изогнулся всем телом, рискуя выронить винтовку, задрал ствол вертикально вверх и зажал гашетку. Плазма ударила в дрона, мгновенно испарив его. Целеуказатель погас.

Но было слишком поздно. Данные были отправлены.

Эш перевел прицел вниз, в густую, переплетенную ржавым металлом пропасть под своими ногами.

Из клубов морозного пара и фиолетового света печей поднимался он.

Инквизитор.

Т-800 не стал использовать лестницы или мостки. Его алгоритм, обогащенный данными о человеческой тактике засад, подсказал ему более эффективный путь.

Машина лезла по внешней стороне башни.

Это было зрелище, от которого застывала кровь. Двухметровый, искореженный хромированный эндоскелет с одной рукой карабкался по отвесным, покрытым льдом балкам с пугающей, инсектоидной ловкостью. Его стальные пальцы с невероятной силой вгонялись прямо в пудлинговое железо Эйфелевой конструкции, пробивая ржавчину и лед. Инквизитор не обращал внимания на ураганный ветер. Он был тяжелым, идеальным пауком, неотвратимо ползущим к своей паутине.

Красный, пульсирующий визор машины поднялся вверх. Терминатор смотрел прямо на Эша.

Машина знала, что у командира ее оружие.

— Пришел за своей пушкой? — Эш прильнул к прицелу. Красный крест захватил хромированный череп Инквизитора. — Иди и возьми.

Эш нажал на гашетку.

Фиолетовый луч ударил вниз.

Т-800 был невероятно быстр. В тот момент, когда вычислитель винтовки дал команду на выстрел, датчики Инквизитора зафиксировали скачок напряжения. Машина резко оттолкнулась своей единственной ногой, перебросив тело за массивную несущую колонну.

Плазма пробила стальную балку там, где секунду назад находилась голова киборга, залив пространство водопадом расплавленного металла.

Раскаленный шлак посыпался вниз, попадая на броню Инквизитора, но гиперсплав даже не поцарапался.

Т-800 продолжил подъем, используя колонну как щит.

Эш понял, что обычная снайперская дуэль здесь не сработает. Машина знала алгоритмы своего собственного оружия. Она знала время задержки выстрела, скорость полета плазменного заряда и радиус разлета частиц.

Нужно было действовать иррационально.

Инквизитор высунулся из-за колонны, чтобы сделать рывок к следующему перекрытию.

Эш не стал стрелять в терминатора. Он довернул ствол вправо и выстрелил в массивный, нависающий над маршрутом машины узел старых труб хладагента и чугунных противовесов.

Плазма ударила в крепежные болты. Чугун лопнул.

Тонны ледяного металла, куски труб и стальные фермы с оглушительным грохотом обрушились вниз, прямо на Инквизитора.

Машина попыталась уклониться, но обвал был слишком массированным. Тяжелая балка ударила Т-800 по правому плечу. Хром заскрежетал, полетели искры. Терминатора сорвало со стены.

Эш удовлетворенно выдохнул, глядя, как металлическое тело падает в багровую бездну.

Но его триумф длился ровно две секунды.

На высоте двадцати метров ниже позиции Эша Инквизитор в падении выстрелил своей единственной рукой. Его острые стальные фаланги пробили насквозь толстый силовой кабель, висящий между опорами. Кабель натянулся, затрещал, осыпая башню синими искрами, но выдержал двести килограммов веса.

Машина повисла на одной руке над пропастью.

Т-800 не тратил время на восстановление. Раскачавшись на кабеле, как маятник, терминатор с силой оттолкнулся и перелетел на следующую, еще более близкую к Эшу стальную ферму. Удар смял железо. Инквизитор вонзил пальцы в металл и продолжил подъем. Еще быстрее. Еще яростнее.

Он был уже в сорока метрах.

Эш лихорадочно жал на гашетку.

Выстрел. Промах. Плазма расплавила пустую балку.

Выстрел. Заряд чиркнул по бедру Т-800, слизав кусок гиперсплава, но не задев поршни.

Индикатор на боку винтовки тревожно замигал желтым. Термоядерная ячейка истощалась. Оставалось три выстрела.

Двадцать метров.

Инквизитор был так близко, что Эш слышал гудение его поврежденной гидравлики. Машина больше не пряталась. Она ползла прямо по открытой стене, игнорируя летящую в нее смерть. Скайнет перешел в режим берсерка — устранение цели ценой любых повреждений.

Эш прицелился точно в искрящую дыру на груди машины, оставленную гранатой Берга.

Т-800 совершил немыслимый, акробатический рывок. Он оторвался от стены, пролетел в воздухе пять метров и вцепился в решетку технического мостика, на котором лежал Эш.

Выстрел. Плазма ударила в пол прямо перед терминатором. Решетку испарило. Т-800 провалился вниз, но его металлическая рука успела ухватиться за край швеллера.

Остался один выстрел.

Хромированный череп Инквизитора показался над краем мостика. Красный визор уставился прямо на Эша. Расстояние — два метра.

Машина подтягивалась на одной руке. Ее челюсти разжались.

— Ваша эффективность… исчерпана, — проскрежетал искаженный вокодер Инквизитора. В его голосе звучала холодная, металлическая констатация факта.

Машина занесла свой кулак, готовая обрушить его на голову командира.

Эш не стал поднимать винтовку. Слишком тяжелая. Слишком близко.

Вместо этого он улыбнулся. Широкой, окровавленной, безумной улыбкой человека, который переиграл бога.

Он развернул винтовку стволом к себе, уперев его в чугунную балку, и с силой вдавил тяжелый приклад прямо в лицо подтягивающемуся терминатору.

Т-800 инстинктивно вцепился в оружие, чтобы вырвать его.

И в этот момент Эш, используя всю массу своего тела, навалился на сенсор спуска.

Последний плазменный заряд детонировал не в стволе. Оружие было прижато вплотную к гиперсплаву машины и стальной балке. Плазма взорвалась внутри магнитных катушек самой винтовки.

Вспышка была похожа на маленькое солнце.

Чудовищный температурный взрыв расплавил оружие Скайнета. Осколки перегретого гиперсплава винтовки, превратившиеся в жидкую магму, ударили прямо в лицо Инквизитору.

Красный визор терминатора лопнул с хрустальным звоном. Жидкий металл залил его процессоры, выжигая нейросеть. Машина издала пронзительный, высокий, обрывающийся цифровой визг. Ее пальцы разжались.

Ослепленный, с расплавленной головой, Идеальный Охотник сорвался с высоты двухсот пятидесяти метров.

Эш лежал на краю расплавленной, дымящейся решетки и смотрел, как кусок черного, дымящегося металла падает в багровую бездну Парижа. Он видел, как Т-800 ударяется о нижние балки, отскакивает и исчезает во мгле, чтобы навсегда разбиться о бетон Марсова поля.

Счет оплачен. Берг отомщен. Охотник мертв.

Эш перекатился на спину. Его правая рука была обожжена до костей от взрыва винтовки. Он больше не мог пошевелиться. Лихорадка, страх и адреналин покинули его тело. Осталась только абсолютная, всепоглощающая тишина и холод.

Он посмотрел в багровое небо.

Где-то там, высоко над ним, Элоди должна была закончить свою работу.

Эш закрыл глаза и впервые за тридцать лет почувствовал, что может отдохнуть. Вертикаль была покорена.