АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 33: ШТУРМ НЕБЕС

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, Эйфелева башня (Второй ярус)

2029 год

Шагнуть за порог искореженного технического шлюза было всё равно что шагнуть в открытый космос.

На высоте ста пятнадцати метров над пылающим индустриальным ульем Парижа не было атмосферы в привычном, человеческом понимании этого слова. Был лишь сплошной, ревущий поток кинетической энергии. Ураганный ветер, не встречающий преград на своем пути по выжженным равнинам Северной Европы, врезался в стальные конструкции Эйфелевой башни со скоростью свыше ста километров в час.

Он не дул. Он пытался оторвать, стереть в порошок всё инородное, что цеплялось за ржавые балки.

Эш вышел из тамбура первым. Удар ветра обрушился на него с такой силой, что командир едва не полетел обратно в задымленное помещение, где навсегда остался Берг. Эш судорожно вцепился правой, единственной рабочей рукой в ледяной чугунный поручень.

Левая рука, примотанная к туловищу, чтобы не болталась, пульсировала глухой, темной агонией. Сепсис дошел до той стадии, когда тело перестает бороться и начинает просто умирать. Лихорадка в мозгу Эша пылала, как термоядерный реактор, но снаружи, на его коже, оседал космический холод. Температура воздуха здесь падала до минус пятнадцати градусов, но из-за чудовищного ветра и влажности этот мороз ощущался как лезвие бритвы, сдирающее эпидермис.

— Элоди! — Эш попытался крикнуть, но ветер забил слова обратно ему в глотку.

Девушка появилась из клубов оседающего дыма. Она двигалась медленно, неестественно прямо, словно сломанная кукла. Полимерный гидрогель, намертво запечатавший сквозную рану в ее боку, сковывал движения, превратившись на морозе в жесткий пластиковый корсет. Но она шла. Тяжелый рюкзак с титановым диском, спасшим ей жизнь, по-прежнему висел на ее спине.

Она посмотрела на Эша. В ее больших, запавших глазах не было ни слез, ни паники. Истерика сгорела в плазменной вспышке, забравшей Берга. В ней осталась лишь та абсолютная, мертвенная пустота, которая позволяет солдатам идти в штыковую атаку на пулеметы.

Они больше не обменивались словами. Слова потеряли смысл.

Эш кивнул на узкую, решетчатую лестницу, уходящую вверх, во тьму, перечеркнутую фиолетовыми всполохами генератора помех.

Это был путь на третий ярус. В самое сердце электромагнитного шторма. На высоту трехсот метров.

Оригинальная архитектура Гюстава Эйфеля — изящное кружево из пудлинговой стали — на этом уровне была практически полностью поглощена Скайнетом. Машины обшили несущие фермы толстыми листами черного гиперсплава, превратив башню в монолитный, граненый обелиск. Между старыми балками змеились магистральные кабели толщиной с человеческое туловище и трубы систем охлаждения, покрытые бугристой, иззубренной коркой грязного льда.

Подъем начался.

Это была не альпинистская экспедиция. Это была пытка, растянутая во времени.

Эш ставил ногу на обледенелую стальную решетку ступени, вдавливая рифленую подошву ботинка так сильно, чтобы проломить лед до металла. Затем он перехватывал скользкий поручень правой рукой и рывком, со стоном, вырывающимся сквозь стиснутые зубы, подтягивал свое тело. Его мышцы, истощенные голодом, лихорадкой и потерей крови, дрожали от перенапряжения.

Элоди поднималась следом. Она не смотрела вниз. Один взгляд сквозь решетчатые ступени в бездну, где в багровом мареве копошились крошечные, похожие на муравьев Центурионы, мог парализовать вестибулярный аппарат. Она смотрела только на пятки Эша. Лед скрипел под ее руками. Перчатки намокли и начали прикипать к металлу. Приходилось отрывать их с влажным, мерзким звуком, оставляя на морозе микроскопические частицы собственной кожи.

На высоте двухсот метров облака смога стали гуще.

Токсичный туман окутал их, проникая в легкие с едким вкусом серы и жженого пластика. Видимость упала до десяти метров. Гул ветра здесь перешел в высокий, непрерывный свист, от которого ломило в висках.

Эш остановился на крошечной, шириной не более метра, промежуточной технической площадке. Он привалился спиной к холодной стене из гиперсплава, судорожно хватая ртом ледяной воздух.

Элоди вползла на площадку следом и рухнула на колени. Ее грудная клетка ходила ходуном.

— Привал… — просипел Эш. — Две минуты.

Он обвел взглядом скрытую туманом конструкцию над ними.

В изначальном, дерзком плане генерала Хэйса предполагалось, что отряд доберется до башни в полном составе. Что гигантский Берг со своим станковым плазмометом подавит любые системы обороны, а киборг Маркус взломает электронные замки и примет на себя огонь автоматических турелей, расчищая путь.

Но Маркус лежал разобранный на части в катакомбах Парижа. А Берг стал пеплом на этаж ниже.

Вся огневая мощь «Вангарда» теперь состояла из Эша с раздробленной рукой и мертвым термо-ножом, и девушки-связиста с пробитым легким. Оружия не было. Гранат не было.

Эш понимал: они не дойдут.

Скайнет не оставляет сердце своего континентального щита без защиты. Лестница не могла вести прямо к резервному генератору без сюрпризов.

Как бы в подтверждение его мыслей, из густого тумана над ними, откуда-то с высоты в двадцать метров, раздался звук.

Взззз-щелк. Взззз-щелк.

Это был тихий, но кристально чистый механический звук. Звук поворотных сервоприводов, наводящих оптические сенсоры.

Эш мгновенно присел, вжимаясь в металл, и потянул Элоди за рукав вниз.

Сквозь серую, ледяную мглу сверху пробились два тонких, ослепительно-красных лазерных луча. Они медленно, методично, описывая идеальные восьмерки, сканировали лестничный пролет, ведущий к следующему ярусу.

— Оборонный кордон, — одними губами прошептал Эш, его сердце ухнуло куда-то в живот.

Он осторожно выглянул из-за края гиперсплавной плиты.

Там, на следующей технической платформе, образуя непреодолимое «бутылочное горлышко», были установлены две стационарные автоматические турели Скайнета.

Это не были примитивные пулеметы серии Т-1. Это были гладкие, обтекаемые каплевидные башни, вылитые из того же черного металла, что и сама опора. На каждой турели хищно топорщились счетверенные плазменные излучатели. Красные глаза их тепловизоров непрерывно шарили по лестнице, создавая зону сплошного, гарантированного поражения (kill zone).

Любой объект с температурой выше температуры окружающей среды (которая сейчас составляла минус восемнадцать градусов), пересекающий эту линию, будет дезинтегрирован за 0.04 секунды.

— Турели… — Элоди проследила за взглядом командира. Ее голос дрогнул, но не от страха, а от абсолютной, горькой безнадежности. — Плазменные. Две штуки. Перекрестный огонь.

— У них нет слепых зон, — Эш проанализировал амплитуду движения лазеров. Математика Скайнета была безупречна. Лучи перекрывали всю лестницу и пространство вокруг нее. — Они сканируют тепло.

— У нас нет Маркуса, чтобы их сломать… У нас нет Берга, чтобы их отвлечь… — девушка опустила голову. — Мы не сможем их обойти, Эш. Вокруг только гладкая броня и пропасть. Мы в тупике.

Эш прикрыл глаза. Лихорадочный огонь в его теле пытался вырваться наружу. Он чувствовал, как горит его кожа. Для инфракрасных сенсоров турелей он светился в этом ледяном тумане, как рождественская звезда. Стоит ему сделать шаг на лестницу — и он превратится в пар.

Если бы только у них был источник тепла, чтобы бросить его в сторону… Граната. Дымовая шашка. Кусок горящего пластика. Но у них не было ничего. Только их собственные тела.

Эш открыл глаза и посмотрел на стену слева от них.

Там, вдоль бронированной опоры башни, проходила одна из тех самых циклопических магистралей системы охлаждения. Труба диаметром больше метра. Из-за повреждений, нанесенных взрывом генератора на нижнем ярусе, давление в системе скакало. На стыке трубы, всего в метре от них, образовалась микроскопическая трещина.

Из этой трещины с тонким, змеиным шипением под давлением вырывался жидкий азот, мгновенно кристаллизуясь в воздухе и оседая на металле толстым, пушистым, ослепительно-белым слоем искусственного снега. Температура этого снега была близка к абсолютному нулю.

Мозг командира, очищенный адреналином от лихорадочного бреда, выдал единственно возможное, чудовищное уравнение.

Турели видят тепло. Они запрограммированы стрелять в биологические сигнатуры — объекты с температурой 36 градусов. Если объект холодный, как металл башни, для алгоритма его не существует. Это просто мусор.

Эш посмотрел на Элоди. Девушка тряслась от холода, ее губы были синими.

— Мы не будем их обходить, Элоди, — голос Эша был тихим, и в нем звучала та самая непреклонная, жестокая решимость, которая пугала ее больше терминаторов. — Мы пройдем прямо под их лазерами.

Девушка непонимающе уставилась на него.

— Как? Эш, они увидят нас!

— Не увидят. Если мы станем такими же холодными, как эта башня.

Эш поднялся на колени. Он подполз к разорванному стыку магистрали, где клубился ледяной пар. Он снял с правой руки свою последнюю, истрепанную кевларовую перчатку и отбросил ее в сторону.

Голая, грязная человеческая ладонь потянулась к белоснежному наросту криогенного инея на трубе.

— Что ты делаешь?! — в ужасе выдохнула Элоди.

Эш погрузил руку прямо в ледяную массу.

Боль была не похожа ни на что. Это был не жар огня и не тупая ломота сепсиса. Это был мгновенный, электрический шок, пронзивший нервную систему до самого позвоночника. Клетки кожи начали кристаллизоваться и умирать в первую же секунду. Температура жидкого азота обжигала холодом так сильно, что казалась кислотой.

Эш заскрипел зубами, из его горла вырвался сдавленный, животный стон. Он зачерпнул полную пригоршню этого смертоносного, дымящегося холодом снега и резко, с силой втер его себе в лицо.

— А-а-а-х! — воздух со свистом вылетел из его легких.

Кожа на его щеках мгновенно побелела, потеряв цвет. Ресницы и брови покрылись толстым слоем инея. Он зачерпнул еще и засунул ледяную массу себе за шиворот, под куртку, прямо на голую грудь.

Его тело забилось в страшной, неконтролируемой конвульсии. Сердце рефлекторно попыталось ускорить ритм, чтобы согреть организм, но Эш безжалостно подавлял этот инстинкт, запихивая новые порции льда в карманы, втирая их в шею и волосы.

— Эш! Ты убьешь себя! У тебя остановится сердце! — Элоди в панике схватила его за плечо.

Командир резко обернулся. Его лицо было страшным. Оно перестало быть человеческим. Серая кожа покрылась белой коркой, губы стали черными. Глаза смотрели дико и ясно.

— Скайнет видит тепло, Элоди! — просипел он, его челюсти дрожали так, что слова едва можно было разобрать. — Если мы сбросим температуру кожи ниже нуля, для их тепловизоров мы станем кусками мертвого железа! Делай как я! Быстро!

Элоди в ужасе посмотрела на дымящуюся трубу. Она поняла логику. Эта логика была безупречной и самоубийственной одновременно. Обернуть себя в ледяной панцирь, добровольно вызвать мгновенное, жесточайшее обморожение тканей, чтобы обмануть бездушный алгоритм.

Счет шел на секунды. Красные лучи лазеров уже начали опускаться ниже по лестнице.

Девушка всхлипнула, стянула перчатки и запустила обе руки в ледяной нарост.

Крик боли, сорвавшийся с ее губ, утонул в вое ветра. Она растирала этот сверххолодный снег по своему лицу, по шее, запихивала его под куртку, прямо на гидрогель, стягивающий ее рану. Холод сковал ее грудную клетку стальным обручем. Дыхание перехватило. Слезы, выступившие на глазах, замерзали прямо на ресницах, склеивая их.

Они превращали себя в живых мертвецов. В ледяные статуи.

— Всё… — прошептал Эш. Он уже не чувствовал правой руки. Он вообще не чувствовал своего тела. Лихорадка внутри столкнулась с криогенным холодом снаружи, ввергнув организм в состояние глубочайшего шока. — Идем. Медленно. Никаких резких движений. Дышать только в рукав. Выдох — это тепло.

Они поднялись. Два неуклюжих, покрытых белым инеем призрака.

Эш шагнул на лестницу, ведущую к турелям.

Подъем по этим двадцати метрам стал самым страшным испытанием в их жизни. Они двигались с грацией зомби. Мышцы, скованные обморожением, отказывались слушаться. Каждое сгибание колена требовало колоссального волевого усилия.

Они вышли на освещенный участок перед турелями.

Гладкие, черные башни машин немедленно отреагировали на движение. Взззз-щелк. Обе турели синхронно развернулись в их сторону. Плазменные катушки в стволах угрожающе загудели, наливаясь фиолетовым светом.

Два красных лазерных луча ударили сквозь туман.

Один луч скользнул по груди Эша. Второй уперся прямо в лоб Элоди.

Девушка замерла, как вкопанная. Ее сердце билось так слабо, что она сама его не слышала. Под курткой лед медленно, но верно убивал ее нервные окончания. Она смотрела прямо в безжизненные, стеклянные сенсоры машины Скайнета, ожидая ослепительной вспышки, которая превратит ее в пепел.

Внутри турелей защелкали вычислительные реле. Процессор анализировал цель.

Габариты: соответствуют органике.

Движение: зафиксировано.

Температурный фон объекта 1: -2.4 °C.

Температурный фон объекта 2: -1.8 °C.

Вывод: Объекты классифицированы как ледяные наросты/мусор, перемещаемые ветровой нагрузкой. Биологическая угроза отсутствует. Отмена огневого контакта.

Гудение плазменных катушек стихло.

Красные лучи равнодушно соскользнули с их лиц и продолжили свой монотонный танец по пустым лестничным пролетам, игнорируя две покрытые инеем фигуры, стоящие прямо перед ними.

Они обманули Бога Машин.

Эш сделал первый шаг. Затем второй. Он прошел прямо между двумя смертоносными турелями. Расстояние было таким крошечным, что он мог бы коснуться их черной брони рукой. Он слышал, как гудят их сервоприводы.

Элоди на негнущихся, деревянных ногах проскользнула следом.

Они миновали огневой рубеж. Зона сплошного поражения осталась позади.

Как только они завернули за массивный опорный блок, скрывшись из поля зрения камер, Эш рухнул на колени.

Его начало трясти так, что он бился затылком о стальную стену. Организм, обманувший смерть, начал выходить из шокового состояния. Кровь рывками потекла к обмороженным конечностям, принося с собой боль, в тысячу раз превосходящую ту, что он испытал при наложении льда. Это была агония оттаивающих, поврежденных капилляров.

Элоди упала рядом. Она судорожно вытряхивала остатки криогенного инея из-под куртки, ее пальцы были черными на кончиках — началась некротизация тканей. Она плакала, но беззвучно, просто глотая ледяной воздух.

— Мы прошли… — прохрипел Эш, его челюсти свело судорогой. — Мы прошли их…

Он посмотрел на свои руки. Правая ладонь распухла и приобрела мертвенно-синюшный оттенок. Чувствительность к ней не возвращалась. Он больше не мог сжать кулак. Левая рука под бинтами казалась чужим, тяжелым бревном.

Но они были на высоте двести семидесяти метров.

Сквозь решетку над головой Эш видел, как пульсирует ядовито-фиолетовый свет. Они находились в самом преддверии вершины.

Гул здесь был оглушительным. Резервный генератор глушилки, вмонтированный в оригинальный шпиль башни, работал на пределе своих возможностей, пронзая небо направленными пучками электромагнитных импульсов.

Вокруг не было патрулей. Инквизитор не ожидал, что органика способна пройти сквозь тепловые сканеры без применения ЭМИ-гранат или плазмы. Т-800 полагался на свои турели.

Их разделял один, последний лестничный марш.

— Вставай, Элоди, — Эш с невероятным усилием, опираясь на локоть, поднялся на ноги. Его шатало, как пьяного. Лихорадка снова вступала в свои права, сменяя обморожение. — Нам нужно закончить это.

Девушка поднялась, тяжело опираясь на парапет. Ее рюкзак казался неподъемным.

Они начали последний подъем.

Ступени вывели их на небольшую, круглую платформу на самом пике Эйфелевой башни.

Ветер здесь был абсолютным властелином. Он сбивал с ног, ревел, как тысячи турбин. Небо над ними бурлило фиолетовыми и багровыми красками, словно они находились внутри плазменного шара.

В центре платформы возвышался он.

Резервный генератор помех Скайнета.

Это был не просто механизм. Это был трехметровый, цилиндрический монолит из черного гиперсплава, усеянный тысячами охлаждающих ребер. Внутри цилиндра, за прозрачными, толстыми щитками из пуленепробиваемого полимера, бешено вращались массивные магнитные катушки, генерирующие колоссальное электромагнитное поле. От генератора во все стороны расходились толстые, покрытые льдом магистрали хладагента — те самые, что не давали этому монстру расплавить самого себя.

— Вот оно… — прошептала Элоди. Она подошла ближе. Электромагнитное поле было таким плотным, что ее волосы встали дыбом, а на коже заплясали микроскопические искры статики.

Эш подошел к генератору.

Терминал был уничтожен внизу. Взломать систему программно они не могли. У них не было взрывчатки.

— Трубы, — хрипло крикнул Эш, указывая на три толстые магистрали с жидким азотом, которые входили прямо в основание черного цилиндра. — Скайнет не смог встроить их внутрь брони. Они уязвимы на входе!

Он подошел к ближайшей трубе. Металл был покрыт толстым слоем льда.

— Если мы перебьем их, реактор не сможет сбросить тепло. Он расплавится за считанные секунды. Начнется цепная реакция, — Эш достал из ножен свой термо-нож.

Он нажал на кнопку активации. Ничего не произошло. Батарея ножа сдохла окончательно. Это был просто кусок металла. Обычным ножом пробить броню охлаждающей магистрали было невозможно.

Эш с рычанием ударил ножом по трубе. Лезвие со звоном отскочило, оставив лишь царапину на льду.

— Бесполезно! — в отчаянии крикнула Элоди. — Гиперсплав! Мы его голыми руками не сломаем! Нам нужна плазма! Нам нужен Берг!

Имя гиганта повисло в воздухе тяжелым укором.

Они стояли у самого сердца врага, прошли через ад, обманули идеального хищника, заморозили себя заживо — и теперь всё это было напрасно, потому что у них не было инструмента, чтобы нанести последний удар.

Внезапно инфразвуковой гул генератора был нарушен новым звуком.

Лязг металла. Медленный. Тяжелый. Неотвратимый.

Эш и Элоди медленно обернулись к лестнице, по которой только что поднялись.

Сквозь клубы фиолетового пара и ледяную мглу на платформу шагнул силуэт.

Инквизитор Т-800.

Машина была страшно изувечена. Плазменный взрыв гранаты Берга на нижнем ярусе снес половину левой стороны ее грудной клетки, обнажив искрящие внутренности реактора. Левая рука отсутствовала. Хромированный череп был наполовину расплавлен, один глаз погас навсегда.

Но второй, ослепительно-красный визор горел всё той же абсолютной, холодной ненавистью.

Скайнет не знал боли. Т-800 пережил взрыв, оценил потерю конечности как «приемлемый ущерб» и продолжил выполнение приоритетной директивы. Он поднялся по стенам башни снаружи, минуя собственные турели, чтобы закончить начатое.

В его уцелевшей правой руке была зажата тяжелая плазменная винтовка.

Ловушка Скайнета, наконец, захлопнулась окончательно.

— Элоди… — Эш медленно, закрывая девушку своей спиной, сделал шаг навстречу изувеченной машине. На его лице, изуродованном обморожением и лихорадкой, внезапно появилась странная, ледяная улыбка.

Он посмотрел на магистрали охлаждения, проходящие прямо за спиной Инквизитора. Он посмотрел на плазменную винтовку в руке терминатора.

У них не было плазмы, чтобы пробить трубы. Но она была у их врага.

— Ты хотела плазму, связист? — Эш не отрывал глаз от Т-800. — Скайнет нам ее любезно принес.

Машина медленно, с гудением сервоприводов, начала поднимать винтовку, наводя ее прямо в грудь Эша.

Последний танец на вершине мертвого мира начался.