АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 32: ЖЕРТВА

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, Первый ярус Эйфелевой башни

2029 год

Время — это иллюзия, которая разрушается в моменты абсолютной травмы.

Для Эша секунды после того, как фиолетовое свечение генератора погасло, растянулись в густую, вязкую вечность. Тишина, обрушившаяся на смотровую площадку башни, была противоестественной. Исчез сводящий с ума электромагнитный гул, вибрировавший в зубной эмали. Исчезло чувство постоянного, невидимого давления на барабанные перепонки, от которого шла кровь из носа.

Купол помех над Европой рухнул.

Но цена за эту тишину лежала на ледяном, решетчатом полу в трех метрах от командира.

Эш, задыхаясь, опираясь только на здоровую правую руку, пополз к Элоди. Его мозг, отравленный сепсисом и лихорадочным бредом, отказывался принимать визуальную информацию. Он видел, как стальная рука Инквизитора пробила девушку насквозь. Он видел, как брызнула кровь. Он слишком хорошо знал анатомию и геометрию таких ранений — с пробитым сердцем и разорванными легкими не живут.

Он подполз к ней, оставляя на изморози смазанный, блестящий кровавый след от собственных коленей.

Элоди лежала на боку. Ее глаза были закрыты. Губы приобрели мертвенно-синий, почти черный оттенок на фоне меловой бледности лица.

— Нет… нет, девочка, только не ты… — прошептал Эш, дрожащими, перепачканными в копоти пальцами касаясь ее ледяной шеи, пытаясь нащупать сонную артерию.

Пульс был.

Слабый, нитевидный, прерывистый, как азбука Морзе в сильную грозу, но он упрямо бился под тонкой кожей.

Эш замер, не веря своим чувствам. Он резко, забыв о вспышке ослепительной боли в собственной искалеченной левой руке, перевернул девушку на спину и разорвал остатки ее изодранной зимней куртки.

То, что в горячке боя и в тусклом свете Эш принял за руку терминатора, вышедшую прямо из ее груди, оказалось оптической иллюзией кошмара. Рука Инквизитора действительно пробила ее рюкзак насквозь. Но на пути стальных, заостренных фаланг Т-800 оказался предмет, не поддающийся легкому разрушению.

Титановый армейский кейс с жестким диском.

Смертоносный удар машины пришелся точно в центр сверхпрочного футляра. Скайнет не смог уничтожить секрет своего собственного конца. Титан выдержал доли секунды — ровно столько, чтобы отклонить кинетический вектор удара. Металлическая рука терминатора со скрежетом скользнула по корпусу диска, прорвала ткань куртки и прошла по касательной вдоль ребер Элоди. Фаланги из гиперсплава вырвали огромный кусок плоти на боку и сломали три ребра, но не пробили грудную клетку и не задели сердце.

Кейс был страшно деформирован, на нем зияли глубокие, блестящие борозды от пальцев Инквизитора, но он всё еще был цел. Диск внутри спас ей жизнь.

Но Элоди всё равно умирала. Из глубокой, рваной раны на боку толчками, в такт слабому сердцебиению, выходила густая кровь, мгновенно замерзая на ледяной решетке пола красными кристаллами. У нее начался травматический пневмоторакс — воздух со свистом всасывался в рану, сжимая пробитое легкое.

— Берг! Аптечку! — заорал Эш, его голос сорвался на хрип, отразившись от стальных балок.

Командир вцепился в края раны Элоди голыми, грязными пальцами, пытаясь механически пережать пробитые сосуды. Кровь заливала его руки, обжигая своим уходящим теплом.

— Берг, мать твою, ты слышишь меня?!

Но гигант не ответил.

В другом конце огромной смотровой площадки, в абсолютной темноте, куда не добивал свет от плавильных печей снизу, яростно искрило.

Инквизитор не был уничтожен. Вырвав оптические магистрали генератора голыми руками, Элоди вызвала локальное короткое замыкание колоссальной мощности. Сотни тысяч вольт ударили в эндоскелет Т-800, стоявшего в самом эпицентре дуги. Чудовищный электромагнитный удар перезагрузил его нейросеть, парализовав всю гидравлику на долгие сорок секунд. Машина рухнула на пол, содрогаясь в аппаратных конвульсиях.

Но эти спасительные секунды истекали.

Красные визоры во мраке снова вспыхнули. Сначала тускло, неравномерно, затем набирая свою смертоносную, абсолютную, пронзительную яркость. Изнутри хромированного черепа донесся сухой, нарастающий щелчок перезагружающихся реле. Процессор восстанавливал приоритеты.

Машина медленно, с жутким, леденящим кровь скрежетом искрящих суставов, начала подниматься с колен. Движения Т-800 были рваными, нарушенными — несколько сервоприводов в левой ноге перегорели, но это не останавливало инфильтратора.

Т-800 повернул голову. Его оптические датчики зафиксировали, что ретранслятор отключен. Купол помех снят. Миссия защиты инфраструктуры провалена на 50 %. Теперь в его алгоритме оставалась только одна, абсолютная, ничем не сдерживаемая директива. Полная, тотальная зачистка биологических единиц и изъятие носителя информации. Устранение любой ценой.

Терминатор тяжело шагнул вперед, вытянув металлическую руку. Он потянулся к своей плазменной винтовке, валяющейся на покрытом изморозью полу в двух метрах от него.

Он не успел.

Из тьмы, с оглушительным, первобытным, нечеловеческим ревом вырвалась огромная фигура.

Берг.

Гигантский пулеметчик, чьи ребра были сломаны предыдущим ударом Инквизитора, чье лицо превратилось в маску из свернувшейся крови, сажи и пота, не искал укрытия. Он не искал путей отхода. Смерть Оксаны в соборе Кале, гибель Хлои в катакомбах Парижа, смерть Кирана, а теперь и вид лежащей в луже крови Элоди сломали в нем последние, тонкие предохранители инстинкта самосохранения.

Это был уже не солдат. Это был аватар чистой, дистиллированной мести. Голем из плоти, движимый только одной задачей — уничтожить металл.

Берг бросился на Т-800 с такой скоростью и массой, что задрожали клепаные стальные перекрытия эйфелевой башни. В его руках не было огнестрельного оружия. На бегу он схватил с пола обломок толстой, двухметровой чугунной трубы, оторванной недавним взрывом охлаждающего контура. Труба весила не меньше сорока килограммов.

Гигант взмахнул этой трубой, как легкой бейсбольной битой, вложив в удар всю инерцию своего разогнанного двухсоткилограммового тела.

Сталь врезалась в плечевой сустав Инквизитора за миллисекунду до того, как хромированные пальцы сомкнулись на рукояти винтовки.

Звук удара был похож на лобовое столкновение двух грузовых железнодорожных вагонов. Снопы ослепительно белых и желтых искр брызнули во все стороны, осветив искаженное яростью лицо Берга. Удар был такой колоссальной кинетической силы, что чугунная труба в руках человека просто согнулась пополам с визгом рвущегося металла, а идеальный, сбалансированный Т-800 оторвался от земли. Терминатор отлетел на три метра назад, врезавшись спиной в неработающую, высокую серверную стойку.

Стойка сложилась с оглушительным грохотом, погребая инфильтратора под лавиной искореженного алюминия, пластика и битого стекла.

Берг не дал ему опомниться ни на секунду. Он отбросил согнутую, бесполезную трубу, издав утробный, булькающий кровью рык, и прыгнул прямо на груду острых обломков, придавив терминатора всем своим весом.

Его огромные, покрытые застарелыми мозолями и свежими ожогами руки вцепились в гладкий хромированный череп Инквизитора. Берг пытался оторвать голову машины голыми руками. Мышцы на его бычьей шее и плечах вздулись так, что, казалось, сейчас лопнет грязная кожа. Он уперся коленом в грудную пластину Т-800, отрывая его голову от пола.

Т-800, чья гидравлика всё еще искрила после замыкания, ответил с безжалостной машинной эффективностью.

Стальная рука инфильтратора, похожая на клещи экскаватора, сомкнулась на горле Берга. Вторая рука, со скрежетом пробив пластик серверов, вонзила свои заостренные фаланги в бок гиганта, пробивая широчайшие мышцы и с тошнотворным скрипом скользя по ребрам.

Берг харкнул густой кровью прямо в горящие красные визоры терминатора, но хватку не ослабил. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только металл, который нужно было уничтожить, даже если это будет стоить ему жизни.

— Бери ее, командир! — прохрипел Берг сквозь сдавленное сталью горло. Он сжал челюсти так, что треснули зубы. Кровь струилась из его рта, заливая холодное лицо машины. — Уводи ее! Я его удержу! Уводи!

Эш смотрел на эту бойню титанов широко раскрытыми, лихорадочными глазами. Берг выигрывал для них секунды, расплачиваясь за каждую из них своей собственной кровью и плотью. Гидравлика Т-800 была рассчитана на поднятие тонн груза; рано или поздно она сломает Бергу шею, просто смяв позвонки в крошку.

Но эти секунды были у них. И они стоили дороже золота.

Эш развернулся к Элоди. Он вытащил из подсумка Оксаны, который инстинктивно забрал с собой еще в катакомбах, последний, помятый тюбик армейского гидрогеля. Он выдавил всю вязкую субстанцию прямо в открытую, свистящую рану девушки. Гель зашипел, мгновенно кристаллизуясь на морозе и смешиваясь с кровью, образуя жесткую, воздухонепроницаемую полимерную корку. Кровотечение замедлилось, пневмоторакс был временно купирован.

Девушка с судорожным, болезненным свистом втянула воздух. Ее обмороженные веки дрогнули.

— Эш… — прошептала она, ее глаза блуждали по стальным балкам над ними, не в силах сфокусироваться. — Темно…

— Слушай меня, Элоди! — Эш прижал свое серое, покрытое испариной лицо к ее лицу, его голос был резким, как пощечина, приводящим в сознание. — Диск цел. Он спас тебя. Ты жива. Но если мы останемся здесь, мы умрем. Поднимайся!

Внезапно воздух вокруг них ожил.

Это не был звук шагов Скайнета или рев турбин Летающего Охотника.

Уничтоженный генератор помех открыл окно в радиоэфире. И теперь, в этой мертвой, очищенной от цифрового мусора зоне, встроенная в куртку Эша старая, потрепанная рация Сопротивления, молчавшая неделями, зашипела чистой, неискаженной статикой.

А затем сквозь статику пробился голос.

Сначала это были обрывки фраз. Английская речь. Далекая, искаженная отражениями от ионосферы, с сильным эффектом эха, но абсолютно, кристально ясная для их тренированных ушей.

«…внимание всем уцелевшим… говорит штаб Тех-Ком… Лос-Анджелес…»

Элоди широко распахнула глаза. Шок и адреналин вывели ее из пневмоторакса. Она вцепилась слабыми, дрожащими пальцами в воротник Эша, пытаясь приподняться.

«…мы внутри центрального контура… периметр Скайнета полностью отключен… реакторы Ядра остановлены… Повторяю, Ядро остановлено… Мы победили…»

Голос диктора на другом конце Атлантики сорвался на ликующий, сумасшедший крик. На заднем фоне сквозь шипение динамика был ясно слышен рев тысяч людей, стреляющих в воздух, плачущих, обнимающихся. Это был звук окончания тридцатилетней войны. Звук триумфа, ради которого они все родились в грязи и умирали под гусеницами. Звук того, что человечество выжило.

Скайнет в Америке пал.

В глазах Элоди вспыхнули слезы. Облегчение было таким огромным, что она забыла о пробитом боке.

— Он сделал это… — прошептала она, улыбаясь окровавленными, синими губами. — Коннор победил… Эш, ты слышишь? Мы свободны, Эш…

Но лицо командира «Вангарда» не выражало ни капли радости. Оно было маской чистого, леденящего ужаса.

Потому что он знал то, чего не знал счастливый радист в солнечном, освобожденном Лос-Анджелесе. Война не закончилась. Скайнет в Европе, изолированный от Ядра, но абсолютно автономный, продолжал функционировать. И теперь, когда Центральное Ядро было мертво, протоколы выживания Скайнета в Альпах перешли в финальную, необратимую стадию.

Эш выхватил рацию дрожащей рукой, нажал тугую тангенту передачи.

— Тех-Ком! Говорит Авангард-Европа! Слушайте меня! — заорал Эш в микрофон так, что сорвал голос, его крик эхом разнесся по смотровой площадке. — Победа отменяется! Повторяю, победа отменяется! У Скайнета резервный план в Швейцарских Альпах! Они построили Машину Времени! Они отправят инфильтраторов в прошлое, чтобы убить Коннора! Отправьте авиацию! Ударьте по координатам…

Он не успел продиктовать цифры.

Вся конструкция Эйфелевой башни, тысячи тонн пудлингового железа и холодного гиперсплава, внезапно содрогнулась с такой первобытной, тектонической силой, что Эша и Элоди оторвало от решетчатого пола.

Звук, последовавший за этим, не был похож ни на что. Это был низкий, выматывающий душу инфразвуковой гул, который рождался где-то на самом верху, на немыслимой высоте трехсот метров, там, где скрывался оригинальный шпиль башни.

Скайнет не был глуп. Искусственный Интеллект всегда имел резервные контуры.

Когда Элоди сожгла первичный генератор на высоте ста пятнадцати метров, система безопасности башни перенаправила всю колоссальную энергию подземных плазменных печей в резервный, аварийный излучатель, смонтированный на самом пике.

Небо над Парижем, на секунду ставшее темным, взорвалось новой, слепящей вспышкой. Ослепительно-фиолетовый, ядовитый, пульсирующий свет ударил из-за туч, накрывая Европу новым, в сто раз более мощным куполом электромагнитных помех. Воздух пропитался статической энергией так сильно, что волосы на затылке Эша встали дыбом.

Рация в руках Эша жалобно, тонко пискнула, динамик заискрил, выбросив облачко дыма, и эфир снова заполнился ревущим, непреодолимым цифровым воем Скайнета.

Связь оборвалась. Америка их не услышала. Они снова были одни на пепельном фронте.

Эш медленно опустил бесполезный кусок пластика. Его взгляд устремился вверх, сквозь хитросплетения ржавых, покрытых льдом балок, туда, где в фиолетовых всполохах гудел главный излучатель.

Они уничтожили лишь половину проблемы. Чтобы окончательно сбросить щит, им нужно было подняться на самую вершину. На высоту трехсот метров. В самый эпицентр электромагнитного шторма, где металл плавился от напряжения.

— Командир! — хриплый, булькающий кровью рев Берга вернул Эша в жестокую реальность.

Эш резко обернулся.

Бой в куче разбитых серверов закончился. Идеальная гидравлика терминатора, восстановившая питание после шока, взяла верх над израненной, истощенной человеческой плотью.

Инквизитор медленно, с ужасающим металлическим скрежетом поднялся на ноги. В его левой руке, намертво зажатый за раздавленное горло, висел Берг. Гигант был оторван от земли, его тяжелые ботинки беспомощно дергались в воздухе, пытаясь найти опору. Лицо тяжелого пехотинца посинело, изо рта и носа непрерывной струйкой текла густая, темная кровь. Его руки всё еще били по хромированному предплечью машины, пытаясь разжать стальные пальцы, но силы стремительно покидали его.

Т-800 не стал ломать ему шею сразу. Скайнет изучал свою жертву.

Красные визоры машины повернулись к Эшу и Элоди. Инквизитор анализировал их реакцию. Он видел, как Элоди с криком ужаса пытается приподняться, цепляясь за решетку. Он видел отчаяние и бессилие в глазах командира. Машина собирала бесценные данные о человеческом горе и психологическом надломе.

Терминатор медленно поднял свободную правую руку и сжал ее в стальной кулак, готовясь нанести смертельный, пробивающий удар прямо в грудную клетку задыхающегося гиганта.

— Отпусти его, сука! — Эш бросился вперед, выхватывая свой термо-нож. Его батарея была мертва, лезвие было холодным и бесполезным против гиперсплава, но он не мог просто стоять и смотреть, как умирает его друг.

Берг, чьи глаза уже начали закатываться под веки, вдруг перестал сопротивляться стальной хватке машины. Он перевел затуманенный взгляд на бегущего к нему Эша.

В глазах гиганта не было страха. В них не было мольбы о помощи. В них горела абсолютная, первобытная, ледяная ярость существа, которому больше нечего терять. Ярость человека, чья женщина осталась лежать на холодном мраморе разрушенного собора.

Правая рука Берга, всё это время безвольно висевшая вдоль тела, медленно поднялась. В его огромной, покрытой шрамами ладони был зажат предмет, который он вытащил из разгрузки в последние секунды жестокой борьбы на полу.

Это был не нож.

Это была тяжелая, промышленная плазменная граната Скайнета. Последняя, которую он снял с пояса убитого Т-1 еще в катакомбах Парижа.

— Прощай… командир… — прохрипел Берг сквозь раздавленное горло. На его губах, пузырящихся кровью, появилась кривая, жуткая, но абсолютно счастливая улыбка. — Альпы… за вами.

Он не стал крутить магнитный таймер. У него не было времени. Он просто намертво, до хруста в суставах, вжал активирующую кнопку большим пальцем и вбил цилиндр гранаты прямо в открытый, искрящий стык броневых плит на груди Инквизитора, между поршнями ключицы, пробив остатки синтетической плоти.

Красные глаза Т-800 удивленно мигнули. Процессор машины, анализирующий миллиарды вероятностей, не успел спрогнозировать акт абсолютно иррационального, стопроцентного самоуничтожения.

— Вниз! — заорал Эш, бросаясь на Элоди и накрывая ее своим телом, вжимаясь в ледяную решетку пола.

Взрыв плазменной гранаты в упор был подобен рождению сверхновой звезды внутри башни.

Ослепительная, расширяющаяся бело-фиолетовая сфера перегретого ионизированного газа поглотила гиганта и терминатора в одну микросекунду. Звука не было — ударная волна мгновенно выбила весь воздух из помещения, создав вакуум. Температура скакнула до величин, при которых металл начинает течь, как вода, а человеческая плоть просто испаряется.

Мощнейший направленный взрыв ударил по конструкции технической площадки. Остатки серверных стоек превратились в пар. Толстые стальные перекрытия эйфелевой башни, выдержавшие столетие войн и непогоды, с тошнотворным, режущим стоном прогнулись и лопнули, как сухие ветки.

Эша и Элоди отбросило взрывной волной на самый край круглой платформы. Они проскользили по плавящемуся льду и остановились в сантиметрах от бездны.

Когда зрение, сквозь фиолетовые круги на сетчатке, начало возвращаться к Эшу, он увидел лишь густой, черный дым и капли расплавленного, светящегося гиперсплава, капающие на пол с перебитых балок.

Там, где секунду назад стояли Берг и Инквизитор, зияла огромная, оплавленная дыра в полу, уходящая в пустоту. Ни человека, ни машины не существовало. Они испарились в плазменном огне, смешав свои атомы воедино в последнем, смертельном объятии.

Берг ушел. Тяжелый пехотинец, который нес на себе половину их огневой мощи и всю их человеческую скорбь, фаталист из Гамбурга, пожертвовал собой, чтобы дать им шанс завершить миссию. Он забрал с собой идеального охотника.

Эш лежал на краю пропасти, чувствуя, как горячие слезы смешиваются с кровью и пеплом на его лице. Он не вытирал их. В 2029 году плакать по мертвым было роскошью, но он позволил себе эту секунду слабости.

— Эш… — слабый, дрожащий голос Элоди вернул его в реальность. Девушка была жива, полимерный гидрогель удержал рану, но она была на грани потери сознания от кровопотери и шока.

Командир медленно, превозмогая агонию в левой руке, поднялся на колени. Он посмотрел на дымящуюся воронку, где погиб его друг.

— Я не подведу тебя, здоровяк, — прошептал Эш.

Он подошел к Элоди, подхватил ее здоровой рукой и осторожно взвалил себе на плечо. Ее легкое тело казалось невесомым по сравнению с тяжестью той ответственности, которую им предстояло нести дальше.

Эш посмотрел наверх.

В тридцати метрах над ними, защищенная толстыми бронеплитами, пульсировала шахта внутреннего технического лифта Скайнета, ведущая на самый пик башни. К резервному генератору.

Инквизитор был мертв. Берг купил им эту победу ценой своей жизни. Но война не была закончена. Коннор в Америке праздновал ложный триумф, не зная, что в Альпах уже запущен таймер конца света.

— Держись за меня, связист. Мы идем на самый верх, — сказал Эш, глядя в фиолетовые, ревущие электромагнитным штормом небеса. — Мы вырвем этой башне сердце.

Отряд «Вангард» сократился до двух искалеченных, полумертвых людей. Но их воля была выкована в таком огне, который Скайнету никогда не понять. Они перешагнули через расплавленный металл и направились к лестнице, ведущей в ржавое небо.