ГЛАВА 3: ПЕКЛО

Европейский Театр Военных Действий

Лондон, Сектор «Вестминстер»

Глубокие канализационные коллекторы

2029 год

Абсолютная тьма имеет свой собственный вес. Она давит на барабанные перепонки, сжимает грудную клетку и заставляет мозг генерировать фантомные вспышки света на сетчатке.

Эш разжал онемевшие, сведенные судорогой пальцы и сорвался с последней ржавой скобы. Он тяжело рухнул на колени в вязкую, холодную жижу, едва не выронив штурмовую винтовку. Вода, смешанная с вековым илом, токсичными отходами и человеческими нечистотами, брызнула в лицо, залепив глаза. Он тяжело, со свистом втянул в себя воздух.

Здесь, на глубине тридцати метров под уровнем уничтоженных станций метро, пахло древней, нетронутой гнилью и аммиаком. Но даже сюда, сквозь сотни тонн обрушившейся породы, просачивался тонкий, химический аромат озона и гари — предсмертное дыхание генерала Хэйса и его перегруженного плазмомета.

— Все целы? — хрипло спросил Эш. Его голос в замкнутом пространстве огромного кирпичного коллектора викторианской эпохи прозвучал неестественно громко, отражаясь от полукруглых сводов гулким, многократным эхом.

Щелкнул тумблер. Тонкий, бледно-желтый луч подствольного фонаря разрезал кромешный мрак, выхватывая из темноты танцующую взвесь пыли и испарений.

Эш обвел лучом свой отряд. То, что от него осталось. Их было пятеро, когда они вышли на баррикады Пикадилли этим утром. Теперь их было четверо. Киран испарился в фиолетовой вспышке на поверхности, превратившись в розовый туман. Хэйс остался под завалами наверху, купив им жизнь.

Свет фонаря скользнул по фигуре Элоди. Девушка сидела прямо в грязной воде, привалившись спиной к склизкой кирпичной стене. Она выглядела так, словно из нее выкачали всю кровь. Ее лицо, обычно живое и выразительное, сейчас напоминало посмертную маску из серого воска, густо перемазанную сажей и машинным маслом. Огромные, воспаленные карие глаза смотрели в одну точку перед собой, не мигая. Короткие темные волосы слиплись от пота в грязные сосульки, прилипшие к узким скулам. Громоздкий блок армейского дешифратора, пристегнутый к ее груди ремнями, казался слишком тяжелым для ее хрупких плеч, прижимая ее к земле. Она мелко, непрерывно дрожала — то ли от ледяной воды, пропитавшей штаны, то ли от пережитого шока.

Рядом с ней, возвышаясь как ожившая гора металлолома, стоял Берг. Луч света высветил страшные детали его кустарной брони. Кевларовые пластины на его широкой груди были местами прожжены насквозь касательными попаданиями плазмы, обнажая оплавленные слои баллистической ткани. Его огромные руки, сжимающие станковый плазмомет, представляли собой сплошное месиво из лопнувших волдырей и слезающей от ожогов кожи — оружие перегревалось так сильно, что плавило перчатки, но гигант отказывался его бросать. Лицо Берга, грубое, широкое, с тяжелой челюстью и сломанным носом, было абсолютно черным от копоти. Только белки глаз гневно сверкали в темноте. Он тяжело дышал, как загнанный медведь.

Позади Берга, наполовину скрытая во мраке, замерла Оксана. Эта женщина была живым воплощением инстинкта выживания. Эш никогда не видел ее лица целиком — нижняя половина всегда была туго замотана грязной, выцветшей банданой, скрывающей шею и нос. Ее глаза, холодные, бледно-серые, как зимнее небо 2029 года, непрерывно сканировали темноту тоннеля. В отличие от Элоди, Оксана не дрожала. Ее жилистое, поджарое тело было напряжено, как стальная пружина. Она уже деловито, на ощупь, проверяла крепления массивных запасных батарей в брезентовом коробе на своем бедре. Ни единой лишней эмоции. Только холодный расчет.

Сам Эш представлял собой не менее жуткое зрелище, хотя и не мог видеть себя со стороны. Его тактическая куртка была разорвана в клочья, сквозь прорехи виднелась запекшаяся кровь от мелких осколков асфальта. Седая щетина на впалых щеках была склеена пылью и кровью из разбитого носа. Глаза Эша, глубоко посаженные и окруженные темными кругами хронического недосыпа, горели мрачным, фанатичным огнем. Война выжгла в нем всё человеческое, оставив лишь инстинкт хищника и одержимость приказом.

Он опустил руку в карман. Жесткий диск в титановом корпусе был на месте. Тяжелый, холодный. Смертный приговор для них всех, если Скайнет до них доберется, и единственный шанс на спасение человечества, если они дойдут до Альп.

— Вставай, Элоди, — голос Эша прозвучал сухо, без грамма сочувствия. — Вода ледяная, заработаешь пневмонию. Мы не можем здесь оставаться.

— Он… он просто сидел там, — прошептала Элоди сдавленным, надломленным голосом, не реагируя на приказ. Ее зубы стучали. — Генерал. У него не было половины лица… Он знал, что умрет, Эш. Он смотрел прямо на нас и знал…

— Он знал это с того момента, как Скайнет прорвал внешний периметр, — отрезал Эш. Он подошел к девушке, грубо схватил ее за лямки тактического жилета и рывком поставил на ноги. Элоди тихо вскрикнула от боли в ушибленных коленях. — Ты думаешь, он остался там умирать, чтобы ты сейчас сидела в этой вонючей луже и плакала? Соберись. Твои слезы не вернут ни его, ни Кирана.

Берг глухо зарычал, делая шаг к Эшу. Его огромная, покрытая ожогами рука легла на плечо командира. Хватка была такой силы, что Эш почувствовал, как трещат швы на куртке.

— Полегче с ней, командир, — прогудел гигант. В его голосе слышался рокот надвигающегося камнепада. — Девчонка потеряла сегодня слишком много. Мы все потеряли.

Эш медленно повернул голову, встретившись с яростным взглядом тяжелого пехотинца. Он не отвел глаз и не сбросил руку Берга.

— Мы потеряли Лондон, Берг, — процедил Эш сквозь зубы. — Прямо сейчас, у нас над головами, машины добивают раненых в госпитале бункера. Они расстреливают детей. И если мы не донесем этот кусок титана до гор, то мы потеряем само понятие времени. Нас просто сотрут. Так что оставьте свою скорбь для тех, у кого есть роскошь выжить.

Берг сжал челюсти, его желваки заходили ходуном, но он медленно убрал руку. Он понимал правоту командира. В 2029 году скорбь была непозволительной слабостью. Смерть была единственной константой.

— Куда мы идем? — подала голос Оксана. Ее голос был хриплым, каркающим — она редко говорила, предпочитая общаться жестами.

— На юг. По старым коммуникационным коллекторам Темзы, — Эш развернулся, освещая путь. Длинный, закругляющийся кирпичный тоннель терялся во мраке. — Если карты памяти не врут, этот сток выведет нас за пределы Сити, к обводному каналу. Дальше — по поверхности к побережью. Двигаемся гуськом. Берг — замыкающий. Глаза в оба. Т-600 сюда не пролезут, но у Скайнета есть твари и помельче.

Они двинулись вперед. Идти было мучительно тяжело. Вода, доходящая до колен, была густой, как сироп, от количества растворенного в ней ила и мусора. Каждое движение требовало усилий, мышцы горели от напряжения. В абсолютной тишине раздавался лишь монотонный всплеск воды и тяжелое дыхание людей. С потолка, с длинных черных сталактитов плесени, капала ледяная влага, падая за шиворот. Мимо них, сверкая красными в свете фонаря глазами, проплывали огромные, мутировавшие крысы, совершенно не боящиеся людей.

Прошло около двадцати минут монотонного марша.

Внезапно атмосфера в тоннеле начала неуловимо меняться.

Сначала Эш почувствовал это кожей лица. Холодный, пронизывающий сквозняк подземелий исчез. Воздух остановился, стал густым, тяжелым. А затем начала расти температура.

Сначала это было похоже на тепло от отдаленного костра. Но с каждой сотней метров жар усиливался в геометрической прогрессии. Вскоре дышать стало тяжело — воздух обжигал легкие, пересушивая гортань. Вонь аммиака сменилась резким, удушающим запахом горячего пара и паленого камня.

— Вы… вы чувствуете это? — прохрипела Элоди, останавливаясь. Она стянула с лица бандану, жадно хватая ртом воздух. Ее лицо блестело от обильного пота, смывшего грязь. — Тут как в духовке.

Вода под их ногами, еще недавно ледяная, теперь была неприятно теплой, почти горячей. От ее поверхности начал подниматься густой, белесый пар, ограничивающий видимость до нескольких метров даже в свете фонаря.

Эш коснулся ладонью кирпичной стены. Влажный камень был горячим. Настолько, что его нельзя было держать долго.

БУУХ.

Глухой, мощный, тектонический удар раздался прямо у них над головами. Потолок коллектора вздрогнул. Вековая кирпичная кладка жалобно заскрипела, в воду с плеском посыпалась крошка.

БУУХ. Удар повторился. Ближе. Мощнее.

— Что это? Центурионы? — Берг поднял свой плазмомет, направляя его в сводчатый потолок, готовый стрелять.

— Танки не бьют с такой силой в одну точку, — Эш лихорадочно соображал, его мозг работал на максимальных оборотах. Он выключил фонарь.

И тогда они увидели это.

Впереди, метрах в пятидесяти по курсу, потолок тоннеля светился. Сначала это было тусклое, темно-вишневое свечение, пробивающееся сквозь толщу старого кирпича. Но на глазах оно становилось всё ярче, переходя в угрожающий оранжевый, а затем и в невыносимо яркий, слепящий бело-желтый цвет. Оттуда исходили волны чудовищного, иссушающего жара.

Вода в том месте тоннеля буквально закипела. Пузыри с шипением лопались на поверхности, выпуская клубы плотного горячего пара.

— Матерь Божья… — прошептал Берг, отступая на шаг назад. — Они плавят город.

Скайнет понял, что потерял отряд с жестким диском в подземных коммуникациях. Логика машин не предполагала долгих поисков в лабиринтах. Зачем искать иглу в стоге сена, если можно сжечь весь стог?

Наверху, на поверхности Лондона, разворачивались мобильные термические буры. Гигантские, похожие на пауков установки, оснащенные плазменными резаками орбитальной мощности. Они просто вгрызались в земную кору, испаряя асфальт, бетон, почву и стальные трубы, превращая всё в жидкую магму, чтобы добраться до самых нижних уровней. Скайнет превращал подземелья в печь.

В этот момент из клубов пара, окутывающего светящийся участок тоннеля, раздались звуки. Человеческие голоса. Крики боли, надрывный кашель и топот ног по кипящей воде.

Из белого тумана прямо на отряд вывалились три фигуры.

Это были бойцы Сопротивления. Остатки внешнего периметра или одной из застав бункера «Сохо», чудом избежавшие расстрела Т-600 и попытавшиеся спастись в коллекторах. Но они попали в ловушку.

Они выглядели чудовищно. Их одежда дымилась. У первого, молодого парня, бегущего впереди, на плече висели оплавленные остатки радиостанции. Его левая рука была обожжена до костей — он, видимо, попытался закрыться от падающего сверху расплавленного шлака. Второй боец волок на себе третьего, чьи ноги представляли собой сплошное, сочащееся кровью месиво.

— Назад! Назад! Там магма! Потолок рушится! — истошно закричал первый парень, увидев силуэты Эша и его отряда. Его глаза были безумными от боли и паники.

БУУХ.

Третий удар оказался критическим.

Свод тоннеля прямо над бегущими людьми не выдержал. Кирпичная кладка, разогретая до температуры плавления, прогнулась внутрь с тошнотворным, вязким звуком рвущейся карамели.

А затем потолок просто исчез.

В образовавшуюся зияющую дыру диаметром в десять метров хлынул водопад. Но это была не вода. Это был жидкий, раскаленный до нескольких тысяч градусов бетон и расплавленный асфальт, смешанный с жидкой сталью арматуры. Сверкающий, невыносимо яркий поток искусственной лавы рухнул вниз.

Парень с обожженной рукой оказался прямо в эпицентре. Он не успел издать ни звука. Тяжелая капля расплавленного шлака размером с футбольный мяч ударила его в голову, мгновенно испарив череп. Его тело вспыхнуло, как спичка в доменной печи, и в ту же секунду его накрыло основным потоком. Двоих других бойцов снесло волной кипящей воды и магмы, швырнув об стену коллектора. Воздух наполнился тошнотворным, густым запахом сгоревшего заживо человеческого мяса, который не мог перебить даже озон.

— Бежим! Назад! — заорал Эш, перекрикивая оглушительный рев падающей плазмы и шипение пара.

Ударная волна сжатого, перегретого воздуха ударила им в лица. Элоди вскрикнула, закрывая лицо руками — жар был таким, что ресницы и брови начали скручиваться и тлеть.

Они развернулись и бросились бежать в обратном направлении, прочь от спасительного южного выхода, обратно в сторону рухнувшего бункера.

За их спинами тоннель стремительно заполнялся жидким огнем. Температура росла каждую секунду. Вода вокруг их сапог кипела, обжигая икры сквозь плотную ткань штанов.

Сквозь пролом в потолке, откуда лилась магма, ударил мощный, пронзительный синий луч сканирующего прожектора. Следом за ним, с жутким металлическим лязгом, в тоннель спустились блестящие стальные кабели.

По ним, словно гигантские механические пауки, скользили вниз машины.

Серия Т-1. Облегченная модификация для туннельных боев. Они не имели человекоподобного корпуса. Это были смертоносные гусеничные платформы, оснащенные инфракрасными визорами и спаренными плазменными пулеметами. Их корпуса были покрыты специальным термостойким сплавом, позволяющим им действовать прямо в эпицентре плазменного бурения.

Едва коснувшись кипящей воды, они развернули свои башни. Красные сенсоры мгновенно выхватили в облаках пара четыре убегающие тепловые сигнатуры.

Тоннель озарился частыми, стробоскопическими фиолетовыми вспышками.

Плазменные сгустки с визгом проносились над головами отряда, ударяясь в кирпичные стены и мгновенно обращая древнюю кладку в стекло. Осколки раскаленного кирпича брызнули во все стороны, как шрапнель. Один из таких осколков чиркнул Оксану по скуле поверх банданы, оставив глубокий, мгновенно прижженный след, но женщина даже не замедлила шаг.

— Они на хвосте! Быстрее! — рычал Берг. Гигант бежал последним, его тяжелая броня тянула его на дно, но он упрямо загребал ногами кипящую воду.

— Вправо! Технический шлюз! — Эш на бегу осветил боковое ответвление тоннеля.

Там, в нише, виднелась массивная, круглая чугунная гермодверь старого канализационного распределителя, наполовину покрытая ржавчиной.

Эш первым добежал до нее, с размаху ударившись плечом в ржавое колесо вентиля. Он рванул его на себя. Металл заскрежетал, но не поддался. Прикипел намертво десятилетия назад.

— Заклинено! — крикнул Эш, тщетно пытаясь провернуть колесо, обдирая ладони в кровь.

Сзади, из белого пара, вынырнул силуэт первой гусеничной машины Т-1. Ее пулеметы издали нарастающий гул, набирая заряд для непрерывной очереди. Расстояние — тридцать метров.

— В сторону, командир! — рявкнул Берг.

Гигант отшвырнул Эша к стене. Берг не стал крутить вентиль. Он поднял свой тяжелый станковый плазмомет, упер приклад в живот, широко расставил ноги в кипящей воде и навел дуло прямо на заклиненный замок гермодвери в упор.

— Держитесь за уши! — крикнул он и нажал на гашетку.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве ниши был чудовищным. Сгусток белой плазмы врезался в чугунный механизм замка. Металл брызнул ослепительными искрами, мгновенно расплавившись и превратившись в оранжевую лужу, стекающую по двери.

Берг не стал ждать, пока металл остынет. Он размахнулся и со всей своей звериной силы, усиленной весом тяжелой брони, ударил кованым ботинком в центр двери.

Полуторатонная чугунная створка, лишенная замка, со скрежетом рухнула внутрь нового, темного коридора.

— Внутрь! Пошел! — Эш схватил остолбеневшую Элоди за шкирку и буквально швырнул ее в проем. Оксана нырнула следом, грациозно перекатившись по сухому бетонному полу по ту сторону.

В этот момент Т-1 открыл огонь.

Фиолетовая очередь вспорола пространство, где они только что стояли. Несколько зарядов попали в рюкзак Берга на спине. Кевлар вспыхнул. Гигант зарычал от боли, когда тепловая энергия обожгла ему спину сквозь броню, но он успел просунуться в проем, таща за собой свое тяжелое орудие.

Эш прыгнул последним, когда плазменные болты уже крошили края дверного проема, осыпая его спину раскаленными искрами.

Оказавшись по ту сторону, Берг и Эш в едином порыве навалились на выбитую створку, поднимая ее с пола и прислоняя обратно к проему, чтобы хоть как-то закрыть проход. Створка была обжигающе горячей в месте выстрела, но они не чувствовали боли из-за адреналина.

В ту же секунду с той стороны, в главном тоннеле, раздался оглушительный, утробный рев.

Потолок старого коллектора окончательно обрушился. Миллионы тонн жидкой магмы, бетона и земли рухнули вниз, навсегда хороня под собой проломленный шлюз, кипящую воду и стайку терминаторов Т-1.

Ударная волна сжатого воздуха ударила в прислоненную чугунную дверь, отшвырнув Эша и Берга на несколько метров вглубь нового коридора. Их засыпало пылью и мелкой щебенкой.

А затем наступила тишина. Глухая, звенящая в ушах тишина, прерываемая лишь их собственным хриплым дыханием. Жар мгновенно отступил, сменившись спасительным, сухим и холодным воздухом древних бункеров.

Эш медленно сел на бетонном полу. Он вытер кровь с разбитого лба рукавом. Рядом тяжело, натужно кашлял Берг, сбивая пламя со своей дымящейся куртки. Оксана уже стояла на ногах, держа на прицеле темноту впереди. Элоди лежала на спине, глядя в черный потолок, ее грудь судорожно вздымалась.

Они вырвались. Они пережили пекло.

Эш достал из кармана фонарик. Стекло треснуло, но луч загорелся. Он осветил пространство вокруг.

Это была не канализация. Сухие, ровные бетонные стены. Ободранные кабели на потолке. Полуистлевшие плакаты на английском языке с надписью «Keep Calm and Carry On».

Они находились в преддверии правительственных бункеров времен Второй мировой войны. Линия Черчилля. Мертвые, заброшенные катакомбы, куда не дотянулись ни ядерные бомбы, ни плазменные буры Скайнета.

— Встаем, — Эш поднялся на ноги, тяжело опираясь на винтовку. Его лицо в свете фонаря было маской безжалостной решимости. Он похлопал по карману, где лежал диск. — Привал пять минут. Проверяем оружие. Обрабатываем ожоги. Дальше идем вглубь. Нам нужно место, чтобы вскрыть эту проклятую жестянку и узнать, за что Хэйс отдал свою жизнь.

Никто не спорил. Ад остался позади, но они все знали, что настоящий кошмар еще только начинается.