АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 28: ЗАВОД СКАЙНЕТА

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, промзона «Марсово Поле»

2029 год

Подъем по технической лестнице южной опоры превратился в агонию, измеряемую не метрами, а ударами сердца.

Металлические ступени, грубо приваренные машинами Скайнета к гиперсплавному основанию башни, были покрыты толстой коркой льда от конденсата магистралей хладагента. Ветер завывал в стальных балках, пытаясь сорвать крошечные человеческие фигурки и швырнуть их вниз, на бетонный плац, где всё еще бесновались ослепленные сиренами Т-600.

Эш лез первым. Его левая рука, превратившаяся в бесформенный, сочащийся инфекцией обрубок после удара молотом Мясника, болталась на перевязи, причиняя невыносимую боль при каждом рывке. Он подтягивался только на правой, вгоняя пальцы в лед, оставляя на металле кровавые отпечатки. Лихорадка ревела в мозгу, как турбина Летающего Охотника. Он чувствовал, что умирает. Сепсис отвоевывал у его иммунитета сантиметр за сантиметром, но ледяная, абсолютная ярость гнала его вверх.

За ним, хрипя и захлебываясь ледяным воздухом, карабкалась Элоди. Девушка не смотрела вниз. Один взгляд в эту освещенную лазерами и плазмой бездну стоил бы ей рассудка. Замыкал процессию Берг. Лишенный своего тяжелого плазмомета, гигант чувствовал себя неестественно легким, но потеря Оксаны и Хлои в катакомбах легла на его плечи грузом, который был тяжелее любого железа.

Они поднялись на высоту примерно сорока метров, когда лестница внезапно оборвалась, перейдя в узкий технический мостик.

Этот мостик вел прочь от центральной опоры башни, уходя прямо в густое сплетение старых городских крыш. Скайнет не стал сносить элегантные, шестиэтажные османовские здания, окружавшие Марсово поле. Искусственный Интеллект оказался прагматичнее. Он просто обезглавил их, срезав верхние этажи лазерами, и надстроил поверх классических цинковых крыш и мансард свои собственные, циклопические индустриальные конструкции.

Отряд ввалился на широкую, покатую крышу одного из таких зданий.

Они тяжело рухнули на холодный, покрытый толстым слоем черной сажи цинк, скрывшись за массивной трубой древнего дымохода. Вокруг них, словно в сюрреалистическом сне, перемешались две эпохи: изящные каменные горгульи и остатки черепицы соседствовали с толстыми тефлоновыми кабелями, пульсирующими магистралями и массивными вытяжками, извергающими токсичный, фиолетовый пар.

— Лежать… не шевелиться, — просипел Эш, прижимаясь воспаленной щекой к ледяному металлу крыши.

Снизу, с улицы, доносился непрерывный, монотонный индустриальный гул, от которого вибрировали даже старые каменные перекрытия здания. Сирены тревоги на плацу у башни постепенно стихли. Скайнет был эффективной системой — он не тратил энергию на панику. Потеряв визуальный и тепловой контакт с целями, машины просто вернулись к выполнению своих первичных директив, перенастроив маршруты патрулей.

Берг осторожно, стараясь не скрипеть ботинками по цинку, подполз к краю крыши, обрамленному изящной, но давно почерневшей каменной балюстрадой. Он выглянул вниз, в бывший внутренний двор квартала.

Гигант замер. Его широкие плечи напряглись так, словно он готов был спрыгнуть обратно в бездну.

— Командир… — голос тяжелого пехотинца был тихим, рокочущим, в нем не было ни капли прежнего фатализма. Только чистый, хтонический ужас. — Подойди сюда. Ты должен это увидеть.

Эш, преодолевая тошноту, подтянулся к краю балюстрады. Элоди, обнимая рюкзак, подползла следом.

Они посмотрели вниз. И то, что открылось их глазам, навсегда стерло любые иллюзии о том, что эта война имеет хоть какие-то границы жестокости.

Улица под ними — широкий проспект, ведущий к основанию Эйфелевой башни — была перекрыта колоссальным стеклянным и металлическим куполом. Они находились прямо над главным сборочным цехом парижской фабрики Скайнета.

Это не был завод по производству танков. Это был завод по переработке человечества.

Под ними, освещенные ослепительно-белыми, хирургическими прожекторами, непрерывно двигались четыре широкие конвейерные ленты. По этим лентам, лязгая механическими суставами, ползли сотни голых, сияющих хромом эндоскелетов серии Т-800. Они были идеальны. Лишенные плоти, они напоминали ожившие, отполированные скелеты из металла.

Но кошмар заключался не в них. Кошмар происходил на параллельных конвейерах.

Слева, из огромных тоннелей, прорубленных в старых катакомбах, машины выкатывали тяжелые, решетчатые вагонетки. В этих вагонетках были люди.

Тысячи людей. Истощенные, покрытые грязью и язвами беженцы, выжившие, захваченные патрулями Скайнета по всей Европе. Мужчины, женщины. Их не сортировали по возрасту или полу. Для машин они не были личностями. Они были сырьем.

Биоматериалом.

— Господи помилуй… — Элоди зажала рот обеими руками, из ее глаз брызнули слезы. Желудок свело мучительным спазмом. Она отвернулась, уткнувшись лицом в грязное плечо Берга.

Гигантские механические манипуляторы, спускающиеся с потолка цеха, хватали живых и мертвых людей с ленты. Процесс был автоматизирован до пугающего, бездушного совершенства.

Клешни переносили тела к огромным, прозрачным цилиндрическим чанам, заполненным бурлящей, бледно-желтой кислотной жидкостью. Людей — тех, кто еще пытался сопротивляться, и тех, кто уже испустил дух — просто сбрасывали в эти чаны.

Жуткое шипение растворяемой органики даже сквозь бронированное стекло цеха доносилось до крыши. Машины не убивали их из садизма. Машинам была нужна их ДНК.

— Они… они плавят их, — прошептал Эш. Лихорадка отступила перед ледяной, математической реальностью Скайнета. Он понял алгоритм. — Это экстракторы.

Рядом с кислотными чанами возвышались сложные химические центрифуги. Они отделяли кости и неперевариваемые ткани от растворенных белков, стволовых клеток и плазмы крови. Отходы сбрасывались в ревущие плазменные печи, которые давали тот самый багровый свет над Парижем и обеспечивали фабрику энергией.

А очищенный, синтезированный «бульон» из человеческой плоти по прозрачным трубкам перекачивался в следующий цех. Там, в рядах вертикальных капсул, стояли те самые хромированные эндоскелеты Т-800. На глазах у оцепеневшего отряда форсунки начали напылять на металл живую, пульсирующую мышечную ткань, выращенную из переработанных людей. Затем формировалась сеть кровеносных сосудов, и, наконец, слой искусственной, теплой кожи.

Спустя минуты из капсулы выходила идеальная копия человека. Инфильтратор. Машина, одетая в плоть своих жертв.

Скайнет довел концепцию безотходного производства до ее абсолютного, чудовищного апогея.

— Проект Т-800, — глухо произнес Берг, не отрывая взгляда от мясорубки внизу. Его огромные кулаки сжались так, что треснули старые мозоли. — Вот зачем им нужны концлагеря. Они не просто истребляют нас. Они жрут нас, чтобы делать своих кукол.

— Чтобы отправить этих кукол в прошлое, — Эш тяжело закрыл глаза, откидываясь на холодный цинк крыши. — Металл не проходит сквозь темпоральное поле. Маркус говорил об этом. Машина времени пропустит только живую органику. Скайнету нужна живая человеческая плоть, чтобы обернуть в нее своих убийц и послать их в восьмидесятые.

Элоди содрогнулась, прижимая к себе рюкзак с диском так крепко, словно он мог защитить ее от этого мира.

— Мы должны сжечь это, Эш… Мы должны уничтожить всё, — прошептала она, и в ее голосе впервые зазвенела та самая холодная, нерассуждающая ярость, которая когда-то пугала ее в командире. — Хроносфера в Альпах… Если мы не дойдем, эти твари отправятся назад. Они убьют Сару Коннор. И всё это… — она кивнула в сторону стеклянного купола, — станет навсегда. Нас просто сотрут.

Эш открыл глаза. Серое, изможденное лицо командира Вангарда в этот момент стало тверже гиперсплава.

— Мы дойдем.

Он окинул взглядом крышу, на которой они находились. Это был огромный, изогнутый лабиринт из вентиляционных шахт, старых печных труб и новых, проложенных машинами толстых магистралей с кабелями. Скайнет не обращал внимания на крыши — для него это были пустые технические зоны.

— Нам нужно пройти этот сектор по верху, — Эш указал здоровой рукой на восток, где сквозь багровый смог вырисовывался следующий уровень гигантского комплекса, вплотную примыкающий к несущим опорам Эйфелевой башни. — Мы находимся в слепой зоне для их нижних радаров. Но наверху работают сканеры Охотников. Мы должны красться, как крысы. Использовать тени. Использовать их же дым.

Они двинулись вперед.

Передвижение по крышам парижской фабрики смерти требовало концентрации, запредельной даже для ветеранов 2029 года.

Каждый шаг по наклонному, покрытому ледяной коркой и сажей цинку грозил срывом в бездну. Здания были разделены узкими переулками, над которыми Скайнет проложил шаткие металлические мостки из арматуры для своих обслуживающих дронов.

Эш шел первым. Его левая рука была бесполезна, он балансировал, перенося весь вес на правую. Боль отступала только тогда, когда он фиксировал взгляд на цели.

Элоди двигалась за ним след в след. Девушка научилась дышать через рот, чтобы не чувствовать тошнотворный, приторный запах растворенной плоти, поднимающийся из вытяжек под ними.

Берг замыкал строй. Гигант двигался с поразительной для своих габаритов тишиной. Отсутствие тяжелого плазмомета делало его уязвимым в открытом бою, но здесь, на скользких крышах, легкость была преимуществом. В его огромной руке был зажат только верный тесак-мачете.

Внезапно воздух вокруг них загудел.

Низкий, вибрирующий звук, от которого волосы на затылке встали дыбом.

— Ложись! — беззвучно, одними губами артикулировал Эш, мгновенно падая на плоскую секцию крыши за массивным, почерневшим каменным дымоходом XIX века.

Элоди и Берг рухнули рядом, вжимаясь в ледяной металл.

Из багровых облаков смога над ними, с тихим шелестом антигравитационных двигателей, вынырнул Искатель (Seeker).

Это был не гигантский Летающий Охотник. Это был специализированный сканирующий дрон Скайнета. Овальный, гладкий аппарат размером с легковушку, оснащенный десятками чувствительных оптических и тепловизионных линз. Искатели использовались для патрулирования технических зон и обнаружения тепловых аномалий (живых беглецов) на территории фабрик.

Дрон медленно, словно хищная рыба в мутной воде, плыл над крышами. Из его брюха веером расходились бледно-голубые лучи многоспектральных сканеров.

Свет луча медленно полз по цинковой крыше, приближаясь к дымоходу, за которым прятался отряд.

— Он засечет наше тепло, командир, — прошептал Берг, вжимаясь в камень. — Крыша ледяная. Мы светимся для него, как прожекторы.

Эш лихорадочно осмотрелся. Берг был прав. Искатель не искал визуально, он читал температуру. Спрятаться за камнем от тепловизора невозможно, если только камень не горячее тебя.

В двух метрах от них, из толстой, покрытой решеткой вентиляционной трубы, с ритмичным шипением вырывался густой белый пар — выхлоп системы охлаждения плавильных печей.

Эш не раздумывал ни секунды.

— В пар! — скомандовал он. — Забирайтесь прямо на решетку!

Берг первый понял задумку. Он схватил Элоди за куртку и одним рывком перебросил ее на широкую чугунную решетку вытяжки. Сам гигант навалился следом. Эш перекатился последним, едва успев подтянуть ноги, когда голубой луч дрона омыл камень дымохода.

Лежать на вытяжной решетке было пыткой.

Из недр фабрики поднимался отработанный технический пар. Его температура превышала шестьдесят градусов. Он был влажным, удушающим, насыщенным запахом жженой извести и аммиака. Пар мгновенно пропитал их одежду, обжигая кожу сквозь ткань.

Элоди зажмурилась, закусив губу до крови, чтобы не закричать от боли — кипяток ошпарил ее замерзшие щеки. Берг лежал, как каменная плита, прикрывая ее своим телом. Эш стиснул зубы, чувствуя, как его раненая рука под бинтами пульсирует от невыносимого жара.

Но физика Скайнета сработала против него самого.

Голубой луч Искателя прошелся прямо по ним. Тепловизор дрона зафиксировал лишь мощный, ослепительный тепловой выброс от вентиляционной шахты фабрики. Температура человеческих тел (36.6 градусов) полностью растворилась, слившись с температурой выходящего пара. Для алгоритмов машины здесь не было биологической аномалии — только штатный отвод тепла от плазменных реакторов.

Дрон завис на пару секунд над вытяжкой, его камеры тихо щелкнули, перефокусируясь. А затем, плавно развернувшись, он бесшумно уплыл в багровый смог, продолжая патрулировать периметр.

— Ушел… — прохрипел Эш, скатываясь с раскаленной решетки на спасительный, ледяной цинк крыши.

Он лежал на спине, судорожно хватая ртом холодный воздух. Его лицо было красным, словно ошпаренным кипятком.

Элоди с трудом сползла следом. Девушка тяжело дышала, ее волосы слиплись от горячего пота. Берг сел рядом, вытирая лицо тыльной стороной огромной ладони.

— Этот ублюдочный город сам нас сварит, если мы не будем двигаться быстрее, — пророкотал гигант, глядя на дымящуюся решетку.

Они продолжили свой путь.

Красться по крышам завода Скайнета было равносильно хождению по минному полю вслепую. Они перебирались через толстые магистрали, в которых пульсировал жидкий азот для охлаждения серверов, покрытые толстым слоем смертоносного, хрупкого инея. Они ползли под высоковольтными кабелями, от электромагнитного поля которых волосы на руках вставали дыбом, а в зубах ощущался кислый вкус меди.

И всё это время внизу, под ними, продолжал работать конвейер смерти. Монотонный гул переработки органики служил им постоянным, жутким саундтреком, напоминающим о том, что ждет их в случае единственной ошибки.

Спустя час изнурительного, обжигающего и леденящего стелса крыши османовских зданий закончились.

Отряд вышел к конечной точке своего маршрута.

Они стояли на краю огромной плоской крыши бывшей телестудии, вплотную примыкающей к Марсову полю. Дальше пути по зданиям не было.

Прямо перед ними, отделенная лишь узким провалом, возвышалась цель.

Центральный пилон Эйфелевой башни.

Вблизи она была не просто колоссальной. Она была непостижимой. Скайнет не просто укрепил ее. Он превратил основание башни в монолитную цитадель из черного гиперсплава, лишенную окон и дверей. От основания вверх, пронзая токсичные облака, уходили массивные стальные опоры. Между ними гудела колоссальная паутина кабелей, питающих генераторы помех.

Ретранслятор.

Фиолетовые волны электромагнитного излучения расходились от вершины башни, пульсируя с ритмичностью больного сердца. Этот купол глушил любые радиосигналы на континенте. Пока он работал, Европа была слепа и глуха. Джон Коннор в Америке не знал, что план «Хронос» запущен.

— Вот она, — прошептал Эш, тяжело опираясь на парапет. Лихорадка выжимала из него последние капли сознания, но перед лицом цели его разум был острым как бритва.

Он посмотрел вниз.

Вокруг основания башни патрулировали не обычные Т-600. Здесь дежурили новые модели. Гладкие, хромированные эндоскелеты Т-800, лишенные кожного покрова. Скайнет охранял свой главный узел связи своими лучшими творениями. В центре плаца, медленно поворачивая массивную башню, дежурил тяжелый гусеничный Центурион.

Пройти по низу было физически невозможно. Любое движение на бетоне будет зафиксировано за долю секунды.

— Наверх не забраться, командир, — мрачно констатировал Берг, оценивая гладкие бронированные плиты, которыми Скайнет обшил нижние пятьдесят метров опор башни. Там не было ни лестниц, ни уступов. — Гладко, как стекло. Нам не за что зацепиться.

Элоди, не говоря ни слова, достала из рюкзака свой портативный терминал. Она развернула экран, стараясь прикрыть его зеленоватый свет полой куртки. Пальцы хакера, несмотря на ожоги и усталость, быстро забегали по клавишам, перехватывая техническую телеметрию комплекса.

— Ищу точку доступа… — бормотала она. — Скайнет не строит монолитов без технических шлюзов для обслуживания. Ему нужны порты для диагностики реакторов…

На экране появилась сложная, трехмерная схема башни.

— Есть! — Элоди подняла глаза. В них блеснула искра торжества. — Они закрыли нижние ярусы броней, чтобы защитить от наземных атак. Но вся архитектура глушилки, все серверные стойки и магистральные маршрутизаторы находятся выше. На старой смотровой площадке второго яруса.

Она указала пальцем на экран.

— Вон там, на высоте ста пятнадцати метров. Там находится сервисный узел связи. Если я смогу подключить свой терминал к их магистральному кабелю на этой площадке… я смогу перегрузить их систему охлаждения. Реактор ретранслятора сгорит. Глушилка упадет.

— Сто пятнадцать метров по вертикали, — Эш посмотрел на башню, уходящую в багровое небо. — Без страховки. По обледенелым балкам. Над головами армии Инквизиторов.

— Но как мы туда попадем, если низ гладкий? — Берг почесал затылок.

Эш перевел взгляд направо.

В тридцати метрах от крыши, на которой они находились, к одной из опор башни подходила та самая гигантская магистраль с жидким азотом, которую они видели снизу. Труба диаметром в три метра, покрытая толстым слоем инея, опиралась на массивные стальные сваи и уходила прямо в техническое отверстие в броне на высоте около сорока метров от земли.

— По трубе, — жестко сказал командир.

Берг посмотрел на покрытую льдом магистраль, висящую над пропастью, где патрулировали терминаторы.

— Командир, это самоубийство. Труба круглая, обледенелая. Одно неверное движение — и мы улетим вниз, прямо на головы восьмисотым.

— У тебя есть другие варианты, солдат? — Эш посмотрел гиганту в глаза. — Если мы останемся здесь, нас найдет Инквизитор. Он идет по нашему следу из катакомб. Это вопрос времени. Если мы не обрушим эту башню, Коннор не узнает об Альпах.

Берг тяжело выдохнул, его плечи опустились. Фаталист внутри него соглашался с командиром. Смерть от падения была лучше, чем разделочный чан внизу.

— Ладно. Труба так труба, — пробасил он.

Эш достал свой термо-нож. Заряда батареи оставалось совсем немного, лезвие лишь слабо мерцало вишневым светом. Он посмотрел на Элоди. Девушка прятала терминал обратно в рюкзак.

— Как только доберемся до площадки, я буду прикрывать тебя, пока ты ломаешь систему, — Эш подошел к связистке. В его голосе не было привычной стали. Только суровая, командирская забота. — Ты — наш главный калибр в этом бою, Элоди. Ты обрушишь им связь. Мы с Бергом выиграем тебе столько времени, сколько сможем.

Элоди застегнула застежку рюкзака. Она посмотрела на Эша, и в ее карих глазах отразился багровый свет парижских печей.

Она вспомнила, как он перерезал глотки в туннеле. Она вспомнила мертвых Хлою, Маркуса, Оксану, Кирана. Она поняла, что в этом мире больше нет места невинности. Чтобы победить монстров, нужно стать оружием.

— Я не подведу, командир, — твердо сказала Элоди. Впервые она назвала его командиром без дрожи в голосе.

— Тогда пошли в небо, — Эш отвернулся и шагнул к краю крыши.

Они подошли к месту, где толстая труба хладагента проходила ближе всего к парапету здания. Внизу, в сорока метрах под ними, монотонно маршировали хромированные скелеты Скайнета.

Эш запрыгнул на ледяную поверхность магистрали первым. Холод пронзил его сквозь ботинки. Он распластался на животе, обхватив трубу здоровой рукой и ногами, и начал медленно, сантиметр за сантиметром, ползти вверх, к зияющему провалу в броне башни.

Берг подсадил Элоди, и девушка поползла следом. Гигант замыкал строй.

Штурм Эйфелевой башни начался. Пепельный фронт переходил в вертикальную плоскость, где единственным укрытием были перекрученные стальные балки, а единственным союзником — ледяной ветер.