АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 27: ВЫХОД В АД

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, площадь Трокадеро

2029 год

Воздух на поверхности обжег легкие, как глоток нашатырного спирта.

Эш вывалился из узкого провала дренажной шахты на растрескавшийся асфальт, судорожно глотая этот ядовитый, пропитанный гарью и озоном кислород. Его левая рука, онемевшая от сепсиса, ударилась о камень, но он даже не вскрикнул. Лихорадка дошла до той стадии, когда физическое тело превращается в чужой, плохо управляемый механизм.

Следом за ним, тяжело дыша и царапая кожу о ржавые края решетки, выбралась Элоди. Девушка была полностью, с ног до головы, покрыта белой костяной пылью. В багровом свете, заливающем улицу, она казалась восставшим из могилы призраком.

Внизу, в глубоком черном колодце шахты, раздался оглушительный, визгливый скрежет.

Музыкальная шкатулка Маркуса, выигравшая им жизнь, замолчала навсегда. Наваждение спало. Т-600 перезагрузили свои акустические протоколы, и теперь стая железных гончих с ревом рвалась вверх по ступеням, преследуя их тепловые сигнатуры. Гусеницы и тяжелые стальные стопы крошили камень, красные лучи прожекторов уже начали пробиваться сквозь решетку, освещая пыль в шахте.

Берг вылез последним.

Гигант не стал отбегать от провала. Его лицо, обезображенное копотью, яростью и горем, было маской абсолютной, безжалостной решимости.

Там, внизу, во время прорыва сквозь строй зависших Т-600, Берг не просто ударил одну из машин плечом. Его огромные руки сработали на рефлексах выживания. Он сорвал с нагрудного бандажа ослепленного терминатора тяжелую, цилиндрическую плазменную гранату Скайнета.

Сейчас он держал эту гладкую, холодную капсулу смерти в правой руке.

Снизу донесся гул раскручивающегося шестиствольного пулемета — первый Т-600 вышел на линию огня, готовясь превратить выход из шахты в решето.

— Жрите, ублюдки, — прохрипел Берг.

Он с силой провернул магнитный таймер на гранате до упора и швырнул ее прямо во тьму колодца.

Счет шел на миллисекунды. Берг отпрыгнул назад, рухнув на асфальт и закрыв голову руками. Эш инстинктивно навалился всем своим весом на Элоди, вжимая ее в землю.

Взрыв плазменной гранаты Скайнета в замкнутом пространстве каменной шахты был сродни удару небольшого метеорита.

Земля под площадью Трокадеро не просто вздрогнула — она вздыбилась. Из провала с оглушительным, перепонки рвущим ревом вырвался ослепительно-фиолетовый столб перегретого ионизированного газа, смешанный с расплавленным камнем и кусками хромированной брони. Ударная волна сжатого воздуха ударила по площади, снося обломки старых машин и вырывая с корнем остатки фонарных столбов.

А затем шахта сложилась внутрь себя.

Многотонные плиты перекрытий, не выдержав мгновенного испарения опорных конструкций, с тошнотворным, протяжным стоном обрушились. Миллионы тонн земли, асфальта и старого бетона ухнули вниз, навсегда запечатывая выход из парижских катакомб.

Глухой, подземный грохот продолжался еще несколько секунд, а затем наступила тяжелая, пыльная тишина. Огромная воронка, из которой валил густой черный дым, была всем, что осталось от врат в некрополь.

Т-600 были уничтожены.

Но что гораздо важнее — Инквизитор остался там. Глубоко под землей.

Эш медленно приподнялся, опираясь на локоть. Он смотрел на дымящийся кратер.

Т-800 не погиб при обрушении. Инфильтраторы были слишком прочными, чтобы их можно было убить простым завалом. Но тысячи тонн породы отрезали ему путь. Инквизитору потребуются часы, возможно, целый день, чтобы разобрать завал или найти другой выход на поверхность в этом лабиринте.

У них появилась фора. Ничтожно малая, хрупкая фора в гонке со Смертью.

— Мы отрезали его… — сипло, не веря собственным словам, произнес Берг. Он сел на асфальт, тяжело сглотнув. Его обожженная спина кровоточила, но в глазах впервые за долгое время появилось осмысленное выражение. — Мы заперли эту тварь в могиле.

— Вставайте, — скомандовал Эш. Его голос был слаб, но в нем звучал непререкаемый авторитет. — Эта пауза ненадолго. Нам нужно уйти с открытого места.

Они поднялись, пошатываясь, отряхивая с себя костяную пыль, смешавшуюся с парижским пеплом.

Элоди сделала несколько шагов вперед, к парапету площади, и замерла. Рюкзак чуть не выскользнул из ее рук.

Эш и Берг подошли к ней, тяжело опираясь на уцелевшие парапеты эспланады Трокадеро. И то, что открылось их глазам, заставило их забыть обо всех пережитых ужасах катакомб.

Перед ними лежал Париж.

Но это больше не был город. Это был монструозный, пульсирующий, бесконечный индустриальный организм. Скайнет не просто захватил столицу Франции. Он ее поглотил, переварил и выстроил заново по своему собственному, ужасающему образу и подобию.

Небо над городом больше не существовало. Оно было полностью скрыто за плотной, непроницаемой пеленой токсичного смога, который подсвечивался снизу тысячами плазменных огней. Багровые, фиолетовые и мертвенно-синие всполохи превращали облака в бурлящий океан крови.

Там, внизу, где когда-то плескались темные воды Сены, теперь пролегал гигантский, светящийся канал. Вода испарилась десятилетия назад, и Скайнет использовал русло реки как главную транспортную и охладительную артерию. По дну канала непрерывным, гудящим потоком неслись колоссальные закрытые конвейерные ленты. По ним, переливаясь в свете прожекторов, ползли тонны сырья: куски искореженного металла, бетон, грунт.

Вдоль берегов возвышались плавильные печи. Они походили на циклопические, покрытые черной копотью зиккураты, из жерл которых с ритмичным, похожим на дыхание дракона ревом вырывались столбы огня. Жар от этих печей был таким сильным, что достигал даже эспланады Трокадеро, обдавая лица героев сухим, колючим теплом.

Прекрасные османовские здания, составлявшие когда-то архитектурную гордость города, были варварски вскрыты. Скайнет не строил новых стен, если мог использовать старые. Внутри полых фасадов XIX века пульсировали синие энергоконтуры, змеились толстые гофрированные трубы систем вентиляции. Улицы были превращены в логистические коридоры, по которым непрерывным строем ползли тяжелые платформы Т-1, перевозящие материалы.

А в самом центре этого механического ада, пронзая багровые тучи, возвышалась она.

Эйфелева башня.

То, что Скайнет сделал с ней, было осквернением на грани безумия. Оригинальная ажурная конструкция из пудлингового железа была лишь каркасом, на который Искусственный Интеллект нарастил свою собственную, паразитическую архитектуру.

Нижние ярусы башни были обшиты толстыми, гладкими плитами иссиня-черного гиперсплава, превратив ее основание в непреступную крепость. По всей высоте конструкции, обвивая ее, словно гигантские металлические пиявки, тянулись магистральные кабели и трубы охладителей. Верхняя часть башни скрывалась в тумане, но оттуда, из багровых облаков, непрерывно исходили мощнейшие, пульсирующие фиолетовые волны электромагнитного излучения. Воздух вокруг вершины искажался от колоссального напряжения.

— Глушилка… — прошептала Элоди, не в силах оторвать взгляд от башни. — Это она. Из-за нее мы отрезаны от Коннора. Она накрывает куполом помех всю Европу.

— Это не просто город, — бас Берга дрожал от подавляющего, почти религиозного трепета перед масштабом врага. — Это конвейер. Зачем им всё это? Зачем им такие мощности здесь, вдали от линии фронта в Америке?

Эш достал из нагрудного кармана свой старый армейский бинокль. Линзы были треснуты, но оптика еще работала. Командир прильнул к окулярам, наводя резкость на огромные комплексы зданий, раскинувшиеся по ту сторону высохшей Сены, прямо у подножия башни. На Марсовом поле.

Он всмотрелся в детали.

Там, среди плавильных котлов и сборочных линий, располагались странные, длинные бараки, лишенные окон. К этим баракам непрерывной линией подходили конвейеры, выходящие из глубоких туннелей в земле.

Эш сфокусировал бинокль на одной из лент конвейера.

То, что он увидел, заставило его затаить дыхание. Лихорадочный озноб мгновенно сменился ледяным, сковывающим душу холодом.

По конвейерной ленте, освещаемой яркими промышленными лампами, ехал не металлолом.

Там ехала органика.

Это были человеческие останки. Горы, тонны человеческих останков. Тела, выкопанные машинами из массовых захоронений, собранные в руинах городов, вытащенные из старых бомбоубежищ. Трупы на разной стадии разложения, скелеты, кости. Рядом с мертвецами ехали и те, кто был еще жив — оборванные, изможденные пленники, которых машины сгоняли в эти лагеря со всей Европы. Их гнали по металлическим пандусам прямо в жерла огромных, гудящих установок, похожих на гигантские мясорубки.

— Командир… что там? — Элоди заметила, как побелели костяшки пальцев Эша, сжимающих бинокль.

Эш медленно опустил оптику. Его лицо было серым, как пепел под ногами.

— Завод по переработке биоматериала, — голос Эша был тихим, лишенным всяких эмоций. Он просто констатировал факт, который не укладывался в человеческое сознание. — Вот зачем они перерывают катакомбы. Зачем они собирают людей в концлагеря. Они не просто их убивают.

Он посмотрел на Элоди, и в его глазах связистка увидела бездну.

— Проект Т-800, Элоди. Инквизиторы. Чтобы отправить их в прошлое, им нужен живой камуфляж. Им нужна человеческая кожа, кровь, мышцы, синтезированные для идеального покрытия металлических скелетов. Скайнет не выращивает это в пробирках из ничего. Он использует нас. Париж — это фабрика мяса. Они перерабатывают миллионы мертвецов и живых пленников, чтобы создать броню для своих новых убийц.

Элоди отшатнулась, зажав рот рукой. Желудок свело мучительным спазмом. Берг глухо зарычал, отворачиваясь от парапета.

Масштаб кошмара был абсолютным. Скайнет поглощал человечество в самом прямом, физиологическом смысле слова. Он использовал их плоть, чтобы построить машины, которые уничтожат само время.

— Значит, мы сожжем эту фабрику, — Берг сжал огромные кулаки. В нем больше не было страха. Когда ужас достигает предела, он выжигает сам себя, оставляя лишь холодное, стальное желание уничтожать. — Мы должны подобраться к башне.

— Как? — Элоди обвела рукой открывающееся перед ними безумие. — Туда не подойти. Посмотрите вниз! Площадь, мосты, набережные — всё кишит патрулями!

Эш снова поднял бинокль, изучая логистику Скайнета.

Машины работали по четким, математически выверенным алгоритмам. Улицы действительно патрулировались Центурионами и Т-1. Воздух прочесывали Летающие Охотники.

Но Скайнет не учитывал одну важную деталь. Он строил фабрику для машин, а не для людей. В его архитектуре не было дверей, тротуаров или лестниц. Там были только конвейеры, технические шахты и трубы охлаждения.

А еще там была абсолютная, непреодолимая тень.

Гигантские здания, надстроенные машинами поверх османовских фасадов, отбрасывали колоссальные тени, куда не проникал свет плазменных печей и прожекторов. Для тепловизоров Скайнета эти холодные, забитые ржавчиной зоны были «слепыми пятнами», не представляющими технологического интереса.

— Мы не пойдем по улицам, — Эш опустил бинокль. Он посмотрел на обледенелые, перекрученные металлические фермы, соединяющие разрушенные здания вокруг площади Трокадеро с первыми линиями заводов. — Мы пойдем по верху. По теням. Крыши, технические мостики, кабельные трассы.

— Как крысы, — усмехнулся Берг.

— Именно. Крысы, которых они не увидят, пока мы не перегрызем их главный кабель.

Эш закинул ремень винтовки на здоровое плечо. Боль в левой руке стала привычным, пульсирующим фоном.

— Берг, у нас нет тяжелого оружия. Нет взрывчатки. Только наши ножи и пара пистолетов. Если нас заметят — это конец. Мы не вступаем в бой. Мы тени. Элоди, твоя задача — башня. Как только мы подойдем к ней вплотную, ты должна найти точку доступа к их внутренней сети. Нам нужно обрушить ретранслятор. Без связи мы не вызовем Коннора, и никто не ударит по Альпам.

— Я сделаю это, командир, — девушка кивнула. Слезы высохли. На ее перепачканном лице застыла та же суровая, мертвенная решимость, что и у мужчин. Костницы закалили ее.

— Выдвигаемся.

Они покинули эспланаду Трокадеро, скользнув в глубокую тень полуразрушенного дворца Шайо.

Спуск к набережной и переход через высохшую Сену занял у них почти два часа. Это был изматывающий, требующий запредельной концентрации стелс.

Они передвигались по искореженным балкам обрушенных зданий, перепрыгивая через зияющие провалы на высоте десятков метров над землей. Внизу, под ними, с монотонным гулом проползали тяжелые платформы Т-1, перевозящие контейнеры с биоматериалом. Ослепительно-белые лучи прожекторов Летающих Охотников периодически прорезали багровое небо, и тогда отряд замирал, вжимаясь в ржавый металл и молясь, чтобы их тепловые сигнатуры слились с фоновым жаром плазменных печей.

Вблизи Париж Скайнета выглядел еще более пугающим.

Здесь всё было подчинено абсолютной, бесчеловечной геометрии. Стены зданий пульсировали от скрытых внутри насосов. Воздух дрожал от электромагнитного поля. Повсюду пахло озоном, горелой резиной и кислым душком химических реагентов, используемых для обработки органики.

Эш двигался первым. Лихорадка словно отошла на второй план, мозг работал с кристальной, механической четкостью. Каждый шаг, каждое движение было рассчитано. Он стал инфильтратором среди инфильтраторов.

Они подобрались к самому краю Марсова поля.

До основания Эйфелевой башни оставалось меньше трехсот метров. Отсюда она казалась немыслимо огромной, подавляющей. Четыре колоссальные опоры, одетые в броню из гиперсплава, уходили в багровые тучи. Вокруг основания башни был расчищен гигантский периметр. Никаких укрытий. Идеально ровный, залитый бетоном плац, патрулируемый десятками машин.

— Дальше по крышам не пройти, — шепнул Эш, когда они залегли на краю обрушенного фасада бывшего жилого дома, нависающего над бетонным плацем. — Они вырубили все здания в радиусе трехсот метров.

Берг осторожно выглянул из-за укрытия.

По периметру базы патрулировали Т-600. Тяжелые синтетики шагали с метрономной точностью. На четырех углах плаца возвышались автоматические лазерные турели, непрерывно сканирующие пространство.

— Мы не перебежим это поле, — пробасил гигант. — Турели порвут нас в клочья, как только мы выйдем из тени.

Элоди открыла свой терминал, экранируя зеленоватый свет курткой. Она подключила портативный сканер.

— Электромагнитный фон от башни просто сумасшедший, — прошептала она, быстро стуча по клавишам. — Но я вижу паттерн. Башня потребляет колоссальное количество энергии на глушение сигнала. Реакторы внизу не справляются, им нужны внешние контуры охлаждения.

Она указала грязным пальцем на экран, где пульсировала сложная схема трубопроводов, перехваченная из локальной сети Скайнета.

— Видите эти толстые трубы, идущие от Сены прямо к центральной опоре башни? — Элоди подняла голову. — Это магистрали с хладагентом. Жидкий азот или что-то вроде того. Они проходят под землей, но прямо перед башней выходят на поверхность и уходят вверх, внутрь конструкции.

Эш всмотрелся в полумрак. Действительно, от пересохшего русла реки к южной опоре башни тянулся массивный, толщиной в три метра, трубопровод, покрытый толстым слоем инея. Иней в этом адском пекле выглядел сюрреалистично. Трубопровод был приподнят над бетоном на массивных стальных сваях.

— Труба, — кивнул Эш. — Она образует слепую зону для турелей. Если мы проползем прямо под ней, в тени, тепловизоры нас не засекут из-за температуры хладагента. Иней скроет наши сигнатуры.

— А патрули? — нахмурился Берг. — Т-600 ходят по кругу. Они увидят нас, как только мы высунемся из-под трубы.

— Нам нужно окно. Три минуты, чтобы пробежать и залезть на технические леса самой башни. Там они нас не достанут тяжелым огнем, не повредив свои же системы, — Эш посмотрел на наручные часы. — Я засеку их маршрут. У них должна быть точка схождения на противоположном конце периметра. Скайнет любит идеальную симметрию.

Они залегли на крыше, наблюдая за мертвым танцем машин.

Минуты текли, как густая смола. Напряжение было физически осязаемым. Каждый из них понимал, что это билет в один конец. Если они доберутся до башни, пути назад уже не будет. Им придется подниматься наверх, в самое сердце шторма.

Эш считал шаги Т-600. Математика Скайнета. Шесть машин. Периметр в километр. Скорость движения постоянна.

— Есть, — Эш резко втянул воздух. — Через две минуты все шесть патрульных сойдутся на северной стороне плаца, чтобы развернуться. Южная опора будет вне их оптической зоны на сто восемьдесят секунд. Турели мы пройдем под трубой.

— Сто восемьдесят секунд, чтобы пробежать триста метров и залезть на стену, — Берг похрустел суставами огромных кулаков. — Справимся, командир.

— Элоди. Прячь терминал, — приказал Эш. — Бежишь в центре. Не останавливайся, даже если кто-то упадет. Поняла?

Девушка молча кивнула, застегивая рюкзак. Ее глаза были полны страха, но она не дрогнула.

— Время пошло. Вниз!

Они скользнули с крыши по груде обломков, бесшумно спустившись на край бетонного плаца.

Свет плазменных печей заливал пространство багровым огнем. Воздух гудел.

Патрули Т-600, подчиняясь своему идеальному алгоритму, скрылись за северными опорами башни.

— Пошли! — выдохнул Эш.

Они сорвались с места. Три изможденные, истекающие кровью тени метнулись через освещенное пространство и нырнули прямо под колоссальную магистраль хладагента.

Здесь, под трубой, было невыносимо холодно. Температура падала до отрицательных значений. Иней сыпался им на головы, как снег. Но этот холод был их спасением. Тепловизоры лазерных турелей, скользящие по площади, видели лишь сплошное ледяное пятно.

Они бежали. Бежали так, как не бегали никогда в жизни.

Элоди тяжело дышала, ее легкие горели. Берг несся широкими, мощными шагами, его глаза были устремлены только вперед, на массивную металлическую решетку технического входа в опору башни. Эш бежал, прижимая парализованную руку к груди, чувствуя, как с каждым шагом лихорадка грозит отключить его сознание.

Они преодолели сто метров. Двести.

До спасительных теней опор башни оставалось меньше полусотни метров.

Внезапно из мрака ночи, с той стороны, откуда они только что пришли, раздался звук.

Это не был лязг машин. Не был рев турбин.

Это был одиночный, резкий, усиленный электронным вокодером свист.

Свист, которым подзывают охотничью собаку.

Эш на бегу обернулся.

Там, на крыше здания, где они только что лежали, стоял высокий, темный силуэт. Два ослепительно-красных глаза прорезали багровый сумрак мертвого Парижа.

Инквизитор Т-800.

Машина не погибла под обломками собора. Она не потратила сутки на разбор завалов. Инквизитор нашел другой путь. Он прошел сквозь катакомбы и вышел на поверхность по их следам. Идеальный охотник не отставал ни на шаг. Он просто ждал момента, когда они окажутся на абсолютно открытом пространстве.

Т-800 не стал стрелять. Он сделал нечто гораздо более эффективное.

Машина подняла руку и выпустила в багровое небо ослепительную, пульсирующую красную сигнальную ракету Скайнета.

Сигнал абсолютного приоритета.

В ту же секунду весь Париж словно сошел с ума.

Сирены взвыли на всех фабриках одновременно. Гул конвейеров перекрыл оглушительный рев тревоги.

Автоматические турели на плацу мгновенно изменили алгоритмы. Они перестали сканировать периметр в дежурном режиме и переключились на полное мультиспектральное сканирование.

Ледяной камуфляж трубы больше не работал. Лазерные дальномеры пробили морозный туман.

— Обнаружение! Тревога! — заорал Берг, видя, как турель на южной опоре с визгом разворачивается в их сторону.

— В укрытие! К опоре! — взревел Эш.

Триста метров идеальной маскировки превратились в бойню.

Лазерная турель открыла огонь. Ослепительно-красные лучи, толщиной в руку, начали кромсать бетон вокруг них. Одно попадание такого лазера перерезало человека пополам.

Элоди с криком бросилась вперед, споткнулась и упала. Лазерный луч прошел в сантиметре над ее головой, испарив кусок льда на трубе. Берг, не раздумывая, бросился к ней, схватил за шиворот и одним рывком забросил за массивный бетонный пилон, поддерживающий магистраль.

Эш нырнул следом, едва успев укрыться, когда лазер разрезал асфальт там, где он только что стоял.

Они оказались прижаты к основанию южной опоры Эйфелевой башни. Прямо над ними, уходя в багровое небо, переплетались тысячи тонн стальных балок, покрытых ржавчиной и льдом.

Вокруг ревели сирены. Т-600, патрулировавшие северную сторону, развернулись и начали тяжелый марш в их направлении. Их были десятки.

Но самым страшным было не это.

Сквозь грохот лазеров и сирен они услышали тяжелые, медленные шаги.

Крак. Крак. Крак.

Инквизитор спускался с крыши. Он не спешил. Он знал, что добыча в капкане. Он шел к ним через плац, и турели не обращали на него внимания. Красные глаза машины неотрывно смотрели на жалкую группу людей, съежившихся у подножия гигантского ретранслятора.

— Мы в тупике, командир, — хрипло выдохнул Берг. В его руках был только мачете. Против Инквизитора и армии синтетиков.

Эш посмотрел наверх.

Вдоль южной опоры башни, сквозь хитросплетение балок, уходила вверх узкая, крутая техническая лестница, вырубленная прямо в гиперсплаве Скайнета. Она вела на первый ярус, а оттуда — в самое сердце шторма, к узлу связи.

Пути назад не было. Пути в стороны не было. Оставалась только вертикаль.

— Наверх, — Эш поднял свой термо-нож. Его лицо исказила гримаса абсолютной, нечеловеческой решимости. Он смотрел в пылающие глаза Инквизитора, приближающегося к ним. — Мы уходим в небеса.

Они развернулись и бросились к обледенелой металлической лестнице. Штурм башни начался. Выход в ад завершился, и теперь им предстояло подняться в самое его пекло.