АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 26: ИГРА В ПРЯТКИ

Европейский Театр Военных Действий

Париж, подземный некрополь (Костницы), Нижний ярус

2029 год

Темнота не приносила спасения. Она лишь прятала палача.

Эш спотыкался, тяжело дыша и волоча за собой винтовку. Его легкие горели, словно в них насыпали толченого стекла. Бегство от Инквизитора вглубь парижских катакомб стало актом чистого, животного инстинкта самосохранения. Командир, который всегда учил своих людей умирать с честью, только что сбежал, оставив своего лучшего бойца и искалеченного киборга на растерзание идеальному убийце.

Это осознание ударило его только сейчас, когда адреналиновый шторм начал спадать.

Вина. Тяжелая, едкая, как кислота, она проедала его изнутри быстрее сепсиса. Эш остановился, прислонившись здоровым плечом к холодной стене из миллионов человеческих черепов. Его вырвало желчью прямо на древние кости. Он закрыл глаза, пытаясь подавить рвущийся из горла стон. Скайнет не просто убивал их. Скайнет заставлял их превращаться в чудовищ, бросающих своих ради миссии.

Впереди, во мраке, послышался тихий шорох.

Эш мгновенно вскинул винтовку, перехватив ее одной правой рукой. Он включил фонарь на минимальную мощность.

В луче бледного света, скорчившись в узкой нише между двумя штабелями берцовых костей, сидела Элоди. Девушка обхватила свой рюкзак с титановым диском так крепко, что ее костяшки побелели. Она раскачивалась взад-вперед, ее глаза были широко распахнуты и абсолютно пусты. Она смотрела прямо на луч света, но не видела его. Разум связистки укрылся в спасительной кататонии от невыносимого ужаса.

— Элоди… — Эш опустил оружие и тяжело подошел к ней. Он опустился на колени. — Мы живы. Слышишь? Мы ушли.

Она не ответила. Только тихо, монотонно всхлипывала, продолжая раскачиваться.

Эш протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, но внезапно из темноты того самого тоннеля, по которому он только что бежал, донесся звук.

Шурх… Скрежет…

Звук чего-то тяжелого, волочащегося по каменному полу.

Эш мгновенно выключил фонарь. Соборная тишина костниц усилила этот звук до грохота. Это не были размеренные, идеальные шаги Инквизитора. Это было неравномерное, надрывное шарканье раненого зверя.

Эш выхватил термо-нож. Лезвие вспыхнуло тускло-вишневым светом. Он шагнул навстречу тьме, готовый всадить раскаленный металл в любую тварь, которая появится из-за поворота, даже если это будет сам Т-800.

Из-за угла, тяжело дыша и оставляя на камнях влажный, блестящий след, вывалилась колоссальная фигура.

Фигура рухнула на колени, едва не придавив Эша, и издала звук, средний между человеческим хрипом и машинным скрежетом.

Свет термо-ножа выхватил из мрака лицо.

Берг.

Огромный тяжелый пехотинец был жив. Но он выглядел так, словно прошел через промышленную мясорубку. Его горло представляло собой сплошной багрово-черный кровоподтек — следы гидравлических пальцев Инквизитора. Правое плечо было выжжено плазменным попаданием до кости, рана обуглилась и не кровоточила, но от нее исходил тошнотворный жар.

А на его левом, уцелевшем плече, намертво вцепившись стальными пальцами в ремни разгрузки гиганта, висела искореженная туша Маркуса. У терминатора больше не было нижней половины тела — она была оторвана. Остался лишь торс, голова и одна рука. Из открытого реактора сыпали синие искры.

— Берг… — Эш опустил нож, не веря своим глазам. Облегчение, ударившее ему в голову, было таким сильным, что он едва не потерял сознание. — Как?..

Берг попытался заговорить, но из его раздавленной трахеи вырвался лишь влажный, булькающий свист. Он сглотнул кровь, отрицательно покачал головой и указал толстым, перепачканным пальцем на остатки киборга на своем плече.

— Анализ завершен, — проскрежетал вокодер Маркуса. Голос машины был тихим, полным статических помех. — Биологическая единица «Берг» инициировала обрушение известняковой плиты перекрытия в момент физического контакта с объектом Т-800. Мы провалились в старую дренажную шахту на четырнадцать метров вниз. Инквизитор остался на верхнем ярусе. Преследование временно прервано.

Он спас их. Берг, понимая, что не сможет убить Инквизитора голыми руками, использовал свой колоссальный вес и вес двух машин, чтобы проломить гнилой пол катакомб.

Эш тяжело выдохнул. Чувство вины, сжимавшее его горло, слегка ослабило хватку. Его отряд, пусть искалеченный и сломанный, снова был вместе.

Но триумф длился ровно две секунды.

Глубоко вверху, сквозь многометровые слои камня и спрессованных костей, раздался низкий, вибрирующий гул.

Он нарастал, распространяясь по всему некрополю. Это не был сейсмический удар. Это было ритмичное, тяжелое, лязгающее биение сотен металлических сердец. Земля под ногами начала мелко дрожать. Черепа в стенах вокруг них зловеще застучали друг о друга.

Клац-клац. Клац-клац. Клац-клац.

Этот звук Эш узнал бы из тысячи. Тяжелая инфильтрационная пехота Скайнета.

— Т-600… — прошептал командир. — Но Маркус сказал, что они не пролезут в эти тоннели…

— Коррекция данных, — желтый глаз терминатора мигнул, сканируя своды. — Т-600 не могут использовать узкие коммуникационные шахты. Однако центральные галереи некрополя расширены до трех метров. Объект Т-800 проанализировал потерю прямого контакта. Он изменил тактику. Он открыл доступ в катакомбы для наземных резервов фабрик Парижа.

Сверху донесся глухой взрыв, затем еще один. Скайнет не искал двери. Инженерные машины просто взламывали асфальт наверху, расширяя старые колодцы, чтобы сбросить в некрополь свои войска.

— Инквизитор не хочет бегать за нами по лабиринту, — Эш почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. — Он спустил собак. Он использует шестисотых как загонщиков. Они пойдут цепью. Они будут вычесывать каждый тоннель, каждую нишу, пока не выгонят нас прямо под его прицел.

Берг с трудом поднялся на ноги, опираясь о стену. Его лицо исказила гримаса боли. Он не мог говорить, но его жесты были красноречивее слов: он указал на свой пустой пояс, где не осталось ни гранат, ни патронов, а затем провел ребром ладони по горлу. Открытый бой означал немедленный расстрел.

— Только стелс, — жестко скомандовал Эш. — Никакого света. Никаких звуков. Мы должны пройти сквозь их цепь, как призраки. Элоди, вставай!

Девушка не реагировала. Эш схватил ее за плечи и грубо встряхнул.

— Элоди! Если ты сейчас не пойдешь, они сделают с тобой то же самое, что сделали с Кираном и Хлоей! Ты хочешь стать материалом для их фабрик?! Вставай!

Слова подействовали. Страх перед машинами-мясниками оказался сильнее паралича. Элоди судорожно закивала, ее зубы стучали.

Они двинулись во тьму.

Марш по Империи Костей превратился в чистый концентрированный хоррор. Идти в абсолютной, слепой темноте, когда под ногами крошатся человеческие останки, было психологической пыткой. Эш шел первым, выставив вперед термо-нож, лезвие которого он выключил, чтобы не светиться. Берг шел следом, одной рукой прижимая к себе обрубок Маркуса, другой направляя Элоди.

Звуки загонщиков становились всё громче. Т-600 не умели красться. Скайнет проектировал их для террора и подавления. Их тяжелые, двухметровые эндоскелеты, закованные в гиперсплав, с грохотом втаптывали кости в пыль. Гидравлика пронзительно шипела.

Но самым страшным был не лязг металла. Самым страшным был свет и запах.

Когда отряд приблизился к широкой подземной площади — месту слияния семи тоннелей, — тьму впереди прорезали десятки перекрещивающихся красных лучей. Это были не тонкие лазерные целеуказатели. Это были мощные, рассеянные инфракрасные прожекторы, встроенные в пустые глазницы синтетиков. Лучи шарили по стенам из черепов, заливая некрополь кровавым, стробоскопическим светом.

А затем пришел запах. Резкая, тошнотворная вонь старого, гниющего латекса, машинного масла и горячей оружейной смазки. Маскировка Т-600 была примитивной — куски резины, натянутые на сталь, которые плавились и гнили от перепадов температур.

— В укрытие… — беззвучно, одними губами прошептал Эш, утягивая отряд в глубокую нишу, образованную обрушением старого склепа.

Они вжались в груду древних костей, пытаясь слиться с ними. Эш заставил себя дышать через раз, чувствуя, как колотится сердце. Берг закрыл лицо Элоди своей огромной ладонью, чтобы она не закричала, если машина посмотрит на нее.

Из широкого тоннеля на площадь выкатился патруль загонщиков.

Их было пятеро. Двухметровые исполины с шестиствольными пулеметами наперевес. Их движения были дергаными, лишенными грации Инквизитора, но абсолютно синхронными. Они шли развернутой цепью.

Один из Т-600 повернул свою жуткую, обтянутую лохмотьями резины голову прямо в сторону ниши, где прятался отряд.

Кроваво-красный луч его оптики скользнул по стене. Он осветил черепа. Он осветил грязный ботинок Эша.

Машина замерла. Внутри ее грудной клетки щелкнуло реле. Блок стволов минигана медленно, с высоким визгом начал раскручиваться, наводясь на темноту ниши. Тепловизор засек аномалию. Температуру тел, которая была на полградуса выше температуры окружающей костной пыли.

Эш зажмурился. У него не было даже пистолета, чтобы выстрелить твари в глаз.

В ту самую микросекунду, когда пулемет Т-600 был готов выплюнуть стену свинца…

Из тоннеля справа от них, метрах в сорока от площади, раздался звук.

Это был не просто звук. Это был идеально смоделированный, громкий и отчетливый человеческий крик:

— Берг! Сюда! У меня чисто! — голос принадлежал Эшу. Тот самый голос, те же интонации, с которыми он отдавал приказы в Лондоне.

Затем раздался топот тяжелых ботинок и звон падающей гильзы.

Голова Т-600 мгновенно дернулась в сторону нового, гораздо более явного и громкого акустического раздражителя. Миниган перестал раскручиваться. Машина, подчиняясь алгоритмам преследования приоритетной, шумящей цели, тяжело развернулась на сто восемьдесят градусов. Вся цепь из пяти терминаторов с лязгом устремилась в правый тоннель, уходя всё дальше от спрятавшегося отряда.

Эш с трудом открыл глаза, пытаясь осознать, что произошло. Кто кричал его голосом?

Он повернул голову к Бергу.

В темноте ниши янтарный визор Маркуса слабо мигнул. Киборг, представляющий собой лишь торс на плече гиганта, только что спас их.

— Инквизитор Т-800 использовал акустическую имитацию для психологического террора, — тихо, сквозь статический треск произнес Маркус. Его вокодер всё еще был настроен на голос Эша. — Я проанализировал его алгоритм. Архитектура Т-600 более примитивна. Их приоритеты наведения зависят от уровня акустического шума. Я использовал собственный аудиомодуль для создания фантомной цели.

— Ты… ты использовал обманку? — прошептал Эш, пораженный тем, как быстро машина адаптировала тактику врага под свои нужды.

— Утвердительно. Мой процессор генерирует звуковые волны с учетом резонанса известняка. Я могу проецировать звук на расстояние до ста двадцати метров, создавая иллюзию присутствия органики.

Эш почувствовал, как в его измученном мозгу начинает формироваться отчаянный, сумасшедший план.

Они не могли обойти загонщиков. Их были десятки, они шли сплошной цепью, прочесывая катакомбы. Единственный способ пройти сквозь эту сеть — заставить машины смотреть в другую сторону.

— Маркус, — Эш придвинулся к терминатору вплотную. — Ты сможешь держать эту иллюзию? Сможешь уводить их патрули в боковые тупики, пока мы будем пробираться вперед?

— Отрицательно, — желтый глаз мигнул. — Генерация направленного звукового луча высокой мощности требует критических затрат энергии. Моя плазменная ячейка повреждена. Текущий уровень заряда — семь процентов. При активном использовании аудиомодуля системный отказ наступит через восемь минут.

— Восемь минут… — Эш лихорадочно соображал. Если Хлоя вела их правильно, до старых дренажных выходов на поверхность в центре Парижа оставалось не так много. Им просто нужно было прорваться через главный кордон.

Берг, не способный говорить, тяжело и утвердительно кивнул, похлопав Маркуса по металлическому плечу. Гигант был готов бежать эти восемь минут так, как никогда в жизни.

— Элоди, — Эш повернулся к связистке. Девушка немного пришла в себя после спасения. — Держись за ремень Берга. Не отпускай ни на секунду. Мы идем напролом. Маркус, расчищай путь.

Они вышли из ниши.

Началась самая страшная игра в кошки-мышки в истории этой войны.

Отряд быстро, бесшумно скользил по лабиринтам костниц. Спереди, сзади и по бокам раздавался лязг гусениц и тяжелые шаги Т-600. Красные лучи прожекторов резали тьму.

Маркус превратился в их невидимый щит. Искалеченный киборг, которого Берг тащил на себе, вел свою собственную, невидимую кибернетическую войну.

Как только впереди, в конце тоннеля, появлялся красный свет патруля, Маркус активировал вокодер.

Из бокового, глухого прохода внезапно раздавался оглушительный, панический женский крик. Т-600 мгновенно разворачивались и тяжело топали туда, расстреливая пустые черепа из пулеметов. Отряд «Вангард» в это время, вжимаясь в стены и задыхаясь от едкого дыма пороха, проскальзывал у них за спинами.

Когда они вышли в длинную, прямую галерею, навстречу им двинулись сразу две машины. Укрыться было негде.

Маркус синтезировал звук работающего двигателя тяжелого Центурионов. Низкочастотный, вибрирующий гул, резонирующий от костей, ударил машинам в аудиосенсоры. Логика Т-600 дала сбой — их алгоритмы не предполагали нахождения тяжелой союзной техники на этом уровне. Машины остановились, их башни закрутились в поиске несуществующей угрозы, их сенсоры были ослеплены акустической перегрузкой. Эш и его люди проскользнули мимо них в буквальном смысле в полуметре, чувствуя жар от их раскаленных реакторов и тошнотворный запах гниющей резины.

Это был танец на лезвии ножа.

Но Инквизитор был не глуп.

Т-800, координирующий загонщиков откуда-то из глубины некрополя, понял, что его сеть прорывают. Он понял, что кто-то играет с его машинами на их же поле. И он нанес ответный удар.

Внезапно все акустические иллюзии Маркуса потонули в оглушительном, чудовищном цифровом вое.

Инквизитор подключился к локальной сети Т-600 и транслировал команду абсолютного приоритета. Вой шифратора Скайнета заполнил катакомбы, отражаясь от стен, сводя с ума человеческие уши. Элоди упала на колени, из ее носа пошла кровь — звуковое давление было колоссальным.

— Внимание, — проскрежетал Маркус, его голос едва пробивался сквозь цифровой шторм. Его янтарный глаз начал безумно, аритмично мигать. — Объект Т-800 инициировал протокол "Охота стаи". Мои акустические обманки игнорируются. Координаты нашего сектора переданы всем патрулям. Они смыкают кольцо.

Звук тяжелых шагов изменился. Т-600 больше не бродили хаотично. Они шли целенаправленно, с четырех сторон, блокируя все выходы из галереи, в которой оказался отряд.

Красные лучи прожекторов ударили спереди и сзади, скрестившись на людях.

Их загнали в узкий тоннель, в конце которого виднелась широкая каменная лестница, ведущая наверх. Но путь к ней преграждали три машины. Путь назад — еще пять.

Ловушка захлопнулась окончательно.

— Уровень заряда силовой ячейки: два процента, — бесстрастно доложил Маркус. — Системный отказ неизбежен. Вероятность прорыва — ноль.

Эш стиснул рукоять термо-ножа. Лихорадка ушла, оставив лишь абсолютную, кристальную ясность конца. У него не было оружия. Берг был ранен и нем. Элоди сломлена. Они не могли даже подорвать себя, чтобы не достаться врагу — взрывчатки больше не было.

Т-600 медленно, неотвратимо приближались. Их пулеметы начали с визгом раскручиваться.

Берг тяжело опустил Маркуса на каменный пол. Гигант встал перед Элоди, закрывая ее своей широкой, израненной спиной. Он не мог говорить, но его глаза, полные слез ярости, смотрели на машины с вызовом. Он собирался умереть стоя.

В этот момент, когда смерть была на расстоянии секунды, произошло нечто, что не укладывалось ни в одну директиву Скайнета.

Маркус, лежащий на полу, представляющий собой лишь груду искрящего металла, внезапно подключился к своей внутренней памяти. К тому сектору, который Скайнет считал «мусорным кодом».

Он активировал аудиомодуль на последние остатки энергии своего термоядерного ядра.

Но из его вокодера раздался не цифровой визг. И не имитация голоса.

В мертвых, темных костницах, за секунду до шквального пулеметного огня, раздалась музыка.

Тонкая, дребезжащая, хрупкая мелодия старой музыкальной шкатулки.

Дзинь-дили-динь… «Лунный свет» Дебюсси. Тот самый акустический паттерн, который он записал в кратере под подводной лодкой. Звук, лишенный геометрической симметрии, математической ценности и тактической пользы. Звук искусства.

Мелодия, усиленная вокодером киборга, ударила в микрофоны наступающих Т-600.

И машины замерли.

Они не отступили в страхе. Их просто «заклинило». Примитивная архитектура процессоров серии Т-600, настроенная на распознавание человеческих криков, стрельбы или команд Скайнета, столкнулась с абсолютно неклассифицируемым сигналом. Сигналом, который противоречил протоколу «Охота стаи», потому что он не содержал признаков угрозы или бегства. Он был аномалией.

Пулеметы перестали раскручиваться. Красные лучи сенсоров хаотично замигали, пытаясь обработать звуковую волну, которая не имела числового эквивалента в их базе данных уничтожения.

Эш не мог поверить своим глазам. Машина, созданная для смерти, использовала музыку — самое человеческое, что только было в этом мире, — как оружие. Как акустический вирус.

— Бегите… — проскрежетал Маркус. Его янтарный глаз начал тускнеть, угасая. — Директива… выполнена.

Это было всё, что им было нужно. Паралич машин дал им окно в три секунды.

Эш схватил остолбеневшую Элоди и рванулся вперед, прямо сквозь строй зависших Т-600. Берг бросился следом, сбивая плечом одну из машин, которая медленно начала приходить в себя.

Они пронеслись мимо терминаторов, чувствуя жар их тел и запах гнилой резины, и бросились вверх по широкой каменной лестнице.

Как только они миновали спасительный поворот, чары музыки рассеялись. Скайнет сбросил ошибку. Снизу, из тоннеля, раздался оглушительный, яростный рев пулеметов. Т-600 открыли шквальный огонь по тому месту, откуда исходил звук.

Эш знал, что они расстреливают останки Маркуса. Киборг, который научился врать ради их спасения, а затем нашел красоту в сломанной мелодии, перестал существовать.

Но отряд «Вангард» уже поднимался наверх.

Впереди, в конце длинной шахты, сквозь железную решетку пробивался тусклый, багрово-фиолетовый свет. Запах пыли сменился запахом гари и раскаленного металла.

Они вырвались из Империи Костей.

Эш ударил ногой в ржавую решетку, и она с лязгом вылетела наружу.

Отряд вывалился на поверхность, тяжело задыхаясь, покрытый толстым слоем белой костяной пыли, делавшей их похожими на призраков.

Они находились на площади Трокадеро.

Но это больше не был Париж. Перед ними раскинулся гигантский, работающий на пределе мощностей завод Скайнета. Огромные конвейерные ленты переправляли горы человеческих останков. Плазменные печи ревели, освещая багровым светом искореженные, закованные в лед и сталь конструкции Эйфелевой башни.

Они выжили в катакомбах. Они спаслись от Инквизитора. Но теперь они оказались в самом сердце улья. И глушилка, ради уничтожения которой они прошли через ад, возвышалась над ними, пронзая токсичные небеса.

Последний бой только начинался.