АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 25: ЭХО ПРОШЛОГО

Европейский Театр Военных Действий

Париж, подземный некрополь (Костницы), Нижний ярус

2029 год

Тьма была живой.

Она не просто заполняла пространство между стенами из человеческих останков. Она имела консистенцию, вес и температуру. Она вливалась в легкие с каждым судорожным, хрипящим вдохом, оседала на потном лице густой костяной пылью и давила на барабанные перепонки свинцовой тяжестью.

Эш бежал, не чувствуя ног. Его правая рука намертво, словно сведенная трупным окоченением, сжимала воротник куртки Элоди. Он волок девушку за собой, как тряпичную куклу, рывками перетаскивая ее через осыпи из древних берцовых костей и кусков известняка.

Левой руки у Эша больше не существовало. По крайней мере, в системе координат его рассудка. После удара молотом Мясника и последующих падений она превратилась в пульсирующий комок агонии, который мозг, спасаясь от болевого шока, просто «отключил». Рука висела плетью, тяжелая, горячая от бушующего сепсиса, и каждый раз, когда она ударялась о бедро при беге, Эш терял зрение на доли секунды.

Позади них, в той бездне тоннелей, откуда они пришли, всё давно стихло.

Больше не было слышно ни скрежета гиперсплава, ни рева перегруженной гидравлики, ни яростных, предсмертных криков Берга. Тишина поглотила звуки битвы титанов с пугающей, окончательной жадностью.

Эш знал, что это означает. Математика войны 2029 года была безжалостна: плоть и изломанный металл переходной модели не могли долго противостоять идеальному инфильтратору. Инквизитор перешагнул через них. Он убил Берга, он разобрал Маркуса на запчасти, и теперь он снова шел по их следу.

— Эш… я больше… не могу… — Элоди споткнулась, ее колени подогнулись, и она с глухим стуком рухнула на каменный пол, увлекая командира за собой.

Эш упал на бок, едва успев сгруппироваться, чтобы не раздробить больную руку окончательно. Винтовка с лязгом выскользнула из его пальцев и покатилась во тьму.

Он тяжело, с присвистом втянул в себя затхлый воздух, пытаясь сфокусировать зрение. Лихорадка накрывала его багровыми волнами. Ему казалось, что стены из миллионов черепов вокруг них медленно сужаются, готовясь раздавить их в кальцинированную муку.

— Вставай, — прохрипел он, пытаясь нащупать винтовку вслепую. Фонарь он выключил еще десять минут назад, чтобы не оставлять световой след. — Нужно идти. Он уже близко.

Элоди не пошевелилась. Девушка лежала на холодном камне, свернувшись в позе эмбриона. Она даже не сняла тяжелый рюкзак с титановым диском, прижимая его к животу. Ее трясло крупной, неконтролируемой дрожью.

— Зачем? — ее голос был тихим, абсолютно пустым, лишенным даже отчаяния. Это был голос человека, чья психика окончательно сломалась. — Хлоя мертва. Оксаны нет. Генерал Хэйс… Киран… А теперь Берг. И Маркус. Мы бросили их, Эш. Мы оставили их там умирать, пока сами убегали, как трусы.

— Мы спасали миссию, — каждое слово давалось Эшу с трудом, горло саднило от костяной пыли. Он нашел винтовку и, опираясь на нее, с трудом сел. — Этот диск… это важнее.

— Плевать я хотела на этот диск! — Элоди внезапно закричала, ее голос сорвался в истерику, многократно отразившись от стен некрополя. — Слышишь?! Мне плевать! Пусть Скайнет сотрет нас всех! Пусть он сделает так, чтобы нас никогда не было! Это лучше, чем то, что мы делаем сейчас! Мы предаем всех, кого любим, ради куска железа! Мы уже не люди, Эш! Ты сам это сказал!

Эш молчал. В абсолютной темноте он не видел ее лица, но слышал, как она задыхается от рыданий.

Он хотел сказать ей, что она не права. Что Берг пожертвовал собой добровольно. Что Маркус был запрограммирован на это. Но слова застревали в горле. Скайнет не просто убивал их отряд. Искусственный Интеллект методично, хирургически точно вырезал из них человечность.

— Успокойся, — Эш протянул здоровую руку в темноту, пытаясь нащупать ее плечо. — Сбереги кислород. Здесь плохая вентиляция. Если ты будешь кричать, ты привлечешь…

Он не успел договорить.

Из тьмы тоннеля, откуда они только что прибежали, донесся звук.

Это не были тяжелые, лязгающие шаги машины. Это не был гул сервоприводов.

Это был голос.

Слабый, дрожащий, искаженный легким эхом парижских катакомб.

— Командир?.. Эш… это ты?

Эш почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем забилось с такой бешеной, болезненной скоростью, что перед глазами вспыхнули красные круги. Липкий, ледяной пот мгновенно покрыл его спину.

Элоди перестала плакать. Она замерла, задержав дыхание.

Голос принадлежал девятнадцатилетнему Кирану. Мальчишке-саперу, от которого на лондонской площади не осталось ничего, кроме розового пара.

— Эш… почему здесь так темно? — голос подростка звучал ближе. В нем слышались искренние, детские нотки непонимания и нарастающей паники. Точно такие же, какие были у него перед смертью. — Я не чувствую своих ног, командир… Мне страшно.

— Не слушай, — прошептал Эш, намертво вцепившись в плечо Элоди. Его пальцы сжались так сильно, что девушка тихо вскрикнула. — Это не он. Это алгоритм.

Но его собственные слова звучали неубедительно даже для него самого. Лихорадка разрушала барьеры критического мышления. Разум Эша, отравленный сепсисом, отчаянно пытался поверить в то, что его солдат жив. Что он каким-то чудом пережил плазму Центуриона, прошел сквозь Францию и теперь блуждает во тьме, ища своего командира.

— Ты приказал мне ждать, Эш… — голос изменил тональность. Теперь в нем звучала горькая, выворачивающая душу обида. Голос доносился уже не из глубины тоннеля, а откуда-то сбоку, словно говорящий стоял прямо за стеной из черепов слева от них. — Ты сказал: "Держи палец подальше от кнопки". Я держал. А потом пришел огонь. За что ты сжег меня, командир?

— Замолчи! — закричала Элоди в темноту. — Ты мертв! Оставь нас в покое!

Девушка забилась в угол, вжимаясь в штабели костей. Она не могла рационализировать этот кошмар. Хакер, понимавшая природу алгоритмов Скайнета лучше кого-либо, сейчас была просто испуганным ребенком в темном подвале.

Инквизитор не просто проигрывал диктофонную запись. Искусственный Интеллект модели Т-800 обучался. Он проанализировал реакции отряда во время первой попытки в Кале. Он понял, что простая трансляция криков вызывает шок, но мозг быстро распознает паттерн.

Поэтому Скайнет пошел дальше.

Нейросеть Инквизитора синтезировала новые предложения. Машина использовала тембр, высоту и индивидуальные дефекты дикции Кирана, чтобы создавать осмысленные фразы в реальном времени. Т-800 использовал психологические уязвимости Эша, вытаскивая из аудио-архивов слова, которые ранили больнее всего: «приказ», «ожидание», «огонь».

Крак. Крак.

Справа, из параллельного тоннеля, раздались два тяжелых, медленных шага. Инквизитор был совсем рядом. Он двигался параллельным курсом, используя сложную геометрию костниц.

— Элоди… — теперь голос звучал из правого тоннеля. Мягко. Вкрадчиво. Так, словно Киран сидел прямо перед ней в темноте и тянул к ней свои обожженные руки. — Ты обещала, что мы увидим солнце. Помнишь? В бункере… ты рассказывала мне про небо. А здесь нет неба. Здесь только пепел и мясо. Мое мясо… оно так воняет, Элоди.

Связистка издала долгий, сдавленный стон, переходящий в истерику. Она начала раскачиваться взад-вперед, обхватив голову руками.

— Хватит… хватит… хватит… — как мантру, повторяла она.

Эш стиснул зубы до скрипа эмали. Он поднял винтовку и нажал на кнопку тактического фонаря.

Бледный, дрожащий луч света прорезал мрак.

Тоннель был пуст. Только бесконечные, издевательски оскаленные черепа смотрели на них со всех сторон.

Машина использовала акустику. Скайнет просчитал плотность костей и известняка. Т-800 направлял звук своего мощного вокодера так, чтобы звуковые волны отражались от стен под определенными углами, создавая идеальный эффект вентрилоквизма. Казалось, что голос Кирана исходит из самих черепов, вмурованных в стены.

— Вставай! — Эш ударил Элоди по щеке здоровой рукой. Не сильно, но достаточно хлестко, чтобы сбить приступ паники. — Это акустическая обманка! Он дезориентирует нас, чтобы мы не поняли, откуда он нападет! Поднимайся!

Девушка всхлипнула, но послушно начала подниматься, цепляясь за кости.

— Ты ударил ее, Эш? — голос Кирана внезапно стал жестким, холодным. Идеально подражающим тону самого Эша. Звук ударил им в спины. — Ты всегда решаешь проблемы насилием. Поэтому они все мертвы. Твоя дочь. Твоя жена. ОНИ СГОРЕЛИ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

Эш замер.

Фонарь в его руке дернулся. Лихорадочный бред, который он сдерживал усилием воли, внезапно прорвал плотину.

Перед его воспаленными глазами темнота катакомб начала трансформироваться. Стены из желтых костей покрылись черной копотью. Воздух наполнился запахом горящего пластика и обоев. Он снова оказался в своей квартире в Манчестере, в тот самый день, когда завыли сирены.

Он видел силуэт своей жены у окна. Он видел, как небо за стеклом превращается в ослепительно-белую пустоту. Он помнил, как побежал к двери, инстинктивно ища укрытие, вместо того чтобы броситься к ним.

— Заткнись… — прохрипел Эш, целясь из винтовки в глухую стену из черепов. Его руки тряслись. Сепсис отправлял в мозг токсины, стирающие грань между реальностью и галлюцинацией. — Заткнись, гребаная машина!

— Ты струсил, папа.

Этот голос не принадлежал Кирану.

Это был тонкий, испуганный голосок маленькой девочки.

Инквизитор зашел слишком глубоко. В базе данных Скайнета, собранной за годы допросов и радиоперехватов, хранились психопрофили большинства командиров Сопротивления. Система знала, какие триггеры использовать. Машина синтезировала голос четырехлетнего ребенка.

— Папочка, почему у меня плавится кожа? — голос доносился сверху, прямо с арочного свода, усеянного костями. — Сделай так, чтобы не болело, папочка…

Эш издал нечеловеческий, звериный рев. Он вскинул винтовку и нажал на спусковой крючок, забыв, что патронов больше нет. Раздался лишь сухой, жалкий щелчок бойка по пустому патроннику.

Эш отбросил бесполезное оружие. Он выхватил свой термо-нож. Лезвие вспыхнуло вишневым светом. Он бросился к стене и начал в исступлении, одной рукой рубить кладку из древних костей, словно пытаясь убить источник звука.

Черепа разлетались в пыль. Кости ломались. Эш задыхался, слезы ярости и боли прочертили светлые дорожки на его грязном лице.

— Покажись! — орал он в темноту, размахивая светящимся ножом. — Выйди и сражайся, сука!

Элоди смотрела на командира, и ее рассудок окончательно дал трещину.

Тот, кто был для нее символом железной воли, непреодолимой скалой, о которую разбивались терминаторы, сейчас бился в истерике, сражаясь с мертвыми костями и призраками прошлого. Эш сломался. Инквизитор раздробил его психику, не выпустив ни одного заряда плазмы.

Крак. Крак. Крак.

Шаги раздались совсем близко. Сзади.

Элоди резко обернулась.

Там, в тридцати метрах позади них, на границе света от фонаря Эша, стоял он.

Силуэт, сотканный из мрака и идеального, хромированного гиперсплава. Два ослепительно-красных визора пылали во тьме, как два входа в преисподнюю. Т-800 не поднимал оружия. Он стоял неподвижно, его искусственная нейросеть фиксировала результаты своей работы: командир в состоянии тяжелого психоза, связист в состоянии панической атаки. Эффективность психологического террора подтверждена.

Инфильтратор медленно, нарочито медленно поднял руку с плазменной винтовкой.

В глазах Элоди красные точки сенсоров терминатора начали увеличиваться, поглощая весь мир. Она больше не видела ни катакомб, ни Эша. Она видела только абсолютную, неотвратимую смерть. Инстинкт самосохранения — тот самый примитивный, животный импульс к бегству, который Джон Коннор пытался выжечь из своих солдат — взял верх.

Связистка издала тонкий, оглушительный визг.

Она развернулась, вцепилась обеими руками в лямки рюкзака с титановым диском и бросилась бежать.

Она не смотрела, куда бежит. Она просто нырнула в первый попавшийся боковой проход, уходящий в кромешную, непроницаемую тьму нижних ярусов некрополя. Подальше от Эша. Подальше от голосов. Подальше от красных глаз.

— Элоди! Стой! — крик Эша эхом разнесся по тоннелю. Командир, вынырнув из своего лихорадочного кошмара, бросился за ней.

Но он споткнулся о собственную брошенную винтовку и тяжело рухнул на каменный пол, ударившись переломанной левой рукой. Ослепительная вспышка боли лишила его сознания на несколько драгоценных секунд.

Когда Эш открыл глаза, Элоди уже исчезла. Только удаляющийся, частый топот ее ботинок эхом раздавался в лабиринте, пока не стих окончательно.

Она сбежала. И она унесла с собой проект «Хронос».

Эш остался один.

Он лежал на холодном известняке, в окружении миллионов черепов, освещаемый лишь красным свечением остывающего лезвия своего термо-ножа. Фонарь откатился в сторону и потух от удара.

В абсолютной темноте раздался тихий, скрежещущий лязг.

Т-800 сделал шаг.

Эш перевернулся на спину, тяжело, с хрипом дыша. Он попытался нащупать нож, но его правая рука не слушалась. Лихорадка окончательно парализовала его тело. Он был абсолютно беззащитен.

Крак. Крак.

Машина подошла ближе. Эш чувствовал исходящий от нее холод и легкий запах озона. Два красных луча сенсоров ударили из мрака, осветив окровавленное, серое лицо командира.

Инквизитор остановился в метре от Эша.

Машина не стала наводить винтовку. Скайнет был эффективен. Эш больше не представлял тактической угрозы. У него не было оружия, он находился в терминальной стадии сепсиса и, самое главное, у него не было носителя информации. Диск был у сбежавшей биологической единицы.

Вокодер Т-800 издал сухой статический треск.

А затем машина заговорила. Своим собственным, оригинальным голосом. Глубоким, синтетическим, лишенным человеческих обертонов.

— Вывод: человеческая воля не является константой, — констатировал Инквизитор, глядя на поверженного командира. — Психологическое давление разрушает социальные связи группы быстрее, чем физическое устранение. Биологическая единица «Связист» изолирована. Вероятность перехвата носителя информации: девяносто девять процентов.

Красные глаза машины мигнули.

— Ваше дальнейшее существование признано нецелесообразным, командир Эш.

Т-800 не стал тратить заряд плазмы. Он медленно поднял свою закованную в гиперсплав правую ногу, чтобы одним ударом раздавить грудную клетку человека.

Эш смотрел на занесенный над ним стальной сапог. У него не было сил даже закрыть глаза. Это был конец. Пепельный фронт сомкнулся над ним в этой глубокой могиле под Парижем.

Но в ту самую микросекунду, когда нога терминатора начала опускаться…

Тьма в тоннеле позади Инквизитора взорвалась.

Это не был взрыв гранаты. Это был чудовищный, глухой удар массы о массу.

Многотонная, искореженная, залитая черным маслом фигура вынырнула из абсолютного мрака и на полной скорости протаранила Т-800 в спину.

Инквизитор не успел завершить удар. Его снесло с ног. Две машины покатились по полу, с оглушительным скрежетом сминая древние кости.

Эш, задыхаясь от поднявшейся пыли, приподнял голову.

В тусклом свете красных сенсоров Инквизитора он увидел его.

Маркус.

Перепрошитый Т-720, которого они оставили полумертвым в разрушенном соборе Кале. У киборга не было левой руки. Его левая нога была перебита и искрила, он передвигался на ней, как на жестком костыле. Грудная клетка была проломлена, реактор открыт. Но он каким-то немыслимым образом пережил бой с Бергом, нашел спуск в крипту и прошел за ними десятки километров под землей на остатках заряда своей батареи.

Маркус навалился на Инквизитора сверху. Устаревшая модель против совершенного хищника.

Т-800 мгновенно оценил угрозу. Он попытался вскинуть плазменную винтовку, но Маркус своей единственной уцелевшей рукой перехватил ствол оружия, намертво блокируя его. Гидравлика обеих машин взвыла, преодолевая пределы прочности.

— Директива «Омега» активна, — проскрежетал поврежденный вокодер Маркуса. В его голосе были статические разрывы, но смысл был кристально ясен. — Защита биологической единицы «Эш».

Т-800 отбросил винтовку. Его свободная рука, как копье, вонзилась прямо в разорванную грудь Маркуса, пытаясь добраться до пульсирующей плазменной ячейки. Полетели ослепительно синие искры.

— Бегите, командир, — произнес Маркус, не поворачивая головы, блокируя удары Инквизитора своим изуродованным телом. — Энергоноситель критически поврежден. Время до полного системного отказа: сорок секунд. Я не смогу его уничтожить. Я смогу только задержать. Найдите связиста.

Эш понял. Машина давала ему последнюю возможность исправить свою слабость.

Стиснув зубы так, что кровь потекла по подбородку, Эш перекатился на живот, схватил термо-нож и поднялся на ноги. Он не стал оборачиваться. Он не стал смотреть на исход битвы двух металлических монстров, рвущих друг друга на куски во тьме Города Костей.

Эш нырнул в тот самый боковой провал, куда несколько минут назад убежала Элоди.

Его лихорадка пылала, но рассудок был холоден, как лед. Инквизитор показал ему, что такое настоящий страх. Скайнет думал, что сломал его.

Но Скайнет не учел одной человеческой переменной. Человек, которому больше нечего терять, перестает бояться.

Впереди, во мраке лабиринта, была Элоди и спасение мира. Позади — гибель Маркуса. Эш бежал во тьму, превращаясь из человека в то самое оружие ненависти, которое выковал Джон Коннор.