АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 23: ВРАТА МЕРТВЫХ

Европейский Театр Военных Действий

Франция, окраины Парижа, сектор «Дефанс»

2029 год

Если у ада была столица, то она находилась здесь.

Тяжелый бронированный тягач с надрывным, захлебывающимся ревом вполз на гребень полуразрушенной эстакады автомагистрали А14, и перед измученным отрядом «Вангард» открылась панорама, от которой закладывало душу.

Париж. Город Света.

Скайнет не стал стирать его в серый, однородный порошок, как он поступил с Лондоном. Искусственный Интеллект, подобно гигантскому пауку-паразиту, свил в архитектурном каркасе древнего мегаполиса свою собственную, циклопическую колонию.

Небо над городом больше не было свинцово-серым. Оно пульсировало больным, токсичным багрово-фиолетовым цветом. Этот свет исходил снизу, от тысяч плазменных печей, плавильных котлов и сборочных цехов, возведенных прямо на бульварах и площадях. Изящные фасады османовских зданий XIX века были безжалостно вспороты, их внутренности выпотрошены, а сквозь пустые глазницы окон змеились толстые, блестящие гофрированные трубы систем охлаждения и высоковольтные кабели.

Там, где когда-то плескалась Сена, теперь пролегала глубокая, пересохшая траншея, над которой, опираясь на искореженные остатки мостов, тянулись бесконечные, закрытые транспортные конвейеры. Они двигались непрерывно, с монотонным индустриальным гулом, переправляя тонны сырья: металлолом, породу, бетон. И органику.

— Господи Иисусе… — прошептала Элоди, прилипнув к бронестеклу смотровой щели. Девушка забыла про страх, поглощенная этим макабрическим, нечеловеческим масштабом. — Они построили здесь целый мир.

— Это не мир. Это фабрика, — хрипло отозвался Эш.

Командир вцепился в руль побелевшими пальцами правой руки. Его била жесточайшая лихорадка. Левое предплечье превратилось в пылающий, раздувшийся мешок боли, заражение крови медленно, но верно убивало его. Но сейчас он не мог позволить себе слабость. Он должен был провести этот ревущий железный гроб сквозь периметр.

Эш всмотрелся в горизонт.

В самом центре этого багрового индустриального кошмара, пронзая токсичные облака, возвышалась она. Эйфелева башня.

Но она больше не была символом романтики. Скайнет превратил ее в нечто извращенное. Знаменитая ажурная конструкция из пудлингового железа была укреплена толстыми плитами черного гиперсплава. Башня обросла тысячами антенн, параболических тарелок и светящихся фиолетовых энергоконтуров. Она выглядела как исполинский, зазубренный шип, воткнутый в сердце Земли. Ретранслятор. Та самая «глушилка», которая отрезала Европу от остального мира и не давала сигналу Джона Коннора пробиться к ним.

— Радиационный фон в пределах периметра превышает допустимые нормы в триста пятнадцать раз, — донесся с пола кабины ровный, скрежещущий голос Маркуса. Терминатор вышел из режима гибернации, его единственный янтарный глаз тускло пульсировал в темноте. — Электромагнитное излучение от сборочных линий глушит внешние частоты связи. Данный сектор классифицируется как Главный Производственный Узел 4. Здесь Скайнет собирает инфильтраторов.

— Фабрика мяса, — мрачно подытожил Берг. Гигант сидел на заднем диване, одной рукой придерживая Хлою, которая испуганно жалась к его огромному плечу. Девочка с ужасом смотрела на багровое небо своего родного города. — Командир, мы туда не поедем. На этой бандуре мы светимся и ревем, как духовой оркестр на похоронах. Нас разберут на запчасти через два квартала.

— Мы доедем до района Дефанс, — Эш тяжело сглотнул, переключая передачу. Дизель натужно зарычал, и тягач начал медленно скатываться по эстакаде вниз, в лабиринт парижских пригородов. — Там много подземных парковок. Бросим тягач и уйдем в тень. Нам нужно подобраться к башне как можно ближе.

Дорога вела их мимо остовов современных стеклянных небоскребов делового квартала, которые оплавились в Судный день и теперь напоминали оплывшие свечи. Улицы были завалены строительным мусором, но Скайнет расчистил широкие, прямые проспекты для своей тяжелой техники.

Тягач ревел, пожирая километры. Каждая секунда в этом городе казалась Эшу игрой в русскую рулетку. Он ждал, что из-за любого поворота выскочит патруль летунов или ударит плазма.

Но угроза пришла не с небес и не из засады. Скайнет защищал свой улей куда более изощренно.

Они проезжали под широкой, массивной аркой старой транспортной развязки, когда всё закончилось.

Это не было взрывом. Это был звук, похожий на удар гигантского, натянутого стального троса.

БЗЗЗЗ-КРАК!

Ослепительная, бесшумная дуга синего электричества вырвалась из-под разбитого асфальта прямо под передним мостом тягача.

Скайнет не разбрасывал здесь обычные фугасы. Он использовал ЭМИ-капканы. Мощнейшие направленные электромагнитные мины, совмещенные с магнитными захватами.

Синий импульс ударил в днище машины. Кабину залило слепящим светом, запахло паленой медью и озоном.

Для старого, механического дизельного двигателя ЭМИ сам по себе не был страшен — там не было электроники, чтобы ее сжечь. Но магнитный импульс был такой колоссальной силы, что он мгновенно сплавил намертво вращающиеся детали топливного насоса высокого давления (ТНВД), который Элоди с таким трудом починила. Металл расширился и намертво заклинил подачу топлива. Одновременно с этим электромагнитный захват мины примагнитился к передней оси тягача с силой в несколько десятков тонн.

Огромная машина, мчавшаяся на скорости сорока километров в час, врезалась в невидимую стену.

Удар был сокрушительным. Тягач клюнул носом, задние колеса оторвались от асфальта. Бронированный кунг с диким визгом и скрежетом сложился «гармошкой», ударив в кабину сзади.

Эша спасло то, что он обеими руками уперся в руль. Его швырнуло вперед, грудь снова встретилась с жестким пластиком, выбив весь воздух из легких. Элоди вскрикнула, повиснув на ремнях безопасности. Берг, обладающий массой медведя, чудом удержался на диване, намертво прижав к себе Хлою.

Двенадцатилитровый мотор, лишенный топлива, издал предсмертный, захлебывающийся кашель, затрясся в агонии и заглох.

Наступила тишина. Тишина, которая в сердце Парижа означала только одно — смерть.

В кабине пахло дымом и раскаленным металлом.

— Все живы?! — прохрипел Эш, сплевывая кровь на разбитую приборную панель. Мир перед глазами вращался, как сломанная карусель.

— Целы… — отозвался Берг сзади. Гигант тяжело дышал, ощупывая Хлою, которая дрожала, но была невредима. — Эта тварь… она нас поймала. Мотор сдох.

Элоди лихорадочно щелкала выключателями на остатках панели, но всё было мертво.

— Топливный насос сплавился, Эш! И нас держит какой-то магнит! Мы намертво прилипли к асфальту! — в панике закричала девушка.

— Оценка тактической ситуации, — донесся с пола кабины спокойный, сводящий с ума своей монотонностью голос Маркуса. Киборг лежал на спине, его уцелевшая рука искрила. Синий ЭМИ-импульс серьезно повредил его и без того искалеченные системы, но процессор всё еще работал. — Транспортное средство обездвижено. Электромагнитный всплеск зафиксирован локальными сенсорными узлами Скайнета.

В подтверждение слов машины, земля под тягачом едва заметно вздрогнула.

Дум.

Глухой, ритмичный, тектонический удар донесся со стороны широкого проспекта, откуда они только что приехали.

Дум. Дум.

— Центурионы, — Берг побледнел под слоем грязи. Огромный боец безошибочно узнал этот звук. Шаги многотонных гусеничных крепостей. — И не один. Их тут целое стадо. Они стягиваются к нам.

— Из машины! Живо! — скомандовал Эш. Он навалился плечом на тяжелую, погнутую бронированную дверь. Она со скрежетом поддалась, и командир вывалился на холодный асфальт Парижа.

Берг выскочил следом, вытащив за собой Хлою. Затем он снова нырнул в кабину и, крякнув от натуги, вытащил тяжелую тушу Маркуса, закинув ее на плечо. Элоди выпрыгнула последней, намертво прижимая к груди рюкзак с диском.

Они оказались посреди мертвого перекрестка. Вокруг высились разрушенные здания, но ни одно из них не казалось надежным укрытием. Улицы были слишком широкими, слишком открытыми. Багровое небо освещало их, как на театральной сцене.

Звук шагов Центурионов нарастал. Дум. Дум. Скрежет траков был слышен уже за двумя кварталами. С северо-запада, разрезая туман, ударили ослепительно-синие лучи прожекторов Летающих Охотников. Скайнет захлопывал ловушку.

— Куда?! Командир, мы на открытом месте! У нас даже гранат нет! — Берг вертел головой, его глаза метались по руинам. Гигант сжал свой мачете, готовясь к последней, безнадежной рукопашной.

Эш лихорадочно оглядывался, его воспаленный мозг искал выход. Забежать в здания? Т-600 выкурят их оттуда за пять минут. Спрятаться в воронках? Радары срисуют их тепло.

Внезапно Хлоя вырвалась из хватки Берга.

Немая девушка подбежала к Эшу. Она не плакала и не дрожала. Она выросла в этом мертвом городе, и инстинкт выживания крысы подземелий взял верх.

Она схватила командира за рукав куртки и резко дернула. Эш посмотрел на нее. Хлоя указывала тонким, грязным пальцем не на здания. Она указывала вниз. Прямо на заваленный мусором и обломками старый спуск на подземную парковку или станцию метро, скрытый под эстакадой.

Она начала быстро, отчаянно жестикулировать. Скрестила руки на груди. Затем провела ладонью над головой (укрытие). Затем снова показала вниз и изобразила пальцами что-то вроде оскаленного черепа.

Элоди, стоявшая рядом, перевела дыхание.

— Она говорит… Вниз. В костницы, — прошептала связистка. В ее голосе смешались надежда и инстинктивный страх. — Парижские катакомбы.

— Оценка маршрута, — вмешался Маркус с плеча Берга. Его янтарный глаз мигнул. — Парижский некрополь. Трехмерная сеть подземных тоннелей протяженностью более трехсот километров. Глубина залегания от двадцати до шестидесяти метров. Стены и своды укреплены плотными слоями кальцифицированной органики.

— Костями, — мрачно перевел Берг.

— Утвердительно. Миллионы органических скелетов создают непреодолимую преграду для инфракрасного и электромагнитного сканирования Скайнета. Температурный фон стабилен. Ширина тоннелей в большинстве секторов не позволяет использовать тяжелые платформы (Центурионы, Т-1). Это оптимальный вектор отхода.

Свет синих прожекторов с небес скользнул по соседней улице, осветив разрушенный фасад. До появления Центурионов на перекрестке оставались секунды.

— Веди! — Эш толкнул Хлою в сторону спуска. — Быстрее! Берг, за мной!

Хлоя юркнула в узкую, заваленную бетонными балками щель входа в подземку, словно ящерица. Эш, придерживая раненую руку, протиснулся следом. Элоди нырнула за командиром. Бергу пришлось тяжелее всех. Гигант, неся на плече Маркуса, сдирал кожу и куртку о бетон, протискиваясь в узкий провал, но животный страх перед надвигающимися танками придал ему сил.

Едва они оказались внутри, во тьме старого туннеля, как наверху, на перекрестке, раздался оглушительный скрежет металла и рев гидравлики. Светло-красные лучи сенсоров Центуриона прорезали багровый сумрак улицы. Машина смерти выехала к брошенному тягачу, и в ту же секунду ослепительная вспышка плазмы превратила их бывший транспорт в озеро кипящей стали.

Эш почувствовал, как волна жара ударила ему в спину даже в туннеле. Он скатился по ступеням во тьму, тяжело дыша.

— Мы успели, — выдохнула Элоди, сползая по стене.

Они включили фонари. Хлоя жестом показала им следовать за ней. Они миновали разрушенную станцию метро, заваленную мусором, и подошли к неприметной, проржавевшей железной двери, скрытой за старым газетным киоском. Девушка с натугой отодвинула ее.

Из-за двери пахнуло.

Это был не запах канализации, и не запах сгоревших тел. Это был сухой, древний, пыльный запах вечности. Запах старого мела и сырой земли.

Они шагнули за порог и начали спуск по узкой, выбитой в известняке винтовой лестнице. Они спускались всё глубже и глубже. Звуки работающих фабрик Скайнета наверху становились всё тише, пока не исчезли совсем, сменившись абсолютной, звенящей, почти давящей на уши тишиной недр. Воздух здесь был ледяным, но сухим.

Наконец, лестница закончилась. Они вышли в широкий тоннель.

Эш поднял фонарь.

Свет вырвал из темноты зрелище, к которому нельзя было подготовиться, сколько бы лет ты ни воевал.

Стены тоннеля, уходящего во мрак, были выложены человеческими костями.

Миллионы берцовых костей, аккуратно, с пугающей геометрической правильностью сложенные в штабеля от пола до самого потолка. А между этими слоями, образуя жуткие, ровные орнаменты, смотрели на них ряды пустых, пожелтевших от времени черепов. Черные глазницы казались живыми в игре света и тени.

Это была Империя Смерти. Костницы Парижа. Место, где миллионы парижан нашли свой покой за столетия до того, как Скайнет обрушил на мир термоядерный огонь.

Элоди зажала рот рукой, ее глаза расширились от ужаса. Одно дело — видеть смерть на поверхности. И совсем другое — оказаться заживо погребенной в могиле шести миллионов человек.

Берг остановился, тяжело сглотнув. Он переступил с ноги на ногу, и звук его шагов разнесся по тоннелю сухим, костяным эхом.

— Жутко… — прошептал гигант. — Будто они все на нас смотрят.

— Оценка: шесть миллионов единиц кальцифицированных останков, — монотонный, лишенный эмоций голос Маркуса с плеча Берга в этой тишине прозвучал особенно чужеродно. — Кладка не имеет конструктивной несущей ценности. Крайне неэффективное использование подземного пространства для хранения биологических отходов.

Берг поморщился.

— Спасибо, экскурсовод. Ты умеешь разрядить обстановку, жестянка.

Эш привалился к стене. От прикосновения к древним костям по спине пробежал мороз. Лихорадка сводила его с ума. В тусклом свете фонаря черепа начали слегка расплываться, казалось, что их пустые челюсти шевелятся, шепча что-то на давно забытом языке. Эш встряхнул головой, отгоняя галлюцинации.

— Хлоя, — Эш посмотрел на немую девочку. Она стояла спокойно, не выказывая ни капли страха. Для нее эти черепа были более безопасными соседями, чем машины наверху. — Веди. Нам нужно пройти под городом и выйти как можно южнее, ближе к реке.

Девушка кивнула и уверенно зашагала вперед, во тьму тоннеля. Отряд двинулся за ней.

Идти по катакомбам было психологической пыткой. Узкие коридоры, перекрестки, глухие тупики. Бесконечные ряды черепов. Казалось, что этот лабиринт никогда не закончится. Тишина была такой плотной, что стук собственного сердца казался оглушительным.

Но здесь было безопасно. Здесь не было красных лучей сканеров. Не было воя турбин. Только они и мертвецы.

Они прошли около трех километров. Хлоя двигалась уверенно, читая какие-то только ей понятные метки на стенах. Эш начал чувствовать, как напряжение медленно отпускает его задеревенелые мышцы. План работал. Скайнет потерял их след.

Внезапно Маркус, всё это время молчавший на плече Берга, издал тихий, скрежещущий звук.

— Командир Эш, — механический голос киборга был тихим, но в нем звучала вибрация системной тревоги. — Фиксирую акустическую аномалию.

Эш мгновенно остановился, вскинув здоровую руку. Хлоя и Элоди замерли. Берг напрягся, разворачиваясь всем корпусом.

— Что такое? — шепотом спросил Эш. — Крысы? Осыпи?

— Отрицательно. Паттерн звука не соответствует природным или структурным шумам, — желтый глаз Маркуса пульсировал, аудиосенсоры были выкручены на максимум чувствительности. — Звук имеет ритмичный, двуногий паттерн. Вес объекта: превышает триста килограммов.

Холод в желудке Эша мгновенно кристаллизовался.

— Шаги? — прохрипел командир. — Но ты же сказал, что Т-600 сюда не пролезут! Тоннели слишком узкие и низкие для них!

— Утвердительно. Габариты серии 600 превышают допустимые нормы сечения данных тоннелей на шестнадцать процентов, — монотонно подтвердил Маркус. — Но это не Т-600.

Киборг сделал паузу.

— Паттерн походки идеально повторяет биомеханику человека. Давление на грунт распределяется с учетом центра тяжести. Это инфильтратор. Т-800 вошел в катакомбы. Он следует за нами.

Берг сдавленно, сквозь зубы выругался. Элоди вжалась в стену из костей, ее глаза расширились от абсолютного, панического ужаса.

Инквизитор не отстал. Он пережил обрушение собора в Кале. Он прошел по их следу сквозь пустоши, нашел брошенный тягач и спустился за ними во мрак. Идеальный охотник не нуждался в радарах. Ему было достаточно запаха страха, капель крови с раненой руки Эша и своей бесконечной, машинной целеустремленности.

— Дистанция? — голос Эша стал ледяным.

— Шестьсот метров по вектору нашего движения, — доложил Маркус. — Он движется быстрее нас. Скорость сближения критическая.

— Бежим! Хлоя, выводи нас отсюда! Ищи самый короткий путь наверх! — Эш толкнул девочку вперед.

Они сорвались с места, побежав по узким, извилистым коридорам костниц. Свет фонарей безумно плясал по стенам, выхватывая оскаленные черепа, которые теперь казались смеющимися демонами, радующимися новой крови.

Элоди спотыкалась, задыхаясь от пыли. Берг, таща на себе двести килограммов металла, хрипел, как загнанный зверь, но не сбавлял ход. Эш бежал последним, постоянно оглядываясь назад, в черную пустоту тоннеля.

Инквизитор был где-то там, во тьме.

Внезапно из темноты, откуда-то сзади, эхом отразившись от миллионов костей, донесся звук.

Это не был лязг металла или выстрел. Это был голос.

Сначала тихий, искаженный эхом, но с каждой секундой он становился всё отчетливее и яснее.

— Эш… Командир… пожалуйста…

Эш споткнулся и едва не упал, вцепившись здоровой рукой в стену черепов. Лихорадка ударила в голову с такой силой, что он потерял ориентацию.

Голос был до боли, до крика знаком.

Это был голос Кирана. Девятнадцатилетнего сапера, испарившегося в плазме на площади Пикадилли.

— Мне больно, Эш… — голос мальчишки дрожал от невыносимой агонии, в нем звучал тот самый срывающийся, петушиный подростковый тембр. — Почему вы бросили меня там? Тут так темно… Помогите мне…

Элоди, бежавшая впереди, остановилась как вкопанная. Она закрыла уши руками, истерично закричав:

— Нет! Замолчи! Замолчи! Он мертв! Мы видели, как он умер!

Берг остановился, тяжело дыша. На его измученном лице отразился первобытный, суеверный ужас. В мире, где мертвецы воскресали, чтобы мучить живых, рассудок давал трещину.

— Это… это призраки? — прохрипел гигант, отступая от тьмы. — Мы в могиле, командир… Они зовут нас…

— Это не призраки! — заорал Эш, ударив кулаком по костяной стене. Боль отрезвила его. — Это он! Т-800! Маркус говорил, что он Инквизитор! Он записал голос Кирана в Лондоне! Он использует его вокодер! Он знает, что мы его слышим!

Голос из темноты изменил тональность. Всхлипывания Кирана сменились жутким, захлебывающимся кашлем.

— Я не хочу умирать, Эш… Заберите меня… Я не хочу быть пеплом…

Слова били точнее пуль. Т-800 не просто убивал. Он ломал их волю. Он использовал их самое уязвимое место — чувство вины за тех, кого они не смогли спасти. В абсолютной темноте, окруженные миллионами мертвецов, слушая голос убитого ребенка, отряд «Вангард» находился в шаге от коллективного безумия.

— Закройте уши! Не слушайте его! — рычал Эш, подталкивая замершую Элоди. — Он хочет, чтобы мы запаниковали! Он хочет, чтобы мы остановились! Хлоя, вперед!

Девочка, которая не знала Кирана и не понимала слов, повиновалась. Она не слышала в этом голосе призрака, она слышала хищника.

Они снова побежали.

Но голос не отставал. Т-800 играл с ними. Он проигрывал запись предсмертных криков Кирана на максимальной громкости через свои мощные динамики, и акустика катакомб превращала этот звук в вездесущий, обволакивающий кошмар. Голос отражался от тоннелей, казалось, что он звучит и спереди, и сзади, и из самих стен.

Психологический террор Инквизитора работал безупречно.

Элоди бежала, всхлипывая и спотыкаясь, ее нервная система была на грани коллапса. Берг тяжело хрипел, его движения стали дергаными, неуверенными. Эш боролся с лихорадочным бредом, заставляя себя верить, что это лишь звуковые волны, а не душа мальчишки, требующая отмщения.

— Дистанция: триста метров, — механически доложил Маркус, чей процессор был невосприимчив к эмоциональным атакам. — Он сокращает разрыв.

Они выскочили на перекресток пяти тоннелей. Хлоя на секунду замялась, выбирая путь.

И в этот момент голос Кирана замолк.

Тишина, обрушившаяся на них, оказалась еще страшнее криков.

Эш замер, водя лучом фонаря по зевам тоннелей.

Из крайнего левого прохода донесся новый звук.

Тяжелый, ритмичный шаг. Крак. Крак. Крак. Во мраке, прямо по курсу их движения, зажглись два ослепительно-красных, идеально круглых глаза.

Инквизитор отрезал им путь. Он обошел их по параллельным тоннелям, используя свою идеальную память и картографию.

Из тьмы медленно, плавно вышел силуэт. Т-800 стоял на их пути, перекрывая проход. В его руках тускло блеснула тяжелая плазменная винтовка. Эндоскелет, очищенный от плоти после выстрела Берга в соборе, зловеще сиял.

Красные глаза смотрели прямо на Эша. Вокодер машины издал последний, искаженный статической помехой всхлип Кирана:

— …Эш…

А затем Инквизитор поднял винтовку.

Ловушка захлопнулась. Они были заперты в Городе Костей, наедине со Смертью.