АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 21: МЯСНИК

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Сектор «Дикие земли», руины развязки А16

2029 год

Смерть имеет свой собственный ритм.

Эш усвоил этот урок много лет назад, в окопах под Манчестером, когда впервые увидел, как работает взвод инфильтраторов. Машины не испытывали гнева. Они не ускоряли шаг от адреналина и не замедлялись от усталости. Их ритм был идеальным, как стук метронома, отсчитывающего секунды до конца света.

Сейчас, шагая сквозь густой, серый туман французских пустошей, Эш поймал этот ритм.

Лихорадка, которая еще полчаса назад угрожала сжечь его мозг, трансформировалась во что-то иное. Боль в гниющей левой руке исчезла, сменившись абсолютным, ледяным холодом, затопившим нервную систему. Это был защитный механизм организма, перешедшего грань истощения — состояние амока, когда тело начинает сжигать собственные ткани ради последних минут абсолютной, смертоносной фокусировки.

Рядом с ним, тяжело припадая на перебитую левую ногу, шел Маркус.

Шоковый импульс от термо-ножа, которым Эш замкнул клеммы его реактора, вывел киборга из гибернации, но цена была высока. Эндоскелет искрил. Правый оптический сенсор был разбит, левый янтарный глаз тускло мерцал, то и дело гаснув на доли секунды. Из пробитой груди, где пульсировала истощенная плазменная ячейка, на серый пепел падали густые, черные капли масла.

Два искалеченных существа. Одно из плоти, другое из стали. И оба шли убивать.

— След зафиксирован, — проскрежетал вокодер Маркуса. Терминатор даже не опускал голову — его химические анализаторы улавливали запах пота и крови, оставленный бандой в неподвижном воздухе. — Вектор ноль-семь-пять. Дистанция: восемьсот метров. Скопление биологических единиц. Около тридцати субъектов.

Эш не ответил. Он вытащил из ножен свой армейский термо-нож и активировал его. Лезвие с тихим, зловещим шипением раскалилось до тускло-вишневого цвета, разгоняя тьму вокруг его ног. У него не было патронов. У него не было гранат. Только кусок раскаленного металла и ледяная пустота внутри.

Туман начал рассеиваться, уступая место тяжелому, смрадному дыму. Впереди, в гигантском провале обрушенного автомобильного туннеля, мерцал багровый свет костров.

Банда Готье «Мясника» не пряталась от машин Скайнета. Они искренне верили, что огонь привлечет металлических ангелов, которые снизойдут к ним, чтобы принять их дары.

Эш и Маркус остановились на краю бетонного разлома, глядя вниз, в логовище падальщиков.

Туннель был превращен в гротескный, отвратительный храм. Стены были увешаны гирляндами из человеческих черепов, переплетенных ржавой колючей проволокой и толстыми тефлоновыми кабелями, выдранными из техники. В центре, словно языческий алтарь, возвышалась гора из спрессованных автомобильных бамперов, увенчанная изуродованным, пробитым корпусом наземного гусеничного Т-1. Вокруг этого алтаря горели костры из старых покрышек, наполняя туннель густым, удушливым черным дымом и запахом жарящегося на вертелах мяса. Неизвестного мяса.

Дикари сидели вокруг костров, рыча, воя и деля награбленное. Они жрали, разрывая плоть грязными руками, их лица были покрыты сажей и безумием.

Берг был там.

Гиганта распяли. Его руки, закованные в тяжелые автомобильные цепи, были растянуты и приварены к двум толстым арматурам, торчащим из бетонной стены. Он был без сознания. Куртка была сорвана, его могучий торс и обожженная спина представляли собой сплошное месиво из кровоточащих ран от ударов цепями и трубами.

Элоди находилась у самого алтаря. Девушка стояла на коленях, ее руки были стянуты за спиной пластиковыми хомутами. Ее лицо было белым, как мел. Она смотрела на то, что происходило перед ней, и ее трясло от первобытного ужаса.

Прямо перед ней возвышался Готье.

Мясник казался еще больше и уродливее в свете костров. Его грудь, украшенная шрамами в виде шестеренок, блестела от пота. Вживленный в его плоть процессор Т-600 тускло поблескивал, словно издевательское, мертвое сердце. Стальная, ржавая челюсть, заменявшая ему нижнюю часть лица, влажно щелкала.

В одной руке Готье держал тяжелый, окровавленный кузнечный молот. В другой — портативный терминал Элоди, с подключенным к нему титановым диском. Он не знал, что это такое. Для него светящийся зеленоватым фосфором экран был артефактом богов. Осколком Истины.

Готье издал булькающий, клокочущий звук, обращаясь к Элоди. Он ткнул молотом в экран терминала, требуя, чтобы она заставила его работать.

— Я… я не могу… там нет связи… — всхлипывая, прошептала Элоди, отворачиваясь от зловонного дыхания Мясника.

Готье зарычал. Он замахнулся молотом, готовясь раздробить ей колено в назидание.

— Оценка тактической ситуации, — голос Маркуса, стоящего во тьме рядом с Эшем, был тихим, как шелест пепла. — Противник имеет подавляющее численное превосходство. Вооружение: холодное дробящее и колющее, огнестрельное кустарное. Мои сервоприводы функционируют на двадцать восемь процентов. В открытом столкновении вероятность вашей гибели…

— Заткнись, — прошипел Эш. Его глаза не отрывались от молота в руке Готье. — Мы не будем вступать в открытое столкновение. Мы устроим им бойню.

Эш повернул голову к киборгу.

— Ты машина. Сделай так, чтобы они поверили, что их бог пришел за ними. Иди прямо по центру. Прими урон. Будь громким.

Янтарный визор Маркуса мигнул, подтверждая принятие директивы. Терминатор шагнул с уступа, тяжело рухнув на бетонный пол туннеля. Удар его металлических ног о камень прозвучал как пушечный выстрел.

Стая падальщиков мгновенно замерла. Вой и рычание оборвались. Десятки грязных лиц повернулись во мрак.

Маркус тяжело, с громким, лязгающим шипением поврежденной гидравлики вышел в свет костров.

Для одичавших каннибалов это было видение из их самых священных и жутких легенд. Гигантский, хромированный эндоскелет, с которого свисали лохмотья плоти. Из его груди сочилась черная кровь машин, а глаз горел потусторонним светом.

Кто-то из дикарей истошно, фанатично закричал, падая на колени и закрывая лицо руками. Другие, в ком инстинкт самосохранения оказался сильнее религиозного трепета, похватали арматуры и ржавые винтовки.

Готье обернулся. Его стальная челюсть отвисла. Он отбросил терминал Элоди на землю и шагнул навстречу киборгу, поднимая молот.

Маркус не стал ждать. Он ринулся в толпу с грацией сломанного, но смертоносного локомотива.

Его уцелевшая правая рука обрушилась на ближайшего дикаря, буквально вмяв его череп в грудную клетку. Кровь и кости брызнули в огонь костра. В терминатора полетели копья и куски металла. Они со звоном отскакивали от его гиперсплава, но несколько самодельных копий застряли в открытых сервоприводах. Маркус не чувствовал боли. Он раздавил горло второму падальщику, а затем швырнул его тело в толпу, сбивая с ног еще троих.

Внимание всей банды, включая Мясника, было полностью приковано к металлическому демону.

Это было то, чего ждал Эш.

Он не спрыгнул вниз. Он скользнул по теням, как призрак. Эш обогнул кратер по верхней кромке бетона, оказавшись за спинами толпы, у самой стены, где висел Берг.

Эш не сражался. Слово «сражение» подразумевает обмен ударами, попытку победить. Эш занимался ликвидацией.

Он шагнул за спину первому дикарю, стоявшему с арбалетом. Здоровая правая рука Эша взметнулась вверх. Тускло-вишневое лезвие термо-ножа вошло точно в основание черепа каннибала, под затылочную кость. Металл мгновенно вскипятил спинномозговую жидкость. Дикарь даже не вскрикнул — он просто обмяк, и Эш бесшумно опустил его тело на землю. Запахло палеными волосами и озоном.

Второй. Разворот, удар лезвием под подбородок, снизу вверх. Раскаленный металл пробил нёбо и вошел в мозг. Эш выдернул нож, пропуская струю крови мимо себя, и шагнул к третьему.

Его движения были страшными в своей механической, экономичной точности. В них не было человеческой злобы. Не было ярости, которую демонстрировал Берг. Была лишь холодная, пустая целесообразность. Удар. Смерть. Следующий.

Элоди, сидевшая на коленях у алтаря, подняла голову.

Она увидела Эша.

Ее командир был покрыт чужой кровью. Его серое, изможденное лихорадкой лицо ничего не выражало. Глаза были абсолютно пустыми, темными, как те самые ракетные шахты подводной лодки, под которой они спали. Эш схватил одного из падальщиков за волосы, рванул назад, обнажая шею, и перерезал горло термо-ножом. Кровь с шипением закипела на лезвии, брызнув Эшу на лицо, но он даже не моргнул. Он просто перешагнул через бьющееся в конвульсиях тело и направился к следующему.

Элоди почувствовала, как к горлу подступила тошнота, более сильная, чем от запаха горелого мяса.

Она смотрела на человека, но видела перед собой машину. Эш убивал с той же безупречной, лишенной эмоций эффективностью, что и инфильтраторы Скайнета, от которых они бежали. Разница между металлом Маркуса, ломающим кости в центре зала, и плотью Эша, перерезающим глотки в тенях, внезапно стерлась. Война превратила его в то самое чудовище, которое он ненавидел.

— Эш… — сорванным шепотом произнесла девушка, вжимаясь спиной в алтарь. Ей стало страшно. И этот страх был направлен на ее собственного командира.

Один из каннибалов, услышав шипение плоти, резко обернулся. Он издал визгливый крик, вскидывая ржавый дробовик.

Эш не успевал сократить дистанцию.

Вместо того чтобы искать укрытие, командир сделал то, что не укладывалось в логику нормального человека. Он схватил труп только что убитого им дикаря и резким рывком поднял его перед собой, как мясной щит.

Раздался оглушительный грохот дробовика. Картечь разорвала грудь трупа, обдав Эша брызгами крови и кусками мяса.

Не дав стрелку передернуть цевье, Эш швырнул изрешеченное тело прямо на него. Каннибал пошатнулся, запутавшись в мертвом весе. Эш метнулся вперед. Он не стал бить ножом. Он просто вбил колено в пах противника, а когда тот согнулся, с размаху опустил тяжелую, окованную металлом рукоять ножа ему на затылок. Хруст черепа потонул в общем хаосе.

Бойня в туннеле достигла апогея.

Маркус был погребен под горой тел. Дикари осознали, что их «ангел» уязвим. Они били по его искрящим сочленениям кувалдами, пытались вырвать кабели. Терминатор крушил их десятками, но его гидравлика отказывала. Очередной удар тяжелого лома перебил ему коленный сустав. Киборг рухнул на пол, но продолжал дробить черепа тех, кто оказывался в зоне досягаемости его уцелевшей руки.

Готье «Мясник» не обращал внимания на резню своей стаи. Его безумные глаза наконец-то нашли истинную угрозу. Он увидел Эша, прорубающего кровавую просеку в толпе.

Вожак падальщиков издал глухой, металлический клекот сквозь свою стальную челюсть. Он оттолкнул с дороги двух своих собственных людей, буквально раздавив их, и тяжело зашагал к командиру. Его кузнечный молот, покрытый налипшими волосами и кровью, волочился по бетону, высекая искры.

Эш остановился. Вокруг него лежало девять трупов. Лезвие его термо-ножа потускнело — батарея садилась. Он тяжело, со свистом дышал. Лихорадка, доведенная адреналином до предела, превратила мир вокруг в пульсирующее, багровое пятно.

Он стоял между Элоди и Мясником.

Готье был в полтора раза тяжелее и на две головы выше. Он не чувствовал боли, одурманенный фанатизмом и какими-то химикатами пустошей. Процессор Т-600 на его груди зловеще поблескивал в свете костров.

Мясник зарычал и бросился вперед.

Это не была дуэль фехтовальщиков. Это было столкновение двух абсолютных, концентрированных форм ярости.

Готье с чудовищной силой взмахнул молотом, целясь Эшу в голову. Удар мог бы проломить броню Центуриона.

Эш даже не попытался блокировать его. С его парализованной левой рукой это было невозможно. Он просто рухнул на колени, пропуская тяжелый боек в сантиметре над своими седыми волосами. Момент инерции потащил громадное тело Готье вперед.

Эш ударил снизу вверх.

Раскаленное лезвие термо-ножа вошло Мяснику в бедро, разрезая джинсовую ткань и плоть, доставая до кости.

Обычный человек упал бы от болевого шока. Но Готье лишь изрыгнул кровавую пену сквозь стальные зубы. Он развернулся на месте, используя инерцию молота, и наотмашь ударил рукоятью.

Удар пришелся Эшу точно в грудь. Слышно было, как хрустнули ребра. Эша оторвало от земли и швырнуло на бетонную колонну. Он ударился так сильно, что на секунду потерял зрение. Винтовка, висевшая на ремне, больно впилась в спину.

Он скатился по стене, оставляя кровавый след. Каждый вдох приносил агонию. Сломанные ребра протыкали плевру.

Готье тяжело, неотвратимо надвигался, поднимая молот для добивающего, вертикального удара.

— Эш! — истошно закричала Элоди, пытаясь разорвать пластиковые хомуты на запястьях, стирая кожу до костей.

В глазах Мясника светилось абсолютное, тупое торжество. Он собирался раздавить череп еретика во славу Бога-Машины.

Эш посмотрел на нависающего над ним гиганта. В его серых глазах не было страха. Там была лишь та же самая ледяная, расчетливая пустота.

Молот пошел вниз.

Эш не стал откатываться. В долю секунды до того, как чугун раздробил бы его череп, он вскинул левую руку. Ту самую руку, парализованную инфекцией и болью.

Это было действие, противоречащее инстинкту самосохранения. Эш пожертвовал конечностью ради выигрыша времени.

Молот с тошнотворным хрустом обрушился на предплечье Эша, прямо на свежие швы Оксаны. Кости предплечья разлетелись в щепки, плоть превратилась в кровавое месиво. Боль была такой колоссальной, что мозг Эша просто отключил болевые рецепторы, уйдя в состояние абсолютного шока.

Но удар был остановлен. На долю секунды.

Этого Эшу хватило.

Стиснув зубы так, что кровь брызнула из десен, Эш выбросил правую руку вперед с невероятной, звериной скоростью.

Он не стал бить Готье в живот или шею. Он знал, что фанатик не остановится.

Термо-нож, всё еще раскаленный докрасна, вошел прямо в центр изуродованной груди Мясника.

Эш вогнал лезвие не в плоть. Он вогнал его прямо в почерневший процессор Т-600, вживленный в грудину дикаря. Острие пробило кремниевые платы, пластик и металл, войдя глубоко в грудную клетку человека, пронзая сердце.

Готье замер. Его рука с молотом обмякла.

Шипение горящей плоти и плавящегося пластика заполнило пространство между ними. Глаза Мясника расширились от абсолютного, непередаваемого шока. Впервые за годы безумия он почувствовал боль.

Эш, всё еще придавленный молотом к полу своей переломанной левой рукой, не отвел взгляда. Он медленно, с садистской, механической расчетливостью провернул лезвие термо-ножа внутри груди врага.

Готье издал жуткий, захлебывающийся свист. Из-под стальной челюсти хлынул фонтан черной крови. Огромное тело вздрогнуло, глаза закатились, и он замертво рухнул на бетон, придавив Эша своей массой.

Остатки банды, увидев смерть своего непобедимого вожака, замерли. Религиозный экстаз мгновенно испарился, сменившись первобытным ужасом. Они поняли, что человек, лежащий под трупом Мясника, страшнее любых металлических ангелов.

Дикари с воем бросились врассыпную, скрываясь в тенях туннеля, бросая оружие и раненых.

В логове воцарилась тишина, прерываемая лишь треском костров и стонами умирающих.

Эш тяжело, мучительно спихнул с себя огромный труп Готье. Он лежал на залитом кровью бетоне, тяжело дыша. Его левая рука была уничтожена. Она висела под неестественным углом, превратившись в бесформенное, окровавленное месиво.

Он медленно, цепляясь здоровой рукой за колонну, поднялся на ноги.

Он был весь в чужой и собственной крови. Лицо, посеревшее от потери крови и лихорадки, было абсолютно спокойным.

Элоди смотрела на него снизу вверх. Девушка дрожала так, что у нее стучали зубы. Она только что увидела, как ее командир пожертвовал собственной рукой, чтобы убить человека с жестокостью, которой позавидовал бы любой терминатор.

Эш подошел к ней. Он молча поднял термо-нож, лезвие которого остыло и покрылось черной, спекшейся коркой, и поднес его к ее рукам, стянутым за спиной.

Элоди инстинктивно вжалась в алтарь, закрыв глаза и зажмурившись, словно ожидая удара. Она боялась его.

Эш на секунду замер. В его пустых глазах мелькнуло что-то человеческое. Боль. Одиночество. Понимание того, кем он только что стал в глазах единственного человека, который пытался сохранить в нем душу.

Одним точным движением он разрезал пластиковые хомуты.

— Поднимайся, — хрипло, едва слышно произнес он. — Возьми диск.

Он отвернулся от нее и медленно побрел к стене, где был распят Берг.

Гигант был без сознания. Его лицо представляло собой сплошной синяк. Эш не мог разрезать стальные цепи ножом. Он осмотрелся и увидел на полу, среди мусора, связку ключей, выпавшую из кармана одного из мертвых охранников. Он подобрал их и, неуклюже орудуя одной правой рукой, открыл тяжелые амбарные замки на цепях.

Берг с тяжелым стоном рухнул вперед. Эш подставил плечо, едва не упав под его весом, и опустил гиганта на землю.

В другом конце туннеля, среди горы трупов, зашевелилась черная, искореженная туша. Маркус. Киборг был изувечен до неузнаваемости. Гидравлика в обеих ногах была уничтожена. Он больше не мог ходить. Он мог только ползти, цепляясь уцелевшей рукой за камни.

Но он выполнил свою директиву. Он отвлек толпу.

Элоди, пошатываясь, подняла с земли свой терминал и рюкзак. Она подошла к Эшу. Девушка всё еще избегала смотреть ему прямо в глаза.

Внезапно из темноты за алтарем раздался тихий, сдавленный звук.

Похожий на всхлип. Или на стон испуганного животного.

Эш мгновенно развернулся, вскинув окровавленный нож.

Там, в глубокой нише, заваленной кусками ржавого железа и тряпьем, стояла старая, ржавая клетка для собак. А внутри нее кто-то был.

Эш подошел ближе и рывком сдернул вонючее тряпье.

В клетке, забившись в самый дальний угол, сидела девушка. Ей было не больше восемнадцати. Она была худой до состояния скелета, одетой в грязные, рваные лохмотья, обнажающие покрытые синяками плечи. Ее короткие, светлые волосы спутались от грязи.

Она смотрела на Эша огромными, широко распахнутыми глазами, полными абсолютного, животного ужаса. Она видела, что он сделал с Готье. Она видела монстра.

Эш ударил ножом по ржавому замку клетки, сбив его. Он распахнул дверцу и сделал шаг назад, опуская оружие.

Девушка не двигалась. Она вжалась в прутья, тихо, беззвучно плача. Она не могла говорить. Ее голосовые связки, как и у многих родившихся в пепельных пустошах Франции, были повреждены химическими ожогами гортани или просто атрофировались от постоянного, вбитого в подкорку страха.

Элоди подошла к клетке. Она опустилась на колени перед дверцей.

— Не бойся… — тихо, дрожащим голосом сказала Элоди. Она протянула девушке свою грязную руку. — Мы не причиним тебе зла. Мы убьем любого, кто попытается. Пойдем с нами.

Девушка перевела взгляд с Элоди на Эша. Затем на спящего гиганта Берга. И, наконец, ее взгляд остановился на Маркусе, который медленно, с жутким скрежетом полз по бетону в их сторону.

Обычный человек сошел бы с ума от одного вида истерзанного терминатора.

Но эта девочка, выросшая в плену у каннибалов-фанатиков, видела в машине не угрозу. Готье учил их поклоняться металлу. И сейчас этот металл был повержен, истекал черной кровью, но не пытался ее убить.

Она медленно, неуверенно выползла из клетки. Она проигнорировала протянутую руку Элоди.

Девушка, ступая босыми ногами по окровавленному бетону, подошла к ползущему Маркусу. Она опустилась перед киборгом на колени. Ее худая, грязная рука потянулась и робко, с трепетом коснулась холодной, хромированной ключицы терминатора.

Янтарный визор Маркуса мигнул, сфокусировавшись на ее лице.

— Биологическая единица не идентифицирована, — проскрежетал вокодер машины.

Девушка слабо улыбнулась. Это была первая улыбка, которую этот туннель видел за десятилетия.

— Ее зовут Хлоя, — тихо сказала Элоди, подходя ближе. Она не знала ее имени. Она просто придумала его, чтобы вернуть этой девочке хоть крупицу человечности. — Она пойдет с нами.

Эш смотрел на эту сюрреалистическую сцену. Искалеченная, немая девочка пустошей, утешающая сломанную машину для убийств на фоне горы трупов.

Его левая рука пульсировала агонией. Лихорадка сжигала мозг. Он посмотрел на Берга, который начал приходить в себя с тяжелым стоном.

Они выжили. Они победили каннибалов. Но они заплатили за это страшную цену.

Эш обернулся и посмотрел на черный провал туннеля, уходящий на юг. В сторону Парижа.

Мясник был мертв. Но настоящий Инквизитор был еще жив. И он всё еще шел по их следу. И теперь отряд «Вангард» состоял из трех калек, сломанного киборга и немой девчонки, которым предстояло спуститься в самое страшное место на Земле. В Империю Костей.

— Поднимайте его, — глухо приказал Эш, указывая на Маркуса. — У нас есть тягач. Мы уезжаем в Париж.