ГЛАВА 17: ВЫСТРЕЛ ИЗ ТЕМНОТЫ

Европейский Театр Военных Действий

Побережье Франции, руины Собора Нотр-Дам-де-Кале

2029 год

Пыль оседала медленно.

Она кружилась в воздухе густыми, плотными слоями, просвечиваемая лишь тусклыми, умирающими отблесками догорающего на камнях масла уничтоженных машин Т-1. Воздух внутри разрушенного готического собора был тяжелым, непригодным для дыхания, перенасыщенным запахом кордита, озона и жженого гиперсплава. Снаружи, за заваленным тысячами тонн базальта главным входом, глухо, словно в преисподней, ревело пламя вторичных взрывов — это догорал рухнувший Летающий Охотник.

Но здесь, внутри, воцарилась тишина.

Она не принесла облегчения. Это была звенящая, ватная тишина тяжелой контузии.

Эш спустился с балкона хора, шатаясь, как пьяный. Его ноги едва держали вес тела. Лихорадка, временно подавленная выбросом чудовищной дозы адреналина, теперь возвращалась с удвоенной силой, накрывая мозг тяжелой, пульсирующей волной. Он видел мир словно сквозь грязное, мутное стекло. Левая рука, туго перетянутая бинтом, онемела полностью, от плеча до кончиков пальцев.

Он подошел к алтарю, где собрались остатки его отряда.

Берг стоял, тяжело сгорбившись. На широком плече гиганта, словно мешок со стальным ломом, висел изувеченный Маркус. Из пробитой груди киборга на пол густыми каплями падала черная жидкость. У ног Берга, на коленях, сидела Элоди. Девушка судорожно кашляла, выплевывая каменную крошку, ее руки намертво вцепились в лямки рюкзака с титановым диском.

Чуть впереди, у самого края алтарного возвышения, стояла Оксана.

Немая женщина напряженно всматривалась в густой сумрак нефа. Ее автомат был опущен, но палец лежал на спусковой скобе. Она была единственной, кто не позволял себе расслабиться ни на миллисекунду.

— Всё… — прохрипел Берг, и его бас в пустом соборе прозвучал неестественно глухо. — Мы завалили его, командир. Скайнет подавился собственной летучей тварью. Вход запечатан. Ему не пробиться через эти камни, даже если он выжил.

Эш тяжело кивнул. Он оперся здоровой рукой на обломок мраморной купели, чувствуя, как ледяной камень немного остужает горящий лоб.

— Оксана, — выдохнул Эш. — Крипта. Открывай проход. Мы уходим в катакомбы. До рассвета мы должны быть в Диких землях, подальше от этого побережья. Если летун не вышел на связь, Скайнет отправит сюда зонды.

Оксана молча развернулась. Она подошла к тяжелой, покрытой вековой грязью и стертыми латинскими письменами чугунной решетке в полу, за алтарем. Это был старый технический спуск в усыпальницы священнослужителей, переходящий в дренажную систему старого Кале.

Она вставила толстый металлический прут, выломанный из скамьи, в кольцо решетки и навалилась всем своим жилистым телом, используя его как рычаг. Раздался громкий, протяжный скрежет ржавого металла по камню. Решетка медленно, неохотно поддалась, приоткрывая зев абсолютной, черной пустоты, из которой пахнуло сквозняком и сырой землей.

— Открыто, — пробасил Берг, делая шаг к спуску и поправляя тяжелую тушу терминатора на плече. — Элоди, давай. Ты первая. Командир, я подстрахую…

Берг не успел закончить фразу.

В противоположном конце собора, в той самой кромешной, клубящейся пылью тьме, где находился заваленный базальтовыми блоками парадный вход, произошло неуловимое изменение.

Это не был звук шагов. Не было скрежета камней. Не было рева пулеметов или воя турбин.

Это был звук, похожий на тихий, сухой, комариный писк.

Взззз-тссс.

Звук зарядки одиночного, высокоточного плазменного конденсатора. Звук снайперской винтовки Скайнета, работающей в режиме максимального сжатия ионизированного газа.

Эш, чьи рефлексы были затуманены лихорадкой и контузией, понял, что означает этот звук, на долю секунды позже, чем должен был. Его мозг всё еще цеплялся за ложную иллюзию безопасности: вход завален, они победили.

Но Инквизитор не был обычным танком. Инквизитор был идеальным охотником. И для выстрела ему не нужны были открытые ворота. Ему была нужна лишь одна микроскопическая щель между рухнувшими базальтовыми глыбами.

Сквозь густую, висящую в воздухе пыль, из самого центра каменного завала, ударил луч.

Он был тонким, как игла. Ослепительно-алым. Луч лазерного целеуказателя прорезал восемьдесят метров полумрака собора абсолютно беззвучно. Он скользнул по изломанным колоннам, миновал разбитый алтарь и остановился.

Красная точка замерла точно в центре широкой спины Берга. Машина выбрала самую крупную, самую опасную и самую обремененную ношей биологическую единицу.

Всё произошло в интервале одного удара сердца.

Эш открыл рот, чтобы закричать. Элоди, стоявшая на коленях у крипты, вскинула голову, увидев красный блик на куртке гиганта.

Но быстрее всех среагировала Оксана.

Немая женщина, только что открывшая решетку крипты, не тратила миллисекунды на крик или осознание ужаса. Ее тело, выкованное тридцатилетней войной, сработало быстрее, чем человеческая мысль. У нее не было времени толкнуть огромного Берга — вместе с Маркусом на плечах он весил почти двести килограммов.

Она просто сделала один стремительный, плавный шаг в сторону.

Оксана шагнула прямо на линию огня, закрывая собой Берга, в ту самую микросекунду, когда из темноты завала вырвалась ослепительная фиолетовая вспышка.

Выстрел снайперской плазменной винтовки Т-800 не сопровождался раскатистым грохотом, как у тяжелых орудий. Это был короткий, сухой, резкий треск, похожий на удар гигантского хлыста, прорывающего звуковой барьер.

Концентрированный болт перегретой плазмы ударил Оксане прямо в центр груди.

Это не было похоже на пулевое ранение. Кинетическая энергия и чудовищная температура, превышающая температуру поверхности солнца, сработали мгновенно. Плазма пробила ее тактический жилет, брезентовую разгрузку и плоть, не встретив никакого сопротивления.

Ослепительная вспышка осветила алтарь. Звук удара был тошнотворно влажным и громким.

Ударная волна сжатого воздуха, шедшая за плазменным болтом, оторвала Оксану от пола. Ее хрупкое, жилистое тело швырнуло назад, прямо на Берга.

Гигант покачнулся. От неожиданного удара он выронил терминатора — искалеченная туша Маркуса с лязгом рухнула на мрамор. Берг инстинктивно подхватил падающую женщину своими огромными руками.

В соборе снова повисла тишина.

Эш застыл, не в силах вздохнуть. Элоди зажала рот руками, ее глаза расширились до предела, отражая невыразимый, парализующий ужас.

Берг стоял на коленях, баюкая Оксану в своих руках.

Плазма прошила ее насквозь. В центре ее груди зияла сквозная, идеально круглая дыра размером с кулак. Края раны были мгновенно прижжены чудовищной температурой, обуглены до состояния черного угля. Крови почти не было — сосуды спеклись моментально. Но от раны исходил невыносимый, обжигающий жар. Запахло паленой тканью и сожженным заживо мясом.

Оксана не закричала. Она не издала ни звука даже в момент удара. Немота была ее проклятием при жизни, и она осталась верна ей в смерти.

Берг смотрел на нее сверху вниз. Широкое, грубое лицо гиганта, покрытое копотью и шрамами, исказилось от непонимания. Словно его мозг отказывался принимать реальность происходящего.

— Ксюша… — прохрипел он. Голос Берга, обычно похожий на рокот камнепада, сейчас звучал тонко, жалко, по-детски надломленно. — Ксюша, ты чего…

Женщина в его руках слабо дернулась. Жизнь стремительно, с каждой секундой покидала ее разрушенное тело. Ее правая рука, всё еще сжимающая ремень автомата, дрогнула. Пальцы разжались, и оружие с лязгом упало на камень.

Она подняла слабеющую левую руку и прикоснулась грязными, дрожащими пальцами к черной от копоти щеке Берга.

В этот момент завязанная на ее затылке бандана, скрывавшая нижнюю половину лица все эти годы, ослабла и сползла на шею.

Берг впервые увидел ее лицо целиком. У нее не было губ. От левой скулы до самого подбородка тянулся страшный, рваный шрам от старого плазменного ожога, обнажающий зубы в вечном, застывшем оскале. Это была цена, которую она заплатила когда-то давно в какой-то безымянной бойне. Вот почему она прятала лицо. Вот почему она молчала.

Но ее бледно-серые глаза, смотрящие сейчас на Берга, были абсолютно спокойными. В них не было страха. В них было странное, умиротворенное прощание.

Ее пальцы скользнули по его небритой щеке вниз, рука безвольно упала на мрамор алтаря. Бледно-серые глаза остановились, уставившись в разбитые своды собора.

Оксана была мертва.

— Нет… — прошептал Берг. Его огромная грудная клетка судорожно вздымалась. — Нет, нет, нет! Ксюша!

Из горла тяжелого пехотинца вырвался первобытный, нечеловеческий вой. Это был крик раненого зверя, у которого только что вырвали сердце. Крик боли, отчаяния и абсолютной, концентрированной ненависти.

Он бережно, словно хрустальную куклу, опустил легкое тело Оксаны на каменный пол.

А затем гигант поднялся.

Он не стал подбирать расплавленный станковый плазмомет. Он не выхватил пистолет. Берг вытащил из ножен на бедре огромный, тяжелый армейский тесак-мачете. Его глаза налились кровью, вены на шее вздулись, как канаты. Он был готов голыми руками разорвать базальтовые глыбы, чтобы добраться до того, кто скрывался по ту сторону.

— Берг, стой! — Эш рванулся к нему, перехватывая его за плечо здоровой рукой.

— Пусти! — проревел гигант, отшвырнув командира так легко, словно Эш был тряпичной куклой. Эш отлетел на камни, больно ударившись спиной. — Я убью его! Я вырву его хромированный хребет! Я засуну этот нож ему прямо в его красные глаза!

Берг шагнул в сторону завала, сжимая тесак.

И в этот момент из темноты нефа, перекрывая яростный крик Берга, раздался голос.

Это не был скрежещущий электронный вокодер Маркуса.

Это был человеческий голос. Чистый. Молодой. Искаженный паникой и невыносимой болью.

— Командир!.. Эш!.. Берг!.. Помогите мне! Мне больно! Пожалуйста, вытащите меня отсюда!

Голос доносился прямо из каменного завала, откуда только что вылетел плазменный выстрел.

Эш, лежащий на полу, замер. Лихорадочный пот мгновенно заледенел на его коже. Элоди зажала рот руками с такой силой, что на губах выступила кровь. Берг остановился, как вкопанный, его тесак опустился.

Это был голос Кирана. Девятнадцатилетнего мальчишки-сапера, который испарился в плазме Центурионов на площади Пикадилли больше суток назад. Мальчишки, от которого не осталось даже костей.

— Эш! Почему вы бросили меня?! Я ничего не вижу! Тут так горячо! Элоди! — голос Кирана срывался на детский плач, полный отчаяния и агонии. Звук эхом метался под сводами готического собора, проникая прямо в подкорку мозга, ломая психику.

— Это невозможно… — прошептала Элоди, заливаясь слезами. — Он же… мы же видели, как он погиб…

— Это не он, — голос Эша прозвучал как лязг затвора. Он с трудом поднялся на ноги, вскинув винтовку. Его трясло от ярости. — Это имитация. Вокодер. Тварь записала его предсмертные крики по радиоперехвату.

Эш навел ствол в темноту завала и зажал спусковой крючок. Оставшиеся шестнадцать патронов с визгом вылетели из ствола. Бронебойные пули ударили в базальтовые глыбы, высекая фонтаны каменной крошки и искр в том самом месте, откуда исходил звук. Винтовка сухо щелкнула пустым магазином.

Эхо выстрелов стихло.

Голос Кирана оборвался так же резко, как и начался.

Больше не было ничего. Ни красного свечения оптики в щелях завала. Ни гудения плазменных конденсаторов. Ни шагов. Инквизитор не стрелял в ответ. Он не пытался пробить завал.

У ног Эша зашевелилась черная, залитая маслом груда металла.

Маркус, наполовину парализованный, с перебитой левой рукой и дырой в груди, с трудом приподнял свой изуродованный, лишенный кожи хромированный череп. Его единственный уцелевший янтарный визор тускло пульсировал, сканируя тьму у главного входа.

— Тепловые сигнатуры отсутствуют… — проскрежетал киборг. Его аудиомодуль был поврежден, голос постоянно срывался на статику. — Радиочастотный фон чист. Объект Т-800 покинул периметр. Вектор отхода: неизвестен.

Берг тяжело опустил тесак. Огромный боец стоял посреди разрушенного собора, окруженный пылью, запахом сожженного мяса и мертвой тишиной. Инквизитор ушел. Он нанес один удар, забрал жизнь, оставил их тонуть в чувстве вины и ужаса, и растворился во тьме, словно призрак.

Эш с трудом сглотнул. Осознание того, что только что произошло, накрыло его тяжелой, ледяной плитой.

Скайнет изменил правила игры. Инквизитор не хотел просто убить их в соборе. Если бы хотел, он бы стрелял из снайперской плазмы, пока не перебил бы всех, или вызвал бы еще одну волну летунов.

Но Т-800 сделал выстрел и ушел. Он изучал их реакцию. Он включил голос мертвого подростка, чтобы посмотреть, как они сломаются. Он играл с ними. Отряд «Вангард» для этой машины был не тактической целью, а мышами в стеклянном лабиринте. И лабиринт этот был размером с целую выжженную Европу.

— Уходим, — сипло, не своим голосом приказал Эш.

Он подошел к Бергу. Гигант стоял, глядя в темноту завала пустыми, мертвыми глазами. Эш грубо схватил его за плечо.

— Берг. Мы уходим. Сейчас.

— Ксюша… — пробормотал Берг, медленно поворачивая голову к лежащему на полу телу Оксаны. — Я не могу ее оставить здесь. На съедение крысам и машинам. Мы должны ее похоронить.

— Здесь один сплошной камень! Чем ты будешь копать могилу?! — заорал Эш, теряя последние остатки самоконтроля. — Если мы задержимся, он вернется! Или пришлет еще танки! Она спасла тебя не для того, чтобы ты сдох над ее трупом! Бери Маркуса и лезь в крипту!

Берг сжал кулаки. В его глазах мелькнуло желание ударить командира, размазать его по камням. Но он посмотрел на тело немой женщины, чья изуродованная щека покоилась на грязном мраморе. Он понял, что Эш прав. Ее жертва обязывала его жить.

Берг медленно подошел к телу Оксаны. Он наклонился, бережно снял с ее шеи свой старый, выцветший армейский жетон, который она всегда носила, и сунул его во внутренний карман куртки. Затем он поднял с пола свою тяжелую, грязную куртку и аккуратно накрыл ею лицо и прожженную грудь женщины. Это были все похороны, которые они могли себе позволить в 2029 году.

Молча, не произнося ни слова, Берг подошел к Маркусу. Он наклонился, подхватил тяжелую, искрящую тушу терминатора здоровой рукой и закинул ее на плечо, игнорируя боль от собственных ожогов.

— Вниз, — скомандовал Эш.

Элоди, рыдая и спотыкаясь, подошла к открытой решетке крипты и начала спускаться в абсолютную темноту французских подземелий. За ней, тяжело громыхая ботинками и металлом киборга, шагнул Берг.

Эш остался последним.

Он стоял один в центре гигантского, разрушенного нефа Собора Нотр-Дам-де-Кале. Лунный свет, пробиваясь сквозь грозовые тучи и зияющую дыру в крыше, падал на тело Оксаны, на мертвые остовы Т-1, на пыль, висящую в воздухе.

Акт исхода из пепла завершился. Они потеряли Лондон. Они потеряли генерала Хэйса. Они потеряли Оксану и тяжелое вооружение. У них остался лишь диск, искалеченный киборг и несколько часов форы.

Эш бросил последний взгляд на заваленный камнями главный вход. Там, в темноте французских пустошей, их ждала сама Смерть. И от нее нельзя было скрыться ни в катакомбах, ни на вершинах гор. Она будет идти по их следу, пока не заберет последнего из них.

Эш спустился в крипту, и тяжелая чугунная решетка с лязгом захлопнулась над его головой, отрезая их от внешнего мира.

Впереди их ждал Город Костей.

*** КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА.