ГЛАВА 16: СТАЛЬ ПРОТИВ СТАЛИ

Европейский Театр Военных Действий

Побережье Франции, руины Кале, Собор Нотр-Дам-де-Кале

2029 год

Два идеально круглых, ослепительно-красных визора прорезали кромешную тьму в дверном проеме собора.

Эти глаза не имели ничего общего с тусклой, мерцающей оптикой старых Т-600 или угловатых гусеничных Т-1. В них не было программной суеты. Это был взгляд хищника, стоящего на вершине пищевой цепи, который уже загнал свою добычу в угол и теперь неспешно наслаждался ее страхом.

Инквизитор шагнул в притвор.

Он был одет в тяжелый, изодранный брезентовый плащ и армейские штаны, снятые с трупа того самого беженца, которого он распял на траулере. Одежда висела на нем мешком, скрывая истинные пропорции, но движения выдавали колоссальную, неестественную массу. Т-800 ступал по каменным плитам с грацией, недоступной ни одной машине до него. Он переносил вес с пятки на носок, имитируя человеческую походку, но каждый его шаг сопровождался глухим, спрессованным ударом металла о камень.

Эш, всё еще не успевший прийти в себя после схватки с гусеничными танками, вскинул винтовку. В его магазине оставалось шестнадцать патронов. Шестнадцать кусков свинца против гиперсплава. Математический ноль.

— Берг… — прохрипел Эш, чувствуя, как по спине течет ледяной пот. — Огонь. Снеси ему голову.

Берг не заставил себя ждать. Гигант находился в состоянии того самого боевого безумия, когда животный страх конвертируется в чистую, неконтролируемую ярость. Он с ревом вдавил приклад тяжелого станкового плазмомета в плечо и зажал гашетку намертво.

Ослепительная, толстая фиолетовая струя концентрированной плазмы ударила через весь неф, осветив готический собор неестественным, стробоскопическим светом.

Заряд попал Инквизитору точно в грудь.

Взрыв был страшным. Терминатора оторвало от пола и швырнуло назад, в темноту дверного проема. Брезентовый плащ мгновенно вспыхнул и испарился. Элоди радостно, истерично вскрикнула, но ее крик тут же оборвался.

Из клубящегося, горящего дыма в дверях снова выступил силуэт.

Т-800 не был уничтожен. Плазма, способная испарить двигатель джипа, лишь сорвала с него маскировку.

Живая человеческая плоть, покрывавшая грудную клетку и лицо машины, сгорела дотла. В воздухе мгновенно повис тошнотворный, густой запах жареного мяса и паленых волос, перебивший даже вонь озона. Сквозь обугленные лохмотья кожи и запекшиеся остатки синтетической крови проступил он.

Идеальный, отполированный до зеркального блеска эндоскелет из иссиня-черного гиперсплава. Хромированный череп скалился в вечной, мертвой улыбке стальных зубов. Красные глаза-камеры теперь ничто не скрывало — они пылали адским огнем прямо из глубоких металлических глазниц.

Инфильтратор поднял свою плазменную винтовку — гладкое, совершенное оружие, не имеющее ничего общего с кустарными стволами Сопротивления.

— Он не пробивается! — заорал Берг, не отпуская гашетку.

Гигант поливал Т-800 непрерывным потоком плазмы. Сгустки ионизированного газа врезались в эндоскелет, окутывая терминатора белым пламенем. Шаг за шагом, удар за ударом, плазма отталкивала машину назад, не давая Инквизитору поднять свое оружие для прицельного выстрела, но гиперсплав выдерживал температуру.

Внезапно в руках Берга раздался высокий, визгливый, болезненный вой.

Охлаждающий контур кустарного станкового плазмомета, собранного из запчастей старых танков, не был рассчитан на такую непрерывную стрельбу. Толстые ребристые трубки на стволе раскалились до вишневого цвета.

— Берг, бросай его! Он сейчас рванет! — закричала Оксана, выныривая из-за колонны.

— Сдохни, сука! Сдохни! — ревел гигант, игнорируя предупреждение.

Толстые асбестовые перчатки на руках Берга задымились. Запахло паленой кожей — металл оружия плавился, прикипая прямо к его ладоням. Индикаторы на тяжелой батарее замигали красным, показывая критическое давление магнитных катушек.

С оглушительным, шипящим треском плазмомет выплюнул последний, бледный сгусток огня и захлебнулся. Задняя камера оружия лопнула, выбросив в лицо Бергу облако перегретого пара. Гигант с воплем боли отшвырнул бесполезный, плавящийся кусок железа весом в сорок килограммов на каменный пол.

Они остались без тяжелого оружия. А Инквизитор, стряхнув с себя пламя, сделал первый шаг вглубь собора.

Но Скайнет не привык действовать линейно. Пока Т-800 отвлекал на себя всё внимание и огонь, ИИ задействовал резерв.

Стена бокового нефа, чудом уцелевшая во время первого штурма, внезапно взорвалась внутрь собора. Каменные блоки весом в тонну разлетелись, как картонные коробки.

Из облака пыли, с оглушительным лязгом траков, в собор ворвалась пятая, резервная машина серии Т-1. Она была крупнее предыдущих, оснащенная массивным бульдозерным отвалом и тяжелыми сдвоенными пулеметами. Танк выкатился прямо на фланг отряда, наводя свои блоки стволов на безоружного, держащегося за обожженные руки Берга и стоящую рядом Оксану.

Эш вскинул винтовку, но понял, что его пули не пробьют броню башни. Элоди завизжала.

Красные лучи Т-1 скрестились на груди гиганта. Магнитные катушки пулеметов завыли.

И тут тьма собора взорвалась.

Маркус, всё это время стоявший в тени алтаря с перебитой левой рукой и дырой в груди, из которой толчками вытекала черная гидравлическая жидкость, пришел в движение.

Он не стал анализировать вероятности. Он не пытался найти обходной путь. Директива «Омега» — защита органики — активировала протоколы форсированной перегрузки, игнорирующие самосохранение машины.

Терминатор серии Т-720 сорвался с места. Отталкиваясь здоровой ногой, он преодолел разделявшие их пятнадцать метров одним колоссальным, смазанным прыжком.

Т-1 успела открыть огонь. Длинная очередь ударила Маркуса прямо в полете. Пули рвали его изуродованный гиперсплав, высекая снопы искр, но кинетическая энергия прыжка многотонного киборга была слишком велика.

Маркус обрушился прямо на левую гусеничную платформу танка.

Это было столкновение двух философий Скайнета. Тупая, грубая мощь машины разрушения против адаптивной гидравлики инфильтратора.

Маркус не стал бить по броне. Его уцелевшая правая рука, оканчивающаяся заостренными, как долота, стальными фалангами, молниеносно нырнула прямо в кипящее месиво вращающихся шестеренок, направляющих катков и стальных траков Т-1.

— Р-р-р-а-а! — жуткий, скрежещущий электронный вопль вырвался из вокодера Маркуса, когда он задействовал сто процентов мощности своих уцелевших искусственных мышц.

Его пальцы намертво вцепились в толстый стальной палец гусеничного трака. Танк ревел двигателем, пытаясь провернуть гусеницу и перемолоть киборга в пыль, но Маркус использовал свой вес и законы физики как идеальный рычаг. Он уперся ногами в бульдозерный отвал машины, а рукой рванул гусеницу на себя и вверх, против хода движения.

Раздался звук, от которого заныли зубы. Скрежет рвущейся, толстенной стали.

Гидравлика Маркуса выла на грани разрыва. Синтетические волокна на его шее и плече лопались, брызгая черным маслом, но сталь Т-1 сдалась первой.

С пушечным грохотом огромный стальной трак лопнул. Многотонная лента гусеницы, словно гигантский металлический хлыст, с визгом слетела с катков, размотавшись по каменному полу и снося обломки скамей.

Т-1, потеряв опору на левый борт и продолжая давить газ на правом, резко дернулся. Машину закрутило на месте. Ее пулеметы, уже начавшие изрыгать огонь, прочертили дугу по стенам собора, не задев Берга и Оксану.

Но Маркус не отступил. Из разорванного картера гусеничного привода Т-1 под огромным давлением ударила струя кипящего, черного машинного масла. Эта густая жидкость залила хромированный череп Маркуса, залила его янтарный визор, смешавшись с его собственной гидравлической кровью.

Ослепший, покрытый черной жижей, Маркус нанес второй удар.

Его бронированный кулак, как кузнечный молот, обрушился прямо на хрупкий стык между башней Т-1 и корпусом, куда уже не прикрывала слетевшая гусеница. Раз, второй, третий. С каждым ударом броня сминалась, искры летели во все стороны. На четвертый удар рука Маркуса пробила металл насквозь, вонзившись в реакторный отсек машины. Киборг рванул силовые кабели, и Т-1 замерла, издав предсмертный электрический стон, окутавшись густым черным дымом.

Маркус тяжело скатился с уничтоженной машины на пол. Он попытался подняться, но сервоприводы в его ногах заискрили и отказали. Изуродованный, истекающий маслом, безрукий терминатор рухнул на каменные плиты, его единственный янтарный глаз тускло замигал.

— Маркус! — закричала Элоди, пытаясь броситься к нему, но Оксана жестко схватила ее за шиворот, швырнув обратно за колонну.

Потому что в этот момент пол собора содрогнулся по-настоящему.

Сквозь зияющую дыру в обрушенной крыше центрального нефа внутрь ударил ослепительный, пронзительно-синий луч прожектора.

Ветер внутри собора превратился в ураган. Поднялся такой чудовищный вихрь пыли, пепла и каменной крошки, что дышать стало невозможно. Гул турбин перекрыл все остальные звуки.

Летающий Охотник-Убийца (HK-Aerial) прибыл на зов Инквизитора.

Гигантская, насекомоподобная тень зависла прямо над собором. Охотник не мог протиснуться сквозь остатки крыши, но ему это было и не нужно. Он собирался просто превратить весь готический памятник в озеро кипящего стекла вместе с теми, кто прятался внутри.

Сдвоенная плазменная турель на днище летуна с лязгом опустилась, наводясь на центральный неф.

— Воздух! В укрытие! — заорал Эш, перекрикивая рев турбин.

Инквизитор Т-800, всё это время стоявший в дверях, невозмутимо шагнул назад, в спасительную тьму улицы, освобождая зону обстрела для авиации. Скайнет собирался зачистить квадрат.

Эш вжался в пол. В его голове лихорадочно билась одна мысль: это конец. От плазмы с небес не спасет ни метровый камень, ни Маркус. Им нужно было сбить эту тварь, но у них не было оружия.

Взгляд Эша метнулся к Оксане. Немая женщина, прижимаясь к колонне, лихорадочно рылась в своем брезентовом коробе. Она выхватила оттуда длинный, цилиндрический предмет, плотно замотанный в старую, прожженную брезентовую ткань.

Она сорвала брезент.

Под ним тускло блеснул зеленым пластиком трофейный ПЗРК. Это была старая, довоенная установка FIM-92 «Stinger», модернизированная техниками Сопротивления. Инфракрасная головка самонаведения была перекалибрована специально для захвата теплового следа плазменных турбин Скайнета. Это был их последний козырь, припрятанный генералом Хэйсом для самого отчаянного момента.

Оксана попыталась вскинуть трубу на плечо, но шквальный поток воздуха от турбин Охотника, бьющий сквозь крышу, сбил ее с ног. Женщина ударилась головой о камень и выронила установку. Труба покатилась по наклонному полу прямо к центру нефа, в перекрестие синих лучей.

Эш не думал. Лихорадка, боль, инстинкт самосохранения — всё исчезло.

Он рванулся вперед, выскочив из укрытия прямо под слепящий свет Охотника. Турбины летуна ревели, пыль секла лицо до крови. Эш упал на колени, схватив тяжелую трубу ПЗРК здоровой рукой.

Но стрелять снизу, из центра нефа, сквозь переплетение уцелевших деревянных балок и каменных арок, было бессмысленно — ракета просто взорвется внутри собора, убив их всех. Ему нужен был чистый сектор. Ему нужна была высота.

Справа от алтаря, уцелевшая чудом, вела наверх узкая, винтовая каменная лестница — путь на балкон хора, обрывающийся прямо у огромной дыры в крыше.

— Прикройте меня! — прохрипел Эш, забрасывая ПЗРК на спину.

Он бросился к лестнице. Бежать вверх по истертым, крошащимся ступеням с парализованной левой рукой и двадцатикилограммовой трубой за спиной было пыткой. Эш спотыкался, стирая колени в кровь, тяжело дыша.

Внизу, в нефе, Берг выхватил свой тяжелый револьвер и начал стрелять по дверному проему, не давая Инквизитору войти обратно, пока Эш совершал свой безумный подъем.

Свет становился всё ярче. Ветер трепал волосы.

Эш выскочил на балкон хора. Точнее, на то, что от него осталось. Это был узкий каменный карниз на высоте пятнадцати метров над полом собора. Дальше крыши не было — только свинцовое небо и днище колоссального Летающего Охотника.

Махина висела всего в сорока метрах над ним. Жар от ее плазменных турбин обжигал лицо. Запах озона был таким плотным, что Эша затошнило. Охотник был огромен, его гладкий, иссиня-черный гиперсплав казался непреодолимой броней. Спаренные пушки на его брюхе уже светились невыносимо ярким фиолетовым светом, готовые залить собор огнем.

Эш упал на одно колено у самого края пропасти.

Левой, раненой рукой он с агонизирующим криком вцепился в переднюю рукоять ПЗРК, заставив парализованные пальцы сомкнуться. Правой рукой он взвел пусковой механизм и прильнул глазом к тепловизионному прицелу.

Охотник заметил его.

Скайнет не прощает ошибок. Синий луч прожектора мгновенно метнулся к балкону, ослепив Эша. Турель с пушками начала доворачивать свои стволы на новую угрозу. Это была дуэль на миллисекунды. Сталь против стали. Человек против Искусственного Интеллекта.

В прицеле ПЗРК Эш видел лишь слепящее белое пятно от плазменной турбины.

Визг конденсаторов Охотника достиг пика. Сейчас ударит плазма.

Индикатор в прицеле Эша мигнул с красного на зеленый. Раздался высокий, непрерывный писк. Тепловая головка захватила цель.

— Подавись, ублюдок, — выдохнул Эш.

Он нажал на спуск.

Хлопок вышибного заряда ударил по ушам. Из трубы с резким шипением вырвалась ракета, оставляя за собой густой шлейф серого дыма. Доли секунды спустя включился маршевый двигатель, и ракета превратилась в ослепительно-яркую точку, устремившуюся прямо в брюхо гигантской машины.

Охотник выстрелил одновременно с ракетой.

Фиолетовый сгусток плазмы ударил в балкон хора всего в метре левее Эша. Камень мгновенно испарился. Ударная волна испепеляющего жара отбросила командира назад. Он пролетел по воздуху и с хрустом рухнул спиной на каменный пол балкона, выронив пустую трубу.

Но его ракета нашла свою цель.

Ракета Сопротивления врезалась прямо в левую плазменную турбину Охотника-Убийцы.

Взрыв не был обычным. Когда кумулятивный заряд пробил магнитные ловушки, удерживающие плазму внутри двигателя Скайнета, реактор вышел из-под контроля.

В небе над Кале взошло искусственное солнце.

Ослепительная, бело-фиолетовая вспышка на мгновение затмила свинцовое небо. Звук взрыва был настолько чудовищным, что выбил остатки стекол в зданиях за километр от собора. Левую турбину летуна просто оторвало, превратив в облако разлетающейся шрапнели.

Многотонная, асимметричная туша Охотника, потеряв тягу на левый борт, мгновенно потеряла стабилизацию. Гигантская машина с истошным, предсмертным ревом турбин накренилась, закрутилась вокруг своей оси и начала падать.

— Ложись! — заорал Эш, вжимаясь в пол балкона и закрывая голову руками.

Охотник рухнул не в собор. Его инерция и потеря управления унесли его чуть в сторону.

Колоссальная машина из гиперсплава врезалась в фасад собора, снеся половину западной башни. Тонны древнего камня, горгулий и базальтовых плит посыпались вниз, на площадь перед входом. Летун с оглушительным скрежетом пропахал землю и взорвался во второй раз, когда сдетонировал его основной реактор.

Землетрясение ударило по собору. Стены заходили ходуном. В центральный неф хлынули тонны пыли, полностью погрузив храм в абсолютный, удушливый мрак.

Эш лежал на балконе, не в силах открыть глаза. Его левая рука была вся в крови, куртка на спине дымилась от близкого разрыва плазмы. В ушах стоял сплошной, тяжелый гул.

Он с трудом перевернулся на живот и подполз к краю балкона, вглядываясь вниз, в заполненный дымом и пылью неф.

— Берг… Элоди… — прохрипел он.

Внизу, сквозь рассеивающуюся пыль, слабо замерцал красный свет. Химический фонарь Оксаны.

Эш начал спускаться по уцелевшей части лестницы, скользя и едва не падая. Когда он добрался до пола, он увидел свой отряд.

Берг сидел у алтаря, прижимая к груди окровавленную Элоди. Девушка кашляла, но была жива. Оксана стояла рядом, держа пистолет.

В центре нефа, среди обломков, лежал Маркус. Его тело было страшно изувечено, половина гидравлики не работала, но он всё еще слабо дергался, пытаясь приподняться на одной руке. Машина выполнила свой долг.

Эш прошел мимо них к главному входу.

Взрыв падающего Охотника обрушил часть фасада. Главный проход был завален многотонными базальтовыми глыбами. Выхода на площадь больше не было. Но что важнее…

Под этими глыбами, погребенный под тысячами тонн древнего камня, оказался Инквизитор. Т-800 не успел отойти достаточно далеко, когда летун рухнул прямо на него.

Эш подошел к завалу. Сквозь щели в камнях не пробивался красный свет. Не было слышно лязга шагов.

Они сделали это. Они уничтожили авангард, они сбили летуна, и они похоронили Идеального Охотника под руинами Божьего дома.

— Выход… есть выход через крипту, — прохрипел Берг, подходя к Эшу. Лицо гиганта было маской из грязи и копоти. — Оксана нашла старый ход в катакомбы. Мы можем уйти под землю. Во Францию.

Эш тяжело кивнул. Он повернулся к своим людям. Измученные, истекающие кровью, оглушенные, но живые.

— Берем всё, что осталось. И Маркуса, — сказал Эш, подходя к израненному киборгу. — Мы вытащим его. Он заслужил.

Берг не стал спорить. Он подошел к Маркусу и, крякнув от натуги, закинул тяжелое, залитое маслом металлическое тело себе на здоровое плечо.

Они направились к узкому провалу в полу алтарной части, уходящему в абсолютную тьму французских подземелий.

Эш шел последним. Перед тем как нырнуть во мрак, он обернулся и посмотрел на завал у главного входа.

Где-то там, под тоннами камня, лежал Т-800. Раздавленный. Уничтоженный.

Эш позволил себе секундную, слабую улыбку. Математика Скайнета дала сбой. Люди снова выжили.

Но когда отряд «Вангард» уже скрылся во тьме крипты, а пыль в соборе начала медленно оседать…

В глубине каменного завала, под многотонной базальтовой плитой, раздался тихий, скрежещущий звук. Звук сминаемого, сдвигаемого камня.

И сквозь узкую щель во мраке снова зажегся один. Идеально круглый. Ослепительно-красный глаз.

Инквизитор не был мертв. Охота продолжалась.