ГЛАВА 15: ШТУРМ

Европейский Театр Военных Действий

Побережье Франции, руины Кале, Собор Нотр-Дам-де-Кале

2029 год

Врата ада открылись не с огненным смерчем и демоническим хохотом, как описывали древние тексты. Они открылись с методичным, скрежещущим, индустриальным лязгом гусеничных траков, перемалывающих многовековой базальт.

Тишина внутри гигантского готического собора, казавшаяся незыблемой еще несколько минут назад, теперь дрожала. Воздух стал плотным, наэлектризованным. Вибрация от движения десятков многотонных машин снаружи передавалась через каменные плиты пола, поднималась по массивным резным колоннам и заставляла древние, чудом уцелевшие витражи в высоких стрельчатых окнах издавать тонкий, жалобный, стеклянный звон.

Эш лежал за обломком рухнувшей статуи безымянного святого у самого основания центрального нефа. Лихорадка, терзавшая его тело, отступила на задний план, вытесненная колоссальным выбросом чистого, дистиллированного адреналина. Боль в зашитой левой руке превратилась в тупой, фоновый пульс. Его правая рука, намертво вцепившаяся в пистолетную рукоять штурмовой винтовки, была абсолютно твердой.

Снаружи, во мраке ночи, завывал ледяной французский ветер. А сквозь этот вой прорезались звуки, от которых у любого ветерана Сопротивления седели волосы.

Высокий, нарастающий визг раскручивающихся роторных пулеметов. И тяжелое, низкое гудение плазменных реакторов.

— Идут… — прохрипел Эш в микрофон-ларингофон, интегрированный в воротник. — Оксана, готовность номер один. Держи детонатор. Берг, не стреляй, пока они не пройдут зону поражения. Подпусти их ближе.

Берг не ответил. Где-то впереди, на возвышении алтаря, в густой тени, раздался лишь тихий, влажный звук — гигант сплюнул на мраморный пол и поудобнее перехватил рукояти своего чудовищного станкового плазмомета.

Элоди забилась в самую глубокую нишу между двумя колоннами, свернувшись в клубок вокруг своего драгоценного рюкзака с титановым диском. Она зажала уши грязными ладонями, зажмурив глаза так сильно, что перед ними плясали цветные пятна. Девушка дрожала, как натянутая струна.

В центре собора, словно высеченный из того же черного камня, что и стены, стоял Маркус.

Янтарные визоры киборга горели ровным, немигающим светом, пронзая густую пыльную тьму притвора. Его аудиосенсоры фильтровали шум ветра, вычленяя тактически важную информацию.

— Периметр прорван, — монотонный, лишенный малейших интонаций голос терминатора разнесся под сорокаметровыми сводами. — Авангард атакующей группы. Четыре единицы Т-1. Тяжелые гусеничные платформы. Вооружение: спаренные пулеметы системы Гатлинга, калибр 12.7 миллиметров. Броня: реактивный гиперсплав. Вектор сближения: главный вход. Дистанция: пятнадцать метров.

Главный вход в Собор Нотр-Дам-де-Кале представлял собой колоссальную, пятиметровую арку, закрытую остатками древних, обитых кованым железом дубовых дверей. Эти двери пережили революции, две мировые войны и даже ударные волны Судного дня.

Но они не могли пережить Скайнет.

Из кромешной тьмы снаружи в щели между досками ударили яркие, ослепительные красные лучи. Оптика машин смерти сканировала преграду.

А затем двери перестали существовать.

Взрыв не был огненным. Это был концентрированный, чудовищный по своей силе кинетический таран. Две передовые машины серии Т-1 просто не стали снижать скорость. Они врезались в дубовые створки всем своим многотонным весом.

Древесина, высушенная десятилетиями и окаменевшая от времени, взорвалась тысячами смертоносных щепок. Грохот удара был подобен раскату грома внутри пустой цистерны. Огромные кованые петли с визгом вырвало из базальтовой кладки, куски железа разлетелись в разные стороны со скоростью шрапнели. Одна из полутонных створок, переломившись пополам, рухнула внутрь притвора, подняв цунами вековой, серой пыли.

В пролом хлынули они.

Т-1. Первые наземные охотники Скайнета. Примитивные, угловатые, лишенные пугающего человекоподобия инфильтраторов, но от этого не менее эффективные. Это были клиновидные корпуса из вороненой стали, установленные на широкие, независимые гусеничные шасси. На их «плечах» хищно топорщились спаренные блоки многоствольных пулеметов. Их головы, увенчанные блоками красных оптических сенсоров, хаотично и резко дергались, выискивая тепловые сигнатуры в облаке пыли.

Машины вкатились в притвор с оглушительным лязгом. Их вес крошил древние напольные плиты в муку.

Эш затаил дыхание. «Давай, Оксана. Еще метр. Еще один оборот траков…»

Скрытая в тени за упавшей колонной, немая женщина с ледяным спокойствием нажала кнопку на кустарном детонаторе.

Каскадная ловушка, собранная ею из жалких остатков арсенала отряда, сработала безупречно.

Сначала сдетонировали три осколочные гранаты, намертво примотанные изолентой к обломкам статуй на уровне полуметра от пола. Взрыв громыхнул сухо, зло. Сотни вольфрамовых шариков и кусков рваной стали ударили по гусеницам двух передовых Т-1.

Броня основного корпуса машин даже не поцарапалась, но гранаты и не предназначались для этого. Осколки ударили точно по уязвимым, открытым сочленениям ходовой части. Левая гусеница первой машины с визгом лопнула, тяжелая лента траков слетела, обнажив искрящие катки. Т-1 резко занесло вправо, его корпус с оглушительным скрежетом проехался по камням, высекая снопы ослепительно белых искр.

Вторая машина успела затормозить, ее красные сенсоры метнулись к источнику взрыва.

И в эту секунду Оксана замкнула вторую цепь. Блок армейской взрывчатки С-4, заложенный в основание одной из несущих полуколонн притвора.

Взрыв С-4 был коротким, плотным и сокрушительным. Пластид сработал как направленный резак. Базальтовая колонна, диаметром в полтора метра, треснула у самого основания и с тошнотворным, протяжным стоном начала заваливаться.

Многотонная каменная глыба, украшенная ликами давно забытых святых, рухнула прямо на крышу второй Т-1.

Звук был таким, словно гигантский молот ударил по пустой консервной банке. Броня гиперсплава прогнулась, блок сенсоров был смят в лепешку. Машина издала низкий, затухающий электронный стон и замерла, наполовину погребенная под камнем. Гусеницы ее дергались в агонии, вхолостую скребя по полу.

— Готов! — заорал Эш, вскидывая винтовку. — Берг, огонь! Не дай им опомниться!

Третья и четвертая машины Т-1, следовавшие за авангардом, не остановились перед завалом. Они просто переехали через дергающийся остов своего уничтоженного собрата, используя его как пандус. Их сенсоры, пробившись сквозь пыль, зафиксировали температурные всплески органики в глубине храма.

Башни машин синхронно развернулись в сторону алтаря. Блоки стволов с визгом пришли во вращение.

Тьму собора распорол ослепительный, невыносимо яркий луч белого света.

Берг нажал на гашетку.

Станковый плазмомет в огромных руках тяжелого пехотинца выплюнул сгусток концентрированной, ионизированной энергии. Отдача была такой силы, что Берга, несмотря на его колоссальный вес, отбросило на полшага назад, а его ботинки проскользили по мрамору алтаря.

Плазменный болт с характерным, режущим барабанные перепонки воем пронесся через весь центральный неф.

Он ударил прямо в лобовую броню третьей Т-1.

Взрыв не был осколочным. Плазма мгновенно подняла температуру в точке контакта до десятков тысяч градусов. Передняя часть машины Скайнета просто испарилась, превратившись в брызги раскаленного, светящегося оранжевым металла, которые веером разлетелись по стенам притвора. Остатки гусеничной платформы по инерции проехали еще метр и превратились в пылающий, чадящий костер.

Вспышка плазменного выстрела длилась всего долю секунды, но в эту долю секунды мертвый готический собор ожил. Ослепительный, мертвенно-белый свет, смешанный с фиолетовым ореолом ионизированного газа, ударил в древние стены. Огромные, чудом уцелевшие витражи в верхнем ярусе собора вспыхнули неземным светом. Лики Христа, Девы Марии и библейских пророков, выложенные из кусочков цветного стекла сотни лет назад, внезапно озарились изнутри. Их безмятежные лица контрастировали с разворачивающейся внизу механической скотобойней. Красное, синее и золотое стекло отбросило длинные, психоделические тени на затянутый дымом и пылью пол.

Но эта красота длилась мгновение.

Четвертая машина, перекатившись через пылающие обломки, открыла шквальный огонь.

Два шестиствольных пулемета калибра 12.7 мм выплюнули сплошную стену свинца и огня. Скорострельность в три тысячи выстрелов в минуту превратила стрельбу в один непрерывный, оглушительный, визгливый рев, от которого, казалось, должны были лопнуть каменные своды.

Трассирующие пули прорезали пыльную тьму собора толстыми, яркими желтыми линиями. Огонь машины не был прицельным — это был огонь на подавление. Скайнет просто стирал всё пространство перед собой.

Свинец ударил в алтарь. Мраморная плита, за которой прятался Берг, взорвалась облаком ослепительно белой крошки. Древние статуи ангелов разлетались в щепки, лишаясь крыльев и голов. Каменная шрапнель летела во все стороны с не меньшей убойной силой, чем сами пули.

Эш, вжавшись в пол за своим укрытием, закрыл голову руками. Над ним с оглушительным треском лопнула каменная скамья. Куски дерева и камня сыпались ему на спину. В ушах стоял сплошной, высокий, болезненный звон. Акустика готического собора, созданная для того, чтобы усиливать хоровое пение, теперь многократно усиливала звуки апокалипсиса. Грохот пулеметов отражался от стен, создавая иллюзию, что стреляют со всех сторон одновременно.

— Фланг! У нас фланг! — сквозь звон в ушах услышал Эш крик Оксаны.

Он приподнял голову.

Из пролома в стене разрушенного восточного трансепта, осыпая камни гусеницами, в собор вползали еще две машины Т-1. Инквизитор был методичен. Он бросил основные силы на парадный вход, чтобы отвлечь внимание, и ударил сбоку.

Эти две машины уже успели навести орудия.

Одна из них повернула башню в сторону колонны, за которой пряталась Элоди. Красные лучи сенсоров прошили пыль.

— Элоди, ложись! — заорал Эш, вскидывая винтовку.

Он переключил флажок на автоматический огонь и зажал спусковой крючок. Бронебойные пули его штурмовой винтовки ударили в борт гусеничной платформы. Но для реактивного гиперсплава Скайнета это был лишь град мелких камней. Пули рикошетили с пронзительным визгом, высекая снопы искр, не причиняя машине никакого вреда.

Т-1 у трансепта открыл огонь.

Длинная очередь крупнокалиберных пуль ударила в колонну, за которой сжалась Элоди. Полутораметровая толща древнего камня начала исчезать на глазах. Пули выгрызали из нее куски размером с кулак. Колонна застонала, по ее поверхности побежали глубокие трещины. Девушка кричала, прижимая рюкзак с диском к груди, полностью покрытая белой каменной пылью, ожидая, когда следующая пуля пробьет камень насквозь и разорвет ее тело.

Берг не мог ей помочь. Гигант был плотно прижат к полу у алтаря непрерывным огнем центральной машины. Его плазмомет дымился — охлаждающий контур не справлялся, и сделать следующий выстрел означало взорвать оружие у себя в руках. Оксана, прижатая огнем неподалеку, пыталась подкинуть ему новую батарею, но не могла поднять голову.

Отряд был в ловушке. Боекомплект истощен, позиции раскрыты. Смерть была вопросом секунд.

И в этот момент, когда колонна Элоди уже начала угрожающе крениться, в эпицентр этого свинцового ада ворвалась совершенно иная сила.

Маркус.

Киборг всё это время стоял неподвижно в тени нефа, анализируя векторы обстрела, рассчитывая траектории рикошетов и скорость вращения башен Т-1. Его искусственный интеллект, свободный от человеческого страха и паники, искал единственно верное, математически безупречное «окно» для атаки.

И он его нашел.

Маркус сорвался с места с такой скоростью, что Эш увидел лишь смазанный силуэт. Это был не бег человека. Это был рывок гидравлической пружины. Терминатор серии Т-720, весящий сотни килограммов, передвигался прыжками, немыслимыми для его массы.

Он проскользнул под непрерывной очередью пуль, используя слепую зону вращающейся башни Т-1, которая расстреливала Элоди.

Машина Скайнета успела зафиксировать приближение крупногабаритного металлического объекта. Башня Т-1 с визгом начала разворачиваться в сторону Маркуса, стволы пулеметов перестроились.

Слишком поздно.

Маркус не стал использовать оружие. У него его не было. Он стал оружием сам.

Киборг прыгнул. Его хромированные ноги оттолкнулись от каменного пола с такой силой, что плита под ними треснула. Он взлетел в воздух, пролетев сквозь плотное облако кирпичной пыли, и всем своим колоссальным весом обрушился прямо на крышу башни Т-1.

Удар был страшным. Скрежет столкнувшегося гиперсплава перекрыл даже рев пулеметов.

Т-1 покачнулся, его гусеницы заскрипели по камню, пытаясь удержать равновесие. Блок стволов, стреляющий вслепую, ударил веером пуль в потолок собора. Остатки древних витражей со звоном посыпались вниз дождем из цветного стекла.

Маркус не дал машине опомниться. Его перепрошитый мозг работал на одной-единственной директиве: защитить органику. Любой ценой.

Стальные пальцы Маркуса, лишенные остатков силиконовой кожи, вонзились в узкую технологическую щель между бронированной башней Т-1 и основным гусеничным шасси.

Изнутри груди Маркуса раздался нарастающий, высокий, пронзительный визг. Это выли на предельной мощности его гидравлические приводы. Искусственные мышцы из нейлона и тефлона напряглись так, что некоторые из них лопнули, брызнув черной технической смазкой.

Т-1 затрясся. Его двигатели взревели, пытаясь сбросить с себя атакующего киборга. Но хватка Маркуса была абсолютной.

С чудовищным, рвущим слух хрустом рвущегося металла, терминатор серии Т-720 начал буквально отрывать многотонную башню гусеничной платформы голыми руками.

Снопы синих и желтых искр брызнули во все стороны. Толстые силовые кабели, соединяющие реактор Т-1 с пулеметами, натянулись и лопнули один за другим. Вокруг запахло горящей тефлоновой изоляцией.

— А-а-а-а-а! — это не был человеческий крик. Это был звук, рожденный вокодером Маркуса в момент пиковой перегрузки процессора. Звук чистой, индустриальной ярости.

С оглушительным треском башня Т-1 вместе со спаренными пулеметами была вырвана с корнем. Маркус, используя инерцию своего рывка, отбросил этот многотонный кусок искореженного железа в сторону. Башня с грохотом рухнула на каменный пол, покатившись и сминая остатки скамей.

Обезглавленный корпус Т-1 задергался в конвульсиях, из разорванной горловины фонтаном забили искры и густая, черная гидравлическая жидкость. Машина была мертва.

Но бой не закончился.

Вторая машина из трансепта, увидев уничтожение своего напарника, мгновенно сменила приоритет цели. Красные сенсоры зафиксировали Маркуса, стоящего на крыше убитого Т-1.

Блоки стволов второй машины пришли в движение.

— Маркус, уходи! — заорал Эш, вскакивая на ноги и открывая отчаянный, непрерывный огонь из винтовки по сенсорам второй Т-1, пытаясь отвлечь ее внимание.

Пули Эша выбили снопы искр из оптики машины, но она не сменила цель.

Очередь крупнокалиберных пуль ударила в терминатора в упор.

Звук попадания пуль в гиперсплав был похож на удары гигантского кузнечного молота по наковальне. Маркуса швырнуло назад с колоссальной силой. Его отбросило на добрых десять метров. Киборг пробил спиной остатки деревянной кафедры и с грохотом рухнул в кучу обломков, подняв облако пыли.

Остатки силиконовой кожи на его лице были разорваны в клочья, обнажив жуткий, сверкающий хромированный череп. Несколько пуль пробили его грудную клетку, оставив глубокие, рваные кратеры, из которых искрила поврежденная проводка.

Но самопожертвование Маркуса дало отряду те самые бесценные секунды.

Берг, чье оружие успело немного остыть, выскочил из-за раскуроченного алтаря. Гигант не стал прятаться. Он встал в полный рост посреди собора, абсолютно открытый, похожий на разъяренного скандинавского бога войны.

Он навел свой станковый плазмомет прямо в лоб второй машине в трансепте.

— Жри это, сука! — проревел Берг и зажал гашетку.

Ослепительная, фиолетовая вспышка плазмы снова залила собор. Заряд ударил точно в центр гусеничной платформы Т-1. Машина взорвалась изнутри. Ее боекомплект сдетонировал. Огненный шар, смешанный с разлетающимися кусками брони, выплеснулся наружу, полностью обрушив остатки восточного трансепта. Камни посыпались вниз, навсегда погребая под собой пылающие останки машины Скайнета.

В центральном нефе осталась только одна, последняя боеспособная Т-1. Та самая, что вела подавляющий огонь от главного входа.

Машина, потеряв поддержку, начала сдавать назад, пытаясь выкатиться из собора, чтобы перегруппироваться. Ее стволы продолжали изрыгать свинец, но уже хаотично, распиливая темноту.

— Она уходит! — крикнула Оксана, высунувшись из-за колонны с автоматом наготове.

— Не уйдет! — Эш рванулся вперед, перепрыгивая через обломки.

Боль в руке исчезла. Он был в состоянии того боевого транса, когда тело функционирует за гранью физиологических пределов.

Сбоку, из груды обломков кафедры, с металлическим скрежетом поднялась фигура Маркуса. Киборг был страшно изуродован. Его левая рука висела плетью — сервоприводы в плече были перебиты пулями. Из пробитой груди толчками, как кровь, вытекала густая черная жидкость. Половина оптических сенсоров погасла.

Но он не остановился. Хромая, волоча поврежденную ногу, терминатор ринулся наперерез отступающей Т-1.

Машина Скайнета попыталась довернуть башню на раненого киборга, но Маркус оказался быстрее. Он использовал свою уцелевшую правую руку. Терминатор вцепился в тяжелую пулеметную ленту, подающую патроны из короба в роторный блок Т-1, и дернул ее на себя с нечеловеческой силой.

Лента лопнула. Патроны со звоном посыпались на каменный пол. Пулемет заклинило, он издал жалобный, затихающий визг.

Т-1 осталась безоружной, превратившись в просто большой, бронированный трактор. Она попыталась задавить Маркуса гусеницами, но киборг, опираясь на свою здоровую ногу, ударил кулаком по оптическим сенсорам машины, разбивая стеклянные визоры в крошку.

Машина ослепла. Она начала хаотично крутиться на месте, ее траки с визгом скребли по камням, высекая искры.

Эш добежал до нее. Он не стал использовать винтовку. Он выхватил с пояса свой армейский термо-нож, активировав его. Лезвие мгновенно раскалилось до тускло-вишневого цвета.

Эш запрыгнул на борт ослепшей Т-1. Одной рукой он вцепился в искореженный металл брони, а второй — с размаху вогнал раскаленное лезвие прямо в вентиляционную решетку реакторного отсека на крыше машины.

Термо-нож вошел в металл, как в теплое масло. Эш провернул рукоять, разрезая силовые контуры.

Внутри Т-1 что-то хлопнуло. Двигатель захлебнулся, гусеницы замерли. Из пробитой решетки повалил густой, едкий черный дым, смешанный с запахом горелой изоляции.

Красные лучи сенсоров, чудом уцелевшие на разбитой голове машины, мигнули в последний раз и медленно потухли.

В готическом соборе Нотр-Дам-де-Кале наступила тишина.

Она не была мгновенной. Еще несколько минут с потолка с сухим шелестом осыпалась каменная крошка и пыль. Где-то в темноте продолжало гореть масло, вытекшее из уничтоженных машин. Воздух был сизым от дыма, дышать было практически невозможно из-за запаха кордита и озона.

Эш тяжело спрыгнул с остывающего корпуса Т-1. Его колени подогнулись, и он оперся на винтовку, как на костыль. Лихорадка вернулась мгновенно, ударив его с новой силой. Мир закружился.

Он обвел взглядом собор.

Святыня была превращена в руины. Центральный неф был изрыт кратерами от плазмы. Колонны стояли изуродованные, покрытые пулевыми выбоинами. Пол был усыпан тысячами латунных гильз, которые слабо поблескивали в свете догорающих пожаров. И среди этого апокалиптического хаоса застыли четыре мертвые туши машин Скайнета.

Они отбились. Они выжили в бою с авангардом.

Берг, пошатываясь, спустился с алтаря. Гигант был черен от копоти, его куртка тлела. Он подошел к Элоди. Девушка сидела у основания изрешеченной колонны, ее лицо было белым, как мел, она судорожно, с хрипом втягивала воздух. Берг протянул ей огромную, грубую руку и рывком поднял на ноги.

— Жива, мышка? — хрипло спросил он.

Элоди только судорожно кивнула, вцепившись в ремни рюкзака.

Оксана бесшумно возникла из пыльного мрака. Она подошла к Эшу и, не спрашивая разрешения, грубо, но профессионально осмотрела его зашитую руку. Кровь снова проступила сквозь повязку, но швы чудом не разошлись. Она ободряюще похлопала его по здоровому плечу.

Эш перевел взгляд на Маркуса.

Терминатор стоял у стены. Его состояние было критическим. Левая рука была полностью обездвижена. В пробитой грудной клетке сыпали короткие, злые синие искры. Густая черная жидкость стекала по его металлическим ногам на пол.

Маркус повернул к Эшу свою жуткую, лишенную кожи хромированную голову. Только один янтарный визор тускло светился в темноте. Второй был разбит осколком камня.

— Боеспособность снижена на семьдесят четыре процента, — механически доложил киборг. Его голос постоянно прерывался статическим треском. — Возможна утечка энергоносителя. Требуется техническое обслуживание.

— Ты спас ее, — тяжело дыша, произнес Эш, указывая на Элоди. — Зачем ты это сделал? Это не было математически целесообразно. Ты подставил себя под пули.

Один светящийся глаз машины не мигал.

— Директива «Омега» гласит: сохранение жизней отряда имеет абсолютный приоритет. Анализ ситуации показал, что субъект «Элоди» не имеет шансов на выживание без физического вмешательства. Моя оболочка является ресурсом. Я использовал ресурс. Логика не нарушена.

Эш смотрел на эту израненную, истекающую маслом машину, и впервые за всё время он не почувствовал привычной ненависти к хрому. Он почувствовал странное, искаженное уважение.

Они победили.

Но внезапно, сквозь гудение остывающих пулеметов и шорох пыли, Эш услышал звук, который заставил кровь застыть в его жилах.

Это был не лязг гусениц. И не вой турбин.

Это был звук шагов.

Медленные, размеренные, тяжелые шаги двух металлических стоп, обутых в тяжелые армейские ботинки. Шаги доносились снаружи, от главного входа в собор, где еще недавно бушевал бой. Эти шаги не спешили. Тот, кто шел, знал, что добыча никуда не денется. Он позволил своим гончим вымотать отряд, забрать у них последние патроны и силы.

И теперь он пришел сам.

Инквизитор был здесь.

Тьма в главном дверном проеме собора сгустилась. Шаги остановились. И из абсолютного мрака, на фоне свинцового неба Франции, зажглись два идеально круглых, ослепительно-красных глаза.

Глаза идеального убийцы, который смотрел на них не как на врагов, а как на подопытный материал для изучения страха.

Эш инстинктивно вскинул пустую винтовку. Берг поднял перегретый плазмомет, в котором не осталось ни одной целой батареи.

Тишина в готическом соборе стала плотной, как могильная плита. Пепельный фронт сомкнул свои челюсти.