ГЛАВА 14: ГОТИКА И ПЕПЕЛ

Европейский Театр Военных Действий

Побережье Франции, руины Кале

2029 год

Камень. Твердый, безжалостный, древний камень.

После десятков километров сводящего с ума, чавкающего токсичного ила на дне Ла-Манша прикосновение к твердой породе казалось благословением, даже несмотря на то, что этот камень сдирал кожу с ладоней до мяса.

Отряд «Вангард» карабкался по отвесному, изломанному склону французского побережья в районе того, что когда-то было портовым городом Кале. Ядерные удары, обрушившиеся на Европу тридцать лет назад, до неузнаваемости исказили береговую линию. Море ушло, обнажив гигантские, острые как бритва базальтовые клыки бывших подводных рифов, а сам берег превратился в отвесную стену из спрессованного пепла, стекла и щебня.

Позади них, в сером, клубящемся тумане мертвого русла, всё еще угадывалось ослепительно-фиолетовое послесвечение. Плазменный болт, выпущенный Летающим Охотником, ударил в скалу всего в нескольких метрах ниже, едва не испарив Берга. Воздух был густым от запаха озона и расплавленного кремния. Камень под руками Эша был обжигающе горячим, но он не обращал на это внимания.

— Наверх! Не останавливаться! — хрипел Эш, выталкивая свое измученное лихорадкой тело на следующий уступ. Его левая рука была практически парализована болью, он подтягивался только на правой, упираясь коленями в острые сколы базальта.

Берг, тяжело дыша и издавая звуки, похожие на рык раненого медведя, буквально забросил Элоди на плоское плато на вершине утеса. Девушка рухнула на спину, судорожно глотая ртом ледяной воздух. Следом, с грацией смертельно уставшей кошки, перевалилась через край Оксана.

Последним на плато бесшумно запрыгнул Маркус. Для киборга этот подъем, едва не убивший людей, был лишь преодолением препятствия с углом наклона в семьдесят градусов. На его хромированном, тяжелом эндоскелете не прибавилось ни царапины, лишь порванная силиконовая кожа на лице окончательно закоптилась от близкого разрыва плазмы.

Эш подтянулся на край плато и перекатился на спину. Несколько секунд он просто лежал, слушая бешеный стук собственного сердца, отдающийся в висках. Свинцовое небо над Францией казалось еще ниже, чем над Лондоном. Тяжелые, грязно-черные грозовые тучи неслись над землей с пугающей скоростью, предвещая радиационную бурю.

Они пересекли мертвый канал. Они вырвались.

Но радости не было. Потому что прямо у них за спиной, в этом самом сером тумане, который они только что покинули, с невероятной скоростью бежал идеальный убийца. Инквизитор Т-800. Тварь, которая распяла человека на куске ржавой стали просто для того, чтобы изучить его агонию.

— Командир… — Берг тяжело опустился на колено рядом с Эшем, водя стволом плазмомета по сторонам. — Мы на открытой местности. Если летуны вернутся или эта тварь поднимется по нашим следам, нам конец. Здесь негде укрыться.

Эш с трудом перевернулся на живот и поднял голову.

Только сейчас, когда пелена боли и адреналина немного спала с глаз, он увидел, что именно возвышается перед ними на вершине калеского утеса.

Это было циклопическое, почти сюрреалистическое в своей мрачной величественности сооружение. Исполинский готический собор.

Судный день не пощадил его, но и не смог стереть в порошок. Прямое попадание авиабомбы уничтожило восточное крыло, обрушив трансепт в глубокую воронку, но центральный неф и западный фасад устояли. Две гигантские, квадратные башни уходили высоко в грозовое небо, словно два обломанных, почерневших пальца мертвеца, грозящих небесам. Аркбутаны — полукруглые каменные арки, поддерживающие стены — напоминали оголенные ребра колоссального доисторического скелета.

Почерневший от копоти пожаров и времени камень, химеры с отбитыми мордами, изрытые осколками стены. Это был Собор Нотр-Дам-де-Кале, или то, что от него осталось. Памятник вере, которая сгорела в термоядерном огне, уступив место богу из хрома и проводов.

— Туда, — Эш указал здоровой рукой на зияющий черный провал главного входа, где когда-то были дубовые двери. — За стены. Там толщина камня больше метра. Радары летунов нас не просветят, а мы сможем контролировать единственный подход с утеса.

Они поднялись и побрели к собору. Каждый шаг отдавался болью.

Когда они пересекли порог и вошли под своды притвора, на них обрушилась тяжелая, могильная тишина и пронизывающий холод.

Внутри собор казался еще более грандиозным, чем снаружи. Высота сводов достигала сорока метров. Центральный неф был наполовину завален обломками рухнувшей крыши, кусками лепнины и почерневшими от времени деревянными балками. Длинные ряды каменных колонн уходили во мрак, теряясь в тенях.

Знаменитые витражи, когда-то заливавшие пол цветными бликами, были выбиты взрывными волнами десятилетия назад. В огромных готических окнах, похожих на пустые глазницы, завывал пронзительный ветер, принося с собой сухой снег пополам с радиоактивным пеплом.

Запах здесь был специфическим. Древний камень, высохшая, окаменелая гниль и слабый, почти истлевший аромат ладана, который чудом сохранился в порах базальта, смешиваясь с их собственным потом и кровью.

— Матерь Божья… — прошептала Элоди, озираясь по сторонам. Девушка с трудом скинула тяжелый рюкзак с диском на грязные каменные плиты пола и привалилась спиной к основанию массивной колонны. В этом месте она почувствовала себя невероятно маленькой и уязвимой.

Эш не стал тратить время на восхищение архитектурой. Его воспаленный мозг солдата мгновенно превратил святыню в огневую точку.

— Берг, — голос командира лязгнул металлом, отразившись от высоких сводов. — Забирай свой плазмомет и тащи его вон туда, на возвышение перед алтарем. Расчисти сектор обстрела. Ты должен перекрывать главный вход и обе боковые галереи. Если эта тварь войдет, ты должен залить плазмой весь притвор.

Гигант молча кивнул. Он, кряхтя от боли в обожженной спине, подхватил свое тяжелое орудие и зашагал к алтарной части, тяжело переступая через обломки статуй святых.

— Оксана, — Эш повернулся к немой женщине. — У нас остались взрывчатка или гранаты?

Оксана коротко кивнула. Она опустилась на одно колено, расстегнула свой истрепанный брезентовый короб и выложила на каменный пол скудный арсенал: три кустарные осколочные гранаты, смотанные изолентой, моток тонкой лески и один пластиковый блок армейской взрывчатки С-4 с детонатором-прищепкой. Это было всё. Крохи против титановой брони инфильтратора.

Эш посмотрел на эти жалкие остатки амуниции, и его сердце тоскливо сжалось. В голове мгновенно вспыхнуло лицо Кирана. Девятнадцатилетнего мальчишки-сапера. Киран любил это дело. Он мог собрать идеальную ловушку-растяжку из куска мыла, проволоки и старой батарейки в абсолютной темноте. Он всегда улыбался, когда его «игрушки» были готовы. Теперь от Кирана осталось лишь розовое пятно на расплавленном асфальте Пикадилли.

Эш с силой зажмурился, отгоняя это видение. На скорбь не было времени.

— Ты знаешь, что делать, — сухо сказал он Оксане. — Заминируй главный вход. Сделай каскадную растяжку. Сначала осколочные, на уровне колен, чтобы повредить гидравлику. С-4 заложи за ту упавшую колонну, на дистанционное управление. Если мы не сможем его убить, мы хотя бы обрушим на него свод дверей.

Оксана не произнесла ни слова. Она деловито сгребла взрывчатку, зажала моток лески в зубах и бесшумно скользнула обратно к главному входу. Через минуту из темноты притвора послышался тихий скрежет металла по камню — она вгоняла крепежные колышки прямо в швы между базальтовыми плитами.

Эш тяжело опустился на обломок скамьи. Его трясло. Он снял зубами перчатку с правой руки и прижал холодную, грязную ладонь к пульсирующему лбу. Лихорадка была такой сильной, что камни собора перед глазами начали слегка плыть, искажаясь в серых сумерках.

В центре нефа, прямо под зияющей дырой в обрушенной крыше, через которую падал тусклый, мертвенно-серый свет, стоял Маркус.

Киборг был абсолютно неподвижен. Он не искал укрытия. Он стоял посреди готического храма, словно какая-то дьявольская горгулья, спустившаяся с крыши. Его хромированный, местами обожженный эндоскелет зловеще блестел в холодном свете. Куски силиконовой кожи на лице висели неподвижно.

Его голова была задрана вверх, к обрушенным сводам. Янтарные визоры сканировали уцелевшие фрагменты мозаики и каменные барельефы.

— Архитектурный стиль: Готика, — механический, скрежещущий голос Маркуса разорвал тишину собора. — Год завершения строительства оригинала: 1482. Степень разрушения несущих конструкций: шестьдесят восемь процентов. Вероятность самопроизвольного обрушения центрального нефа в ближайшие сорок восемь часов при текущей ветровой нагрузке составляет двенадцать процентов.

— Мы не собираемся торчать здесь сорок восемь часов, Маркус, — глухо отозвался Эш, проверяя затвор своей винтовки одной рукой. Патронов было критически мало. Меньше двух магазинов. — Как только стемнеет, мы уйдем через северный выход в Дикие земли.

Элоди, сидевшая неподалеку, подняла глаза на киборга.

— Зачем ты смотришь наверх, Маркус? — тихо спросила она. — Там нет врагов. Там только камни.

Терминатор медленно опустил голову и повернулся к ней.

— Мой процессор анализирует нецелесообразность данных архитектурных решений, — ответил киборг. Его аудиосенсоры издали тихий щелчок. — Данное сооружение не имеет тактического или промышленного значения. Высота сводов избыточна. Затраты энергии и человеко-часов на создание этих каменных форм не коррелируют с их функциональностью. Какова была изначальная директива этого объекта?

Элоди грустно, вымученно улыбнулась.

— Это церковь, Маркус. Храм. Люди строили его не для того, чтобы защищаться от бомб или производить оружие. Они строили его для Бога.

— Идентификатор «Бог» в базе данных Скайнета классифицируется как мифологический, нематериальный концепт, созданный биологическим видом для компенсации страха перед смертью и неопределенностью, — бесстрастно выдал Маркус словарную статью из своей памяти. — Биологические единицы тратили колоссальные ресурсы на поклонение переменной, физическое существование которой не доказано. Это фундаментальная ошибка алгоритма выживания.

— Может, и ошибка, — подал голос Берг со стороны алтаря, тяжело опускаясь на колени за своим орудием. — Зато теперь этот Бог предоставил нам отличные метровые каменные стены, чтобы спрятаться от твоих дружков, жестянка. Так что заткнись и сканируй подступы.

Маркус послушно отвернулся, направив свои янтарные сенсоры в сторону огромного темного провала главного входа.

Элоди перевела взгляд на Эша. Командир выглядел страшно. Его глаза запали, под ними пролегли черные тени, а кожа стала серой, под цвет пепла.

— Эш, твоя рука… — девушка попыталась приподняться. — Давай я перевяжу. Оксана зашила, но повязка вся в крови. Инфекция убьет тебя до того, как мы дойдем до Альп.

— Сиди на месте, — резко, с угрозой бросил Эш, отдернув руку. — Потратишь последний чистый бинт на меня, а завтра он понадобится кому-то, у кого не пробиты мышцы. Я могу стрелять одной рукой. Это всё, что имеет значение.

Он закрыл глаза, прислонившись затылком к холодному камню.

В соборе наступило томительное, удушающее ожидание. Это было хуже открытого боя. Это был тот самый вязкий саспенс, когда каждая секунда растягивается в часы. Ветер снаружи завывал, меняя тональности, и каждый раз, когда он со свистом врывался в пустые витражи, Эшу казалось, что он слышит тяжелую поступь Инквизитора.

Т-800 был где-то там. Снаружи. В этом сером, холодном мире. И он шел по их следу, читая их страх, как открытую книгу.

Прошло около сорока минут. Свинцовое небо над обрушенной крышей стало еще темнее. Собор медленно погружался во мрак. Углы нефа заполнились густыми, непроницаемыми тенями.

Внезапно раздался тихий, сухой звук.

Клик-клик-клик.

Эш мгновенно открыл глаза. Это не был ветер. Это не был звук падающего камня.

Это был звук сервоприводов.

В центре нефа фигура Маркуса изменилась. Киборг, до этого стоявший идеально ровно, внезапно припал на одно колено. Его массивная, металлическая спина напряглась. Гидравлика в его ногах зашипела, переводя системы в режим боевой готовности.

Янтарные визоры Маркуса не просто светились — они начали быстро, почти истерично мигать, меняя интенсивность.

— Маркус? — Эш мгновенно оказался на ногах, забыв про боль, и вскинул винтовку, направляя ствол в темноту главного входа. — Что там? Радар?

Берг у алтаря с громким лязгом вогнал тяжелую батарею в казенник плазмомета. Оружие низко загудело. Оксана, минировавшая проход, бесшумно откатилась за ближайшую колонну, слившись с тенью, и подняла автомат.

Маркус не отвечал три секунды. Для Искусственного Интеллекта три секунды задержки — это вечность. Это означало, что процессор столкнулся с массивом данных, который не мог обработать мгновенно.

— Внимание, — голос киборга изменился. Механический скрежет вокодера стал выше, в нем появилась вибрация, имитирующая системную тревогу. Его голова резко, рывками поворачивалась из стороны в сторону, словно пытаясь охватить всё пространство сразу. — Мультиспектральная аномалия.

— Говори ясно, тостер! — рявкнул Берг, вдавливая приклад плазмомета в плечо. — Он здесь? Инквизитор пришел?

— Отрицательно, — Маркус поднялся во весь рост. Его правая рука, оканчивающаяся острыми фалангами из гиперсплава, сжалась в кулак с такой силой, что заскрежетал металл. — Сигнатура объекта Т-800 не фиксируется в радиусе пятисот метров.

— Тогда что ты там видишь? — Эш почувствовал, как по спине потек холодный пот. Если Инквизитора нет, что могло заставить перепрограммированного терминатора так напрячься?

— Сейсмическая активность грунта превышает норму в сорок два раза, — монотонно, но пугающе быстро чеканил Маркус. Его желтые глаза теперь горели непрерывным, ярким светом. — Акустические сенсоры фиксируют множественные звуковые паттерны. Вектор приближения — периметр триста шестьдесят градусов.

— Триста шестьдесят? Со всех сторон? — Элоди сжалась в комок, прижимая рюкзак с диском к груди. — Что это значит?

Маркус повернулся к ним. Его силиконовое лицо было бесстрастным, но в словах звучал приговор.

— Это означает, что Инквизитор не охотится на вас в одиночку, командир Эш. Т-800 — это инфильтратор и координатор. Он проанализировал ваш вектор отступления к этому объекту и активировал локальные резервы Скайнета в данном квадрате.

Земля под ногами людей внезапно вздрогнула. Мелкая пыль посыпалась с древних сводов собора.

Дум.

Глухой, тяжелый удар пришел снаружи, со стороны главного входа.

Дум. Дум.

Звук множился. Он сливался в единый, нарастающий гул, от которого каменные плиты пола начали мелко вибрировать.

— Массированная наземная атака, — констатировал Маркус, и его голос потонул в нарастающем грохоте. — Периметр окружен. Фиксирую тепловые и механические сигнатуры гусеничных платформ. Серия Т-1. Количество: множественное. Вектор атаки — главный вход и пролом в восточном трансепте. Вероятность удержания периметра…

— Заткни свои проценты себе в процессор! — заорал Эш, перекрывая гул. — Бой! Всем к бою! Берг, кроши их, как только сунутся в ворота! Оксана, держи детонатор наготове!

Тьма в главном провале дверей собора пришла в движение.

Сквозь завывание ветра прорезался режущий, механический лязг десятков тяжелых гусеничных траков, перемалывающих базальт. Инквизитор не стал лезть в темную пещеру сам. Он был умнее. Он привел стаю гончих, чтобы вымотать добычу, потратить их жалкие запасы патронов и заставить их захлебнуться в собственной крови.

— Они идут, — прорычал Берг. Его огромные руки намертво вцепились в рукояти станкового плазмомета. — Ну давайте, железные ублюдки. Идите к папочке.

Из мрака главного входа, пронзая пыль, ударили первые красные лучи оптических сенсоров. Они разрезали тьму готического притвора, как лазерные мечи, скрещиваясь на фигуре Маркуса.

Скайнет пришел в дом Божий.