Увиденная картина, конечно, потрясла меня до глубины души. Нет, я понимал, что наш верблюд опасен, но сейчас я убедился в том, что эта животина — настоящий верблюд-убийца! А говорят, верблюды мирные зверушки и на востоке их даже пытались приспособить под боевую конницу. Так вот, верблюды не шли в бой. Не лезли на людей с копьями. Это у них просто Хапу не было… Два трупа! И ведь этот монстр шел с нами целый день, а потом и спал рядом.

М-да…

Малло успел быстрее меня. Он подцепил человека за тряпки, заменявшие бедолаге одежду, и, буквально подняв его над землей, тряхнул.

— Куда верблюда дели?! Говори!

— Взбесился… Убежал… — выдавил из себя неестественно бледный на лицо мужик.

— Куда?!

На что мужик дрожащей рукой показал в сторону реки. Малло тут же отпустил несчастного, который, естественно, рухнул на камни, мгновенно взвыв от боли. Вот только Малло не волновало состояние верблюдокрада — он, поднимая облако песка, уже помчался в ту сторону, куда показал мужик.

— Эй… — Я склонился над потерявшим сознание мужиком и похлопал его по небритым щекам, пытаясь привести в чувство.

За верблюдом мне гоняться бессмысленно. Ну, допустим, я его догоню. Только удержать все равно не смогу — он меня просто утащит. Так что я решил расспросить мужика о том, кто он, что тут делает и откуда явился. Было очень интересно, откуда они взялись в необитаемой части плато. Понятно, что такие же заключенные, как и мы. Вот только я не слышал, чтобы из нашего поселения кто-то уходил в пустыню. И зачем? Чем они тут питаются? Где живут?

— Оставь его!.. Верблюд убежит!.. — одернул меня подбежавший, пытающийся отдышаться Старик и тут же помчался дальше.

— Тебе что, неинтересно откуда он? — спросил я, когда смог его догнать.

— Понятно откуда. — Старик воспользовался моим вопросом, чтобы остановиться и отдышаться. — С другого поселения. Королевские это.

— Кто такие эти королевские? И как ты понял, что это они?

— Для вас, ушастых, мы на одно лицо, да? — оскалился он. — У жителей соседних королевств лицо другое. Да и акцент есть.

— Извини, я правда не улавливаю отличий…

— Да ладно, — отмахнулся Старик. — Бежим за верблюдом скорей! Без еды нам придется возвращаться и покупать все заново.

Малло мы увидели издалека. Рядом преспокойненько стоял мокрый как не знаю кто верблюд, и вид у него, казалось, был печальный. Старик, пробормотав что-то вроде: «Все пропало», со стоном рванул к верблюду.

— Да он в реку нырнул, — принялся объяснять Малло на мой вопросительный взгляд. — Я подбегаю, смотрю, из воды голова торчит.

— А как ты его поймал-то? — удивленно спросил я.

Ведь явно за ним в реку не нырял. Малло-то сухой. Это с верблюда течет так, что хоть выжимай.

— Да как… Просто. Позвал, он и вылез.

— Чудеса, — покачал я головой. — Похоже, он решил, что если ты сильнее, то он будет тебя слушаться.

— Нам надо к стоянке, — заявил Старик откуда-то чуть ли не из-под брюха верблюда. — Разведем костер. Надо все просушить. Груз и ремни отсырели.

Старик по нашим запасам убивался больше всех. Картинно заламывал руки и почти что рвал на себе волосы, пока мы шли обратно к стоянке. Забавно, конечно, наблюдать. Этакий типичный средневековый торгаш с восточного базара: «Если вы не теряли товар, что вы знаете о боли? Да ничего!» Даже Хапалокути, кажется, устыдился того, что подпортил наш груз. Он подозрительно косил глазом в сторону Старика и старался держаться от него подальше, прячась за Малло.

На стоянке пришлось снимать с верблюда сумки и выкладывать все на тряпки и спальник для просушки. Мы на них спали, поэтому они остались сухими. Первым делом мы ровненько разложили все зерно, что было в запасах. Припекающее солнце его сейчас быстро просушит. Сыр и вяленое мясо тоже вроде выжили. Не знаю, насколько это будет съедобно потом, но с голоду не помрем. А вот хлебу и сухарям кранты — они превратились в мякиш, и их пришлось выкинуть. Еще с собой мы везли меховые одежды: потрепанные полушубки, колючие грубо связанные варежки и валенки — их мы просто разложили на разогретых солнцем камнях. Эта одежда, возможно, пригодится нам дальше в горах — при подъеме мы будем проходить места, где постоянно лежит снег.

— Э-э-эй! — внезапно раздался крик, на который мы среагировали, синхронно повернув головы в сторону источника звука.

Человек, которого потоптал Хапу, похоже, умирать не собирался. Он приполз к нашей стоянке и теперь орал, привлекая внимание. Еще и руку поднял, махая.

Мы переглянулись и подошли к нему ближе.

— Чего тебе? — недружелюбно поинтересовался Старик.

— Довезите меня до нашего поселка… Я заплачу вам. У меня есть сбережения.

— С чего нам тебе верить? Мы довезем, а твои дружки нападут и побьют нас.

— Не рискнут напасть на вашего громилу, — мужик скосил глаза на Малло. — Мы вот тоже не рискнули. Даже на спящих. Откуда мы знали, что и верблюд у вас бешеный? Думали, он спокойно уйдет, угощение сожрет. А он… угощение сожрал и взбесился.

— Да-а-а! Наш Хапу такой, — с гордостью выпятил грудь Старик, — он чужих не подпустит!

Своих, правда, тоже, но Старик об этом дипломатично умолчал.

— Ладно, — согласился Старик, — мы довезем.

Когда мы пошли к стоянке, я поймал Старика, дернув его за рукав.

— А вдруг это ловушка?

— Это вряд ли. Что-нибудь учудить они, конечно, могут, но на Малло прыгать точно побоятся. А замковские не станут. Они же не знают, кто мы. Можно войну с нашим поселением начать. У нас осталось много кристаллов. Я все-таки рассчитывал, что верблюдов будет больше. Верхом мы поедем быстрее. Да и спальников, может, еще парочку прикупим. Малло нужно два спальника сшить вместе.

Мне оставалось только кивнуть. Риск, наверное, стоил того. Спальников нам правда не хватало, а верблюды были даже нужнее. Хоть я никогда до этого не ездил на верблюде и с ужасом представлял себе эту поездку. Но в любом случае это не ногами камни топтать в не по размеру раздолбанных ботинках, которые сразу же натирают ноги. Хорошо еще, что у меня организм молодой и благодаря ему на мне все заживает просто с фантастической скоростью.

— Поедем мы с Малло. Ты останешься тут, посторожишь припасы, — добавил Старик, когда мы подошли к лагерю.

— Чего это? — вздернул я нос. — Я с вами хочу. Вдруг вы вляпаетесь?

— И ты, конечно, нас спасешь? — усмехнулся Старик. — Лучше, чтобы тебя не видели. С тобой мы вляпаемся намного быстрее. Этот калечный им, конечно, расскажет, что видел остроухого. Но потом.

Ясно. А сам обижается, когда я его не могу от «королевских» отличить. Как по мне, так все рожи одинаковые — протокольные. Да и то, что меня не рассматривают в качестве бойца, обидно. Все-таки меня как Высшего учили работать с клинком и боевым искусствам тоже учили… Однако я признавал эти разумные — хоть и обидные для меня — аргументы, поэтому и смолчал. Ждать так ждать. Я подожду. Вон к барьеру схожу, хоть пощупаю его.

В этот раз Хапу оседлали без проблем. Он вообще начал как-то индифферентно реагировать, когда к нему подходил Малло. Но только Малло.

Калечного Малло просто поднял и закинул на верблюда странным образом — на шею, спиной к голове. Тот обнял верблюда за горб, и они поехали.

А я проводил их взглядом и побежал смотреть барьер. И чуть не расквасил об него нос. Граница, оказалось, не настолько ярко переливается всполохами света, в отличие от той, что я видел во сне. Чтобы ее рассмотреть, нужно долго приглядываться.

Потрогал барьер руками. Вполне себе жесткий на ощупь, гладкий, я бы сказал, монументальный. И он совсем не прогибался под руками. Ощущение было такое, что упираешься в идеально ровную каменную стену. Но ее там нет. Если надавить чуть в сторону, рука соскальзывает. Сопротивления нет. В общем, ощущения странные.

Не знаю, чего я ожидал. Что смогу пройти? Ну а вдруг? Вдруг на «демонов» не распространяются правила? Все же какие-то отличия от местных у меня есть, раз их видно.

Я повернул голову и медленно пошел вдоль барьера, касаясь его одной рукой. Подойдя к большому камню, я остановился, удивленно осматривая булыжник. Это же тот камень… из сна, на котором сидела моя сестра. Конечно, он не сильно отличается от миллионов других камней в округе и сам по себе не сильно примечательный, но некоторые особенности у него есть. Ровная, словно срезанная, верхушка и цвет…

Да ладно, это просто похожий камень. Я помню все сны, что снились мне в этом мире. Они яркие. Но мне в детстве и в прошлой жизни яркие сны снились часто. А тут Келю снилась его прошлая жизнь. Теперь вот сны о прошлой жизни ушли, потому что прошлое и будущее слились воедино, в меня, и вместо них мне теперь снятся обычные сны. Или все же странные?

Отвернувшись, я побежал к стоянке. Отчего-то мне стало жутко находиться в этом месте — возле этого камня.

* * *

На вас когда-нибудь смотрели с безумным обожанием? Хотя о чем я говорю. На тех, у кого есть собака, наверняка смотрели. Но вот люди обычно так не смотрят.

Сейчас передо мной стоял парнишка со всклокоченными черными волосами и зеленющими, как у кота, глазами и смотрел на меня так, словно я центр его Вселенной. До этого он спрыгнул на землю буквально передо мной с одного из подошедших верблюдов и уставился в мою сторону, затаив дыхание.

Немая пауза…

Следом подошли верблюды числом четыре штуки и, следуя команде Старика, сели на землю. Точнее, три новых верблюда послушно сели, а Хапу просто стоял рядом и орал. Ну, он у нас особо одаренный.

В растерянности перевел глаза с парнишки на подошедшего Старика.

— Это кто?

— Это Тао, — отмахнулся Старик и гордо ткнул пальцем в сторону животных. — Видал? Мы верблюдов купили! Поедем верхом!

— А чего он на меня смотрит так, будто я ему денег задолжал? Зачем он нам? На фиг вы его взяли с собой? — не унимался я, косясь на странного парнишку.

Меня его взгляд сильно нервировал. И сам парень нервировал. И вообще, я не очень доверяю местным. Даже Старику. Только Малло я доверяю безоговорочно. В конце концов, Старик был с нами в одном бараке, он тоже видел, как я умирал полудохлый, и ничего не сделал. А сейчас у него свои интересы помогать мне — он очень хочет за барьер. Но когда я буквально чуть не сдох, помог мне только Малло.

— На уши его посмотри, — фыркнул Старик.

Парень, кажется, замер, как соляной столб, и вообще не слышал, о чем мы говорили. Только глазами хлопал. Пришлось мне самому убрать его лохматые волосы и посмотреть.

Остроухий… Слуга.

— Ну острые. Но взяли-то вы его зачем?

— Ты чего, серьезно не понимаешь? — вздохнул Старик. — Сдохнет он без тебя. Вы же им мозги до невменяемости промываете. Ребята, когда узнали, что у нас есть Высший, попросили его с собой забрать. У них их там трое было, только двое со скалы попрыгали, а этого связать успели.

— О Сун… — по привычке закатил я глаза к солнцу. Осекся и с досадой сплюнул.

— Вот это, кстати, твоя верблюдица. Зовут Май, — показал Старик на более мелкую особь. — На, дай ей сухарик, — сунул он мне в руку сухарь.

И то верно, с животинкой лучше поддерживать хорошие отношения. На примере Хапу можно понять, что верблюды бывают опасными.

Взяв сухарик, я обошел по дуге этого Тао и с некоторой опаской приблизился к верблюдице. Но эта животинка была адекватной, смотрела заинтересованно, взяла сухарик и даже дала погладить себя по шее. А верблюды не такие плохие, оказывается. Мы, наверное, подружимся.

А вот с этим Тао что делать? Раньше я воспринимал наличие слуги, привязанного магически, как само собой разумеющееся. Такой был у отца, у сестры была служанка. Такие личные слуги с магической привязкой — да в придаток еще и с промытыми на почве религии мозгами — в обществе Высших считались чем-то обычным и привычным. Остальные слуги, которые без привязки, немногим лучше: с той лишь разницей, что их можно продать или отдать другому хозяину и они будут с такой же фанатичностью служить и ему. Все прелести первых романтических переживаний я переживал с безотказными служанками. Правда, романтики там особо не было. Для них все остроухие — дети Бога. Ну, храмовники — дети, а мы, не сильно остроухие, скорее, как внуки, а они так — пасынки.

И если раньше я сам воспринимал подобное как само собой разумеющееся, то теперь это могло превратиться в проблему. Ну не привык я-Андрей, чтобы на меня так смотрели и в придачу ухаживали, как за маленьким. А этот явно будет пытаться. Для них служение — это путь напрямую в рай и шанс в следующей жизни стать остроухим магом. Для нас служение храмовникам — такой же путь в рай.

Интересно, это вообще лечится? Надо было мне на психиатра учиться. Конечно, это все чушь. Раздражающая меня чушь.

От поглаживания верблюдицы меня отвлек звук оплеухи. Это Старик врезал Тао по затылку, чтобы тот пришел в себя.

— Спустись с небес на землю уже! Иди, там на шкурах разложено зерно сушиться, собери его в мешки. Они тоже сушатся где-то там.

— Так! Стоп! Тао, стой! Раз-два! — скомандовал я, и тот снова замер по стойке смирно. — Старик, ты иерархию забыл? Я командую Тао, Тао — тобой, ты — Малло. Но Малло я не позволю командовать никому! Поэтому в конце цепочки окажешься ты.

Малло громко и, мне кажется, одобрительно фыркнул со стороны верблюдов. Или это был верблюд? Ай… Не важно.

— Слушай, чем ты недоволен? Я нашел нам слугу, он будет делать всю работу, кушать готовить, вещи вот соберет.

— Нам?! Мне, ты хотел сказать, — выделил я голосом. — И мы либо придерживаемся иерархии, и тогда я командую всеми, либо нет. И тогда мы все просто едем к магу как отряд, собранный общими целями, где все равны, и все делаем вместе, и никто никем не командует. Кстати, ты ему сказал, что я еду учиться к черному магу и сам стану черным магом?

— Высший, вы все равно дитя Суна… — впервые подал голос этот Тао.

— А, ты все-таки умеешь говорить, — съехидничал я.

— Да для него работа на тебя — часть религии! Остроухие полукровки такие… Ну, блаженные, в общем. Ладно, если твоя божественная задница так хочет поработать, то идите и собирайте вещи оба! — поднял руки Старик, показывая, что сдается. — А мы с Малло верблюдов обиходим.

В следующую секунду Тао с воплем сбил с ног Старика, и они клубком начали кататься по песку. Было видно, что Тао совсем не умел драться, но вот то, с каким яростным напором он кинулся на мужика больше и сильнее его, это неумение драться компенсировало. Старик просто не мог скинуть его с себя, как ни старался.

— Тао! Стой, чтоб тебя нежить драла! — кинулся я их разнимать.

За что получил пинок в живот и ласточкой полетел на песок, прибольно приземлившись на копчик. Правда, и этого бешеного борца за справедливость смог оттащить. Старик воспользовался моментом, вскочил на ноги и благоразумно отбежал подальше.

— Божественная за-а-адница! — протянул Старик со смаком и развел руки в стороны, видимо, показывая размеры этой задницы.

Тао дернулся в сторону Старика, но я удержал его за рукав лохмотьев. Воспользовавшись моментом, Старик с довольной мордой, как у кота, незаметно заминировавшего все вражеские тапки, благополучно скрылся за верблюдами.

— Немедленно прекрати! — задыхаясь и держась за живот, простонал я, встряхнув Тао. — Иди лучше разбирайся с вещами.

— Высший! Вы ранены?! Где болит? — воскликнул он и запрыгал рядом.

— Все в порядке! — отмахнулся я от него рукой. — Иди уже. Ну! Иди разбирайся с вещами. Это приказ!

Он немного постоял, подумал и все-таки послушался. Пока я сидел и растирал живот, меня накрыла большая тень, и тут же рядом на песок грузно сел Малло.

— Хороший воин будет, — довольно прищурил он карие глаза. — Племени нужны такие. Надо брать, — глубокомысленно изрек он, словно обсуждал мировую философию.

И вот как у него вообще получается говорить странные вещи с таким мудрым и вдумчивым видом? Господи, я с ними всеми с ума сойду! Полный набор идиотов разной степени остроухости на мою голову.