Вообще, вся эта ситуация меня конкретно уже так злила. Особенно меня злило то, что каждый из нашего отряда перенес сюда свои терки и заблуждения. И при этом они все это ненавидели. Спрашивается, зачем тогда тащили? Но нет же, они цеплялись за свои лжеубеждения, словно за спасательный круг.

Старик ненавидит подчиняться остроухим, но с удовольствием шпыняет Тао за его фанатичную преданность Высшим. Он агрится даже не на меня, а на малого пацаненка. Хотя, казалось бы, вот тебе я — настоящий ненавистный тобой остроухий. Но меня Старик не трогает. Ведь где-то там в подкорке у него когда-то все же засело, что за прикосновение к Высшему тебе отрубят руку, а за таких, как Тао, можно просто заплатить штраф. Подобные Старику даже оказавшись здесь, в Аль-Раксе, где нет никаких Первых Детей, правил и законов и где можно создать свой собственный мир, тут же начинают наводить шороху по старым порядкам. Это как Глашу можно вывезти из деревни, но деревню из Глаши не вывести никак.

Меня все это злило. Злило как что-то архаичное, неправильное и инородное. Как человек прогрессивного двадцать первого века я не хотел принимать и адаптироваться под такие реалии. Ведь у них здесь своеобразная ксенофобия, хоть и называют они ее «культурой». Такие устои не для меня. Я понимаю, что в Тулу со своим самоваром не ездят, но к черту условности. Если ты оказался среди людоедов, это не значит, что ты должен уважать их традиции.

Я вынырнул из размышлений и посмотрел на внимательно изучающего Тао Малло. Самое поразительное, что Малло, несмотря на свои странности, в нашей компашке выглядел самым адекватным.

— Думаешь? — все же спросил я, возвращаясь к разговору.

— Вижу. Смотри, как он тебя пнул ловко. Не прогоняй его. Будем учить. Сделаем копье.

Так вот, кто меня лягнул так, что желудок до горла долетел и печенка в ботинки чуть не отвалилась. От воспоминаний живот заныл с новой силой.

— Сбрую ему надо, как на верблюда, а не копье, — морщась от нового приступа боли, процедил я сквозь зубы. — Лягаться он уже умеет.

— А, ты пошутил. Я понял. Смешно, да. Но верблюды не лягаются.

Малло и правда рассмеялся, хлопая себя по ноге. Видимо, представил Тао в верблюжьей сбруе, скачущим по пустыне с копьем наперевес. Я тоже представил. Но потом отогнал слишком яркую картинку и вновь пристал к Малло.

— А я? Я, по-твоему, не смогу стать воином? Между прочим, меня учили обращаться с клинком!

Было очень обидно. Несправедливо — столько лет обучения, а воина во мне наш главный воин племени не разглядел. А ведь я так старался на занятиях и мнил себя великим бойцом. Ну, в своей весовой категории, конечно. С взрослыми Высшими при нападении я ничего сделать не мог, это понятно.

— Нет, извини. Воин — это нечто большее, чем умение лягаться. Воин — это дух. А у тебя другой дух, дух шамана.

— Погоди, у вас что, есть шаманы? — уставился я ошарашенно на Малло. — А как же твоя вера в Суна?..

— Дух Суна силен, но он не единственный. Есть Уна, что светит ночью. Есть море, что съедает берег. Есть земля. Дух есть везде, — поведал мне Малло свои религиозные мировоззрения.

— О, понятно, — серьезно кивнул я.

Хотя я и не верю в Суна, но вот магия тут действительно есть. Нежить есть. Может, и дух, о котором говорит Малло, тоже есть?

До зерна я так и не добрался. Просидел весь день, держась за живот. Ладно, честно говоря, профилонил. Вот так меня порой и разрывает между ленью и благородством. Я бы хотел быть принципиальным и благородным, но стесняюсь и ленюсь.

В итоге Тао все собрал сам. Я в конце сбора для вида очень страдальчески поохал. Но когда привели верблюдов для дальнейшего путешествия, я мгновенно «исцелился», подозрительно косясь на мою верблюдицу. Как там Старик сказал ее зовут? Май?

А теперь опасный трюк и смертельный номер. На арене Адрюха и верблюд. Просьба вывести детей из зала.

Страшно. Я на лошади-то ни разу не сидел, а тут сразу верблюд. А верблюд куда выше лошади и если что — лететь с него дольше и падать больнее. Тао еще и уступил свое место спереди, типа ты главный — ты и рули. Ну вот кто его просил это делать?

Но Май и тут показала себя с лучшей стороны. Она спокойно подождала, когда мы с Тао на нее усядемся, а потом плавно встала. Умничка просто, а не верблюд. Главное — сухарями подкармливать. А самое важное, Май оказалась умнее меня и совсем проигнорировала мою попытку ей управлять. Учитывая то, что я понятия не имел, как надо это делать, и только логически понимал, что повод нужно дергать в ту сторону, в которую хочешь, чтобы повернул верблюд. Потому даже не знаю, чем бы все закончилось, если бы животинка слушалась меня. Но Май знала, что ей делать. Она подошла и спокойно пристроилась рядом с верблюдом Малло.

Только тогда я облегченно выдохнул.

И вдруг, словно вспышка в голове, я вспомнил, что на верблюдах уже катался… Будучи Келем, я с отцом ездил в Сау. Пустыню, которая, кстати, простирается тут, рядом с границей Аль-Ракса. А еще я с самого детства ездил на лошадях. Вот это каша у меня в голове…

На Май мы сидели вместе с Тао. Старик и Малло сидели на своих, отдельных животинках, а мы с Тао вместе, видимо, как самые легкие. На душевнобольного Хапу сесть так никто и не решился. Его решили использовать как грузового.

В таком составе мы начали восхождение. Сначала мчались до озера, в котором искупался Хапу. Потом обошли озеро справа и вышли к реке, что питала озеро и вела дальше к каньону. Конечно, путешествовать на верблюдах гораздо комфортней. Ноги о камни не бьешь. Сидишь себе, мерно качаясь. Не зря верблюдов называют кораблями пустыни. От их размеренного шага укачивает как на корабле.

Я вспоминал свои навыки управления верблюдом. Май была настроена дружелюбно, и, почувствовав правильную руку, она тут же с радостью послушалась. Еще через часик поездки я уже ощущал себя лихим наездником. Да и аутентичность в одежде способствовала погружению в образ бедуина. Мне бы в комплект к шарфу на лице саблю кривую и двигаться дальше со свистом: «Грабить караваны».

Правда, была одна проблема. Существенная. С караванами тут не очень. Напряженка.

А еще с помощью верблюдов наша скорость сильно увеличилась. Если раньше мы планировали переночевать в каньоне, то теперь все ехали и ехали дальше, временами пуская свои «корабли» легким галопом. Для них такое передвижение тоже не было особо напряженным. Каньон был удобным местом для подъема. Рядом, словно в каменном желобе, с плато текла быстрая горная речка. Камней на дне каньона почти не было. Весьма пологий, засыпанный мягким песком подъем. Это мы бы тут попотели, поднимаясь под наклоном, а верблюдам ничего.

На самом деле очень интересная местность. Как тут песок не смывает водой, когда наверху дожди и река увеличивается? Скорее всего, его просто заносит заново местными песчаными бурями. Ну или не знаю… Может, тут другие причины есть. Но место весьма интересное. Будь такое в моем старом мире, сюда бы водили туристов.

В сумерках мы внезапно достигли самого плато. Тут мы как раз планировали сделать второй привал. Хотя по времени даже запозднились — располагаться на ночь нужно было минут тридцать назад, но Старик все хотел доехать до определенного места. Только сейчас стремительно темнело, поэтому Старик остановился и начал высматривать удобное место для стоянки.

Над плато, больше похожим на марсианский пейзаж, всходила луна, освещая пустую и гладкую, как лист, равнину ярким белесым светом. Сегодня было полнолуние. И на равнине все было очень хорошо видно.

Я с высоты верблюда тоже с любопытством осматривался. Как вдруг заметил вдалеке единственную горку. Она мне показалась странной. Как будто верблюд лежит. Или мне после сегодняшних впечатлений верблюды уже везде чудятся?

— Смотрите! — ткнул я пальцем в ту сторону. — Там что-то лежит!

— Типун тебе на язык… — тут же откликнулся Старик, покосившись на меня.

На что я только пожал плечами, извиняясь, и развел руками. Ну да, когда я в прошлый раз разглядел что-то, лежащее в пустыне, это оказался труп человека. Но я-то тут при чем? Не я же его убил и подкинул, чтобы постращать.

— Так что, пойдем посмотрим? — не унимался я.

— Конечно, пойдем, — проворчал Старик. — Куда мы денемся?

Это действительно оказался верблюд. Зрение меня не обмануло. Он лежал, вытянув шею, и казалось, что он просто спит. Но нет, верблюд не будет так спокойно лежать, когда к нему приближаются посторонние. Он минимум поднимет голову и посмотрит на тебя. Потому вывод очевиден: верблюд мертв.

— Это же… — я узнал сбрую и попону на нем.

— Да, — согласился Малло. — Это верблюд из нашего лагеря.

— Это верблюд того человека, что отправился к магу сообщить, что мы нашли могильник, — озвучил очевидное Старик и лихо спрыгнул со своего верблюда. — Вот только где он сам?

Старик пощупал мертвое животное с деловым видом.

— Окоченел, — сообщил он нам. — Ранений не видно. Загнал он его, что ли?

— Разве этих зверюг можно загнать? — удивился я.

Я, конечно, вспомнил, что ездил на верблюдах, только на этом мои знания и закончились. Специалистом по этим животным не был — я не коренной житель пустыни. Мне эти зверюги казались просто жутко выносливыми. Хотя да, бегают они, может, и быстро, но не так уж долго. А двугорбые не бегают вовсе, насколько я помню из прочитанного в разделе интернета «Об интересном и невероятном». Двугорбые только для грузоперевозок неспешных.

Именно потому я сейчас так искренне удивился услышанному.

— Даже магического зверя можно загнать, умеючи, — поделился мудростью Старик.

Ну, наверное…

— Тени! — Крик Малло был настолько громким и неожиданным, что от испуга подпрыгнули мы все. — Бежим!

Я чуть с верблюда не навернулся. Мельком бросил взгляд за спину и разглядел, что неподалеку, четко выделяясь в лунном свете, действительно стояли три человеческие фигуры. Что интересно — это были фигуры, словно вдавленные тенями в пространство.

Старик взлетел на стоящего рядом верблюда прямо как птица. И почти тут же мы погнали. Хорошо еще, что я с верблюда не слез, а то я бы так быстро на него не запрыгнул. Верблюды тоже заметили теней и напугались не меньше нашего. Так что понукать их не пришлось — они сразу рванули прочь, переходя на суперускорение.

Вот только тени тоже сорвались с места, притом с приличной скоростью. Я слабо представлял, как они передвигаются. Как вообще может передвигаться тень? Оказывается, они просто скользили по земле, не переставляя ноги. Я все вертел головой, кидая взгляд то в ту сторону, куда, роняя пену с пасти, неслась верблюдица, то заглядывая нам за спину. Мне не хотелось терять эту жуть из виду.

А «жуть» явно нагоняла нас. Одна из теней вдруг рывком вырвалась вперед и прыгнула.

— Берегись! — заорал я, немного отвернув Май в сторону.

В ту же секунду эта тварь со странным глухим звуком грохнулась между нами. Словно упал мешок с песком. Верблюды шарахнулись от твари в разные стороны. Наша Май вправо, а остальные влево и, кажется, еще поддали стрекача.

Не успели мы ничего сообразить, как стремительно понеслись в разные стороны. Остальная часть нашей компании быстро стала лишь точкой на горизонте. За ними рванула одна из теней, а за нами теперь мчались сразу две. Мне оставалось только молиться, чтобы Май не навернулась. Нас понесло ближе к скалам, а тут местность была уже не такая ровная. Огромные камни и зубцы скал в лунном свете отбрасывали длинные тени. Твари, что преследовали нас, то и дело сливались с окружающими тенями, и за ними стало сложно следить.

Я как раз оглянулся в очередной раз, вглядываясь в неясные образы, когда Май вдруг испуганно закричала и начала тормозить всеми конечностями, почти сев на задние ноги. В первую секунду мы с Тао удержались, и я еще успел посмотреть вперед — на то, что так испугало Май.

Впереди были еще тени! Я насчитал штуки три, прежде чем кубарем полетел с верблюда. Май занесло, и она просто опрокинулась на бок. Хорошо, что лететь невысоко было — когда мы упали, верблюд почти сидел. Вскочив, я тут же осмотрелся по сторонам, наблюдая, как черные силуэты окружают нас. Тут их было много. Очень много. С десятка два, наверное.

— Господин!

Этот чокнутый Тао встал между мной и тенями, оттолкнув меня к лежащей на камнях и продолжающей верещать верблюдице.

Тени среагировали моментально. Одна из них подскочила к нам и, раскрыв рот… В общем, оттуда ярко засветило. Словно тень проглотила прожектор. Нас ослепило.

Это что? Она так орала? Орала светом?!

Не знаю, зачем я это сделал. Скорее всего, из-за нервов. Но я вскочил, оттолкнул уже Тао и тоже заорал на тень. Громко, в упор, почти ей в лицо.

Безумству храбрых орем мы песню! А что еще делать? Как с этим драться? Они вообще материальны?

Тень тут же захлопнула светящуюся пасть. И, как мне показалось, уставилась на меня в изумлении. Я примерно видел, где у нее находится голова, но не глаза. Но я именно почувствовал, что она на меня посмотрела с немалым таким удивлением. Потом все тени развернулись, как одна, и единым движением разошлись в разные стороны, растворившись в отбрасываемых скалами тенях.

Кажется, эхо моего вопля еще бродило где-то между скал. А теней как будто и не было. Словно нам показалось.

Минуту я постоял, не веря, что они ушли. А действительно, чего они убежали-то? Я, конечно, понимаю, что вокальные данные у меня оставляют желать лучшего, но не настолько же.

В растерянности я оглянулся на Тао.

— Ты чего-нибудь понимаешь?

Тот отрицательно покачал головой, таращась на меня, как на чудо.

— Я тоже ничего не понимаю. Но очень интересно…

— Вы Высший… — начал Тао свою песню.

Это у него как сказка про белого бычка. Начинай сначала.

— Хватит! — грубо оборвал я его. — Что с Май? Она может встать?

Но верблюдица, видимо, перестав паниковать, сама нерешительно встала на ноги. Ну да, ноги вроде не должна была переломать, приземлилась она мягко. А вот вывернуть могла. Но, похоже, она просто была напугана.

Ну хорошо, что хоть транспорта мы не лишились.

А вот где наша остальная группа — загадка. Смогли ли они убежать?

Я тоскливо посмотрел в темноту. Хоть и светила луна, но уже окончательно стемнело. Ехать в полной темноте и искать остальных в этих призрачных скалах, освещенных неверным лунным светом, думаю, не стоит. Не найдем мы их, а в какую-нибудь расщелину легко можем провалиться. Жалко, что наши спальники, ветки и верблюжьи какахи для розжига были сгружены на Хапу. Без них не развести костер. Будем ночевать в холоде, темноте и голоде, уповая на то, что тени больше не вернутся. А если вернутся, то мне просто нужно проснуться и снова поорать. Если в первый раз сработало, то, может, и во второй сработает?

Что ж, будем дежурить по очереди.

* * *

Я бежал что есть мочи. Дыхание сбивалось, грудную клетку сдавливало, и я со всхлипами судорожно вдыхал воздух. Яркие полосы света, попадая в глаза, слепили. Свет пробивался сквозь разлапистые кроны пальм и лиан. Но хорошо, что лианы висели выше места моей пробежки и были как полог, так что бежать мне ничего не мешало.

И вдруг джунгли кончились. Солнце окончательно ослепило, и я поднял руку, чтобы дать глазам адаптироваться. Сам же, согнувшись, оперся второй рукой о колено и начал глубоко и судорожно хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

А это и правда был берег. Моря или океана. По крайней мере, простирался он до самого горизонта. Волны накатывались на песчаный берег. Над водой носились и истошно орали птицы — не то чайки, не то пеликаны. Они были довольно далеко от берега, и я не мог их разглядеть — солнце мешало. Но крики теней, парящих над водой, перекрывали шум волн и были слышны отчетливо.

Я подбежал к ближайшему камню и, с трудом перевернув его, достал из-под него странный костюм. Белый, с серебристыми полосками, он походил скорее на одежду экипажа космического корабля, чем на простую повседневную одежду. Но меня это не смутило. Быстро скинув холщовую одежду, что была на мне, я начал впопыхах переодеваться. И тут меня ждало еще одно шокирующее открытие.

Я — женщина!..

Какого хрена?!

Я запаниковал. Хотел было сесть на песок, — от такой новости у меня закружилась голова, — но понял, что не могу двинуться… Точнее, тело двигалось, продолжая застегивать комбез, но вот мне оно не подчинялось. Словно…

Блин… Да это же просто сон!