Сами шахты располагались на дне очередного ущелья, которыми было испещрено все плато. Очевидно, раньше тут протекала река, так как дно ущелья было покрыто обкатанной галькой. Множество пещер шло вдоль бывшего берега и уходило куда-то в глубь гор. Не знаю, рукотворные это пещеры, вырытые шахтерами или это природные образования, но размах впечатлял. Да и рыли тут везде где могли, безо всякой системы и организации, потому на дне ущелья виднелась куча осыпающихся ям. Оттого ущелье больше походило на гигантский муравейник.

А еще тут было много голубых камней небесного такого цвета. Нет, это не алит, но его признаки.

Рабочие разошлись по этим норам, и вскоре раздались звуки ударов по камням. Малло же действовал по-другому: выбрав себе камень покрупней, он забрался повыше на скалу и просто со всей дури швырнул камень. А потом спустился и подозвал меня, показав в обломках кусочки алита. Вот пока он будет разбивать камни, мне предстоит выбирать эти кристаллики из обломков. Было их не так много и не во всех камнях. Кроме того, некоторые крупные обломки приходилось ложить на камень и лупить повторно. Там внутри могли быть еще кристаллы.

В итоге добыча у нас оказалась побогаче, чем у других. Кристаллы побольше прятались в крупных камнях, которые другим было не под силу разбить даже киркой. Они оставляли эти камни в раскопе, откуда их и вытаскивал Малло, чем сильно помогал ребятам. Иначе пришлось бы гонять осла с волокушей, чтобы вывезти все эти камни. Вначале я удивился, почему другие не следуют такому оригинальному способу добычи кристаллов. Потом понял. Такие огромные камни мог упереть наверх, чтобы скинуть вниз, только Малло.

Где-то к полудню, когда солнце встало над головой и жарило нещадно, мы наскребли две небольшие горстки алита. И это было раз в десять больше, чем у остальных. Так что, когда на раскоп принесли кашу, мы поели, и Малло плюхнулся отдыхать. Здоровый-то он здоровый, но такие булыжники таскать — это сизифов труд в буквальном смысле. Не в том смысле «сизифов», что бессмысленный, а в том, что тяжелые булыжники тягать. А вот я, в отличие от Малло, не устал. Я в основном копался в обломках, иногда откалывая мелкие камушки другим камнем, так что и устать мне особо не от чего было.

Посмотрев, как Малло, раскинув свои ручищи, валяется на склоне, я заскучал. Потому пошел бродить по округе. Интересно же, что тут вокруг. Я-Андрей как-то по молодости очень увлекался диггерством. Правда, дальше просмотров роликов на ютубе и посещения с туристами парочки пещер это увлечение не зашло. Я тогда уже работал, и мне подобными вещами особо некогда было заниматься. Сейчас же мне выпал отличный повод вспомнить былое увлечение.

Интересно, а другие камушки, кроме алита, тут есть? Я слышал, что с Аль-Раксы меняют разные драгоценности. Даже золото есть. Эти горы на самом деле немерено богаты. Конечно, я в драгоценных камнях не очень разбираюсь и если найду, то вряд ли узнаю. Это алит относительно легко искать — цельные прозрачные камушки с четкими гранями. Другие минералы от грязи порой бывает трудно отличить, тут нужны знания геологии. Хотя вот золото точно смогу опознать.

С этой мыслью я взял один из заготовленных тут факелов и подпалил его от дежурного факела при входе на раскоп. Да, бараки вот не отапливаются, а они тут факелы жгут. Потому что дерева в округе очень мало, его беречь надо, а в пещере без факела нельзя. Ничего не видно просто. А в бараке люди и друг о друга согреются.

В итоге из пещер меня просто выгнали, послав при этом забористым матом. Там вовсю шла работа, все норы были поделены и в конкурентах никто не нуждался. Но я не унывал. В принципе, не очень-то и хотелось. Других нор тут было столько, что хватит весь Шанхай расселить. Потому я просто побрел дальше по руслу высохшей реки и вскоре наткнулся на осыпь. Часть бывшего берега тут осыпалась совсем недавно. Земля была сырой и открывала ранее находившиеся под землей темные участки почвы. Может, это произошло после недавнего дождя? Например, я тогда валялся в бреду после купания. Загадка мироздания. Впрочем, неважно. Главное, что теперь тут располагалась нора, в которую мне было жизненно необходимо залезть. Иначе сгорю от любопытства.

Чувствовал я себя первооткрывателем!

Посветив в образовавшийся лаз факелом, я понял — это не просто нора, а полноценная пещера, которая дальше расширялась, но терялась в темноте. И что делать? С одной стороны, я опасался лезть именно сюда, в неразведанную нору, а с другой… мое любопытство усилилось. Только вот одно дело лазать туда, где наши копают, где все расчищено и обхожено и где с большой вероятностью обвалов не будет — все, что могло, уже обвалилось, — но тут… Соваться без страховки в новую, неизведанную нору — верх опрометчивости. Но меня уже было не остановить. «Меня вела дорога приключений», безбашенное чувство, присущее молодости.

Что ж, похоже, до меня сюда никто не лазал. Значит, я буду первым.

Вот только для того, чтобы пролезть в узкую нору, вход сначала пришлось немного расширить. Хорошо, что тут он сам по себе буквально осыпался. Распинав ногами насыпь из гальки, камня, песка и земли вперемешку, я сунулся в пещеру.

Не сказать, что внутри было красиво. Как-то туристические пещеры покрасивше были: с удобными маршрутами и лесенками. Здесь же низкий свод и никаких впечатляющих сталактитов. Зато на полу груды огромного щебня, о который даже черт ногу сломит. Ну и где тут драгоценные камни искать? Да я в этой сырой холодной норе их в жизни не найду! Тут ничего нет, кроме статуи…

Стоп! Статуя?!

Отблески факела лишь мельком выхватили из темного угла силуэт, когда я проходил мимо, так что могло и почудиться. Пришлось развернуться и свернуть в тот отнорок, где мне показалась статуя.

А нет, реально статуя. Очень старая. На ней даже что-то вроде сталактитов наросло, придав очертаниям мягкую оплывчатость, словно потеки от подтаявшей свечи. Присмотрелся. Сделана статуя была невероятно искусно и походила на греческую или что-то подобное. Я не специалист, могу и ошибаться.

Статуя оказалась мужчиной в хламиде. Он сидел и безучастно смотрел в стенку. Как будто ему надоело вечное пребывание в этой пещере. На лице мужчины застыло выражение усталости, словно его все достало. Честно говоря, нетипично. Обычно статуи изображают воинов, полководцев, царей, ученых, и у них лица либо героические, либо умные, порой — вдохновленные идеями. А тут… инсталляция на тему «Меня все достали». Хотя, если так подумать, в моем мире такая статуя была бы актуальненькой.

Но вообще, очень странно. В памяти меня-Келя не было ничего о древних цивилизациях в районе Аль-Раксы. Хотя сами легенды говорили, что какой-то древний маг защищал тут запретный город. И он настолько хорошо владел магией щитов, что когда мага убили, наколдованный им щит не исчез, а начал разрастаться и накрыл всю Великую горную хребтину.

Значит… тут все-таки были города? Интересно.

Но вот к примеру, другая легенда гласила, что еще до того, как тут начали жить люди, в мир как-то прорвался злобный и сильный демон Хафир. И хотел он поглотить великого Суна и весь освященный им мир. Но низверг великий Сун демона. Втоптал в землю в этих горах и закрыл куполом, чтобы демон не убежал. А сам Аль-Ракс образовался, потому что тут Сун топтался. Ну, нехило так потоптался…

Если честно, то я больше верю в версию с магом. Как-то сложно мне предствить, что тут солнце топталось. Кроме того, по этой версии никаких статуй тут не должно быть, потому что события происходили до появления человечества. Опять же, откуда тогда человечество вообще об этом знает? Совсем нелогичная легенда.

Интересно, интересно… А знают ли наши копатели, что тут можно найти остатки древних цивилизаций? Хотя, наверное, знают. Они, словно кроты, много где копают и наверняка встречали что-то подобное. Просто, скорее всего, им безразлично. Статую на хлеб не обменять, как алит. Да и утащить ее проблемно, чтобы для красоты поставить возле барака.

Пока я думал, куда пристроить уворованную статую, ноги несли меня дальше по небольшому коридорчику в довольно большой зал. Помещение частично обрушилось, посередине с потолка обвалилась огромная каменная плита. Она перегородила часть помещения, но это не помешало мне увидеть посередине каменный куб. Он стоял на постаменте, на который одним углом и упала плита.

Я поднял факел повыше, освещая больше пространства.

Нихренасе!.. Это не куб! Это каменный саркофаг, а из разрушенного угла торчат ноги мумии. Круто! У меня-Андрея в детстве таких приключений не было. Теперь вот остается порадоваться за меня-Келя. А я-Кель еще мальчишка — вон аж рот открыл и как дышать забыл.

Старательно закрыв рот — а то мало ли какие миазмы можно подхватить в гробнице, — я попер на саркофаг. Трупов я совершенно не боялся, тем более таких усохших. На самом деле мумии не кусаются. Кусаются живые. А в проклятия я своим рациональным мышлением не верил. Да, порой расхитители гробниц помирали, но по вполне объяснимым причинам: ловушки, скопившиеся газы. Самое опасное, что здесь могло быть, это бактерии и вирусы, которые могли сохраниться. Вот это люди и принимали за проклятия гробниц.

Но тут такой сценарий, как в моем мире, маловероятен. Но все равно одному и без страховки в этой пещере опасно шариться. Но с другой стороны — у мумии, если таковая там есть, могут быть сокровища. Кольца там всякие, браслеты или оружие.

И вот вопрос: рискнуть или нет?

Конечно же, нужно рискнуть. Что я теряю в своем положении заключенного, кроме жизни? Стоит она тут немного. Мародерство — это плохо? Не думаю, что это можно считать мародерством. Все-таки взаимодействие с настолько высохшими и древними мумиями относится, скорее, к разряду археологии.

В общем, я протянул руку, схватил мумию за пятку и рывком выдернул ее из саркофага. Она оказалась неожиданно легкой. Археологи меня бы прокляли за такое обращение с наверняка ценной мумией. Но археологов тут нет, возможно, как и во всем мире, так что мумии придется потерпеть мое любопытство. Нервно вытерев руку об одежду, я перевел глаза на мумию, которая, словно уставшая кукла, теперь сидела, прислонившись спиной к постаменту саркофага.

Странно, что у нее сочления работают. По идее, у настолько засохшего тела ничего не должно сгибаться.

Внезапно мумия открыла глаза. Сияя бледно-зеленым светом, зрачки уставились мне прямо в лицо. Тускло-синеватые радужки были как бы затянуты тонкой мутной пленкой, которая постепенно расходилась, как у птиц. Мумия несколько раз моргнула, как-то странно зашипела и шевельнулась.

Я испуганно отпрянул, подавившись воздухом, а по позвоночнику пронеслась холодная волна ужаса. В это мгновение в помещении сработала сирена. Я резко развернулся и ломанулся прочь.

Не очень запомнил сам извилистый путь наружу. Да я вообще не понимал, как в таком невменяемом состоянии смог найти выход — тем более с первого раза и в полной темноте. Потому что факел я потерял и даже не заметил этого. Уже на выходе, когда я вылетел из коридора, сообразил: из помещения я уже убежал, а сирена все еще орет. На этой мысли я закрыл рот. Сирена стихла.

Это была никакая не сирена — это орал я.

Но тут что-то схватило меня за ногу, и сирена снова заработала. Я дернул ногой, боль прострелила до самой спины, но я смог вырваться из хватки мумии, оказавшейся неожиданно сильной. Одним рывком выскочил из норы и, продолжая орать как полицейская сирена, помчался в сторону раскопа.

Эта тварь бежала за мной!

Увидел это, когда мельком оглянулся. Брошенный за спину взгляд мгновенно выцепил ее силуэт на склоне, хотя у меня была надежда, что из норы мумия не вылезет — испугается света. Все-таки по преданиям некоторая нежить света боится. Но эта тварь, по-видимому, не знала, что она должна бояться света, а потому резво скакала за мной, притом нагоняя меня.

С налету я врезался в Малло, который от моих воплей вскочил и спросонья бешено вращал глазами. От удара я отлетел в сторону, как мячик от стенки, а вот мумии не повезло. Малло, уже сообразивший, что к чему, мгновенно сбил нежить с ног и буквально затоптал ее. Он топтался по ней, ломая кости, а потом схватил усохшую голову и разбил ее о камни.

Только после этого Малло остановился и, тяжело дыша, посмотрел на меня удивленно-испуганным взглядом. Думаю, я, стоящий столбом неподалеку, имел схожий взгляд. А рядом из раскопа, гомоня, начали вываливаться мужики с кирками наперевес. Мой вопль, наверное, в бараках слышали, не то что по всему раскопу.

— Сатх, сатх… — перекрикивались они, смотря на останки мумии.

— Слышь, ушастый, ты где его нашел? Это же ты верещал тут на весь мир? — спросил мужик, что стоял ко мне ближе всех.

— Ага… — произнес я и закивал в подтверждение сказанного.

Мой мозг еще отказывался связно работать. Бегающая нежить была слишком большим потрясением.

— Так а где ты нашел это «ага»? — продолжил допытываться до меня мужик, схватив за плечи и встряхнув так, что у меня челюсти клацнули.

— Там, дальше по руслу. Берег осыпался… — показал я пальцем направление.

— Далеко?

— Ну… прилично, — попытался я собрать мозги в кучу.

Откуда я знаю, далеко или недалеко… Я на адреналине это расстояние пролетел как ракета на второй комической и летел бы дальше, если бы не понадеялся на защиту Малло.

— Ладно, я схожу посмотрю, — махнул на меня рукой мужик.

Он спокойно развернулся и направился в ту сторону. Один. Блин, шли бы уж всей толпой, а то вдруг там еще есть нежить? Как полезут из-под земли, как начнут нас жрать… Правда, раскоп все же прекратил работать. Все сидели и ждали того мужика. Честно говоря, я не очень понимал, что происходит и почему мужики так реагируют. Видимо, явление мумии народу тут случается не в первый раз.

Мои мозги отошли от шока и начали немного соображать. Вот что интересно, я знаю, что такое нежить, а значит — такое слово и понятие есть в местном языке. Логично. Но вот что такое «сатх», я не знал. Это что, какое-то чисто местное понятие? Хотя, может, это «шатх», что переводится на русский как «древний»? Ну так-то да, очень древний и высохший. И вот что интересно, тут есть магия, есть понятие «нежить», а саму нежить я никогда не видел. Возможно, местные кудесники не могут в некромантию? Или нежить тут сама как-то рождается? Слишком мало знаний о местной магии. Да и магии меня еще не учили. Все, что я мог — это активировать артефакты, которые делал отец. Но это все равно что пользоваться электроприборами, не понимая, как они работают.

Хотя, возможно, нежить не так опасна, как я подумал, преждевременно испугавшись. Малло вон быстро мертвяка упокоил. Без всяких некромантов. Дешево, сердито, а главное — действенно как! Да уж. «Носорог очень плохо видит. Но при его весе это уже не его проблемы». Вероятнее всего, это я, помнящий фильмы о зомби-апокалипсисах, перетрухал сверх меры. Хотя чего я ломаю голову, у меня же есть Малло!

Малло, успокоившись, снова сел на склон и продолжил отдыхать как ни в чем не бывало. Этим я и воспользовался.

— Малло, — шустро подсел я к флегматично жующему травинку громиле, — а почему мужик туда один поперся? Вдруг там еще мертвяки?

— Ну так если не трогать, то они не бегают. Надо им камнем по башке, пока лежат, — простодушно поделился методом упокоения мертвяков Малло. — Если черепушку разбить, то не встанут.

— А много тут их? — опасливо оглянулся я.

Он с такой уверенностью говорил, как будто они их каждый день находили. Вообще, это жуть — настоящий зомби-апокалипсис. И ведь тут не закрыться в супермаркете от зомби, не установить пулеметы, не вызвать нацгвардию. Тут все взаправду, а оттого особенно страшно.

— Встречаются, — пожал плечами Малло. — Но мы склепы не трогаем. И так много мест, где кристаллы можно копать. В склепах ничего интересного нет. Бедные они были, сатхи.

— А сатхи — это шатхи? — решил уточнить для себя.

— Да, древний народ, — флегматично ответил Малло.

— Ясно… — пробормотал я, понимая, что вот нихрена-то и не ясно.