Наверное, я смог бы сбежать. Вход не охранялся совершенно. Но сил просто не было. Да и куда тут бежать? Разве я выживу в пустыне?

Весь день я дрожал, представляя, как эти животные придут и что-нибудь нехорошее сделают со слабым и полудохлым мной. Но вечером, когда пришли остальные заключенные, они просто упали, где стояли, казалось, еще более слабые и окончательно дохлые. Кашу, которую приносили вечером для заключенных, тоже дождались не все. Некоторые просто уснули. Правда, мне даже остатки каши не достались. Тут кто не работает, тот не ест. Вот как-то так. А то, что я не ел целую неделю и сил работать у меня просто не было, местных надзирателей не волновало. Не можешь, значит, помрешь. Меньше народу — больше кислороду, как говорится.

Но зато спал я спокойно. Всем явно было не до меня. Хотя бы выспался относительно нормально, хоть и на грязных тряпках с кучей насекомых и вонью. Это меня уже не сильно волновало.

А утром я обнаружил рядом с собой громилу. Реально огромный с виду тип, как баскетболист. Он сидел так тихо, что я, когда открыл глаза и увидел его, аж вздрогнул. Сказать, что я передрейфил — это ничего не сказать. Как тогда остался на месте и не подскочил, чтобы убежать от этой горы — не знаю. Остался на месте, скорее, потому что сил двигаться просто не было.

В голове была только одна мысль: «Так вот какие они, эти Низшие…»

Этот был огромным, просто монументальным бугаем, как пять меня, наверное, хотя с достаточно молодым лицом. Такой бородатый, лохматый на вид викинг, еще и белобрысый, сероглазый, с большими мускулистыми руками, ладони которого были размером с полотно от лопаты. Выглядел он как дикарь, но производил впечатление скалы, сидящей тут на корточках с начала времен.

Низший зыркнул на меня и поставил рядом с моей рукой глиняную чашку с кашей. Поразительно маленькую по сравнению с его лапой. Я удивленно посмотрел на подношение, а потом на Низшего. Ничего хорошего я от него не ожидал. Память Келя услужливо предоставила информацию, и я прекрасно знал, что Низшие — это совершенные звери. Дикие и тупые.

— Что ты хочешь за нее? — вкрадчиво спросил я.

— Никогда не видел Высшего так близко, — утробно пробасил человек-гора. — Вы все такие маленькие или ты ребенок?

— Я не ребенок, но и не взрослый. Средний, — подумал и пояснил я. Все же Низший пока не проявляет агрессию, вон даже дары принес. — Так что ты хочешь за кашу?

— Ничего.

— Ты даешь мне ее просто так? — еще больше удивился я.

Память Келя услужливо подсовывала страшные истории про кровожадность и зверства Низших, а реальность рвала шаблоны. Ну не бывает так. Не может Низший вот так просто говорить с Высшим и не пытаться разорвать ему горло. Я окончательно завис от ситуации, в которой оказался.

— Да, — степенно кивнул Низший.

— Почему? — я действительно не понимал.

— Маленьких плохо обижать. Эти мелкие — слабые, поэтому им обидно и они обижают тех, кто еще меньше. А я сильный, — гордо распрямил массивные плечи Низший. — Я могу заработать много еды, поэтому и делюсь.

— Кхе-кхе…

Уж чего я не ожидал от Низшего, так философии. Все, мой мир рухнул окончательно.

— Спасибо…

Громила удовлетворенно кивнул, и, видимо, достигнув дзена в своем внутреннем мире, сел рядом, скрестив ноги. Он сидел долго и молча, делая вид, что не слышит моего торопливого чавканья, а потом Низший и вовсе отвернулся, лег на пол и уснул.

В общем, у людей, грозящих мне самой страшной расправой, ничего не получилось со мной сделать. В первый день они устали так, что вырубились, не доползя до лежанок, а потом рядом со мной оказался Малло — так, оказалось, звали Низшего. И он, в отличие от меня, был немаленький. Этот чел, несмотря на свой молодой возраст, уже достиг двухметрового роста.

Мне Малло показался невероятно большим и взрослым. Но когда я присмотрелся, то решил, что мы примерно одного возраста — подростки. Однако никто из взрослых мужиков-людей не посмел косо посмотреть или сказать что-то в сторону Малло. Глядя на такого, понимаешь: один удар, и у тебя в пятки не душа уйдет — туда трухой позвоночник осыпется. Ну а ты потом доказывай такому, что он — подросток и вроде как должен тебя, старшего, слушаться. Хотя все, конечно, злились, что лишились такого развлечения, как я, но угрозы уже не орали, а говорили шепотом, и то только тогда, когда Малло не слышит. Они решили, что я теперь его друг и он будет за меня заступаться. Хотя неизвестно, так ли это на самом деле.

На следующий день с утра Малло оставил мне еще миску еды и воду. А потом и на следующий. Не требуя от меня какой-то благодарности или помощи. Он сделал так, просто потому что мог. Потому что это было согласно его собственным принципам. Это было непонятно людям. Но они смирились. Чего с дурака взять? Конечно, дурака. Ведь Малло в их понимании был именно таким. Ведь кормить кого-то за свой счет — тем более угнетателя из Высших — полная блажь и глупость. В моем же… Не знаю, мне казалось, что Малло очень простой, но дураком он не был. Поэтому в его голове порой рождались такие простые истины, о которых мы, считающие себя умными, забывали.

Прошло немало дней, прежде чем я смог подняться на ноги и хотя бы выйти из барака, чтобы оглядеться.

Располагались мы в небольшом поселке, что стоял на голом, лишенном растительности плато. Тут было много длинных глинобитных бараков, совершенно одинаковых на вид. И выглядели они как после бомбардировки, если честно. Дома приземистые, все в дырках и как будто на ладан дышат. Повыше, на скале, возвышалось что-то типа маленького замка, всего этажей пять в высоту. И выглядел замок так же захудало, как и бараки. Расщелины в кладке были забиты мхом, сбоку торчало маленькое кривое дерево. Строение казалось очень древним и давно заброшенным.

Сам поселок, где были бараки, не охранялся совсем. Иди куда хочешь. Тут болталась только парочка человек. Они бегали куда-то в сторону замка, таская ведра, котлы и прочую утварь с водой. Догадаться несложно: в той стороне, куда они ходят, река или родник.

Местные, занятые работой, не обращали на меня внимания. Потому я расслабился и принялся изучать местность.

Вид тут, конечно, был круче, чем на гору Фудзи! Аль-Ракса куда больше, величественней и старше, наверное. Я в геологии не очень разбираюсь, но мне показалось, что это очень старый вулкан. Его вершина возвышалась на западе расплывчатым маревом, как на троне из каменных плато, что, словно ступени в небо, поднимали гору к самим небесам. Все выше и выше. В самих же плато было видно много ущелий. Поэтому выглядели они как древние выщербленные временем ступени, которые, казалось, построили какие-то гиганты во времена создания мира.

Было еще много скал, торчащих в небо, как указующий перст. Источенные песками, ветрами и временем они ощетинились в самых неожиданных местах. Когда я впервые, пошатываясь, вышел из барака наружу, у меня просто перехватило дыхание от восхищения этим суровым и безумно красивым видом. Присев тогда на камень возле дороги, я долгое время вертел головой, наслаждаясь окрестными фантастическими видами. Как-то так в моем понимании должны выглядеть окрестности горы Олимп на Марсе. А это самая большая гора в солнечной системе. Аль-Ракс же точно был самым большим из виденных мной.

Потом я решил сходить к воде, посмотреть как там и что. Ну и если получится, то напиться и умыться. Тропинка к воде петляла между бараками и шла вниз, в ущелье. Туда были прорублены ступени, отполированные множеством ног. Неровные ступени кое-где были укреплены глиной и каменной кладкой, но казались мне надежными. Потому, подумав, я начал осторожно спускаться.

Внизу слышалось веселое журчание, которое придавало мне сил. Хотя на спуске я запыхался и несколько раз был вынужден отдохнуть, чтобы набраться сил и продолжить путь. На дне ущелья была целая река — настолько прозрачная, что я с верхотуры видел все камешки на дне. Круглые разноцветные голыши выглядели как диковинная мозаика, украшающая дно бассейна. Казалось, это творение какого-то художника. Но нет — искусниками, что сотворили это, были река и время.

Спустившись к реке, я погрузил ладони в ледяную воду, от которой у меня вмиг болезненно свело руки. Река оказалась мелкой, где-то мне по колено в лучшем случае. Напившись, я отошел за поворот, чтобы меня со спуска не было видно. Река в скалах глубоко проточила свое русло. Возможно, когда-то она была более полноводной, но теперь текла по самому дну своеобразного каменного каньона.

Убедившись, что со спуска меня не увидят, начал торопливо раздеваться. Вещи, раньше белые и, видимо, дорогие, сейчас были темно-серыми и жутко воняли. Сомневаюсь, что стоит их стирать. По крайней мере, сейчас. Мне просто нечего надеть будет, пока они не высохнут. А сидеть тут неизвестно сколько голышом я опасаюсь. Без охраны Малло не рискну. А вот ботинки озадачили — они явно не мои. Разбитые, грубые, из толстой кожи — они абсолютно точно не подходили по комплекту к остальной одежде. Но вот кто и где спер мои ботинки, я не помнил.

О, эти извечные вопросы «как» и «зачем»? Если кто-то поменял на свои старые, то его нога больше моей размера на три и мою обувку он натянул бы в лучшем случае на полноги. Однако ботинки уперли, а старые оставили.

Так быстренько, как мог, помылся в ледяной воде. Помокал в воду, промывая, длинные волосы. Конечно, таким образом волосы не отмыть — их, наверное, вообще надо отрезать, чтобы вши не завелись. Я заметил, что у всех людей тут короткие. Хотя что-то во мне сильно противилось такой идее.

Длинные волосы в этом мире роскошь и показатель статуса. Если они длинные, значит, у тебя есть слуги. Банально есть обычное мыло, чтобы помыться, и есть амулеты, чтобы распугать насекомых. Ну или ты маг и отпугиваешь паразитов самостоятельно. Это как дорогие часы в нашем мире. Время можно посмотреть на любом телефоне, но часы все равно носят как показатель статуса. И вот я, который Кель, очень не хотел этого показателя статуса лишиться. Кроме того, волосы, собственно, все, что от этого статуса осталось. Но вот я-Андрей очень не хотел вшей.

Хотя о чем я думаю? Зачем спорю сам с собой? У меня даже нечем их отрезать.

Я задумался, замер, вода в реке успокоилась, и я смог полюбоваться на свою рожу. М-да…

Ухи острые, морда смазливая, зенки голубые. В общем, классика — Леголас на минималках. До полноценного еще не дорос. Тут нужна «Растишка» в больших количествах. В промышленных даже, наверное. Я бы сейчас все сожрал, даже упаковку и фуру, на которой ее привезут — настолько мне эта пресная каша, которой тут кормили, надоела. А еще я настолько тощий, что просвечиваюсь. Леголас вроде бы крупнее был. И синяки по всему телу. Ну это понятно откуда — и ушастые попинали, и люди. А вот серебристый рисунок, не только по рукам, но и по всему телу, меня озадачил. Едва заметный узор. Кажется, от молнии остаются похожие ожоги. Но этот был странный, непохожий на ожог. Может, потому что молния не природная была, а вызванная заклинанием? Черт его знает. Главное, что не болит.

Пока я мылся и рассматривал себя, замерз до потери чувствительности в конечностях. Вода-то ледяная. Дрожа, вылез на берег и напялил на себя грязные шмотки со спринтерской скоростью. Я-то думал, подойти к ним, грязным и вонючим, не смогу, ан нет — холод не тетка.

Так, стуча зубами и трясясь от холода, я на едва сгибающихся ногах поплелся обратно в барак. На сегодня мои приключения все. Закончились. Теперь греться и спать.

Два дня после купания меня лихорадило. Помывка в ледяной воде здоровья не добавила моему и так едва живущему организму. В тот день вечером Малло знатно меня наругал, когда вернулся. Он бы и подзатыльник отвесил, но понял, что подзатыльник я вряд ли переживу. Потому он просто махнул рукой и поставил новую чашку с кашей. Наверное, он начал привыкать ко мне. Заводят же некоторые котиков. Вот я тут, похоже, что-то типа такого котика. Жру и сплю. И из-за этого я злюсь на себя. Сколько можно жить за счет Малло? Нужно что-то делать. Смогу ли я работать на шахте? Не знаю. Но что-то делать надо, а то выходит, что я — дармоед.

Поэтому через пару дней я снова заставил себя подняться, сходить до реки и набрать глины. Да, с дырок в стене дуло, оттого ночью было очень холодно. Вот я и решил их заделать. С нашего угла, по крайней мере. Еще я вытащил горы тряпья, на которых мы с Малло спали, и развесил их на улице сушиться. Надеюсь, что хотя бы половина насекомых разбежится. По-хорошему-то это все лучше постирать, как и одежду, но я пока не готов на такой подвиг. Хотя воняло от меня ужасно. Не сказать, что я сильно выделялся в этом плане на фоне остальных — от них воняло не меньше — но раздражало это почему-то только меня. Хотя раньше я более спокойно к этому относился.

Может, это сказывалась привычка жить в чистоте? Все-таки Высшие жили богато и чисто. Слуги все стирали и убирали. Хотя Высшему, наверное, не пришло бы в голову самому убираться. Это была чисто инициатива той моей части души, которая Андрей.

Вернувшийся с шахты Малло мою инициативу оценил. Одобрительно покивал и почесался — видимо, вспомнил, как его ночами донимали паразиты. Он одобрительно поворчал и поставил передо мной очередную тарелку.

— Малло, слушай, где взять кирку? — начал я его расспрашивать, пока мы жевали нашу кашу.

— Железную купить. Каменную сделать.

— Каменную?! — поразился я.

Конечно, я видел, когда остальные, приходя, складывали инструмент, пряча его в тряпках. Но чтобы каменные? Честно говоря, не рассматривал, какие они.

— Ну да. Сначала делаешь каменную. Работаешь. Потом покупаешь железную.

— А где твоя кирка? Я ни разу не видел, чтобы ты приносил.

— Я работаю только камнем. Кирка ломается быстро. Бью камнем о камень. И разбиваю два камня. Так больше. Понимаешь?

Я только головой покачал. Это ж с какой силой надо долбить, чтобы сломать кирку? Хотя глядя на Малло, верю — этот и танк сломает при желании.

— Ты тоже хочешь на раскопках работать? — спросил Малло. Он отставил свою чашку и угрюмо на меня посмотрел.

— Да.

— Ты не сможешь, — сказал как отрезал.

— Ну спасибо… — опешил я. Вот так категорично. Я, конечно, знаю, что задохлик, но обидно. — А что мне тогда делать? Не могу же я все время только твою кашу есть.

— Если хочешь, то можешь помочь мне. Я бью, ты выбираешь кристаллы. Работаем вместе, кушаем вместе. Как племя, да?

— Э-э-э… Я согласен…

Честно говоря, не понимал, чего он радуется. И с какого перепугу ему в «племя» нужен такой задохлик, как я? Но раз Малло предлагает рабочий вариант, отказываться я не буду.

— Отлично! — хлопнул он в ладоши и расплылся в улыбке. — В моем племени никогда не было Высшего! Это будет великое племя! Правда, нас мало…

На последних словах он нахмурился и погрустнел. А я понял, что Малло так же одинок в этом мире, как и я. Но все же я озадаченно огляделся вокруг и спросил:

— А кто еще состоит в нашем племени?

Мне показалось, что в племени должно быть много народу. Ну, больше одного человека. Может, тут есть еще такие, как Малло?

— Ты и я, — грустно вздохнув, сказал он. — Ну это лучше, чем один я, правда?

— Правда, — согласился я.

Логика, однако, у Малло есть — и она железная. Бедняга, похоже, так скучает по своему племени, что готов взять в него бесполезного задохлика, чтобы не быть одному.

— Спи крепко, — пожелал он мне, отставив в сторону тарелку. — Завтра будет работа.

— Ты тоже крепко спи.

Не знаю, это у них тут такое традиционное пожелание или нет — в свою бытность Келем я такого пожелания не слышал — но на всякий случай пожелал того же. Кажется, сделал правильно, потому что Малло кивнул и улегся на тряпки, отвернувшись к стенке.

Я поставил свою миску в его. Притулился к широкой спине Малло и как мог укрылся тряпками. Ночью тут бывает холодно так, что пар изо рта. Люди спят, прижавшись друг к другу. Но я как-то с ними не дружу, а они со мной. Зато Малло, кажется, холод совсем не мешает — он горячий как печка. Храпит правда, но кто из нас идеален?

С утра я встал со всеми. Съел поданную кашу и, нетерпеливо притопывая на месте, поспешил за Малло. Люди из нашего и соседних бараков собирались и дружною толпою понуро шли по каменистой насыпи в противоположную от реки сторону. Хмурые, молчаливые, они выдыхали облачка пара изо рта. С утра тут самое холодное время. Но ничего, солнце уже показалось на востоке и начинало согревать нашу сторону горы. Пара часов — и все тут превратится в духовку.

Великий Сун…

Я даже по привычке протянул руки, подставляя ладони под лучи солнца, но тут же одернул их. Хватит! Я больше не верю в эту фигню. Не после того, что сделали ушастые с моей семьей.