Финик я все-таки выронил. Правда, попытался поймать, но безрезультатно: финик упал и укатился куда-то в дальний угол. Я, махнув рукой, взял из миски новый плод. Но запихивать его в рот не спешил, начав задумчиво рассматривать.

— Это, наверное, было очень давно. Кто мог выжить с тех времен?

— Очень давно, — усмехнулся Фараз. — Однако один живой свидетель тех событий есть. Должен быть. Я почти уверен в этом.

— Да?! — недоверчиво посмотрел я на Фараза.

— Чему ты так удивляешься? Первые Дети совсем не стареют.

— Но они умирают…

За мою короткую жизнь Келя Первых Детей пышно хоронили раз пять, наверное, если так вспомнить. Все Высшие собирались, чтобы отправить в последний путь жреца. Еще бы, такое событие. Даже меня вытащили. Хотя мне тогда все равно пришлось стоять в стороне, да и отец быстро инсценировал мое плохое самочувствие, чтобы побыстрее убрать подальше с глаз других Высших.

Хотя я был вовсе не против убраться. Увидеть толпу картинно рыдающих Высших — это удар по детской психике. Все страдали очень старательно: с чувством, с расстановкой, стараясь сделать лучше, чем сосед. Это походило на театр абсурда и адскую вакханалию.

— Конечно, умирают, — согласно закивал Фараз. — От ядов, клинка под лопатку или несчастного случая. Но больше всего, конечно, на дуэлях друг с другом. Там тот еще гадюшник. Ну или, может, существам, которым лет девятьсот, просто становится скучно жить, — пожал плечами Фараз. — Главное то, что среди Высших есть один, которого никто не посмеет тронуть или вызвать на дуэль — это Пресветлый Дейв, Верховный жрец Суна. Знаешь, мне пришлось очень рискнуть, говоря, что изучаю погоду и время посева. Первые Дети не очень любят, когда Низшие занимаются наукой. Но я перелопатил архивы некоторых храмов и убедился, что на очень древних документах стоит действительно его подпись. Это именно он, а не очередной последующий верховный жрец, которого по традиции просто называют Дейв, как в писании. Так что это и есть тот самый, Первый. Первожрец. А если жив он, то и демон Аль-Раксы тоже может быть жив.

— Но тогда он не демон, а один из жрецов… — пробормотал я.

— Одно другому не мешает, — фыркнул Фараз. — Первое Дитя — восставший против остальных и начавший магическую войну неведомой нам мощи. Следствием чего явился купол и толпы мертвых, которые все еще не могут успокоиться. Демон Аль-Раксы отличается от остальных, у него есть собственный символ в мифах — черный паук, в противоположность символу Первых Детей — мотыльку шелкопряда. Тут как бы тоже связь прослеживается: оба насекомые, но одни — бабочки и делают шелк, а другие — пауки и жрут бабочек. Остальные демоны лишены ореола легенд и символов. Это просто плохие существа.

— А я?.. Все-таки демон? Просто… Ну кто я и кто демон Аль-Раксы…

Спросил и задумался. Ну не знаю. Для меня все эти демоны были какой-то мифологией. И несмотря на то, что все окружающие дружно признают меня демоном, относился к этому, скорее, с юмором. Типа: «Все кто не с нами — чернокнижник и демон!» Я такой: «Окей, бу!» А в жизни так обычно и бывает, ничего удивительного.

— Демоны и все, что мы под этим подразумеваем, — это слишком просто, чтобы понять то, что есть на самом деле. Кто-то рождается таким, у кого-то явно видно чужую душу. Кто-то просто пускает слюни и даже говорить не может. Кто-то очень умен и жаждет только одного — убивать. Я не знаю… Если бы я подробно изучал демонов, то, наверное, выделил бы кучу разновидностей, классифицировал и описал их. Но никто их не изучал. А общее мнение состоит в том, что демоны жестоки и опасны.

— И что, ты их не боишься?

Реально, кем же он меня считает? И почему тогда решился приютить и воспитать буквально исчадье ада?

От волнения я даже этикет забыл и перешел на «ты». Оттого учитель имел полное право отвесить мне оплеуху. И я бы даже молча это стерпел, потому что тут, в этом мире, учитель как второй отец. Учитель тут не пустой звук. Но Фараз этого не сделал. Просто посмотрел на меня грустными синими глазами и усмехнулся.

— Я не верю в писание. И в страшные сказки необразованных крестьян тоже. Не считаю, что все демоны зло. Как никто другой понимаю: для того, чтобы храмовники объявили на тебя охоту, необязательно быть злом. Это тоже хасы. Возможно, другие. Не такие, как мы.

Спасибо, конечно, что подчеркнуто назвал меня хасом. На русский это можно перевести как «разумный народ». Это я почему-то упорно считаю всех разными видами: Малло, людей, эльфов. Но с точки зрения биологии правы, наверное, местные. Можно ли считать разными видами тех, кто спокойно может иметь общее жизнеспособное потомство?

Только вот одно не вписывается в эту теорию. Фараз сказал, что нет никакого мира мертвых, что оболочка просто умирает, а энергия растворяется. Но как тогда я? Почему моя душа Андрея не растворилась, а решила снова собраться и переродиться в новом теле? Притом весьма странная душа, не такая, как у всех. Но все же… Странно это.

Может, Фараз и не все знает. Многое, конечно, ведь он смотрит на мир глазами мага, способного его чувствовать так же, как я чувствую электрические потоки в облаках, но не все.

— О чем задумался? Надеюсь, не решил меня убить после всего, что я тебе тут наговорил?

Шутит, улыбается.

— Нет… — бледно улыбнулся я в ответ. — Вернее, кое-кого когда-нибудь я точно убью. Но позже… Сейчас я их не достану, они все за куполом. Но мы еще встретимся, и этому есть вполне понятная причина — месть. Без причины не убиваю. Я настолько добрый демон, что даже Айку не буду убивать.

— А что, есть причина?

Тяжко вздохнув, я рассказал Фаразу про браслеты, про подставу и про то, как познакомился с Градом.

— Вот шальная… — только и покачал головой Фараз. — Честно говоря, по поведению она больше напоминает демона, чем ты. Но нет, у нее обычная душа.

Ага, шальная императрица и ее ручной демон с ветвистыми рогами.

— Да пусть ее, — буркнул я с досадой и отвернулся, наконец донося до рта финик, который так и держал в руке.

Больше всего меня покоробила даже не подстава, а то, что я не видел, как могу отыграться. Кажется, Айка предусмотрела все. Но ничего, я также знаю, что шанс предоставится, а я умею ждать.

Замер, глядя на небо впереди. Между крышей и стеной башни тут располагались весьма широкие смотровые окна. С одной стороны было видно гору. С другой — противоположную гору. Это гора с другой стороны ущелья и рекой на дне. А вот далеко вдали, между двух этих гор, было видно чистое небо. И сейчас оно не было чистым. Его прочерчивала черная полоса.

— Похоже, что-то горит, — показал я пальцем в ту сторону.

Фараз вначале прищурился, потом, видимо, ничего не увидев, пошарил под лавкой и вытащил странного вида трубу. Когда он приложил ее к глазу, я понял, что это самая настоящая подзорная труба.

— Глаз у тебя, конечно, орлиный, — фыркнул Фараз и глянул на меня уважительно. — Это сигнал с башни. Башня на плато и эта башня построены специально так, чтобы видно было дымовой сигнал. Но сегодня не день вызова, — уже тише пробормотал он и нахмурился. — Опять, что ли, кого-то из главарей порезали?

Я слушал с интересом. Башню на плато, куда мы с Тао приехали, я помню. Казалось, мы ехали от нее до замка целые сутки, но на деле она оказалась очень близко. С другого склона нашей горы. Реальные расстояния тут обманчивы.

— Не против, если я возьму парочку ваших верблюдов? — покосился на меня Фараз. — Мой еще не восстановился.

— Вы поедете туда?

— Нужно узнать, зачем я им понадобился так срочно, — кивнул Фараз, засовывая подзорную трубу обратно под лавку. — Если опять порезали кого из главарей, то за лечение хорошо заплатят.

— Можно я с вами?

Оставаться в замке я не хотел, тут было скучно. А так Фараз хоть много интересного расскажет.

— Если тебе не лень тащиться, то можно.

Малло, узнав, куда мы собираемся, конечно же, намылился с нами, но Фараз отказался, сообщив, что чем больше идет толпа, тем больше она всякой местной живности привлекает. И если нам не нужно сопровождать караван с товарами, то есть смысл идти толпой как можно меньшей. Меньше толпа — меньше проблем. А два мага смогут постоять за себя.

Раньше Фараз вообще свободно ходил в башню один и ночевал там. Меня он на сей раз прихватил, чтобы было с кем поболтать. Хотя и болтун из меня не очень, я в основном только вопросы задаю. Но вот, похоже, Фаразу нравится на них отвечать. Особенно ему нравится, когда слушают его рассуждения о магии, природе нежити и так далее. В общем, мы нашли друг друга. Любитель порассуждать и чуткие острые уши.

Выехали мы тут же. Быстро оседлали верблюдов, лихо вскочили в седла и помчались вперед к новым приключениям.

Галопом нестись по подземельям было весело и несколько сюрреалистично. Но с мощным освещением, которое давала моя молния, теперь это было возможно. На выходе из пещер дали верблюдам немного отдохнуть, поесть и подремать, но сами спать не стали. Сидели и смотрели на звезды. Прикольно бы было развести костер, но веток тут на много километров не найти, а сидеть нюхать верблюжьи какахи… ну такое себе.

Да и необходимости в костре особо не было.

Фараз рассказывал мне, что за объект тут постоянно крутится рядом с луной. У каждого народа на это была своя точка зрения. Имперцы считали, что когда-то Луна претендовала на место верховного божества. Но Сун прогнал ее. И в результате битвы отломился кусок. Местные считали, что это вообще дырка в небе. Мол, когда солнце рухнуло на землю, дырка и осталась. Низшие из народа Малло говорили, что это детеныш луны, он всегда ходит за матерью.

Больше всего меня, конечно, позабавило про детеныша луны. Почкованием размножилась, не иначе.

Спать ложиться мы не стали. Едва только небо посветлело, взбодрили себя магией. Оказывается, если просто направить энергию в тело, как я делал для усиления, то это помогает не только стать сильнее, но и выносливее, прогоняет сон, позволяет бежать наравне с верблюдом. Так Фараз от нежити и убежал. Правда, и у этого есть свои ограничения. Здоровья это не добавляет.

Так мы доехали до обрыва и подъемника. В прошлый раз я подъемник почти не рассмотрел. На самом деле простейшая конструкция из деревянной клетки-люльки на канатах с двумя колесами. Есть небольшой противовес из камней. Но не чудо инженерной мысли. Потому что без магии не работает.

Пока я с интересом рассматривал конструкцию, а Май подозрительно косила глазом в сторону обрыва, Фараз подошел и проверил подъемник. Но затем насторожился. Прошел и снова встал на дорогу, по которой мы шли, вглядываясь в окрестные скалы.

— Фараз, что… — только и успел произнести я.

Его фигура в миг покрылась маревом. Такое бывает над дорогой в жаркий полдень. А потом воздух вокруг пришел в движение, поднимая песок и даже небольшие камни.

— Прячься! — резко гаркнул Фараз.

Но я не успел. Даже в особое состояние скользнуть не успел, чтобы видеть, что происходит с воздухом. А игра явно шла в той плоскости. В следующую секунду моя голова встретилась с воздухом, твердым как скала.

С обрыва нас с верблюдами смахнуло прямо как тараканов полотецем.

Темнота пыталась захватить сознание, удар по голове был слишком силен, но я боролся, пытаясь открыть глаза, буквально выдирая себя из небытия. Ощущая чувство свободного падения и воздух, несущийся навстречу.

Я падаю! Как сбитый, мать его, боинг!

Я резко открыл глаза. Взгляд тут же выхватил картину: песок уже слишком близко. Даже если бы у меня был парашют, он бы в таких условиях не помог. Темнота клубилась вокруг, мешая видеть, словно притащенная из небытия моим упрямым сознанием.

Я вытянулся, помогая себе руками, вертикально земле, падая вниз головой и ускоряя свое падение. Разгоняясь.

«Тормози! — кричала паника в мозгах. — Заставь воздух остановить тебя как в аэротрубе, дуя навстречу!»

Мозг лихорадочно пытался придумать план спасения. Но я следовал какому-то странному инстинкту, словно знал, что так правильно. Именно так и надо нырять, сложив крылья, и тогда острая морда разрежет воду. А рыба не уйдет на глубину.

Черт! Какая еще, на хер, рыба?! Что я…

Но было поздно. Головой я ухнул в песок и моментом провалился дальше, в прозрачную воду. Ошарашенно я наблюдал каждый камушек на дне, пузыри, что прихватил с собой сверху, которые тут же устремились к поверхности.

Это сон? Мне же уже снилось такое… Или… я умер?

И тут я дернулся. Организм резко запротестовал против такой постановки вопроса, сообщив всем нервам, что ему не хватает воздуха. А значит, он очень даже жив и хочет дышать! Не очень грациозно барахтаясь в воде, я перевернулся и рванул к поверхности, успев заметить странную вещь: волны на поверхности были застывшие, непоколебимые. А сюда по поверхности воды со стороны башни бежали какие-то люди.

Эта вода — только для меня вода. Для остальных это песок… на поверхности которого неподалеку валялось два верблюжьих тела. Но я туда старался не смотреть. Я понимал, что ситуация чрезвычайная и ничего еще не кончилось.

Кто эти люди, что бегут сюда? В их доброжелательность и желание помочь, после того, как на нас напали наверху, я не верил. Но сейчас было важно одно — воздух!

Вынырнув на поверхность, я жадно схватил воздух ртом, и тут же песок вновь стал песком, сковывая движение тех частей тела, что все еще были на глубине. Часть, где были руки, я тут же рывком раскидал.

Сверкнула яркая вспышка. Грохот. Все тело пробило энергией. Меня угостили знатной молнией в макушку, едва я показался на поверхности. Ожидали нападающие, наверное, другого, но вот меня это, скорее, взбодрило. Из песка я вылетел как ужаленный в одно место, светясь всеми шрамами. Вскочил на ноги, разворачиваясь к противникам лицом.

Это слуги полуэльфы. Их было трое. Остальные — люди. Что никак не укладывалось в голове, так это то, что один из слуг приголубил меня молнией! Артефакт? Нет, не похоже, хотя артефакты у них были. Я заметил структуры: они светятся в магическом зрении и их видно даже под одеждой. И одежда у них интересная, кожаная, дорогая, хорошей выделки, а не местные обноски. А еще они втроем словно искажали пространство вокруг себя. Словно черные дыры. Реальность прогибалась вокруг под их волей и силой. Это незаметно внешне, но в такой глубокой концентрации, в которой я находился сейчас от переизбытка страха и адреналина, видел это предельно четко.

Черные маги! Какого черта?!

Впрочем, задавать вопросы эльфам, которые пришли меня убивать, было некогда. И пусть у меня против трех опытных темных нет шанса, но драться я буду до последнего! Вы мне еще за Май ответите, ублюдки!

Лучше всего у меня получалось управлять молнией, и много энергии до сих пор гуляло по венам. Но мне этого было мало, я чувствовал, что тут есть еще. В окружающем воздухе, везде. Я, словно задыхаясь от ярости, сделал глубокий вдох, одновременно стягивая на себя все электричество, буквально выдирая каждый электрончик из пространства.

Неожиданно бодро отреагировало железо, что висело на неприятелях. О, это была не местная бронза, это было хорошее имперское железо. У одного из магов слетела с пояса фляжка, пара пуговиц и пряжка, просвистев мимо меня пулями. Клинки в руках людей четко повернулись ко мне, как стрелки компасов, ноги противников поехали по песку.

Вау! Я прям ходячая магнитная аномалия. Или электростатическая? Вот оно как делается. Отстраненно подумал и спустил электричество с цепи, не очень задумываясь, что делаю и что хочу получить.

В висках так стучал адреналин, словно в голове работало еще одно сердце. По сути я и не мог полуэльфам противопоставить мастерство. Мастерства у меня пока кот наплакал. Но я Высший, а значит — сильней.