Мне было слишком душно в этом «Раю». Тошно настолько, что с каждой минутой становилось все невыносимей; казалось, меня душил сам воздух. Я усиленно гнал от себя эту мысль. Выговаривал за излишнюю мнительность.
И конечно, мое состояние не было связано с рыжей ведьмой. Нет, точно дело не в Айке. Просто у меня, наверное, не прошел период акклиматизации. Причина именно в этом. Но нахождение логического объяснения моего состояния на помешало мне договориться с Айкой о путешествии.
Сделав такое важное дело, я отправился есть и отдыхать. Один. Без рыжей ведьмы. Видеть мне ее не хотелось совершенно. Душа просила одиночества.
Меня окутывало безразличие. Оно, словно болото, медленно меня засасывало и лениво переваривало. Вода, тяжелая как цемент, сдавливала грудь тисками, но я дышал, хотя воздух был странный — с запахом лекарств и резины. Отвратный, с вонючей примесью воздух сам врывался ко мне в легкие, раздувая их как безвольный мешок, и так же сам отступал, словно собранный пылесосом обратно. Мысли вяло шевелились о загадочности всего происходящего, не особо цепляясь за вспыхивающие в мозгу предположения. Я понимал, что так быть не должно, что я должен паниковать и попытаться вырваться из вязкой пучины, но цепи безразличия держали крепко. Словно… Словно мне вкололи что-то, лишающее воли и желания.
Благодаря одной только силе воли я открыл глаза. Вокруг действительно была вода. И какие-то странного вида не то трубки, не то шнуры. Я чувствовал, как они царапали обнаженную кожу, как свободно оплетали все мое тело, плавающее в чем-то, напоминающем большую колбу.
За прозрачным стеклом я видел девушку с длинными черными волосами, собранными в хвост. Комната была наполнена весьма странными, казалось, несовместимыми вещами. Прямо в воздухе висели прозрачные экраны, на которые выводилась непонятная мне информация и графики. Центр комнаты занимало что-то вроде массивного пульта управления с кучей кнопок и рычагов. Несколько каменных статуй, напоминающих ушастых гремлинов, стояло по углам помещения, взирая на происходящее с молчаливым спокойствием.
В центре помещения находился медицинский стол с распятым на нем телом. Тело принадлежало юному эльфенку с длинными ушами. Этот точно был трупом. Я видел вскрытую брюшную полость и грудную клетку. Легкие не сокращались. Он мертв.
Осознание произошедшего наотмашь хлестнуло по сознанию, придавая сил вырваться из навеянной дремы.
Это сделала она? Черноволосая девушка?
Не знаю, почему я подумал, что это именно она убила того парнишку на столе. Хотя… Может, она просто проводила операцию, чтобы его спасти? Не знаю. Что-то в позе или действиях девушки меня насторожило. Ведь мимика тела порой передает больше, чем мы думаем. Я видел, как она устало выгнулась, пытаясь схватиться за поясницу, а потом неожиданно передумала. Видимо, вспомнив, сняла с руки окровавленную резиновую перчатку.
Я хотел закричать, чтобы она прекратила, чтобы она не делала этого. Но ни звука не вырвалось из моего рта, надежно заклеенного резиновой маской. Повинуясь некоему импульсу, протянул руку, но пальцы наткнулись на гладкое стекло. С удивлением я смотрел на свою собственную руку — не тонкую эльфийскую, а обычную человеческую. Я всегда узнаю свои родные пальцы.
Девушка вдруг резко вскочила и уставилась в прозрачные графики. А потом повернулась ко мне. Но я уже не видел ее лица. Пространство вокруг начало расплываться, погружаясь в темноту, в небытие более темное и глубокое, чем бессознательное. Сладкую, мягкую, манящую темноту, так похожую на смерть.
Ну разумеется, Айка не может без подставы. Утром меня ждал укомплектованный в путь караван. В довесок шел знакомый отряд воинов с Градом во главе. Интересно, на что она надеется? Что мы в походе найдем общий язык или поубиваем друг друга? В чем задумка-то?
Так-то подстава вышла не для одного меня, похоже. Град тоже не светится от радости. Морда у рыжего громилы была такая, будто в эту морду насильно килограмм лимонов запихнули. Я же, может, сначала и злился на Айку, но теперь за этим цирком было забавно наблюдать. Когда подставы тебя не цепляют, то они как минимум удивляют.
Поэтому я криво усмехнулся кислой роже Града и взгромоздился на Май, подняв верблюдицу с земли.
— Веди нас, о великий воин! — патетично воскликнул, наблюдая, как перекосило Града.
Каюсь. Не сдержался. Просто не смог удержаться, чтобы не подколоть его.
Настроение у меня в целом сегодня паршивое. Снился какой-то жутко липкий и душный кошмар, что, разумеется, не способствовало моему хорошему настроению, хотя я смутно помнил, что мне снилось. И все равно парня, попавшего под мое плохое настроение, было по-человечески жалко. Но сирые и убогие, как правило, должны вызывать жалость — это нормально. Хотя жалость не мешала мне считать Града идиотом.
— Вот я-то воин. А ты… Магия — женское занятие, — заносчиво фыркнул Град, пытаясь нарисовать бодрую мину на кислом лице.
— Однако правят вами почему-то не великие воины, а жрицы, — ввернул я обратный словесный хук.
Граду возразить было нечего, но конфликт усугублять он не стал. Отвернувшись, лихо запрыгнул на своего бычка и скомандовал каравану выдвигаться.
По пути следования я нахватался фруктов с проплывающих мимо деревьев и всю дорогу до деревни хрустел ими, стараясь запастись витаминами впрок. Они тут ничейные. Проезжаешь мимо — собирай прям с верблюда. Когда еще выпадет возможность наесться свежими фруктами до отвала? В крепости снова на кашки, яйца и мясо перейду. Ах да, теперь у нас дареная корова есть. Ее тоже немного загрузили, и она идет в общем караване. Не знаю, может, Фараз подскажет, что с ней делать. Пока что я не представляю, как за ней ухаживать и чем кормить.
В деревне я ночевал в туалете. Почему такой странный выбор ночлега? Потому что фрукты надо было мыть, а не жрать прямо с веток.
Естественно, с утра, не выспавшийся и злой как черт, кое-как взгромоздился на верблюда. Как никогда я, наверное, походил на черного мага. Наверняка бледный, еще и с синяками под глазами. Но поинтересоваться моим самочувствием решился только Малло. Впрочем, он ничем не мог мне помочь, но хоть посочувствовал. Остальных такое состояние главного мага в отряде нервировало, и караван чесанул вперед с удвоенной энергией. Так что за ним даже длинноногие верблюды с трудом поспевали. До пещер мы буквально долетели галопом.
Если раньше я опасался встретить в пещерах сколопендр, то теперь, наоборот, ждал этого. Я хотел встречи с кем угодно, лишь бы на нем можно было выместить свою злость. Но сколопендры, как назло, на встречу не торопились. Огни фонарей отбрасывали на стены длинные пляшущие тени, и в их свете пещера казалась другой, словно она была не той дорогой, которой мы шли сюда. Наши собственные дерганные тени мешали разглядеть путь. Кроме того, под скудным светом ламп животным идти было гораздо опаснее. Плохое освещение грозило травмами и задержкой в пути.
Я уставился на наши фонари. Меня эти странные лампы заинтересовали. Они были устроены по принципу горелок, а в качестве топлива использовалась — неожиданно — самая настоящая нефть. Да и сама лампа была весьма необычной. Деревянная ручка, за которую держались, цепь почти полметра, бронзовый полый внутри шар с шипами, крышка фонаря, где теплится огонек, тоже бронзовая и ее начищенная до блеска поверхность работала как светоотражатель. Поначалу эта лампа своим шипастым увесистым шаром напомнила мне моргенштерн. Ну а заинтересованность Малло необычностью ламп окончательноно развеяла все сомнения — это оружие.
Малло тут же, понукая своего верблюда, уехал вперед к Граду, и они, приравняв животных, долго шушукались, видимо, обсуждая характеристики столь необычного оружия. Меня тоже подмывало подогнать Май поближе и погреть уши. Они у меня длинные и мерзнут от любопытства. Уж очень интересно было, как работает это оружие и почему у этой штуки такая впечатляющая конструкция. Да понятно, что нефть там не просто так. Ясно же, что функция фонаря не единственная, иначе зачем такая сложная конструкция?
Все это мне тоже хотелось по-мужски обсудить. Но я сдержался. Я сам себе оружие.
Понятно, что мне тоже хотелось бы уметь и саблей махать, и управлять экзотическим шипастым фонарем. Такое умение никогда не бывает лишним. Но… увы, сейчас это было невозможно. Может быть, когда-нибудь я и вернусь к этому вопросу и моему обучению владения оружием. Но точно не сейчас. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.
Если вспомнить, так в империи Высшие тоже не сильно увлекались оружием. Да, оно было в наличии: артефактное и простое. Белые маги вообще любили разные артефакты, я бы их назвал магами-артефакторами. Одно и то же заклинание можно встроить в кольцо и в клинок. Но кто будет постоянно таскать с собой тяжелый клинок? А колец ты точно можешь нацепить на себя больше одного, в то время как ходить с охапкой мечей — глупо.
Вот Малло во мне не признает воина. Вначале меня это обижало, главным образом потому, что хотелось чувствовать себя хоть кем-то. Но теперь у меня была магия, и я честно мог признать, что да — Малло прав. Он безошибочно понял, что все, чему меня учили, не годилось для настоящего боя. Все, чему учили наследников Высших в обращении с клинком, — это красивая дуэль. Понял это Малло по моим движениям или просто знал, чему обучают Высших, раз он из империи, — уже не важно. Главное — факт, что я не мечник и не воин в классическом понимании.
Игры Высших с саблями по сути позерство. Но не болваны же они на самом деле? На самом деле все в мире закономерно и просто так не бывает. Может, для светлого мага бой с оружием не имеет смысла? Может, шандарахнуть магией куда быстрее и сподручнее, чем махать оружием?
Ладно, с белыми магами все понятно. А что же темные? Они больше похожи на шаманов американских индейцев с этим их «тотемным» зверем, единением с миром и всем таким возвышенно-приземленным. Не знаю, насколько темным актуально владение оружием, но у Фараза я его не видел. Так что тут, наверное, та же история, что и с белыми. Учи магию — и будет тебе счастье. Против лома нет приема.
Не знаю, что меня сподвигло колдануть. Не сказать, что посетило прям вдохновение, скорее, я был раздражен моим не очень крепким желудком. Тихо заставляла свирепеть учтивая забота на пару с подчеркнуто-вежливым игнорированием моей персоны в караване. Меня бесили странные искажения теней, из-за чего приходилось вглядываться в темноту до боли в глазах, и тусклый свет, угрожающий животным поломанными ногами. Я злился, что ехал один, всматриваясь в тени, а Малло умчал к Граду, который меня раздражал. И они там весело болтали о боевых лампах, а я тут был сам по себе.
Раздражение сменилось злостью, а та вылилась в ярость на караван, ползущий со скоростью улитки. Со зверской силой захотелось ускорить его пинками. И как-то так получилось, что у меня в мозгу сложилась молния, шипастый шар-лампа и магический огонек.
— Да задолбало все! — рявкнул я, оглушая всех в пещере, и выпустил из руки молнию.
Круглую. Наверное, шипастую. Вероятно, даже шаровую. Сумрачное пространство пещеры быстро залило холодным электрическим светом, прогоняя все тени.
Караван удивленно замер. Кажется, даже животные пораженно застыли, не осознавая, куда вдруг делась темнота и почему наступил такой яркий день?
Это был совсем небольшой шар размером с апельсин. Он казался шипастым от того, что маленькие — я бы даже сказал крохотные — молнии били от него во все стороны. Но они не разлетались по сторонам, а словно натыкались на границы силового поля, и эта вторая прозрачная оболочка была размером с футбольный мяч.
Красиво. Похоже на плазменную лампу. Правда, намного ярче. Но как же он напоминает свет родной цивилизации… Чистый, электрический.
— Да будет свет! — буркнул я и торжественно загасил крышечкой свою нефтяную лампу. А потом, гордо расправив плечи, поехал вперед.
Вот эта милая шаровая молния уже не «детский рисунок углем на стене», как говорил Фараз. И это не просто управление стихией. Мой мозг словно сложил дважды два и выдал что-то новое, неприродное.
Наконец-то и у меня будет свой собственный фонарь. От этого осознания настроение мое порядком улучшилось.
В замок мы приехали поздно. Сдав Старику своих верблюдов и корову, перекинулись парой слов с Фаразом. Но так как он был занят, принимая грузы у каравана, разговор не вышел. Так что мы с Малло поели кашу и пошли спать. Разговаривать с Фаразом буду завтра.
Разумеется, я побежал хвастаться своей новой шарообразной молнией прямо с утра. Как ребенок, которому не терпится показать бате новый рисунок, честное слово.
Над собой таким я только улыбнулся, но сдерживать юношеский порыв или одергивать себя не стал. Мы с Келем договорились жить дружно. И если в отношениях с Айкой я чувствую за собой право взять контроль и выкинуть рыжую из нашей буйной головушки, то такие безобидные порывы, как похвастать Фаразу о наших достижениях, я сдерживать не собирался. Как говорят психологи, своего внутреннего ребенка надо баловать.
Я, вызвав молнию на бис, осветил пещеры, которые вели к башне Фараза, и пошел бродить по хорошо освещенным коридорам. Как найти дорогу к башне, додумался сразу. На самом деле все гениальное просто. Мне помогла пыль, которая как раз стала видна при хорошем освещении. В коридорах, куда не ходили, она была везде. А в коридорах, по которым ходили, только у стен.
И все же пару раз я свернул не туда. В первый раз это был какой-то склад, полный мешков и ящиков. Во второй — акведук и водохранилище с раками, о которых как-то рассказывал Фараз. Огромные помещения с бассейнами, из которых вода стекала тонкой струйкой в один большой. Раков в бассейне я насчитал только девять. То ли Фараз их вовремя съедал, то ли размножались они не очень быстро.
Понятно, почему я зарулил сюда. Фараз сюда частенько захаживает, поэтому и дорожка вытоптана. Немного поплутав, я вышел на правильный путь, который и привел меня как раз к искомым дверям. Постучался и, услышав слабый отклик Фараза, зашел в комнату с напольной картой.
— Поднимайся наверх, в башню, — громко заорал откуда-то сверху Фараз.
Эта башня — точная копия наших с двумя полукруглыми лестницами, ведущими наверх. Только жилой этаж тут не в стене, а врублен вглубь скалы. А дальше, до самой крыши, идет одна лестница. Там под куполообразной крышей еще один этаж, больше похожий на смотровую площадку.
Тут Фараз и нашелся: он сидел на деревянной лавке и лопал финики. Рядом стоял кувшин и кружка.
Я гордо предъявил ему молнию, отправив ярко светящийся шар вперед и заставив его зависнуть рядом с Фаразом.
— Интересно.
Фараз с любопытством потыкал в шар пальцем, наверняка получив заряд электричества. К нему тут же прилипли все лучики миниатюрных молний, но он даже не поморщился.
— Вот поэтому лучше проявить терпение и ничему не учить черного мага. Айку я грешным делом научил делать светлячков. Просто в наших пещерах без света тяжело. Подсматривать и повторять за другими, конечно, можно. Но только в том случае, если совсем уж не получается.
— Да, я понял, как это работает, — согласился я.
Утащил с продвинутой в мою сторону миски пару фиников и сел рядом на лавку.
— Ну, рассказывай, — усмехнулся Фараз. — Что она натворила?
— Да в общем-то ничего…
Вздохнул. Подумал и начал рассказывать с самого начала. Когда Айка показала мне дохлую сколопендру. Как кто-то буквально разобрал на запчасти остальных сколопендр, когда мы с местным мальчишкой провалились в пролом. Как нежить развернулась и просто убежала.
Перипетии с Айкой, как и ее подлую брачную подставу, я тактично обошел. С рыжей я сам разберусь. Не втягивая в это Фараза.
— Вначале тени. Теперь сатхи, — задумчиво заметил Фараз и забарабанил пальцами по лавке.
— Да, я думаю, они боятся меня из-за моей души. Они ведь ее видят?
— Несомненно. Вот только думать, что они «боятся», неправильно. Нежить не может бояться.
— Тогда почему они убегают?
— Понятия не имею, но причина, конечно, не в страхе. Возможно, это приказ того, кто их призвал, — избегать демонов. Они вообще в последнее время странно себя ведут. Их маршруты изменились. Те сатхи, что раньше спокойно спали, ведут себя беспокойно, просыпаются и начинают откапывать места захоронений от песка. Возможно, к очищению города от песка тоже они приложили свои усохшие лапки. Буря, конечно, там тоже была, но… Разгрести такое количество песка не могла даже она.
— Нам стоит готовиться к нашествию мертвых?
— Нашествию? — удивился Фараз.
— Ну, они не придут нас убивать в одну прекрасную лунную ночь?
— Ты тоже, как Айка, веришь, что мертвые прям мечтают убить живых и занять их место под Суном?
— Ну… — с сомнением замялся я.
Не, а что я могу подумать, воспитанный на голливудских фильмах и не раз смотревший сериалы про зомби-апокалипсис? Стереотипы привычных сюжетов — самый быстрый способ найти объяснение.
— Поверь, их тут столько, что если бы они имели такие цели, то под куполом Аль-Ракса не осталось бы ничего живого. Они бы просто затоптали нас своими иссохшими легкими тельцами в кровавую кашу. Аль-Ракса так пропитана смертью, что смерть буквально сочится из нее. Они знаешь на кого похожи? На муравьев. Они словно существуют по своим внутренним законам. Если в муравейник палочкой не тыкать, то муравьи занимаются своими делами. И тени так же. Просто иногда живые в этот муравейник наступают, залезая туда, куда не надо, и тогда живым отгрызают пятки. Нет, тут они просто существуют сами по себе, как часть природы, создав свои правила жизни. И именно это странно на самом деле, — неожиданно заключил Фараз.
— Почему? — не понял я.
— Мертвеца может заставить двигаться и ходить любой маг. Ты тоже сможешь, если захочешь. Но если ты оставишь его, он так и останется стоять, пока ему хватит энергии, что ты дал, на то, чтобы поддерживать себя в вертикальном положении. Или пока природа не растащит его на куски, поскольку сам мертвец не обладает волей. Сатхи ничем не отличаются. Даже древний возлюбленный Великой жрицы. Нет никакой границы между мертвым и живым. Ты либо есть, либо тебя нет. Энергия растворилась, разум погас, а с ним и воля, и желание, и мысли. Нет никакого особого мира мертвых, где они продолжают жить в виде духов. И сатхов и теней просто не должно существовать. Если не…
— «Если не» что? — переспросил я, чуть не выронив изо рта финик, который забыл жевать.
— Если только тот, кто заставляет их ходить, все еще жив. Но в это сложно поверить. Ведь речь идет о времени, когда Сун спустился на землю, чтобы растоптать проклятого демона.