Взгляд у Фараза был жутковатый. Он не так сильно чувствуется, когда он смотрит не прямо на тебя, но… Похоже, взгляд у него меняется, когда он входит в особое состояние. У Айки тот же взгляд, хотя они не похожи, но… что-то общее есть.

Стоп! Так это она не злилась на меня, а просто была готова колдовать? Однако…

В это время Фараз кивнул и, пошатываясь, поплелся в сторону башни. Я было дернулся идти за ним, но Айка меня остановила, поймав за рукав.

— Стой. Он сам себя полечит. Не подходи к нему, когда он ранен.

— Что?.. — удивился я. — Почему?

— Таковы правила. Позже отнесешь ему еду и воду.

— Но мне он не озвучивал эти правила, — я упрямо вздернул подбородок.

Мне очень не хотелось оставлять Фараза одного в таком состоянии.

— Да? — почему-то удивилась Айка. — Тогда я быстро прикажу приготовить еду. Подожди немного и пойдешь.

— Ладно, — согласился я. — Только быстро давай.

Наверное, Айка права. Ну чем я помогу Фаразу? Ничем. Лекарь из меня так себе. Разве что первую помощь оказать: жгут там наложить, повязку сделать. Но первая помощь, похоже, ему не нужна. Он дошел до башни самостоятельно, да и в башню направился сам.

Где-то через час ко мне подошла Айка с девушкой, что держала корзинку. В корзинке была глубокая тарелка с кашей, ложка, лепешка и кувшин с пустой кружкой. Айка с девушкой проводили меня до двери в его башню и только тогда вручили корзину.

Айка постучалась, сообщила, что мы пришли с едой и, открыв дверь, пропустила меня внутрь. Все же с корзинкой в руках открывать двери было не очень удобно. Я вошел, а рыжие остались снаружи.

Неожиданно, но Фараза я нашел валяющимся на полу в зале с картой. Как раз на том месте, где была снежная верхушка горы. Я подошел, присел рядом на корточки и начал выкладывать из корзинки еду прямо на пол. В тарелку положил ложку. Лепешку положил на кружку, а рядом поставил кувшин.

Фараз тяжелым взглядом все это время молча наблюдал за мной.

— Вы как? — спросил я его, когда закончил выставлять еду.

— Нормально. Рука почти заросла, — помедлив, произнес Фараз. — Но я начал ее заживлять почти сразу как сломал. Просто у меня было мало энергии. Я много потратил в бою, а еще больше потратил, чтобы от них оторваться. Бежал почти сутки.

— И кто вас так?

— Сатхи. Слышал о таких?

— Слышал. Даже бегал, — признался я, вспомнив свою первую встречу с нежитью.

— Город кишит ими. Двое пытались достать меня заклинаниями. Еще там есть интересные тени. Огромные пауки, что плетут паутину из тьмы. Я не смог даже войти в город.

Нежить владеет магией?! Я подобрал отвалившуюся челюсть. Малло, когда рассказывал о Сатхах, не говорил, что они могут владеть магией. Вообще, мне нежить не показалось такой опасной. Ну опять же — тот, что гнался за мной, был один. А если их сотни? Да и вообще, магия делает нежить на порядок опаснее.

— Тогда зачем вы пошли туда?

— Они охраняют что-то важное. Хочу знать что. Потому я туда еще вернусь, — пообещал Фараз.

Он подтянул ближе тарелку с кашей, закинул в себя пару ложек, заел лепешкой и запил все водой. А потом посмотрел на меня очень пристально.

— Ты не сказал Айке?

— Нет.

— Правильно. И то, что я тебе сейчас сказал, тоже не рассказывай. А будет спрашивать, скажи, мол, учитель встретился с нежитью, получил по голове и больше туда не пойдет.

— Хорошо. Но разве она не ваша ученица, как и я?

— А еще она Верховная правительница долин. И жрица вдобавок.

При этом Фараз так многозначительно выделил слово «жрица»… Ах вот в чем дело. Если с такой стороны смотреть, то… Снаружи купола нам противостояли служители Суна. Но Айка вроде не относится к нам враждебно и сама использует черную магию. Разве это не говорит о том, что она с нами заодно? Или Фараз опасается вообще всего, что связано с религией? Что ж, он имеет на это полное право, надо сказать. И мне, наверное, тоже стоит прислушаться.

Я, кстати, если так подумать, вообще ничего не знаю о ее религии и всем, что с этим связанно. Айка никогда об этом не упоминала.

Сегодня я не собирался рассказывать Фаразу, что у меня проснулась магия и я уже успел натворить дел. Он и так выглядел не очень, зачем еще больше человека расстраивать? Сейчас Фаразу нужно хорошо выспаться, чтобы окончательно выздороветь. Но Фараз слишком внимателен. Он подмечает все, что со мной происходит. Кроме того, он достаточно любопытен, чтобы откладывать дело на потом. Особенно то, что касается магии.

Пришлось Фаразу все подробно рассказать. В части рассказа про молнию он важно покивал и сказал, что знал, что я буду сильным магом. А вот на той части, когда я прошел сквозь стенку, настала его очередь отлавливать челюсть. Для Фараза новость была свежей, он только сейчас узнал об этом, поэтому и реакция была более красноречивой, чем у Айки.

— Это сложно, да? — Я уже примерно понял, но хотел уточнить. — Насколько?

— Скажем так, проще пробить ее головой, чем пройти насквозь. — После очень долгого молчания Фараз наконец-то взял себя в руки и продолжил: — Никогда не слышал о том, чтобы кто-то проходил сквозь стены. Но закон говорит, что в магии нет ничего невозможного. Просто на невозможное требуется гораздо больше энергии. Представь, что управление молнией — это, скажем, как наш замок. А теперь представь размеры Аль-Ракса. Вот примерно столько надо энергии, чтобы пройти через стенку.

— Но… — запнулся я, пытаясь представить размеры Аль-Ракса. — Это же несоизмеримые величины.

— Поэтому, я думаю, тут вопрос в другом. Ты не проходил сквозь стенку. Ты сделал что-то другое, что почти не отняло у тебя энергии, — сообщил Фараз и тут же переключился: — А пятна на лице от чего?

Я вздохнул, прежде чем рассказать и об этом. Про мои попытки договориться с огнем, которые так и не увенчались успехом.

— Все что ты делал — это управление на самом простейшем уровне, — выдал Фараз диагноз. — Это похоже на детский рисунок углем на стене, где солнце просто черный кружок. Поэтому ты не можешь изобразить огонь. У него есть цвет, жар и, конечно, ощущение огня. Тысячи оттенков, запах и скорость горения. Ты их не чувствуешь пока. Проще говоря, птица должна чувствовать ветер, чтобы летать, а ты пока просто машешь крыльями. Да, они мощные и поднимают тебя над землей, но летать ты пока не умеешь. В этом и сложность быть черным.

Я бы, наверное, и сам лучше не объяснил происходящее со мной. Научиться этому, я так понимаю, нельзя никакими объяснениями и тренировками. Птицу учат летать просто выкидывая ее из гнезда.

Поэтому я и не стал ничего спрашивать.

— Ничего… У тебя со временем все получится. Вон через стенку же ты как-то сиганул. Видимо, очень надо было. И тут будет так же. Опыт приходит не сразу.

Глаза у Фараза уже закрывались, видимо, усталость брала верх. Поэтому я отодвинул подальше посуду, чтобы он не зацепил случайно, и встал, прощаясь. Он уже не слышал меня, растянувшись прямо на полу. Переносить его куда-то я тоже не решился — Фараз очень щепетильно относился к личной территории и никогда не приглашал в личную комнату, где спит. Потому я очень тихо ушел.

Тренировки с магией я пока решил прекратить. Понятно же, что я что-то делаю не так. А когда не знаешь, что делать, то лучше отвлечься и вернуться к вопросу позже, со свежей головой.

Отвлекаться, конечно, решил с Айкой. Самый простой способ выбить все лишние мысли из головы и получить разрядку с удовольствием. Хотя мне все-таки придется постараться, чтобы не думать. Мысли преследуют меня всюду. У некоторых вот проблема включить голову, у некоторых, наоборот, отключить.

— Я завтра уеду, — сообщила мне Айка, когда мы, уставшие после часового марафона, лежали на кровати.

— Почему? — спросил я больше потому, что она ждала от меня реакции.

— У меня много дел, ведь я правлю долинами. Хочешь съездить со мной?

— А что мне там делать? Я ведь не правлю долинами, — фыркнул я, погладив Айку по обнаженной спине.

Да, я ленивый домосед, мне и в замке хорошо.

— Как насчет поохотиться на сатхов? Мужчины любят войну.

— Сатхи? — удивился я и даже на локте приподнялся, заглядывая рыжей бестии в глаза. — Откуда они в долинах?

— О! Они лезут из всех щелей, чтобы забрать жизнь у живых. Жизнь — это постоянная борьба со смертью. Полчища мертвых. Что тебя так удивляет?

От удивления у меня лицо вытянулось. Кажется, я что-то не понимаю. Не знаю, мне казалось, что долины — это такое райское место, где все хорошо. А у них там, оказывается, нежить бродит толпами.

— Погоди… Они постоянно лезут к вам?

— Ну да. Грань между жизнью и смертью тонкая, и мертвые всегда возвращаются, чтобы забрать живых. Каждый раз мы их убиваем, чтобы доказать, что мы достойны жить.

Я замолчал надолго. У меня услышанное не укладывалось в голове. Казалось, что тут где-то был пробел в уравнении. Я не мог понять, что меня так дергает, что беспокоит.

— Если вы их постоянно убиваете, то откуда берутся новые?

— Ну как… — удивленно уставилась меня Айка, как на идиота, словно я не понимал очень простой вещи. — Живые же умирают, а потом они возвращаются.

Чтобы осознать то, что она сейчас сказала, мне даже пришлось сесть. До этого я видел только древних мумий. Оказывается, тут есть и свежие. Однако… Получается, все умершие потом поднимаются?

— Не слышал такого в лагере, где я был. В пустыне не поднимаются.

— Фараз говорил, что в пустыне сатхи более смирные. И времени, чтобы ожить, им требуется больше. Но если их что-то потревожит, тоже поднимаются.

— А сжигать тела не пробовали? — предложил я.

Ну это ведь логично. Хотя не верю я, чтобы они не додумались до этого простого решения.

— А вот это плохая идея, — нахмурившись, подтвердила Айка.

— Почему?

— Нельзя убить мертвого. Они все равно вернутся. Лучше иметь дело с сатхами, чем с тенями.

То есть тень — это что-то вроде сатха, который эволюционировал? Как типа сначала зомби, потом, когда мясо отвалилось, скелет, а потом, когда ничего не осталось, — призрак? Но тут, в этом мире, нет таких понятий как зомби или призрак, есть понятие мертвые, проще говоря — неживые или нежить. Но это слишком общее понятие. Поэтому, чтобы донести до Айки свою мысль, пришлось долго объяснять.

— Не совсем так, — выслушав меня, вздохнула Айка. — Но на самом деле мы многого о них не знаем. Поэтому Фараз изучает их. Тебе это тоже интересно, да? Я знала, что тебя заинтересует.

— Интересно, — кивнул я. — Расскажи еще что знаешь.

— Когда-то давным-давно жила древняя Великая жрица. Смерть разлучила ее с возлюбленным, и она решила его вернуть. Но это было не так-то просто. Из мертвых еще никто не возвращался. Правда, жрица была настолько могущественной, что могла создавать жизнь. Но над смертью даже она была не властна. Жрица была в отчаянии, что не может вернуть любимого, и тогда она сломала грань между живыми и мертвыми. Это произошло тут, в Аль-Раксе. Столпы мироздания сломались. Ибо жизнь и смерть, добро и зло, свет и тьма, порядок и хаос должны быть отдельны — это основа мироздания. Основа мира рухнула, и солнце упало на горы. Много времени потребовалось, чтобы все восстановилось. Но грань тут по-прежнему тонка. Как видишь, чем ближе к Аль-Раксе, тем она тоньше. Мы живем по определенным правилам. Мертвого нужно отпускать. По нему нельзя плакать и его нельзя звать по имени. Иначе он вернется за тобой.

Гм…

Интересно, тот сон про нечто похожее на ядерный апокалипсис, что мне снился, это подсказки подсознания? Или намек на то, что тут действительно было что-то подобное? Это уже вторая легенда о том, что Солнце упало на Землю. Судя по всему, народ долин очень изолирован, но и у них есть эта легенда, хоть они и не поклоняются Суну.

— Так что, хочешь побить сатхов?

— Не знаю. Они мне ничего не сделали, чтобы я горел желанием их побить, — честно сказал я.

Действительно, бедная нежить. Живые чуть что — сразу в морду. Айка решила, что скажет, мол, нежить проклятая нас одолевает, и я как идиот возьму меч-кладенец и пойду косить нежить? Так это вроде к белым магам обращаться надо за таким.

— Ну… ты можешь потренироваться. Не бойся, это безопасно. Там буду я и мои воины.

— Ты просто хочешь, чтобы я с тобой поехал? — покосился я на рыжую.

— Да.

Блин! Ну так бы сразу и сказала, а то пытается манипулировать. Хотя пусть пытается, я много нового и интересного узнаю.

— Хорошо, я спрошу у Фараза.

* * *

— А поезжай, — сказал Фараз, поедая принесенную мной с утра кашу. — Я бы попросил тебя оставить со мной Тао и Старика. Просто я чувствую себя не очень. Но потренироваться на сатхах в безопасной обстановке — это дело. Я сожалею, что сам не могу устроить тебе такую тренировку. Это может дать толчок твоим способностям. Заодно и мир повидаешь, так сказать. Поверь, Аль-Ракса — это целый многоуровневый мир. Не все же тебе в крепости сидеть. Малло обязательно возьми с собой, он грозный воин.

Ага, дорога приключений и все такое. Но Фараз знает, о чем говорит, его мнению я привык доверять. И если он говорит, что тренировка будет полезна, значит, так оно и есть.

На самом деле мне самому тоже было интересно. Не столько побиться с нежитью, сколько увидеть долины, людей, живущих там, и их быт. А не хотел я, потому что Айка подбивала меня на это, пытаясь манипулировать мной. Не пойму, в чем ее выгода, что я поеду? Явно не в том, что я приду и побью всю нежить. Она сама маг и тоже может неплохо справиться с этой задачей. Будь так необходимо, давно Фараза могла бы привлечь. Он явно опытный в этом плане. Нет, тут вопрос вовсе не в нежити. Чую подставу.

Однако ехать надо. Поэтому я отправился в нашу часть крепости и радостно объявил ребятам, что мы с Малло уезжаем в экспедицию к ведьмам в долины, а вот Тао со Стариком останутся тут. Их задача — присмотреть за больным учителем. Собственно, нужно просто готовить ему еду три раза в день и носить воду. Ну, Тао разберется, когда дойдет до Фараза. Тот его проинформирует, что надо делать.

Сборы были быстрыми. У нас имущества немного: снаряжение на верблюдов, пару мешков крупы и огромная кувалда, с которой Малло так и не расставался.

Ведьмы тоже долго не собирались. Это сюда в крепость они везут из дома продукты, свечи и прочее барахло. Обратно они все свое имущество не возят, у них дома свои простыни и подушки есть.

Пока мы оседлали верблюдов, рыжие возились со своими яками. Лохматые, надо сказать, зверюшки. Похожие на большую ходячую швабру с ножками. Айка появилась в конце всего кипиша. Оглядела все генеральским взглядом, скомандовала «по якам», и наш караван двинулся, плавно вытекая за ворота и вытягиваясь в тонкую линию. Хоть до обрыва в бездну тут довольно большое расстояние, все все равно предпочитали ехать по тропинке у самой стенки. Безопасно-то тут вроде безопасно, если бы не одно «но», как говорится в анекдоте.

И все-таки Айка решилась отъехать немного в сторону и поравнять своего яка с моей верблюдицей. Именно сейчас она решила наладить отношения и узнать меня поближе. Видимо, место показалось ей самым подходящим для романтических разговоров. Ага. На краю бездны.

На вопросы Айки я отвечал скорее автоматически. Никогда не был любителем поболтать ниочем. Типа: а боишься ли ты высоты? Да, блин, боюсь! Но какое это сейчас имеет отношение?.. Не важно, в общем.

У входа в пещеры нас встретила группа поддержки. Тут я впервые увидел рыжих эльфов мужского пола. Ну что сказать… Одеты они примерно как римские легионеры, только доспехи кожаные. Так же предпочитают украшения из перьев. Они у них вплетены в волосы, во множество косичек. Вместо золота у них украшения из кости. Вооружены копьями или небольшими топориками. Судя по всему, бронзовыми. Цвет характерный, с красновато-коричневым оттенком. Хотя посмотреть поближе мне не дали.

Местные мужики вообще как-то настороженно к нам с Малло отнеслись. Даже представить не могу, кем они нас представляют. Если я хоть как-то походил на них ушастостью и телосложением — только окраска другая, — то Малло в их глазах, наверное, представлялся кем-то вроде горного тролля. Возвышается над всеми почти на полметра, как башня ходячая.

Колоритно, в общем, мы смотрелись с Малло на фоне местной рыжей братии.