В себя я приходил медленно. Первое, что понял, что я лежу на чем-то мягком и оно даже не колется соломой. Кроме того, несмотря на пульсирующую боль в голове и болезненное ощущение где-то в районе лба, чувствовал я себя хорошо. А еще кто-то заботливый положил на больное место холодную тряпку. От удовольствия я застонал и, прикрыв тряпку рукой, прижал ее к голове.

Хорошо-то как…

Открыл глаза, чтобы посмотреть на своего спасителя и сразу же встретился взглядом с Айкой. Она сидела рядом, удерживая мокрую тряпку, и смотрела на меня странным нечитаемым взглядом.

— И что это было? — спросила она после минуты гляделок.

— Я не знаю, — честно признался я и поелозил мокрой тряпкой по больному месту. — Все так быстро произошло. Но мне показалось, это было что-то железное. Тазик?

Черт, я, кажется, в комнате у Айки. Тут на полу хоть и лежит матрас как у меня, но, в отличии от моей постели, тут на матрасе плотное одеяло, а сверху еще и самая настоящая простынь. Потому солома совсем и не чувствуется. Красота. Вдобавок тут была подушка и одеяло, что укрывало меня. Настоящий шик по местным меркам!

А еще меня раздели. М-да… Просто так не вскочишь и не убежишь. Только вместе с одеялом.

— Ты превосходно понял, о чем я спросила! Не притворяйся дураком!

— Я не притворяюсь. — Блин, это как-то странно прозвучало. Нахмурился и попытался исправить положение: — В смысле не дураком. Ай… ладно, — прицокнул я досадливо. — Ты про то, зачем я поперся в баню?

— Действительно, очень сложно понять, зачем же мужик лезет к женщинам в баню, — с сарказмом заявила Айка и недобро уставилась на меня в упор. — Слышь, белая голова. Ты как прошел через стенку?!

— А-а-а… Ну, в меня ударило молнией. А потом я подумал, что это хорошая идея… Ну а что такого? Ты вон вообще горишь, и ничего. Я же не спрашиваю, чего ты вспыхиваешь.

— Магия, значит, проснулась… — отворачиваясь, произнесла Айка.

Она постояла, подумала, а потом подошла к низкому столику в углу. Там щелчком пальцев зажгла стоящую на столике свечу. Порылась в свитках и, выловив нужный, начала пером что-то черкать на нем. Самое интересное, что перо было и оно лежало на столике, а вот чернил не было.

Делает вид, что пишет? Хм… Ну это как делать вид, что читаешь газету, держа ее вверх ногами.

— Эй, а где моя одежда? — заглянул я под одеяло.

И даже штаны ведь сняли. Интересно, она сама меня раздевала или доверила другим ведьмам?

— Сохнет. Мы ее только развесили. Ты был весь мокрый. Всю ночь лил дождь, а сейчас только утро, и она еще не высохла.

— А Малло и…

— Приходили. Оставили тебя тут.

— В смысле оставили?!

— Продали. Теперь ты мой.

Вот я не пойму. Иногда Айка говорит с серьезным видом, и это сбивает с толку. Врет, конечно. Такое чувство, что иногда она сама совершенно не понимает, какую эмоциональную окраску нужно придавать своим словам. Хоть бы улыбнулась, если шутит.

— Позови Малло, он перенесет меня домой.

— Они оставили тебя тут, потому что, кроме тебя, я единственный маг в крепости.

— И что? Магам нельзя разлучаться?

— Можно. Но в твоем случае больно. Ты думаешь, голова у тебя сама прошла?

— А почему голова прошла, а шишка на голове не прошла?

— А ты наблюдательный… — задумалась Айка, прикусив кончик пера.

Вот же…

Я простонал, прикладывая к голове тряпку. Может, сжалится и долечит? Да нет, она бессердечная.

— Ты специально, да?

— Мучайся. Ты думаешь, можешь безнаказанно врываться к нам в баню и пугать?

— Мне казалось, я вам всем понравился. Не такой уж я страшный.

Не она ли сама недавно злилась, что я не смотрю на нее? А как пришел смотреть, так она злорадствует.

— Светящееся нечто, неожиданно выскочившее из стены? Скажи спасибо, что не спалила! Ты головой вообще думаешь хоть иногда? Или только тазики ловишь? Если уж так сильно хотелось, дверь для чего придумали?

— Я маг! Теперь я могу защититься.

— После того, как прошел через стенку?

— Да что такого в этой стенке? Почему через нее нельзя ходить?

Может, у них тут некие религиозные запреты. Сродни как не убивать Высших под светом Суна, так и не ходить через стенки в грозу. Или не ходить через стенки в мокрой одежде. Или не ходить через каменные стенки, а только через деревянные. Нужное подчеркнуть.

— Можно все. Хоть на вершину Аль-Раксы себя закинь. Вопрос лишь в том, сколько на это потребуется энергии. Ведь вначале магия забирает энергию, а потом вытягивает жизнь. И если ты потратил много энергии, ты уже не можешь колдовать и защищаться.

Хм… А приятно, конечно, что о тебе волнуются.

Хотя Айка так говорит, будто я прям на месте помереть мог. Но я чувствую себя неплохо. Да и тогда неплохо чувствовал, и если бы не резкая встреча моей головы с железным изделием, я бы и не вырубился. Даже свечение показывало, что я этой энергией под завязку переполнен. Мои шрамы ведь обычно не светятся. Это излишки. Какой из этого вывод? Энергии у меня много. Или это гроза добавила? Не понятно.

Но через стенки и правда лучше больше не ходить, пока не пойму пределы своих возможностей. Нужно начать с чего-нибудь попроще. Вон свечки научиться зажигать щелчком пальцев.

Интересно, а я сам полечить шишку смогу? Хотя, честно говоря, лучше не рисковать. Я не знаю, как работает лечение, и не очень понимаю пределы своих возможностей. Организм — это не молния. Я понимаю, как работает молния, а как работает организм — смутно.

С тяжким вздохом я приляпал холодную тряпку на место и отвернулся.

Впрочем лежать мне быстро надоело — я же не больной, чтобы валяться. Подумаешь, шишка. Повреждение поверхностное, я это отлично чувствовал.

Схватив одеяло, быстренько вскочил, замотав его на бедрах. Замер, принюхавшись. Пахло чем-то паленым. Не сильно, но пахло. С удивлением перевел глаза на Айку. На свитке и правда были какие-то закорючки. Это незнакомый язык как для меня, так и для Келя. Не понятно, что написано. А еще я заметил тонкий дымок.

Удивленный, я присел сзади Айки на корточки и выглянул из-за ее плеча, чтобы рассмотреть, что она делает. Она водила пером, и на свитке появлялся текст. Какое-то артефактное перо? Такие штуки только белые маги делают. Их запрещено продавать Низшим и уж тем более поставлять в Аль-Раксу.

— Где вы достали артефакт? Такие штуки запрещено продавать.

— Что? Это простое перо, — удивленно обернулась на меня Айка.

— Значит, выжигаешь буквы ты сама? — догадался я.

— Ну да. Перо помогает сосредоточиться и выжигать буквы в нужном месте и нужной формы. Ты чего вскочил? Вроде как больной.

Она свернула свиток, положив его на стол к куче других, и обернулась ко мне, оглядывая с интересом.

— Вроде как. Думаешь, ушиб на лбу заставит меня лежать смирно?

— А что заставит тебя лежать смирно? — стрельнула она в меня глазами.

— Ну-у-у… не знаю, — с наигранной задумчивостью протянул, принимая условия игры. — Например, если ты ляжешь рядом, это заставит меня лежать. Но вот что смирно — не обещаю.

— Ладно, тогда давай лежать не смирно.

С этими словами Айка толкнула меня в сторону лежанки. Ну а я не сопротивлялся. Да и какой нормальный мужик будет сопротивляться, когда такая роскошная женщина предлагает себя? Ну вот и я не возражал. Причем много раз не возражал.

* * *

Вырвался я от Айки только ночью. Одежда давно высохла, но энергии у меня было больше, чем ожидалось. Вот что значит молодой организм! Мы весь день кувыркались, а я бодренький и готовый хоть в поход, хоть на войну, и сна ни в одном глазу. Какой тут сон, когда у меня есть магия? Даже с Айкой я думал о том, что сделаю. Попробую колдовать в первую очередь!

Сегодня опять светила яркая луна, она немного ополовинилась, идя на убыль. Но все равно была довольно яркой. Тень впереди на дороге подпрыгивала в такт моим шагам. И в какой-то момент она резко увеличилась в размерах. Я замер с поднятой ногой, но когда моргнул, тень снова была обычная.

Опять?!

Но Айка говорила, что теней тут нет. Не будет же она врать? Это слишком опасно для всех — и для нее в том числе. С тенями тут не шутят. Или… у меня просто глюки.

На всякий случай, пригрозив тени кулаком, я еще быстрее рванул домой.

В моей комнате все было по-прежнему. Тут было привычно пусто, хотя Тао просушил матрас и положил его на место. А еще тихо. И, как обычно, Луна заглядывала в балконный проем. Ребята уже спали. Да и Малло с Тао наверняка устали с тренировок. Поэтому я не стал никого будить и оповещать о своем возвращении.

Все что мне нужно — это свечка. У меня тут в углу их пять штук лежало. Тао положил с запасом. Достал одну, сел на пол и поставил ее перед собой. Свеча толстая, не парафиновая. Похоже, это натуральный воск. Темный, желто-коричневый и пахнет по-другому. Я в производстве свечей не очень разбираюсь. Но, в общем, не такая, как у нас.

Теперь магия. Переключить состояние. Представить, как пламя течет по руке и где-то там внутри, а на пальце зажигается огонек…

Ни фига…

Нет, я что-то не то делаю. Течет электричество. Пламя не течет. Пламя — химическая реакция с выделением тепла. Нужно создавать прямо в точке зажигания.

Бах! Во все стороны брызнул расплавленный воск.

— А-а-а! — громко возвестил я о несправедливости мира в целом.

Очень горячие капли попали мне на руку и на лицо. Я тут же начал соскребать застывающие капли руками. Они жглись и остывали очень неохотно. Похоже, я переборщил с температурой.

Прибежали все. Мой вопль разбудил их. Тао, посмотрев на мое лицо и оценив ожоги, хотел снова сдать меня Айке, но я не разрешил. Потерплю. Велел ему принести воды и тряпку. Намочив тряпку, Тао замотал мне лицо так, что открыты были только рот и глаза.

Но на этом я не остановился. Да и как спать, если рожа болит? Выпроводив всех любопытных, которые, похоже, несмотря на усталость от тренировок, решили посмотреть, как главный шаман племени борется с духами огня. Сходил за щепками — их много осталось после экспериментов Старика с мебелью, — и продолжил начатое.

Щепки не должны разбрызгиваться как горячий воск. Но на всякий случай я не держал их в руках, а положил на камни.

С щепками пошло лучше. Да, они взрывались порой, иногда просто сгорали дотла. И снова никакого огня — сразу пепел. Иногда вспыхивали ярко и прогорали за секунду. Нет, я могу вызвать пламя, вопрос в том, что совершенно не могу им управлять.

С электричеством было не так. Я чувствовал, что происходит, чувствовал течение потоков энергии в небесах, наверное, до последнего электрона. Пламя просто неуправляемое, и едва оно появлялось — пожирало все, до чего могло дотянуться. Иногда очень быстро. И тогда следовала взрывная реакция. И я не мог ее замедлить.

Расстроенный, я уснул только под утро. Боль от ожогов немного утихла, потому что выскочили волдыри.

Когда проснулся, рядом тихонько сидела Айка.

— Извини. Тао уговорил меня зайти и помочь тебе.

Ах да, я же все еще не разрешал заходить на нашу территорию. Потрогал лицо — мокрую тряпку размотали. Волдыри лопнули, но вроде болит не сильно. Начинает чесаться.

— Не трогай и не чеши, — хлопнула Айка меня по руке. — А то шрамы останутся. Как ты умудрился-то?

— Свеча взорвалась. Не получается. Огонь не слушается меня, — пожаловался я. — Он неуправляем. Не знаю почему.

— Так бывает. У меня с воздухом так. Пробуй делать другие вещи, не трогай больше огонь. Или используй его по-другому. Разрушать с помощью огня у тебя хорошо получается, — показала Айка куда-то в угол.

Присмотревшись, заметил там большое размазанное пятно на стене. Это все, что осталось от свечки. Хм, так-то дело говорит, рванула как шашка толуола, а не свеча. Пожалуй, если применить такой прием к противнику, он будет неприятно удивлен. Щепки разлетаются безвредно, а если попробовать поджечь камень? Он тоже рванет?

— Вижу, у тебя голова заработала? Ладно, выздоравливай, а я пойду. С тренировкой лучше повремени, пока Фараз не вернется. Энергетическое истощение тебе, похоже, не грозит, а вот собственная неуправляемая сила — вполне. — Криво улыбнувшись, Айка встала и ушла.

М-да, добрая улыбка у нее не получается, улыбку надо тренировать.

Встав и как следует потянувшись, я расчесался, выдирая из волос капли застывшего в них воска. Съел оставленную мне на столе остывшую еду. Ну а что поделать? Сам виноват. Малло и Тао давно ушли на тренировку, это я проспал до полудня. Только Старик увязался за мной, закидывая вопросами, как и что я теперь могу наколдовать. По мебели он что мог — все сделал и сегодня ему было нечем заняться, кроме как доставать меня.

Впрочем ответить я ему толком ничего не мог. Я сам не знал.

На прощанье посмотрел в зеркало. М-да. Похож на прокаженного. Лопнувшие волдыри образовали корку на ожогах. И еще шишка расплылась ярким сине-зеленым пятном на весь лоб. Красавчик просто. Шрамы хоть и украшают мужчину, но вот насчет фингалов — не уверен.

Забрал Старика в подручные и пошел тренироваться. Что там у меня дальше в списке идей? Усиление. Как делала Айка, когда с легкостью тащила мою тушку. Я собираюсь проверить все, что видел.

Усиление далось легко. Просто наполняешь тело энергией и с легкостью ложишь руку Старика на чурбак, где мы устроили турнир по армреслингу. Но оно имеет пределы — это я аккуратно догадался проверить на запасе дров, ломая их. Доску шириной сантиметра в три я разламывал пополам, а вот толще — уже нет. В итоге получается так, что Старика мне не победить без усиления, а Малло я, скорее всего, не переборю даже с усилением. Да и рука потом болит, будто занимался неделю. Эта штука помогает усилить способности, но не помогает стать непобедимым, сколько бы ты энергии не вкинул. Организм имеет свои пределы. За какой-то гранью, вероятнее всего, я просто сломаю себе кости и порву связки.

Как же мой организм спокойно пропустил через себя молнию, не почесавшись? Это хороший вопрос. Возможно, тут дело в застрявшем заклинании. Я не очень понимаю, как оно работает, но оно явно при чем.

А прохождение тогда через стенку… Если молнию еще можно объяснить, то тут вообще не понятно. Я могу с точки зрения физики объяснить, что чувствовал тогда с молнией, но со стеной — нет. Я не знаю ни один процесс, способный провести мою тушку сквозь камень. Это чисто антинаучный процесс.

Может, я неправильно думаю? Может, в основе лежат вовсе не физические процессы? Это я со своим мозгом человека другого мира не могу их принять. А тут это равно запрет на действие. Вопрос не только в воле, но и в глубине погружения в состояние измененного сознания. Кажется, чем глубже ты вязнешь, тем хуже работают законы мироздания. Вопрос: где эта грань? Возможно, позже я научусь интуитивно чувствовать нужную глубину погружения. И что будет, если я окончательно провалюсь в него? Как тогда, окажусь в темноте и проваляюсь без сознания пару дней?

Ветер и вода подчинились мне удивительно легко, так же как и молния. Заставил воду выползти из принесенного Стариком ведра и ползти как змея в нужном мне направлении. Потом заставил ветер дуть в нужном направлении. Это легко.

Огонь так и упорствовал, не желая подчиняться. Камешек, который я все равно рискнул нагреть, просто треснул и развалился. Серединка у него покраснела. И на этом все. Да, от этого можно заморочиться и таки поджечь свечку. Но боевого применения не предвидится. Свечку так-то и маленькой молнией можно поджигать. Молния хорошая, послушная и не расфигачивает все в клочья.

Моя новая реальность. Маленький огонек опасен, огромная молния с дофигиллиард вольт просто как часть тела.

Прервал мою тренировку кипиш в стороне ворот. Я тут же вскочил и направился туда. Насколько понял по возгласам рыжих, открывающих ворота, вернулся Фараз. Поэтому я побежал и занял место среди толпы встречающих.

Как только открылись ворота, и в них протиснулся Фараз, все разом замолчали. Выглядел он не очень. На лице два запекшихся, но еще не заживших шрама, одежда разорвана, словно по нему газонокосилка проехала. Левую руку он поддерживал правой. Верблюда с ним нет. Он явно вернулся из боя.

Фараз оглядел нас уставшим взглядом, и тут его глаза наткнулись на меня. Хах, ну да, я тоже как будто из боя.

Неожиданно он перевел рассерженный взгляд на Айку.

— Что? Это не я, он сам, — тут же отреагировала Айка.

Это что, он злится? Обвиняет ее в моем состоянии? У них были какие-то договоренности относительно меня?

— Это правда я сам, — подтвердил на всякий случай.

Потому что очень уж серьезный у Фараза был взгляд. Тот самый взгляд, проникающий под кожу.