С небес на меня упал столп золотистого света — вся энергия, что кружилась вокруг, вихрем собралась и перед нами появилось золотистое облачко, которое уже лучше сформировалось в виде человекоподобной фигуры, но бесформенной.

— Вижу тебя, — голос его был направлен через варп и раздавался в голове, а так же отдавался эхом вокруг, словно тысячи голосов говорили одно и то же мгновенно, — какая жалость… Ангрон, моя ошибка. Надо было дать ему погибнуть там — как он и желал. Я был тогда слишком слеп — и к чему это привело? — голос его звучал всё более громко, резонируя в варпе, — ты убил его.

— Ага, — я чуть взлетел, чтобы быть поближе к светящейся фигуре из золотого света, — его мучения и злодеяния закончены. Сожгите тело, уничтожьте всё.

— А голову? Я её себе забрал.

— И голову тоже.

— Ну хоть его имплантик? — попросил я, — тот, что в мозгах.

— Хорошо, можешь оставить себе на память, барахольщик!

— Это коллекция трофеев, а не барахло! И кстати, шеф, я тут встретил этих замечательных парней, — кивнул я на рыцаря, — и мне нужна рота таких на моём мега-корабле, чтобы охотиться на демонов.

— Хорошо, я могу отдать тебе — но не больше одной роты серых рыцарей! — сурово сказал Император, — империуму они нужны как никогда более.

— Как будто я их собираюсь взаперти держать…

— Оплати их помощь соответственно. Лейтенант, — Император снизился, оказавшись перед ним, — ты слышал. Передай мои слова великим магистрам ордена.

Его проекция посмотрела на коленопреклонного серого рыцаря, потом он кивнул и развеялся, исчезнув.

— Ну вот мы и посоветовались с вышестоящим руководством, — потёр я руки, — тело сжечь, всё сжечь.

— Невероятно! Сила Императора!

— Он может чуть больше, если я выступаю как маяк и усилитель для его Воли. Отрадно знать, что силы императора возвращаются к нему после стольких веков деградации.

— Услышать его голос — величайшая радость для всех нас, — сказал рыцарь, поднимаясь с колен, — я исполню приказ Императора!

— Как будто могло быть иначе. Ладно, сжечь так сжечь…

Я протянул руку и образовал плазму высокой температуры — и сжёг тело павшего примарха — от него не осталось и дыма — лишь пепел осел, и того было мало.

— Вот и всё. Вы хотели осмотреть ещё что-то?

— Нет.

Тогда и на Терру возвращаться пока резона нет — пока Коул там не объявится!

* * *

Новый перелёт. Я валялся в своей каюте и дремал. Не то чтобы мне это было нужно — но на некоторое время я позволил себе отдых. То же касалось всех остальных — официально приказал им расслабиться и заняться чем-нибудь интересным — например, посмотреть документальные фильмы из тёмной эры технологий. Документальных фильмов было много, как и обычных, как и остального — в хранилище на адаманте был большой архив информации. Культурные достижения человечества не должны были пропасть — поэтому я устроил большой кинопоказ в главном ангаре корабля — используя древнейшую технологию проекции — с помощью физического экрана размером с весь ангар — то есть примерно шестьдесят метров в высоту и двести сорок в ширину.

Надо было людей чем-нибудь развлекать, помимо молитв и прочего — поэтому выбрали хорошее кино, с элементами драмы и комедии, а потом ещё несколько кинопоказов.

Магос Флавий был первым в очереди на просмотр и хотел заспойлерить всем сюжет, но брат Гуньяр ему чуть механодендриты не оторвал за такое и тогда Флавий проникся и вместе с остальными ждал кинопоказа.

Нда, кино чисто атеистической эпохи, в котором нет ни следа бога-императора и империума — оказало на неподготовленную психику девочек и мальчиков — давящее воздействие. Но это была лучшая пропаганда, которую я только мог среди них вести — вид городов древней Терры — красота шпилей дворца федерации, обилие очищенных океанов, в которых резвились рыбы, всё это завораживало красотой. Технологии были уже очень развиты — поэтому то, что здесь считается за реликвию тёмной эры — по меркам древних времён было чуть лучше бытового прибора — и это мягко сказано.

Показывал я по одному фильму в день — и результата своего добился — а вёл я пропаганду своих и императора планов вернуть прекрасное время человечества — и так же дать понять, что жить в принципе можно по-другому. С проблемами можно справиться — если справляться с ними, а не терпеть их. Искать выходы из ситуаций.

Боевики не впечатлили бывалых бойцов — а вот романтические и приключенческие — очень даже впечатлили. Вид кораблей древней терры — поражал воображение, несколько фильмов о космофлоте я тоже добавил в коллекцию к просмотру. Кинопоказа стало три — утром, днём и вечером — и приходили на них все — пришлось сооружать трибуны, так как желающих были тысячи полторы — включая весь десантный отряд.

Я же, работая киномехаником, отдыхал и набирался сил. А так же радовался за себя — ведь в людях я постепенно видел недовольство нынешним положением вещей — а значит — потихоньку перетягивал на свою сторону не только механикус, но и всех остальных. Хотя механикус — это главное — Флавий и больше трёхсот его подчинённых — были очень к месту — они не пропускали никаких крох информации.

Постепенно и мне захотелось приобщиться к культуре империума — ведь была же в империуме культура, а не только война? Театр, кино, музыка, в конце концов — помимо оперных и прочих арий?

Чем я и занялся — ища в базах данных информацию о том, как в империуме отдыхают люди — хотя бы аристократы. Аристократия на свои развлечения не жалела денег — но топ их развлечений — это бабы, охота, азартные игры. Слаанешиты, кхорниты и тзинчисты, как я их обозначил — культура каждой планеты была более-менее уникальной, общеимперская была мало распространена. Империум был плохо объединён в единое культурное пространство — для людей, выросших на одной планете, которые всю жизнь знали какие-то свои постановки в театре, оперные постановки, совершенно непонятны другие люди — с какой-то другой планеты.

Это было… ожидаемо, но всё равно неправильно, о чём я и разглагольствовал, когда ко мне заявились инквизитор Селара и Клементина — поговорить о том, что надо бы выбирать кино поспокойнее. Пропаганда атеизма им не нравилась.

— Не нравится им… — фыркнул я, — сам император атеист до мозга костей, как и я. А вот культурная рознь в империуме — это серьёзная проблема государственного масштаба.

— Вы не император, чтобы такие проблемы решать, — сказал Селара.

— Верно, я не император. Но это не значит, что мы с ним на разных сторонах баррикад. Императору тоже такое не понравилось бы, уверен. Культуре империума, построенной вокруг бога-императора — не хватает единства. Построить Федерацию — в которой было три миллиона не только обитаемых — но и высокоцивилизованных миров — удалось лишь потому, что у нас была более-менее единая культура.

— Разве это не мелкая проблема? — спросила Клементина.

— Мелкая? Да это проблема государственных масштабов! — возмутился я, — хотя да, в империуме, где большинство жителей просто не может не голодать — проблема культуры отходит на второй план. Вот что, объявляю дни высокой культуры на отдельно взятом корабле — мы полетим куда-нибудь, чтобы вживую насладиться театром или музыкой. А лучше и тем и другим. Селара, где в Империуме есть театры?

— Подобное широко распространено в секторе Ультима, родине ультрамаринов, — тут же ответил он, — особенно на Макрагге. На Терре, и есть ещё почти на каждой цивилизованной планете свои культурные традиции. Пикт-фильмы широко распространены везде, в основном они вытеснили театральный показ кинолент.

— Вот оно что… Хорошо.

— Только рационально ли тратить наше время на это? — спросил он.

— Я не хочу тратить всё своё время только на войну, да и о культурном уровне своих подчинённых я беспокоюсь. Мне важно, чтобы они были просвещёнными людьми, с широким кругозором, а не боевыми машинами. Наклепать себе боевых роботов я могу сколько угодно.

— Не могу спорить, — поднял руки Селара, — просвещение конечно важная цель.

— Тогда… курс на Макраг!

* * *

Прилёт святого — это событие планетарного масштаба, даже на таком важном и известном на весь империум своей культурой мире, как Макрагг.

Эта планета сильно пострадала во время эры раздора — но Макрагг на удивление сохранил культуру гораздо больше, чем другие. Я увидел почётный караул и комитет по встрече — высшие чины эклезиархии — кардинал планеты, его свита, и несколько десятков аристократов, и… ультрамарины.

Да, целых штук двадцать ультрамаринов. Корабль мой опустился прямо на планету, и сел на огромные опоры — что на памяти империума не случалось никогда с кораблями, путешествующими через варп — садиться пришлось на площадку для грузовых барж — специальных барж, доставляющих грузы с орбиты на планету. Это исполинская посадочная площадка. Макрагг был миром, застроенным полностью — планета не была ульем! То есть здесь не было улья — это был открытый мир — но застроенный городом от полюса до полюса и по экватору. Экуменополис — не улей. Здесь не было морей, но были рукотворные озёра, гигантские улицы могли проходить сотни и тысячи километров, а дома — тянулись ввысь, но всё же — это был не улей, и этажность застройки была адекватной — не в стратосферу, и это не выглядело уродливо, словно нагромождение гигантских человейников — хотя жилые блоки конечно внушали. Я слышал, что небольшая квартирка на Макрагге стоила дороже, чем поместье большинства планетарных губернаторов миров победнее — и на это были свои причины. Макрагг — самое безопасное место в галактике, не считая разве что солнечной системы.

Ультрамарины — это только самая верхушка айсберга — легион разделили на ордена, из которых двадцать — осели на Макрагге, а так как орденов было больше двухсот — все они заняли ультрамар — а ультрамар… это империум в империуме. Здесь были безопасные и почитаемые планеты, развитая экосистема и собственная экономика, собственная культура, собственные традиции — десять тысяч лет это всё-таки десять тысячелетий — за это время ультрамар стал отдельным государством, входящим в империю.

В системе макрагг было шесть миров, шесть планет вокруг звезды — и кроме тулиума — мира смерти — все они были густо заселены. Вокруг было ещё много систем ультрамара — цирцея, парменион, таласа, масали, талассар, тарван, конор, веридия, эспандор, иакс и прандиум.

Империум Жиллимана был самой процветающей частью большого империума — здесь существовало рабство, как и везде — но оно было ограничено, и существовал средний класс очень неплохо, и даже бедный класс жил вполне себе по меркам империума сносно. Или даже хорошо. На Макрагг бесчисленное количество раз нападали враги — но ордена космодесанта быстро расправлялись с ними — а флот ультрамара — был самым большим флотом сектора во всём империуме — насчитывая больше трёхсот боевых крупных кораблей, и тысячи мелких. Против такой армады мало кто мог устоять, и она встречала любого, кто желал напасть.

Всё это я узнал из сведений инквизиции.

Вернусь к происходящим событиям — мы спускались по большой аппарели, имеющей конвейер для выгрузки и загрузки корабля на планете — поэтому мы ехали вниз, остановившись лишь спустя сотню метров, у самой земли. Комитет по встрече был внушительным — космодесантники-ультрамарины, эклезиархия, дворянство — в традиционных одеждах для ультрамара, явно отсылающих к древнейшим временам. Даже космопорт выглядел очень внушительно, не говоря уже про остальной город-планету.

Кардинал Дионис спустился вместе со мной, шагнув на рокритовую поверхность посадочной площадки — следом спустились все остальные. Космические волки — вооружённые, в броне без шлемов, за ними инквизитор Селара, сестра Клементина и две сотни её девочек — которые выступали в роли почётной свиты. Они как раз были во всеоружии — в шлемах, в руках сжимали волкитные винтовки. Я шёл впереди всех.

— Для нас честь приветствовать на Макрагге святого Кайроса, голос Императора, — сказал кардинал, поклонившись.

— Голос Императора?

— Так называют вас наши коллеги.

— Опять этот Деций что-то намутил, — нахмурился я, — и для меня радость видеть вас, — я посмотрел в глаза ультрамаринам, которые стояли в почётном карауле, — и знаменитых ультрамаринов тоже рад видеть.

— Святой, мы подготовили молебен в вашу честь!

— Типа митинга? Митинг, потом выступление, потом ещё три часа песнопений… — протянул я, — Давайте сократим эту культурную программу до минимума.

Аура у меня по прежнему давила — космодесантники гораздо лучше других её переносили — а вот аристократы — пучили глаза и отворачивались, не в силах смотреть на меня. Чему я был только рад.

— Как же, святой, вы не почтите своим присутствием наш молебен?

— Почтим, почтим, — сдался я, — но учтите — я зайду, передам всем привет, благословлю всех на добрые дела и уйду. Если я буду заниматься религией — меня не хватит не то что на империум — а даже на один субсектор. Мы с друзьями прилетели к вам в рамках культурной программы — пока выдалось свободное время. Посмотреть ваши знаменитые театральные постановки, послушать музыку, отдохнуть.

— Отдохнуть? — растерялся кардинал.

— Именно. Впрочем, если у вас тут завалялись архидемоны, легионы предателей космодесантников и прочие опасности — мы с удовольствием поможем с ними справиться.

— Боюсь, достойных вашего меча целей у нас нет, — сказал кардинал, — до нас дошли астропатические сообщения, что вы сразили архипредателя, это правда?

— Совершенно верно, — я двигался вместе с ним по посадочной площадке. С нами так же шёл губернатор Макрагга, крупная шишка, кстати, — Ангрон. Величайшее разочарование своего отца, пал и был окончательно и бесповоротно уничтожен.

— Это величайший праздник для всего Империума! — воскликнул кардинал.

— Это великое свершение, — вторил ему планетарный губернатор.

— Да, битва была что надо! Хотя постойте, секундочку. Раз уж у вас тут молебны со священными реликвиями — есть у меня для вас одна. А потом я хотел бы заехать к ультрамаринам и поговорить о делах, касающихся лишь нас.

С корабля вылетел робот-глаз, неся в гравитационном захвате деревянный ящичек, внутри которого покоилась огромная ручища императора. Здесь любили всякое, поклонение мощам в том числе — святых после смерти растаскивали на кусочки — что уж говорить, даже если из обычных верных людей делали сервочерепа! Мой робоглаз был намного больше сервочерепа, и имел более спокойный вид — он подлетел к нам, слегка гудя своими антигравами. Я взял за ручку реликвию.

— Что это? Я чувствую огромную мощь из этого ящика, — сказал кардинал, отшатнувшись.

Едва заметно ультрамарины сжали рукояти своих болтеров. Впрочем, опасаться было нечего.

— Вы же любите всякие реликвии использовать в молитвах — у меня как раз есть одна такая, мощи — то есть кусок тела.

— Чьё же тело может источать столь могущественную ауру даже после смерти?

— Обладатель этой руки до сих пор жив и уже отращивает себе новую руку. А здесь рука А… Кхм. Императора.

— А…???

— Чуть было не назвал его по имени. Простите, это не принято.

Кардинал сложил аквилу:

— Вы знаете ЕГО имя?

— Было бы странно не знать имени того, с кем работаешь и обращаться только по титулу. Пойдём, у нас много дел. Губернатор, я прошу вас отдельно — организуйте культурную программу для всех членов экипажа моего корабля — вплоть до самых нижних чинов, моих телохранительниц и всех прочих, всех, кто прилетел на корабле. Гуньяр, едрить твою мать! — обернулся я, почувствовав настороженность, — если ты хочешь нажраться мьоду и бузить на макрагге — то делай это без болтера в руках! И даже не думай филонить — культура — вещь важная, особенно для воина.

— Хорошо, шеф, — разочарованно протянул Гуньяр.

— То-то же. И если узнаю, что ты по пьяни полез драться с ультрамаринами…

— Не буду! Я что, слов не понимаю?

— Иногда нет, друг мой. Что ж, понадеюсь на твоё благоразумие.

Чувствуя настороженное внимание сопровождающего меня ультрамарина с золотым венком на шлеме, пояснил:

— Космические волки. Сыны Русса — очень специфические астартес. Дебоширы, пьяницы, бабники и любители побузить. Вы это, за ними приглядывайте. Хотя если что — их жёны им надают таких пинков…

— Жёны?

Я только кивнул и отвлёкся на губернатора, который обещал все прелести жизни.

— Счёт потом пришлите — я оплачу все расходы. Поспешим же!

Нас ждала грави-платформа — большая и красивая, в которой перемещалась вся делегация — и могло влезть ещё больше людей. Такой себе городской транспорт — взлетели и полетели на ней, в сторону храма.

Храм императора на макрагге был действительно огромным сооружением — исполинским, и очень специфическим — в архитектуре макрагга — планета и без того славилась своей своеобразной архитектурой — а храм внушал уважение своими размерами и величием, будучи размером с целый укреплённый город — храм не напоминал крепость, но был ею. Миллионы паломников со всей планеты, заранее оповещённые о нашем прибытии — шли в храм по главной лестнице и по множеству других, стекалось людское море.

Господи, их тут миллионов пять, не меньше — даже мои сенсоры брони насчитали три миллиона человек. Мы влетели в храм через его купол внешней защиты, под которым была исполинская постройка, окружённая садами и стенами, часовнями и разного рода культовыми объектами поменьше.

Людей было слишком много — поэтому у меня возникал закономерный вопрос — а как они нас услышат? А если услышат — есть ли вообще смысл? Они меня попросту не увидят.

Нужно применить свою Силу. Так, чтобы меня заметили.

В храме уже готовились к молитве, пели песнопения. Кардинал быстро свернул эту деятельность и после нашего прибытия — начались восхваления императора на все лады — а внутри собралась самая большая толпа людей, которую я видел в жизни. Как они не устроили давку со смертельным исходом — чёрт его знает. Может быть, потому что были довольно рассеянными и не напирали один на другого, а в центральном храме дежурили тысячи служителей, которые не позволяли им напирать. Но всё равно, поместиться сидя здесь могли только аристократы — ближе всех к алтарю.

Я посмотрел на это блядство и вздохнул грустно. Люди хотели причастится к силе Императора, но никакого шанса у них не было — жирные аристократы сидели в первых рядах — иногда жирные — метафорически, но не важно — основная же масса людей была так далеко, что они не смогли бы даже увидеть моего лица, не говоря уже о том, чтобы услышать голос не через вокс-передатчики.

Поэтому я взлетел и призвал к себе роботов с корабля. Все полторы тысячи роботов — приказав им создать голографическую проекцию, в виде меня. И взмахнув крыльями — взлетел, так, чтобы подняться над этим исполинским храмом.

И завис над входом в храм — там, куда приходили не аристократы — а люди всех классов. Роботы прилетели быстро — и образовали надо мной мою проекцию с помощью голограммы — только размером где-то метров триста в высоту — так, чтобы всем было хорошо видно. Я расправил крылья и выпустил на волю свою силу Света — которая мощным потоком накрыла всех людей — я не сдерживался, всё равно тут так много людей, такая площадь — что она сильно рассеется.

Моя исполинская проекция надо мной — показывала то же самое — робот завис передо мной и снимал меня. Пора вспомнить разного рода проповеди, и использовать уже свой кибернетический мозг по назначению!

— Жители Макрагга! — обратился я к ним, — Не вы, аристократы, сидящие на уютных лавках в храме, а вы, пришедшие за его дверьми. Вы собрались здесь, чтобы почтить свою веру в императора? — я сиял подобно лампочке, как циркач под куполом цирка. И сейчас мне нужно было отыграть роль — но изображать из себя святого, каким его хочет видеть эклезиархия — это явно не моё. Так что буду импровизировать.

Дождавшись огромного шума от толпы, я продолжил:

— Веруйте, что при каждом вашем деянии — присутствует сам Император! Веруйте, что проповедью и молитвой — должны быть ваши жизни! — сказал я пафосно, ещё сильнее обдавая всех светом Императора, который растекался на множество километров вокруг, плавно переходя к идеологической обработке, — вы хотите узнать, какова ЕГО воля? Воля Императора, Бога-человека? Его воля понятна каждому из нас. Его воля доступна для понимания даже невеждам. Эта воля — триумф человечества! Триумф разума над невежеством, гордости — над гордыней, раскаяния над грехом!

Нда, я сам себя слушаю и думаю, не надо мне было пить мьод перед высадкой — я слегка под шофе, и это развязывает язык. Я продолжил жечь словом, раз выдался такой момент:

— А теперь я расскажу вам про самую главную опасность — про архиврага. Того, что называют демонами — хотя это слово… неправильное. Оно придаёт им смысл, которого у них нет. Назовём их просто паразитами — ведь в этом их сущность и суть. Слова мои не будут полны веры и фанатизма — эклезиархия в меру сил старается оградить вас от их влияния. Но защита, которую вы можете найти в себе — не в теологических спорах, не в махании кадилом, не в громких славословиях Императору. Защита в мудрости, — я намеренно сбавил сияние и добавил в голос отеческие нотки мудрого старца. Способность архонтов контролировать свою мимику и голос — была бы завидной даже для эльдар, не говоря уже про лучших актёров-людей. И сейчас я беззастенчиво ею пользовался, — это не какие-то возвышенные эмпиреи — опасность так же реальна и жизненна, как похмелье после бурного пьянства или удар по морде в драке. Эта опасность — лишиться собственной души — того самого главного, за что и стоит бороться. Всё сущее тлен — богатство, власть, положение — и даже память о нас самих — не вечны — а душа человека бессмертна и вечна…

Я подождал, пока они усвоят этот абзац и продолжил следующим:

— Паразиты… это сущности варпа — варп же — это проклятие нашего мира. Измерение, где оживают страхи, желания, измерение, наполненное отвратительными существами — ожившими и обретшими извращённый, отвратительный разум, плодами жизнедеятельности разумных видов. Они подобны мошенникам, шулерам, единственная цель которых — завладеть душами людей. Они действуют хитро — создают культы поклонения своим архипаразитам, которым служат — маскируя это под тайные общества, иногда общества людей, собирающихся ради получения удовольствия, иногда — общества, которые декларируют обмен знаниями и изучение чего-то не запрещённого прямо. Но в конечном счёте — шаг за шагом мошенник-паразит вовлекает глупого человека в свои сети и захватывает его душу. Обрекая душу на вечные муки.

Новый абзац. Пять секунд на одбумывание сказанного и продолжение:

— Сильнейшей бронёй против них является не столько вера в Императора, сколько мудрость. Мудрость приведёт вас к вере — потому что мудрость заключена в том, чтобы не садиться играть в регицид с теми, у кого все карты краплёные. Не ставить свою бессмертную душу — саму свою сущность — ради ничтожных плотских удовольствий или крох знания, не впадать в состояние алчного предвкушения, когда вам предлагают то, чего вы больше всего жаждете. Мудрость заключается в том, чтобы сказать культам и ереси своё решительное НЕТ. Не ждать от вселенной неких чудес, и тем более — не верить в сладкие посылы о том, что вы можете получить что-то реально ценное, отдав паразиту свою бессмертную душу — я встречал многих паразитов, самого разного толка — и тех, кто предал империум. Тех, чей разум помутили посылы губительных сил, кто оказался обманут — и все они горько жалели о своём выборе, утратив души и свободу воли. Лишь в конце своего пути они осознали, чего на самом деле лишились, и сколь великую цену заплатили, став безмолвными рабами паразитов. Они очень любят говорить… говорить пафосно, говорить много, нашёптывать и кричать, убеждать, обещать… чего архиврагу не занимать — так это словесного поноса!

Ещё один абзац, пять секунд, продолжаю:

— Империум таит в себе много тайн — некоторые из них могут смутить верующего человека, но всё, что в конечном счёте нужно знать вам — Император — самый выдающийся человек, взявший на себя невыносимо тяжёлое бремя власти и надежд всего человечества и не согнувшийся под ними. Тот, кто принимал трудные решения — руководствуясь благом человечества, решения, которые оставили тяжесть на его сердце, но были необходимы для всего человечества. Многие губительные силы используют это против людей — они шепчут неокрепшим умам полуправду, извращают настоящие события, трактуют их так, чтобы совратить умы людей и используют это, используют неведение и невежество, извращая истину до неузнаваемости. Мудрость заключается в том, чтобы не верить им, ведь из всей правды они избирают лишь то, что нужно им, чтобы люди поверили. Архивраг — это не источник мудрости, знаний и силы — это мошенник, и как любой мошенник — он делает всё, чтобы заманить доверчивых в свои сети и забрать их души. Жадность людей — жажда получить силу — отдав что-то незначительное, знания, богатство, даже вечную «жизнь» — все эти слабости использует архивраг, чтобы найти лазейки к разуму людей и пустить корни ереси.

Будьте мудры — нельзя получить больше, чем заплатишь — тем более врагу, который заберёт самое ценное — и вместо обещанной силы и знаний — лишь сделает из жертвы марионетку, чтобы та приводила к мошеннику новых и новых жертв, и так до бесконечности. Напоминает финансовые пирамиды, не правда ли? Потому что суть у них одна. Это гораздо ближе, чем вы думаете — будьте осторожны с разного рода «тайными обществами» по интересам, не одобренным эклезиархией — собирающимися ради знаний, ради удовольствий да даже ради защиты своих на первый взгляд вполне законных интересов. Эта угроза куда реальней, чем вы думаете — она может быть в вашем соседе, у вас на работе, ваш начальник или подчинённый уже может быть втянут в это — она далека от теологических возвышенных споров на пафосном высоком готике — эта угроза так же реальна и близка, как удар по морде в пьяной драке. Поэтому будьте бдительны и не отворачивайтесь от тех, кто заблудился — помогите им найти путь к свету Императора!

На этой пафосной ноте я убрал свечение и полетел вниз.

Сенсоры брони насчитали пятнадцать миллионов триста тридцать две тысячи восемьсот одного человека, включая полумиллион детей. Я спустился вниз, сложив крылья, и влетел в собор императора, который уступал разве что зданию Престола на Терре. Но Престол — это здание размером с отдельный улей.

Речь я конечно толкнул на импровизации — но в свете приближающихся событий, которые почувствовал Император — надвигающейся тьмы — укрепить веру так же важно, как укрепить разум и главное — спровоцировать людей понять опасность культов. Культисты — авангард демонов — и уверен, на Макрагге есть культы, которые займутся вызовом демонов, как только придёт время. Найти их не так то просто и я решил помочь инквизиции — агитировать людей закладывать их и агитировать держаться подальше.

Если услышат мои слова — сообщения о подозрительных культах должны посыпаться на администратум, если нет… что ж, теологические споры о каждом произнесённом слове будут ещё веками вестись в храмах эклезиархии…

Внизу меня уже ждала аристократия, которая попала под мощный пресс Его света. То есть золотую силу порядка и императора — собор весь заполнила сила, подобно тому, как в санктум империалис заполнялась силой императора — только святилище было такое, что в него весь этот собор можно запихнуть, и ещё места останется немало — а мы были в крупном помещении, так что сравнивать нас пока рановато. И всё же — я медленно пролетел над рядами верующих, некоторых из них корёжило от силы света, некоторые упали в обморок, куда легче было детям — на них моя сила действовала крайне благотворно и легко впитывалась — безгрешные детишки, коих тут было несколько десятков — не испытывали таких же мук и тяжести моего присутствия, как и их родители.

Тут объяснение крайне простое — хаос по природе своей может и демонический — но это отражение людей. Их накопленных травм, чувств, заскорузлой старой ненависти или их желаний — поэтому годами они копили весь этот шлак в психике, это ещё не хаос в полном понимании — но то, от чего он рождается. Сила света — упорядоченна и чиста, она действует на это как моющее средство на грязь — как антибиотик на болезнь. Она заставляет пузыриться и шипеть сущность, противоположную ему — лишь чистая вера в императора — делает мысли столь же упорядоченными. В них не будет хаоса, не будет человеческих страстей и мирской суеты — как и завещал нам кардинал — только вера и молитва.

Поэтому детей моя сила не давила, а наоборот — защищала от грязи — а вот взрослых, чем больше они прожили и чем больше психоэмоционального дерьма в себе накопили — тем больше корёжило их разум и тела. Примерно такой же эффект оказывал и сам Император, так как его психоэнергия обрушивалась на окружающих совершенно без его на то желания.

Постепенно это проходило — души людей очищались от лишнего, становясь чище и ближе к идеальному состоянию. Забывались старые обиды, утихал гнев, ослабевала алчность, и у верующих людей закономерно увеличивалась сила веры.

Это всё было похоже на религиозное воздействие — но им не было — это чисто психическое — на эльдара это тоже подействовало бы, и на того, кто ни разу в жизни об императоре даже не слышал. Но теология…

Приземлившись возле алтаря, посмотрел, как откачивают кардинала служители церкви, особо набожные и кто сумел выстоять. На алтаре лежал ящик, который я там оставил. Чтобы продолжить общение с народом — я убрал силу почти полностью, что позволило им отдышаться и успокоиться — народ безмолвствовал, а людей сюда набилось полным-полно. Сидячие места — как и везде — перед алтарём сидячие места — а за ними — зона для стоячих, но тем, кому позволено было войти в храм вообще.

Надо было продолжать, чем там церковь занималась. Только это всё нужно было обратить в свою пользу. По периметру зала стояли мои сороритки — их как раз давление почти не коснулось — они были спокойны и собранны, держа в руках оружие и бдительно следя за порядком. Имперский культ не был пацифистским, поэтому в храм с оружтем проходить можно было — но не прихожанам, конечно, во избежание. Их всех тщательно проверяли. Эти люди — сидящие — элита макрагга — планетарный губернатор, который едва дышит после пережитого, аристократы и их дети — сенат макрагга.

Ультрамар — был империей, формально — а макрагг — формально имел республиканскую форму правления. Они входили в империум, но почётным императором ультрамара до сих пор был Робаут Жиллиман, которому сохранить автономию решил сам Император, так как не так много в империуме прцедентов создания успешных межпланетных и межзвёздных человеческих государств — а автономия ультрамара — позволяла империуму не только его контролировать — но и не мешать развиваться собственным путём. Подчинение этих миров империуму было бы для них разрушительно — планеты ультрамара даже десятину не платили в привычном понимании — её платил весь субсектор. Подоходный налог, куда ж без него.

Итак, я порылся в памяти — что положено делать святым? Сейчас лучшее решение для меня — это помочь местной аристократии — я немного помог им, святой силой, убедился, что нет ереси в высшем эшелоне власти — кого-то сильнее, кого-то слабее задевало — но так чтобы корчиться в страшных муках — никого не было. Надо было благословить кого-нибудь, чем я и занялся — эксплуатируя религиозное мракобесие.

— Кардинал, вы живы? — я поднял его с пола, поставив на ноги, — стоять можете?

— Да, Святой! — сказал он это таким голосом, что сразу видно — кукуха у него поплыла.

— Давай заканчивать с культурно-религиозной программой. Что там у вас положено делать — святой водой окропить, или младенцев окрестить, и так далее.

Ритуалы наподобие крещения у них были — отпевание тоже, и все прочие атрибуты христианства, хотя императора по всему империуму славили совершенно по разному. Где-то три раза в день показательно молились на солнце, где как, в общем.

— Святой, вы не должны…

— Живо тащи мне сюда младенцев — всех, кого сможешь в толпе найти, — потребовал я, — и давай пошевеливай булками — там пятнадцать миллионов триста тридцать две тысячи восемьсот один человек — из них две тысячи двести пятнадцать младенцев в возрасте до года.

— Как прикажете, Святой! Эклезиархия! Немедля принесите из толпы верующих младенцев!

— Не забудьте пронумеровать их, чтобы мы потом не перепутали, — крикнул я вслед убегающим служкам, — а то вставлю вам по первое число — Жиллимана и всех святых вспомните!

Ритуал массового крещения — был полезен. Опасность для империума я видел нешуточную — а дети более легко воспринимали мою святую силу — поэтому вскоре толпа начала передавать их для ритуального крещения — для чего мы вытащили руку императора — как культовый объект, и я притащил сборщик. Прежде, чем окрестить младенца — его проверяли на здоровье, сохраняли ДНК в памяти, и мой сборщик делал каждому из них высокотехнологичный биоимплант. Биоимплант — это что-то вроде дополнительного органа астартес — это живой орган, который собран из синтетической и живой материи, и мог врастать в человека — я сам имел больше пятидесяти таких имплантов по всему телу. Младенцам же я устанавливал обязательный набор имплантов федерации — главный из которых — регенеративный силовой щит.

Из целой кучи детей — некоторых пришлось отложить — я приказал собравшимся здесь девушкам заняться ими — чтобы дети не плакали и так далее — и сборщик начал работать. А те, которых я «отложил» — это псайкеры уровня, достаточного, чтобы во взрослом возрасте ими заинтересовалась инквизиция. И им нужны были пси-импланты, подавляющие эмоции и чувства, и делающие разум холодным и чистым — что не позволяло им запятнать душу эмоциями и страстями, так сказать.

В процессе я объяснил кардиналу, что установил в них импланты, которые в древности ставились детям после рождения — защитный силовой щит — который может отражать всего пару выстрелов из лазгана, но как защита на крайний случай очень полезен, имплант, следящий за здоровьем носителя, имплант, управляющий иммунитетом и позволяющий избегать аутоимунных заболеваний и реже болеть — усилитель иммунитета, и ещё несколько.

Кардинал кивал. Я работал — попутно применяя псайкерскую способность «благословение» — наделение силой света.

— Святой, — после получаса работы он обратился ко мне, когда я из толпы эклезиархии, тащащей младенцев, отобрал ещё одного, и передал на руки одной из сороритас, — куда деть тех детей, что вы избрали?

— Этих? — кивнул я, — эти дети наделены псайкерскими способностями, достаточными, чтобы их заинтересовала инквизиция.

— Вы заберёте их на Терру?

— Конечно нет, император милостивый, я установлю им импланты, которые разработаны для псайкеров и позволяют контролировать силу варпа и собственные эмоции. С детства искупавшись в столь мощной силе Света, они будут куда менее восприимчивы к губительным силам. Я заберу этих детей с собой, в будущем они могут стать прекрасными псайкерами, библиариями космодесанта и просто очень полезными людьми.

Отдавать младенцев в руки инквизиции мне не хотелось.

— Как скажете, Святой!

— Перепишите их номера и сообщите их родителям, что я заберу их с собой. Они смогут увидеться с ними много позже. Я обещаю им, что их дети будут в безопасности и от всех опасностей галактики, и от самих себя. Девочки, заберите их на корабль и разместите. Клементина, назначь детям опекунш — пусть девочки присмотрят за ними.

— Слушаюсь!

Когда у меня будет флагман — на котором можно разместить миллионы человек — эти десятки детей — будут каплей в море — а ещё надо воспитывать пополнение самим. Люди растут быстро, живут сейчас долго — если не вляпаются во всякое и есть доступ к медицине — поэтому… псайкеров во всяком случае я предпочту вырастить сам. Что там — двадцать каких-то жалких лет — двадцать лет по меркам империума это только начать да кончить — мгновение.

Тем временем я закончил с остальными детьми, тщательно проверив их и установив все необходимые биоимпланты, которые сделают их здоровее, сильнее, живучее и более стойкими к варпу, чем другие.

После проведения ритуала — все начали расходиться. Я остановил кардинала:

— Кардинал, я бы не хотел, чтобы у родителей детей, которых я забрал, были из-за этого какие-то проблемы. Их дети будут очень ценным приобретением для моей свиты в будущем. И очень ценными гражданами империума.

— Я понял вас, эклезиархия конечно же будет следить за их благосостоянием и карьерой, Святой.

— Я попрошу вас забрать их поближе к столице, и оставить при себе — наверняка у администратума полным-полно не слишком обременительных вакансий. В будущем, я думаю, некоторые из них смогут стать библиариями космодесанта и другими выдающимися личностями, и мне не хотелось бы, чтобы они потом обвинили меня, что я разрушил жизнь их семьи.

— Что вы, что вы! Быть окрещённым самим Святым — это величайшая честь! — возмутился он, — родители этих детей и без этого всего станут известны и почитаемы среди верующих, а уж те, кто удостоился чести быть избранным вами…

— Понятно… — протянул я, — я буду заботиться о них как о собственных родственниках, обещаю. А теперь обещанная культурная программа! Мы забронируем все места, только можно спектакль какой-нибудь с минимумом религиозных тем — было бы странно мне пропагандировать религию.

Кардинал пообещал и вскоре людей с Хрен Попадёшь повели гулять…

* * *

two weeks later…

* * *

Мой шаттл приземлился около крепости Геры — величайшем из монастырей орденов, лучше него была защищена только Терра и её дворец императора. С высоты виды завораживали — множество зданий, храмов, казармы ультрамаринов, огромный комплекс, при этом не улей — здесь были крепостные стены, увенчанные тяжёлыми орудиями, пустотные щиты, способные выдержать орбитальную бомбардировку, вся крепость геры — была шедевром фортификаций былых эпох.

Я пролетел на шаттле, сидя в уютном кресле, в десантном отсеке шаттла были двенадцать девушек. На всякий случай со мной был и Герхард — один из космических волков, покинувших родной мир и присоединившийся ко мне в моём походе. Космический волк захотел сопровождать меня и свою супругу Каталину, хотел увидеть жизнь ортодоксальных ультрамаринов и их орден.

Мы летели стремительно и снизились очень плавно, опустившись на посадочную площадку, где были техножрецы и встречающие нас двое астартес. Я первым пошёл на выход — а девочки за мной, по двое, закинув оружие за спину и наблюдая за обстановкой вокруг. Они как мой почётный эскорт следовали всегда за мной. Высокие и могучие ББИ вызывали нездоровый ажиотаж у Астартес — и если космоволки тут же их полезли целовать — то ультрамарины даже не помыслят ни о чём таком. Я вышел первым.

— Святой, — бахнул кулаком о броню космодесантник, — приветствуем вас в Крепости Геры!

— Рад наконец-то до вас добраться, — улыбнулся я ему. Космодесантник был без шлема и посмотрел на моё сопровождение.

— Мои телохранительницы, — представил я их, — сопровождают меня везде.

— Астартес?

— Нет, но близко к тому, — покачал я головой, — кто сейчас главный в ордене?

— Лорд Калгар.

— Он здесь?

— К сожалению, нет, в его отсутствие здесь руководит его заместитель, библиарий ордена.

— Я хотел бы поговорить с ним и другими командирами ранга старше сержантов о делах, связанных с поручениями императора, которые я выполняю.

— Я провожу вас, лорд Кайрос.

Мы пошли по рокриту посадочной полосы в сторону гравитатора — площадка на антигравах, с очень вычурным имперским оформлением — в виде забора аля-готика. Я узнал в нём доимпериумную модель грузовой антигравитационной платформы, которая была широко распространена по всей федерации. Мы поднялись и плавно полетели в сторону огромной крепости.

— Нам следует сопроводить вас к командованию, или позвать их?

— Знаешь что, позови их в ангар, где достаточно места. Я приказал своим людям с корабля доставить сюда грузы, пусть пропустят их. Мне нужно кое-что вам передать, кое о чём предупредить и кое-что важное обсудить. Понадобится свободное место, чтобы выгрузить всё.

Следом за моим шаттлом прилетел десантно-транспортный, в котором содержались боевые машины и ящики, много ящиков. Сороритас в силовой броне тащили их легко, чуть ли не на плече. Потом прилетел ещё один шаттл, и ещё один, и ещё… Это были шаттлы для доставки механоидов на планету — большие и тяжёлые.

Мы влетели в высоченный ангар, похожий на корабельный, под сводами которого находились несколько «аквил», и две дюжины различных истребителей. Шаттлы начали разгружаться прямо здесь, я дал мысленную команду автоматонам и сёстрам вытаскивать грузы.

Мы сошли с гравитатора как раз когда шаттлы прилетели и по их аппарели потянулась вереница девушек в белой броне, тащащих тяжёлые грузы.

Космодесантник по воксу передал моё желание встречи лидеру ордена — в отсутствие лорда Калгара. И сюда пришёл библиарий — пожилой суровый мужик, с психосиловым посохом, с ним была свита — двое из почётного караула, а так же два техножреца.

Он прилетел на собственном транспорте и пошёл в нашу сторону — я в это время смотрел за разгрузкой.

— Лорд Кайрос, — бухнул он кулаком по броне, — я Северий Гаспар, библиарий ордена.

— Приятно с вами познакомиться, лорд Гаспар, — кивнул я, — поговорим?

— Конечно. Чем вас не устроили наши помещения?

— Там мало места, а я хотел бы показать вам кое-что, что подготовил специально для ордена ультрамаринов. То, что вам понадобится в будущем. Буду краток и предметен, лорд Гаспар — император предвидит тёмные времена для всех нас.

Гаспар нахмурился.

— Поэтому я, как инженер, постарался помочь чем мог космическим волкам — а теперь прилетел к вам — заодно проверить кое-что в боевой обстановке. Пойдёмте, я покажу вам. Лейтенант, — покосился я на мужчину, стоящего рядом, — вы тоже, как и все остальные.

Мы прошли к горе ящиков, которые выгружали девушки. И тут из недр челнока вышел он.

Дредноут. Большой, сильный, почти вдвое выше обычных дредноутов — и с мощными закрытыми бронёй ногами. Эта громила-шагоход вышла из шаттла и прошла к нам — за ним вышел второй, третий, четвёртый…

— Мне неизвестна эта модель.

— Это дредноут, — сложил я руки на груди, — но он основан на более полном СШК, а так же модифицирован военными технологиями федерации для большей мощности и защиты.

Дредноут остановился, повернулся к нам и его передняя бронепластина с шипением открылась — она была очень толстой и прочной. Она открылась, подобно аппарели, и по ней прошла одна из наших сестёр битвы — изящная фигура девушки в золотой броне. Она легко спрыгнула с высоты на пол. Другие дредноуты сделали так же.

— Эта машина с самого начала не предназначалась для тяжелораненых. Это пилотируемый дредноут, — пояснил я удивлённым космодесантникам, — он имеет конечно и систему жизнеобеспечения — в случае, если пилота ранят, но в основном — он предназначен для пилотирования.

— Это необычно, — признал библиарий.

— Дредноут оснащён реактором «Тантал», имеющим крайне высокую мощность — такой же реактор устанавливался на военные шагоходы. Проекторы щита в нём намного сильнее, чем в обычных дредноутах — и он может выдержать огромный урон за счёт малой площади и огромной силы реактора. Дредноут оснащён четырьмя модулями размещения оружия — два на руках, два на плечах — на него можно разместить тяжёлые орудия, мегаволкит «Сжигатель», силовую клешню, а на плечи установить либо орудия большой мощности — вроде масс-драйверных пушек или ракетные установки «Залп» — на двадцать четыре ракеты.

— Кхм. Дредноуты огневой поддержки это хорошо.

— И я приспособил к нему устройство, которое изначально было разработано для машины, на которой впоследствии был основан дредноут — рабочий антигравитационный манипулятор. Он может пробивать таранным ударом стены, раздавливать врагов гравитацией, поднимать большие грузы и служить как мощная инженерная машина. Если добавить к этому клешню-манипулятор — то получается очень ценная боевая инженерная машина. Но это, конечно, дополнительные функции, основная — бой.

— Использовать дредноуты для такого — как минимум не по кодексу астартес.

— Так это же не классический дредноут. К тому же дредноуты — были созданы на базе инженерных машин, а не наоборот. Пойдёмте, посмотрим на неё поближе.

Мы подошли.

— Как она управляется?

— Для управления используется специальный имплант-нейроинтерфейс, который должен быть внедрён космодесантнику. Через него он может управлять этой машиной как своим собственным телом.

Мы обошли громадный по меркам дредноутов шагоход, я продемонстрировал броню и проекторы силовых щитов, гравитационные тараны и реакторный отсек.

— Здесь установлены два реактора — один в нижней, один в верхней части. Оба независимы друг от друга. Машина оснащена кибермозгом модели «Нейрос-900» — если переводить на термины механикус — это очень продвинутый дух машины, который может вести бой самостоятельно, без оператора.

— Как это — без оператора?

— Он не имеет свободы воли в полном смысле этого слова — но по сравнению с другими автоматонами — машинный дух Нейрос-900 — очень умён. Он может отделять союзников и врагов от гражданских, обладает сильной защитой от взлома и влияния извне, пилот через имплант может контролировать этот дух как… как дрессированную собаку, примерно. То есть отдавать ей приказы атаковать, остановиться, переместиться куда-либо, и так далее. Конечно, это не сравнится с пилотированием личным — но в боевых условиях опытный пилот может действовать отдельно от своей машины и вместе с ней, как с полуавтономным оружием.

— Звучит необычно, но я понадеюсь на вашу мудрость, — сказал библиарий, посмотрев на меня, — эта машина точно не подвергнется хаосу?

— Нет, у неё есть защитный ноктилитовый изолятор — который гасит любые влияния варпа на кибермозг. Я хочу передать вашему ордену — двенадцать пилотируемых дредноутов и ещё двадцать машин, которые были созданы недавно — на основе машин куда более древних. Вон они.

К нам медленно тащили машины, которые выглядели как… как астартес в броне — только ещё выше. Их руки имели металлические сочленения, над головой была арка, как у терминатора — но это была защитная корона, под которым шлем. По сочленениям было видно, что это не броня, а ещё их внешний вид был куда человечнее обычного дредноута.

— Представляю вашему вниманию — броня дредноута. Модель без названия.

— Без названия?

— Эта машина — за гранью техноереси для механикум — потому что в ней установлен позитронный мозг. То устройство, из-за которых мы в своё время огребли восстание «железных людей», — пояснил я, — но есть один нюанс. Эта машина служит вместилищем для сознания бойца.

— Сознания? Но не души?

— И души тоже. Этот проект существовал в федерации, но гуманное правительство его отменило, из этических соображений. При установке мощного нейроимпланта — сознание полностью сохраняется — от и до, и хранится на специальном устройстве — после смерти бойца его нейроимплант может быть перенесён в машину, где загрузится в позитронный мозг — после чего боец очнётся уже в полностью искуственном теле. Оно прекрасно, правда?

— Оно выглядит очень… внушительно, — сказал технодесантник, следующий за нами, — но это ересь или нет?

— Я вообще презираю культ механикум, строго говоря. Я, как инженер из той эры, в которую человечество нашими, науки, усилиями, добилось всего — презираю тех, кто за десять тысячелетий не только не восстановил, но и ещё больше утратил наши достижения. Они постоянно молятся, занимаются хернёй вместо науки, и тормозят развитие человечества — что только ухудшает нашу ситуацию. Даже те, кто стал изменниками — стали таковыми из-за религиозного отношения к машинам. Так что ересь это или нет — мне наплевать. Технология федерации для них должна быть высочайшим откровением и священным археотехом, реликвией, а там пусть как угодно спорят…

Подождав, продолжил объяснения:

— Для переноса разума и души в новое тело требуется постепенный перенос сознания в позитронные матрицы, если перенос осуществится до того, как тело умрёт — то он воскреснет в своём новом металлическом теле.

— Механикус могут быть против, — ответил технодесантник, — перенос сознания в искуственный мозг для них — ересь.

— Они постоянно против чего-то, — хмыкнул я, — почти все технологии старых времён для механикусов — ересь, ограниченные люди. Вам понадобятся эти машины, чтобы пережить наступающие события.

— Мы благодарны вам за это, — сказал библиарий, — хотя мы никогда не испытывали острых потребностей в оружии и броне, но новых технологий в ордене давно не появлялось.

— Нужно готовиться к войне с демонами и всей прочей гадостью галактики — но с демонами особенно. В этих контейнерах — запчасти для новых машин, а так же партия освящённого оружия, которое я сумел создать прежде чем прилетел к вам. Позже, когда у меня будет флагман — я смогу в гораздо больших объёмах снабжать космодесант — но орденов много. Я сделал для ультрамаринов шестнадцать мечей немезиды — освятил их и вложил в каждый крошечную частицу плоти самого Императора — она обладает очень мощной силой — благодаря ей и прямой связи с Императором — мощь этого оружия значительно выше, чем у другого.

Я открыл контейнер, в котором лежали мечи.

— Хорошие клинки, — прокомментировал технодесантник.

— От них исходит сильная аура.

— Даже простая материя, побывавшая в санктум империалис, пропитывается силой Императора — а в основании этих мечей — крошечная частица его кости — что придаёт им статус священной реликвии и силу убивать демонов. Насколько я знаю, для космодесанта готовится более масштабное обновление технологий — поэтому моя поддержка имеет строго антидемоническую направленность, — я открыл ещё один большой контейнер, внутри которого в специальных захватах лежала броня.

— Ещё и броня… но численность нашего ордена…

— Именем Императора, я разрешаю вам утроить численность своего ордена, — ответил я, — если хотите — я лично обращусь к Императору, и призову его, чтобы он вам это подтвердил.

— Это противоречит кодекс…

— Я очень ценю, как вы беспрекословно следуете кодексу, — сказал я библиарию, — но кодекс не даёт ответы на все вопросы. Голова на плечах должна быть? Надвигаются проблемы — и ваш примарх — одна из возможных приоритетных целей архиврага! Поэтому я передам вам две сотни комплектов брони, в том числе терминаторской — и шестьдесят вот таких комплектов. Это особая броня — стелс-броня. Её во времена федерации использовали наши войска спецназа — элитные воины. Стелс-броня скрывает присутствие даже от технологий обнаружения некрон и психосил эльдар — в том числе и от демонов. В ней есть ноктилит — который так подавляет варп, что не оставляет следов — псайкеры, хаоситы, демоны, не учуят бойца в стелс-броне. Технология так же скрывает его от всех возможных ауспексов человечества и ксеносов — в режиме невидимости боец может двигаться — но при атаке часть оптической маскировки теряется и боец становится слегка видимым. Потом невидимость возвращается.

— Мы не ассасинорум, — сказал библиарий.

— И тем не менее, если я правильно помню шестнадцатый раздел, пункты с восьмого по двенадцатый — они посвящены скрытности и умению разведки и уничтожению командиров врага. Это особенно актуально против демонов. В комплекте со стелс-бронёй идёт оружие.

Я достал винтовку. Это была очень длинная винтовка.

— Винтовка «Тарантул». Снайперская, разгоняет крошечный снаряд до трети скорости света. Мощь выстрела достаточна, чтобы пробить терминаторскую броню вместе со щитами, или дредноута — разрушительное воздействие на цель — огромное, разрывает изнутри ударной волной в клочья. Должно порвать даже тирана улья и серьёзно подбить титана.

— Звучит фантастически хорошо, — сказал технодесантник, — можно выстрелить?

— Без гравикомпенсатора — даже в броне ты подвергнешь себя большому риску травм. Но у винтовки есть регулировка скорости снаряда — самая низкая — десять тысяч километров в секунду, самая большая — сто двадцать тысяч километров в секунду. На десяти тысячах стрелять можно и без гравикомпенсатора.

— Поправки брать не придётся, — кивнул он.

— Верно. А ещё снаряд в полёте совершенно незаметен. С помощью данной брони и оружия — можно ликвидировать самых жирных целей, таких как тираны улья тиранид, демоны, варбоссы орков и прочие — не пробиваясь к ним вплотную. Если удастся подстеречь их и нанести точечный удар в самую болезненную точку армии врага. Вроде бы так учит вас кодекс астартес? Стелс-броня — крайне сложная конструкция, и поэтому вся информация по её устройству и обслуживанию — загружается через нейроимплант в мозг пользователя — она содержится в компьютере самой брони. И эта броня, и дредноуты — сделаны из особого материала — регенеративной биостали. Это адамантитовый сплав особой прочности, с наноструктурой, которая делает его ещё прочнее — и обладает свойством саморемонта и самовосстановления, контролируемого центральным компьютером. Она может забирать часть материала у брони, чтобы восстановить шестерни, цилиндры, кабели, трубки, электромоторы и так далее. Для саморемонта сложных компонентов используется встроенный генератор нанороботов-сборщиков. Он может восстанавливать броню и технику после боя — понадобится определённое время, и «дух машины» сам сообщит через нейроимплант, что нужно сделать руками.

— Звучит фантастически, — сказал технодесантник.

— Но так оно и есть. Это серьёзно увеличивает живучесть, потому что мелкие повреждения броня сращивает практически моментально сама, на саморемонт более-менее сложных частей — потребуются материалы. Это необходимая система, так как обслуживание данной брони и техники не входит в компетенцию механикус — пока они разберутся — война уже давно закончится.

— Всё равно фантастика. Самопочинка — это же… мечта!

— Механикусы нескоро дойдут до таких технологий. Точнее вообще никогда — с их то боязнью науки и прогресса! — я обернулся, — кстати, поговорим об увеличении численности вашего ордена.

— Вы предлагаете принять в ультрамарины ещё два ордена?

— Нет, я предлагаю создать новых. Это сложный процесс, но у меня есть возможность производить астартес даже из взрослых людей со стопроцентной гарантией успеха, без варварских операций с вскрытием и приживлением.

— В ордене нет столько геносемени, — сказал второй технодесантник.

— Это не проблема. Технологии тёмной эры позволяют манипулировать генетикой как угодно — поэтому геносемя можно вырастить новое. Это, конечно, не так почётно, зато надёжно. Проблема только найти три сотни воинов, достаточно искусных, чтобы они могли влиться в ряды космодесанта.

— Первые космодесантники не были воспитаны с детства — они были воинами, — сказал библиарий, — и в Ультрамаре хватает достойных воинов, которых можно обратить в астартес. Но это рискованная операция.

— Нет, я проделывал её на комиссаре Каине, который на тот момент третье столетие разменял и уже был стареющим мужчиной пенсионного возраста.

— Должно быть он великий воин.

— О нет, он последний, кому я дал бы такую характеристику. Но таланты его велики, да и это был скорее эксперимент. И он увенчался успехом. Я уже просканировал достаточно много генетических сигнатур ваших братьев, чтобы воссоздать геносемя.

— Когда просканировал?

— Прямо сейчас. Сенсоры моей брони умеют и не такое. Я не знаю, когда настанет кошмар — но логично предположить — что в последний год тысячелетия — то есть времени у нас на подготовку очень немного.

— Нужно сообщить другим орденам.

— Нет, ни в коем случае! Информация должна держаться в строжайшем секрете! Подготовка должна быть если не скрытной, то во всяком случае — публично о подобном объявлять… только хуже сделаем себе же. Ультрамарины — один из самых стойких, надёжных и проверенных орденов — поэтому я возлагаю надежды именно на вас.

— И всё же, вы хотите увеличить численность ордена, не объясняя это другим.

— Так повелел император — достаточное объяснение? — выгнул я бровь, — найдите людей, которых можно обратить в астартес. Мой опыт говорит о том, что обращённые в астартес модификанты, если брать их не с детства — отличаются от обычных представителей вашей братии своеобразным опытом и поведением, худшей боевой подготовкой, но среди смертных людей можно найти выдающихся личностей. Мне вот повезло найти Кайафаса Каина — труслив, крайне адекватен и даже мудр, и фантастически неудачлив! Куда бы он ни пошёл — безошибочно, словно компас, выйдет в самое горячее пекло и наткнётся на самого страшного врага. Это надёжнее, чем любая разведка. И его дипломатические таланты, вместе со знанием людей — очень полезны, теперь, когда он стал инквизитором.

Библиарий задумался и решил видимо не забивать голову лишней информацией.

— Мы найдём достойных воинов. Ультрамар — прибежище не только для астартес, но и для бесчисленного множества гвардейцев, но есть и военные рода аристократов, многие из которых с детства учились фехтованию, стрельбе и провели в гвардии или силах ультрамара всю свою жизнь и много поколений.

— Хорошо, это приемлемо. Я напомню, что возраст кандидата не важен — будь это хоть юнец, хоть старик на смертном одре — модификации сделают его астартес и наделят всей положенной силой. Но чем старше кандидат, тем труднее ему будет влиться в ваше братство — потому что у него будет свой жизненный опыт, привычки, ему будет нелегко привыкнуть к новой форме существования. С этим придётся считаться. Возможно, это даже хорошо, — задумался я, — было бы интересно.

— Интересно ему… — пробубнил библиарий, — мы подумаем. Ты собираешься создавать ещё астартес?

— Да, когда будет готов флагман — его биолаборатория сможет создавать астартес целыми легионами. А так же всю необходимую им оснастку, мы сможем пополнять и численность воинов, и их технику, и броню с оружием.

— Это хорошая новость. Мы поняли тебя, — сказал библиарий, — я передам магистру ордена твои слова и пошлю служителей ордена искать новых рекрутов среди гвардейцев и аристократии ультрамара.

— Хм… с аристократами я всегда стараюсь быть осторожным. У них сильны связи с семьёй, им есть что терять, и они часто гедонисты.

— В Ультрамаре быть аристократом — значит быть потомственным воином. И не тем белоручкой, что в силовой броне, украшенной драгоценными камнями, изображает из себя великого командира.

— Тогда договорились. Мы доставим ещё кое-какие припасы — которые будут нужны, если на ультрамар нападут силы архиврага — а пока… жду ваших кадетов.

* * *

Численность ультрамарин поднять до трёх тысяч — было решением архиверным. Прежде всего потому, что орден в тысячу человек — это конечно круто, но его боевой потенциал крайне ограничен этой тысячей. Если случится массовое нашествие врага — подобное тем войнам с тиранидами, после которых выжило меньше половины ордена — то они могут не выстоять.

Мой любимый флагман уже достраивался — а с Терры я получил астропатическое сообщение, что там формируют команду и готовы принять флагман в любое удобное время. Уже ждут.

Я послал им сообщение «Ожидайте» и целиком занялся орденом ультрамаринов. Прежде всего — это то, что ко мне прислали кандидатов — некоторые из них были офицерами гвардии, некоторые — аристократами, но все они были людьми в сущности неплохими — проверку святостью прошли — было несколько престарелых аристократов — из уважаемых военных династий, один был бывшим лордом-генералом гвардии, другой — заслуженным героем гвардии субсектора, ещё двое — очень искусные фехтовальщики.

Я не только превращал всех в астартес — используя биокамеры в медблоке, но и вносил свои коррективы в виде модификаций федерации — имплантированные органы и кибернетические устройства.

Особенно среди них выделялся нейроинтерфейс. Это был не какая-то маленькая штучка — это сеть из великого множества крохотных волокон, пронизывающих головной мозг без разрушения его структуры — и способная благодаря точечному воздействию на нейроны — передавать прямо в мозг информацию, или считывать информацию с мозга. Мне такой не был нужен — мой фотонный мозг был кибернетическим, и функция нейроинтерфейса в нём была встроена, но остальным это было строго необходимо!

Прежде всего из-за того, что без этого нельзя полноценно управлять техникой — а ещё нейроинтерфейс позволял имплантировать воспоминания и навыки в мозг пользователя, стимулируя обновление нейронных связей и тем самым обучая его. Можно было загрузить в мозги человека пакет данных — и тут я уже сам постарался — им по умолчанию был имплантирован кодекс астартес — а так же я скопировал данные о фехтовании — в головной и спинной мозг внедрил умение фехтовать — которое им нужно было только отточить. Само умение было скопировано у многих братьев-ультрамаринов и скомпилировано воедино.

Пожилой лорд-генерал, знаток тактики и стратегии войск, а так же крайне отважный воин, из хорошей династии — превратившись в относительно молодого шкафчика два с половиной метра в высоту — ещё долго привыкал к своему новому телу и возможностям.

Аналогично было с другими — но они свыклись. Боевая техника, которую я поставил ультрамаринам — слушалась их беспрекословно — установка нейроинтерфейса позволила им управлять ею легко и непринуждённо — поэтому в крепости геры все, кто был — почти вся первая рота — занималась приёмом новичков. Это было для них мягко говоря не очень привычно — потому что новички были взрослыми людьми, со своими вкусами, и предельно аскетичный быт астартес, которые даже не интересовались культурой, политикой, новостями — кроме того где враг и в какую сторону воевать — были для них вновинку.

Бывалые космодесантники претерпевали всё это и всё равно с радостью принимали своих новых братьев — коих стало уже очень много.

Биокамеры медблока могли создать астартес за четыре часа работы — перестройки организма поклеточно.

Так что спустя каких-то три недели труда — я уже угощал Мьодом — коего принёс две бочки — людей в большом красивом зале в крепости Геры. Мьод притащил один из космоволков — он всё-таки нашёл себе с кем подраться — слово за слово, «оскорбил» своей манерой речи и словами возвышенного и пафосного ультрамарина — и мальчишки решили драться — братья тут же организовали им круг, и…

Пока суд да дело — мой сборщик, установленный в ангаре — продолжил клепать для астартес новую броню и оружие — и памятуя о том, что техножрецы не могут справиться с особо сложной бронёй федерации — я решил не экспериментировать и создал классический доспех, такой же, как у остальных — преимущественно это МК-7.

Главное — в крепость Геры прибыл Марнеус Калгар — глава их ордена, самый уважаемый космодесантник в галактике, и попутно — герой империума. Суровый пожилой мужчина-воин, в роскошном модифицированном силовом доспехе, его окружала гвардия телохранителей, тоже с модифицированной бронёй.

Прибыл он внезапно и некоторое время изучал всё, что я понатащил — в том числе новичков ордена, после чего потребовал разговора со мной. Почему я и прилетел к нему в штаб — где угостил Мьодом его друзей и его самого.

Он, дипломатии ради, отпил этого адского пойла и мы перешли к конструктивному диалогу.

— Кто разрешил вам принимать решения в моё отсутствие?

— Император. Источник моих полномочий и прямой руководитель, — тут же ответил я, отбивая желание спорить, — Ваш библиарий должно быть уже сообщил вам содержание наших прошлых разговоров.

— Да, конечно. Можешь не пересказывать, — нахмурился он, — но заковать разум братьев в стальную плоть…

— После смертельных ранений, — уточнил я, — за это не беспокойтесь. После того, как мы усилим ультрамаринов — я планирую отправиться дальше по своим делам — когда у меня будет в распоряжении флагман.

— Что это за флагман такой?

— Гигантский корабль, снабжённый всем мне необходимым, чтобы быть основой для будущих крестовых походов. Способный снабжать целые кампании всем необходимым — провизией, оружием, боекомплектом, лечением и даже созданием новых астартес и техники. Корабль-фабрика, корабль-линкор, небывалых размеров.

— Как миры-корабли эльдар?

— Меньше, конечно меньше. Делать корабль размером с планету я не планировал. Мы сделаем корабль всего в двести пятьдесят километров в длинну в самой большой его части.

Воцарилась пауза.

— Сейчас главный вопрос на повестке дня — это доведение боевого потенциала ультрамаринов до оптимума — увеличить его это самое разумное решение, которое я вижу.

— И самое трудное для руководства ордена. Мы уже привыкли командовать определённым количеством рот — да и как остальные посмотрят на такое — мне неизвестно. У Астартес много орденов, и они не любят тех, кто нарушает кодекс астартес.

— Если император прикажет… — покачал я головой, — да и ведь дело в том, что для подготовки к наступающему кошмару мы уже опоздали с началом подготовки. Всё, чего я теперь хочу добиться — обезопасить вашего примарха. Да и данные, которые я от вас получу о работе новой техники — бесценны, мне они понадобятся.

* * *

Наконец-то улетели!

А всё потому что астропаты передали сообщение — на Марс прилетел Велизарий Коул, его флот — а у него был целый личный флот — привёз какие-то материалы и теперь он получил сведения, что я его искал по приказу императора.

И что не менее важно — завершилось строительство флагмана — куда мы и рванули сразу же.

Корабль висел на орбите Адаманта. Вид он имел чудовищно прекрасный — корабли космические традиционно строились вытянутыми — по аналогии с надводными кораблями — потому что технология секционной сборки. Но мой корабль сильно отличался — он имел двести пятьдесят километров в длинну — от носа до двигателей — но только половина длинны корабля была «обычной». Дальше начиналась вторая часть корабля — имевшая форму диска — основной фюзеляж. Такая себе летающая тарелка с торчащим носом — но у такого дизайна были свои неоспоримые плюсы. Тарелочный дизайн — позволял разместить внутри огромные объёмы за счёт габаритов корабля по ширине. Ширина продолговатой части фюзеляжа — тридцать километров, а ширина дискообразной части фюзеляжа — то есть диаметр диска — сто сорок километров.

И в высоту — двадцать два километра.

В центре диска находился гигантский, просто исполинский мега-реактор, а весь диск был поделён на сегменты. Сегмент промышленный — мастерская корабля — это завод. Секция имела ярусы по сорок метров в высоту каждый, и этих ярусов там было три сотни! Триста таких «этажей», похожих на половину кусочка пиццы, у которого отрезали сужающуюся половину — носик, и оставили широкую. Длинна внешнего сегмента — шестьдесят километров, длинна противоположной, узкой стенки — двадцать два километра, и между ними по прямой длинна переборки — пятьдесят четыре километра.

Размеры колоссальные, правда? И вот таких этажей каждой секции — триста штук!

Этажи, которые были ближе к поверхности корабля — занимала оборона — это целиком были проекторы силовых щитов, орудия — многочисленные батареи масс-драйверов и турболазеров, и целые батареи нова-пушек.

Под ними, за бронепалубой из адамантия — находились уже сектора, деление же корабля было посекторным — у каждого сектора был свой склад, то есть трюм, были свои жилые отсеки, свой внутренний транспорт — в виде вагонеток, которые ездили на примитивном металлическом рельсе — потому что антигравитационные устройства в условиях искуственной гравитации не могли быть большими.

Внутри каждой секции был транспорт между уровнями, своя система защиты и своя система управления секцией, своя система жизнеобеспечения.

Это правильно для военного корабля — разделять их таким образом, чтобы разрушения одной секции не затрагивали других и можно было изолировать повреждённую или заражённую часть, или захваченную противником.

Три сотни этажей-ярусов — вместе со всем остальным — создавали чудовищных объёмов площади — даже при том, что часть объёма была отдана под проживание экипажа — где были все удобства — комфортабельные большие каюты. Площадь позволяла разместить внутри корабля и даже не сильно пожертвовав объёмом — жилые отсеки, в которых были целые квартиры, не то что каюты — с комнатами, собственным санузлом, собственной спальней и гостиной — у каждого члена экипажа! И это — заняло десять процентов жилой площади — при этом жилые отсеки имели ещё и общую территорию — здесь были уютные кают-компании — выглядящие как большие колодцы из квартир, с балконом — внизу которых раскинулся зелёный парк с фонтанами и клумбами, и многочисленными растениями.

И всё равно — это оставляло чудовищные объёмы для размещения здесь промышленной зоны корабля — автосборщиков, устройств репликатора. Ранее с репликаторами история была… тяжёлой. Федерация очень беспокоилась за то, что репликаторы — могут нарушить экономику — создание пищи из ничего — могло привести к упадку целых миров, создание всех вещей — могло привести людей к гедонизму! Поэтому репликаторы не одобряли — а ещё на них был строгий госконтроль и компании, которые их производили — драли за каждое устройство такую цену — что проще было купить нормальную, сделанную на планете еду, чем реплицированную.

Здесь же не было никакого правительства федерации — а наши репликаторы могли производить пищу в огромных количествах, и не только пищу, но и многочисленные бытовые товары.

Ниже них находилась фабрика — фабрика, в которой работали сборочные линии — способные работать с помощью ассемблеров и здесь трудились десятки тысяч роботов-рабочих. Около тридцати тысяч на каждом этаже — и таких этажей было огромное количество.

Фабрика могла выпускать в больших количествах самые разные товары седьмого уровня СШК — весьма передовые для империума — был бы материал.

Уровень с репликаторами — имел множество конвейеров и упаковочную линию — он снабжал не только корабль — корабль снабжался репликаторами, установленными в столовых, а так же запасом космопайков. Уровень с репликаторами производил пищу не так чтобы очень быстро — это всё таки не настолько мощная техника — но он производил её. Самостоятельное производство пищи на корабле — это… прекрасно.

Далее — шёл сегмент с биолабораториями. Они уже имели вид огромного комплекса — в котором были сектора, сегменты, отделы — например, отдел опасных исследований, научный отдел, отдел тестирования, отдел медицинской помощи, отдел аугметики и трансплантологии, отдел с хранением биоматериала, отдел утилизации, и так далее.

Это был даже не медицинский комплекс — а гигантская фабрика исследований и доработок людей — здесь были установлены восемьсот биоконструкторов — чаны с жидкостью и устройством молекулярного биоассемблера. И эта фабрика могла производить даже астартес в огромных количествах! Правда огромных — если промышленные возможности сектора промышленности — не превосходили уровень производительности какого-нибудь имперского улья — то биолаборатории были великолепны!

Наконец — тут имелась целая секция, отведённая под парковку и обслуживание кораблей — куда можно было загнать корабль абсолютно любого класса — шесть парковочных боксов — в которые можно было вогнать даже линкор типа «Глориана», и всё что меньше него. Ангарная секция была в каждом из отделов — включая док.

Наконец — отдел, в котором находилась десантная партия — пассажирский. Так как на корабле пришлось бы ЖИТЬ, то условия жизни десантников на корабле сделаны были максимально хорошими. Дело в том, что это промышленности или докам кораблей — нужны были громадные объёмы — а для жизни человеку много ли надо? Даже если очень жировать по корабельным меркам — каждый из ярусов жилого блока был размером с город цивилизованного мира с населением где-то в десять миллионов человек. А таких ярусов три сотни! Даже если учесть, что здесь были улицы, парки, искуственные водоёмы, кое-где ярусы были объединены в один — чтобы создать визуально огромное пространство для какого-нибудь сада, даже учитывая клумбы с цветами и технические заведения — часть территории была отдана под системы жизнеобеспечения, размещение роботов-обслуживающих и прочее — даже с учётом всего этого — это площадь, сравнимая с трёхстами городами-десятимилионниками.

ВИ, который проектировал это — принял своё решение, а именно — часть ярусов законсервировать — за ненадобностью — а часть — сделать обитаемой, но проектировать дома и каюты так, чтобы каждому было много места.

Типажей кают было двадцать два, и каждый был похож — это большая гостиная\холл после входа, в которой имелся столик, диван и два кресла, и из него вела дверь в спальню. Здесь же был гардероб — для солдатского населения — это место для хранения оружия и брони, и личных вещей. Площадь каждой каюты — пятьдесят два квадратных метра. Точь в точь. При этом внутри мебель и вся прочая стилистика — были как это было принято в федерации. В каждой каюте был минимум нужной для жизни техники — а в каждом блоке — имелся свой пищевой репликатор — один на пятьдесят кают.

И таких апартаментов — было два с половиной миллиона, но был и аварийный режим — называемый коротко «эвакуационный». Это когда надо было эвакуировать целую колонию — корабли оснащались дополнительно — в стенах были скрытые откидные лежанки — которые могли дать ещё целую кучу лежачих мест — а каюта превращалась в общежитие, где могли разместиться два десятка человек.

В таком случае на корабле был бы полнейший аврал — репликаторы пришлось бы перевести на производство пищи для пассажиров — но можно было перевезти огромное количество людей, правда… я не был уверен, что мы могли бы с таким справиться.

Как бы то ни было — заселяли мы начиная с центральных уровней — мой эсминец вошёл в док на большом корабле — один вид его внушал трепет своими размерами. Императору бы понравился размерчик — учитывая его дворец на Терре.

Мы влетели, пристыковались и сошли на борт в исполинском ангаре — когда закрылись его створки — члены экипажа Хрен Попадёшь были разобраны виртуальным интеллектом — который начал процедуру заселения. Прежде всего — всех членов экипажа следовало разместить и дать им каюты — жилые отсеки располагались, как правило, недалеко от места несения службы — это мега-отсек с жильём — целый улей внутри корабля — здесь же — имелись ещё распределённые по всему кораблю отсеки. Я не рассказал про остальные сегменты — это были сегменты с грузовым отсеком — в котором можно было перевозить огромные объёмы груза, сравнимые с двумя десятками кораблей типа «Вселенная» и ещё один отсек-мастерская-гараж — который нёс в себе десантно-транспортные челноки — у каждого сегмента был такой ярус — но этот сегмент был целиком отдан под функции боевой баржи космодесанта — здесь имелись места для танков, шагоходов, дредноутов, огромное количество челноков типа громовой ястреб, а так же огромное количество самой разной наземной техники.

Это место — было всё равно что десяток боевых барж космодесанта вместе взятых — и здесь были станции обслуживания брони — с роботизированными манипуляторами и средствами для авторемонта — помести броню и они всё сделают. Здесь были медотсеки — само собой, были рабочие места для техножрецов и многочисленных роботов — которые неустанно должны трудиться.

Я был очень доволен полученным результатом — это место могло быть базой для десяти орденов космодесанта — включая все необходимые им потребности — в оружии, технике, и так далее — а теники у них хватало. Собственные истребители, штурмовики, танки, артиллерия, собственные БМП, даже боевые мотоциклы были! Такая вот архаика!

И всё это было в наличии и могло серийно производиться в промышленном отсеке — и ремонтироваться в отсеке космодесанта. Здесь было абсолютно всё, чтобы быть базой операций — даже командно-штабной отсек с руководством.

ВИ рассказывал нам про всё, что было на корабле — объёмы поражали воображение. Пока мы с остальными сидели в рельсовом транспорте — мчавшем нас с большой скоростью под потолком яруса в сторону командного отсека — ВИ рассказывал.

— Магос Флавий, что думаете?

— Мои мысли слишком несвязны для их изложения, — сказал магос, слегка повернувшись ко мне, — этот корабль может всё.

— Верно. Хотя у него есть одно предназначение — быть базой для дальнейших операций. Он правда может всё — и его размеры позволяют вместить всё нужное без экономии места и урезания функциональности. Его атакующие и защитные способности достаточны, чтобы корабль мог сразиться в бою с сотней линкоров противника — и нанести им огромный урон. Транспортные отсеки позволяют базировать десяток полновесных орденов космодесанта, и вести операции на планете — сбрасывая космодесант, получая с планеты ресурсы, перевозя пассажиров. Производственные возможности наших мастерских достаточны, чтобы при некоторых усилиях и оптимизациях — мы могли ремонтировать огромное количество техники, создавать новую — будь то лазганы, дредноуты, броня космодесантников или сами космодесантники — отсек биологии может создавать астартес тысячами в сутки.

— Это немыслимо, — сказал магос.

— Верно, я использовал медицинские технологии федерации, медицинских роботов — оборудование там может дать прикурить лучшим лабораториям во всём империуме. Магосы-биологис, после ознакомления с их возможностями — должно быть сойдут с ума от счастья.

— Вероятность этого оценена как низкая.

— Это фигура речи, Флавий. И при всём при этом — мы можем обеспечивать экипажу очень достойный уровень жизни — сравнительно комфортные каюты для экипажа, хорошее питание, восьмичасовой рабочий день с двумя выходными днями в неделю.

— Это очень… щадящий режим работы, — осторожно сказал магос, — или даже режим безделья по меркам кораблей империума.

— И тем не менее, это так. Каждый из секторов и ярусов — имеет свой Виртуальный Интеллект — говоря терминами механикус — очень мощный дух машины, который может руководить всеми, кто работает там и обеспечивает максимальную автоматизацию рабочих процессов. Но нам всё равно понадобятся около сорока тысяч рабочих, чтобы фабрика корабля могла работать и производить товары.

— На какие товары вы рассчитываете?

— То, что нужно для войны и то, что может понадобиться населению, — пожал я плечами, — цех переработки может поднимать на борт и перерабатывать, очищать руду и производить металлы в больших количествах — а цеха ассемблирования и сборки — в которых установлены ассемблеры-изготовители — могут производить практически что угодно. Был бы чертёж. Сейчас я загрузил туда тысячи уже известных империуму чертежей СШК, и несколько десятков ранее неизвестных.

Флавий слегка задрожал и зазвенело что-то внутри. Зажужжало предвкушающе.

— Мне не терпится увидеть это в работе!

— Конечно. Благодаря этому кораблю — мы можем воплощать в жизнь амбициозные проекты, магос. Создавать новые ордена космодесанта и полки гвардии — оснащённые всем, что им нужно — буквально из ничего. Из ресурсов и людей на безымянной планете. Создавать промышленное оборудование — установки, станки, робототехнику и автоматику — чтобы повышать производительность и восстанавливать разрушенные войной промышленные объекты, города, ульи, и так далее. Благодаря макросборщику, а так же продвинутым докам — мы можем обслуживать одновременно шесть крупных кораблей — восстанавливая их из любого состояния.

— А строить новые?

— Теоретически, это возможно. Но я не вижу практического смысла — на Марсе уже есть прекрасные доки. Мы же можем провести полное техобслуживание и модернизацию корабля, благодаря гермодокам, даже если это разваливающийся, на ладан дышащий, сильно повреждённый корабль.

— Одобряю.

— Мы приехали. Впредь, магос, мы не будем ехать так далеко — посадочных ангаров у корабля больше трёхсот — и один из них находится в секторе мостика — именно этот сектор — отведён под размещение руководства. Здесь находится мостик, а так же мои апартаменты и апартаменты всех остальных — из руководства корабля и моей свиты.

Флавий одобрительно загудел как трансформатор.

Мы прибыли на место. Красивое — здесь была большая площадка, с огромными смотровыми окнами, галерея, ведущая вперёд — прямо по верхней части корабля, между бронеплит. В боевом положении галерея уходит вниз, весь командный сектор — сдвигается вниз, а над ним смыкается броня толщиной в сотню метров адамантия, керамита и других прочных материалов. В походном же положении — красота да и только — над нами прозрачный купол, большая площадка, и отсюда вёл столь же огромный коридор дальше — мы прошли через него и поднялись на лифте на мостик корабля.

Нас встречал ВИ «Джек» — он был мужского пола, в отличие от Кортаны — капитан Джек — главный на корабле. ВИ носил пиратскую шляпу, вернее, его проекция, и у него была повязка на глазу.

— Куда держим курс, командир? — спросил он.

— На Терру. Активируй реактор, генератор пространственного искажения и защиту от варпа. Активировать щит пространственной защиты.

В случае, если нам на пути попадалась каменюка, астероид, летающий в космосе обломок другого корабля, или ещё что-то — даже если это был заварочный чайник — мы пролетали так, что не задевали его — всему виной фазовое состояние корабля в момент перехода.

— Есть, командир! Задаю курс. Вычисляю маршрут. Активирую гравитонные двигатели.

Корабль начал очень медленно поворачиваться носом в сторону звёзд, и вскоре мы увидели знакомое сияние. Вошли в пространственное искажение.

— Мостик шикарен, — капитан сел в кресло капитана, — у меня много дел, святой.

— Понял вас, не буду мешать.

— Я не об этом, сэр, но да, хорошо.

* * *

Прилёт на Терру корабля-гиганта, сравнимого по размеру с крепостью «Фаланга» стал для Терран тем ещё испытанием! Взять хотя бы само наше появление — мы вышли из прыжка за половину светового часа от точки Мандевиля и полетели, нам автоматически выделили шоссе. Маршрут до Марса — и стыковочный узел — но когда они увидели, ЧТО к ним влетело… И каких это размеров — то наверное техножрецы просрались гайками — потому что громадина летела медленно и уверенно в сторону Марса, практически расталкивая всех на своём пути — кораблям пришлось менять траектории, чтобы мы в них не врезались.

Громадный корабль подошёл к орбитальной верфи марса — и если внутри её исполинских ангаров были даже самые огромные линкоры — то наш корабль не мог вместиться в орбитальную верфь категорически — он был больше. То есть не в ширину — верфь опоясывала всю планету — а длинна корабля больше ширины верфи — ширина её где-то восемьдесят километров.

Мы же были больше — и просто не помещались внутрь. Когда мы вошли в систему и начали пристыковываться к верфи — на своём парковочном месте — пришлось закрепиться к ней наглухо, чтобы не смещаться.

Тут то наконец пришёл запрос на связь. На гололите появилось изображение Велизария Коула — очень плохого качества. Коул походил на нечто согбенное, каракатицу, в робе техножреца.

— Кайрос. Архонт. Мне передали, что вы меня искали.

— Велизарий Коул?

— Да. Он самый, — сказал он.

— Найти вас мне поручил Император. И оказать помощь в вашем проекте. Я уже некоторое время действую самостоятельно, и смею вас заверить — могу привнести в него ОЧЕНЬ много всего, чем не располагает наука нынешнего времени.

— Очень хорошо, — сказал он удовлетворённо, — Можете спускаться в мою лабораторию на Марсе.

— Предлагаю вам подняться на наш корабль, Архимагос. Здесь вы найдёте нечто крайне интересное для себя. Я примерно представляю ваши лаборатории — тем более сенсоры моего корабля уже просканировали не только вашу лабораторию, но и ДНК содержащихся там… образцов. Я проанализировал то, что у вас есть — весьма внушительная коллекция, — потёр я руки, — но мне её видеть необязательно.

— Утвердительно. Я поднимусь на борт вашего огромного корабля.

— Тогда мы вас телепортируем. Транспортерная — поднять на борт Велизария Коула.

— Яволь, капитан! — козырнула голограмма ВИ и в следующий миг передо мной на мостике возникло свечение — ещё мгновение и там стоял сам Велизарий Коул.

Это был старейший техножрец — великий архимагос, он оглядывался.

— Как интересно. Технология некронов?

— Нет, это технология людей, — я поднялся с кресла и подошёл к нему, — рад наконец-то встретить вас лично, архимагос.

— Я слышал, вы учёный? — спросил он, — чем занимались?

— Я покажу вам то, что я создал. Уверяю вас, вы будете впечатлены. Предлагаю совершить вояж в реакторный отсек нашего корабля.

* * *

Велизарий Коул осмотрел всё. Отсеки, производственные линии, а так же образцы техники, которые уже были созданы за время нашего путешествия — дредноуты новой модели — пилотируемые, а не с вживлённым пилотом, покидаемые. Волкитное оружие древних времён и многое другое. Коул удовлетворительно урчал, разглядывая образцы и пробуя их в деле — это продлилось больше двух дней. Без перерыва на обед и сон, Велизарию не нужен был сон — когда он настолько увлечён.

Тем не менее, он остался на борту и отдохнул некоторое время — часов шесть, прежде чем мы снова встретились. Я прилетел к нему на внутрикорабельном транспорте и остановился.

— Что скажете?

— Корабль впечатляет. Технологии впечатляют. Жаль, нет возможности серийного производства. Технологии производства давно утрачены.

— Они у меня есть, — закинул я удочку, — чертежи, можно сказать СШК — производственных станков, автоматики, робототехники, более трёх тысяч промышленных установок. Более того — мой корабль может немедленно начать их производство — как только будет укомплектован штатом рабочих.

— Рабочих? Понятно.

— Благодаря всему этому мы можем создать передовые производства всего, что вы видели — в том числе волкитного оружия, тяжёлых шагоходов, реакторов «Тантал», лежащих в основе технологий брони и шагоходов.

— Впечатляет. Вы делаете то же, чем занят был я.

— Ну не совсем, но да.

— Ваш генератор искажения — это гениальная разработка, — сказал он полностью серьёзно, — Информации так много… столько всего нужно продумать!

— Я уже продумал, чем могу помочь вам в вашем проекте. В основе то, что мы не должны его сильно менять — времени уже почти не осталось. Далее — у нас есть биолаборатория и биофабрика — с камерами, в которых можно реструктуризировать тело полностью — даже изменить его ДНК. Мы можем создавать космодесантников вашего образца, производить операции и менять их. Пойдёмте, я вам покажу.

Путь до лабораторий занял около десяти минут — на специальном транспорте. Здесь я пошёл на верхнем ярусе. Я уже показывал Коулу «отделы» биолаборатории. Он был впечатлён, очень сильно впечатлён.

— Лаборатория аугметики и биоимплантации. Нам туда.

Мы спустились на лифте на уровень и проехали ещё немного на внутреннем транспорте — оказавшись в огромной пустой лаборатории — тут были только роботы. И здесь была аугметика — тысячи образцов аугметических рук, ног, лёгких, костей — и всё это из металла.

— Регенеративный адамантит. Аналог некродермиса некронов — обладает свойством самовосстановления. Очень прочен — прочнее адамантия на тридцать семь процентов. Аугметика федерации — сильно отличается от империума.

— Интересные образцы.

— Образцы федерации, — пояснил я, когда Коул пошёл к шкафам с аугметическими конечностями, — здесь есть всё, чтобы проводить биоимплантацию. С помощью биоимплантов и бионики мы можем улучшить воинов вашего проекта.

— Насколько?

— Позвольте я покажу вам.

Я открыл с помощью нейроинтерфейса большую голограмму человеческого тела астартес-примарис, и попросил компьютер внедрить штурмовой набор имплантов.

— Это двадцать семь имплантатов, которые внедряются в тело штурмовика, внедрялись, вернее, во времена тёмной эры, — поправился я, — эти биоимпланты меньше тех органов, которыми обладают астартес. Синт-мышцы — искуственно созданные мышцы из биосинтетики — они прочнее обычных мышц, намного прочнее. Кости из регенеративного адамантита — надёжная опора для тяжёлых биосинтетических мышц.

— Сколько всего интересного — эти мышцы синтетические или больше биологические?

— Они живые, если вы об этом — но их клеточная структура сильно отличается от человеческой, и содержит в себе синтетические компоненты, переплетённые с органикой. Биосинтетика — это ещё одна ветвь аугметики, которой мы обладали. И которая утрачена ныне — ныне сохранились лишь самые примитивные аугметики, выпускаемые серийно в колониях, имевших СШК. После войны с железными людьми — когда совершенствование искуственного интеллекта было признано ошибкой — люди начали совершенствовать себя. Дошли до создания таких, как я, — я сложил руки на груди, — вернусь к нашему барану, с вашего позволения. Органы…

Я перечислил органы и биосинтетические изменения в них — в почках, печени, лёгких, сердцах, в костях, коже, мышцах и так далее.

— В результате всего этого — мы получаем невероятно живучего и чертовски сильного модификанта.

— Одобряю, — сказал Велизарий, — многие из этих технологий мне незнакомы. Мы восстанавливаем науку биоимплантации, но ещё далеки от такого уровня.

— К сожалению. Я предлагаю следующее — мой корабль рассчитан на восемь тысяч биокапсул — каждая капсула может в течение четырёх часов провести полную реструктуризацию организма — с внедрением аугметики и имплантации. С помощью нейроимпланта — можно подключаться не только к броне, но и к любой технике — даже мелким дронам, и создавать тактическую сеть связи, загружать в разум знания и передавать собственную память — это намного совершеннее, поэтому чёрный панцирь предлагаю убрать, заменив его на импланты более совершенные. Корабль может производить около сорока тысяч модификантов в сутки — сутки, товарищ техножрец! Сорок орденов космодесанта за день.

— Это… чудовищная продуктивность! — воскликнул он, — операция рубикона будет не нужна.

— Их много, многие далеко — так что всех в галактике я не смогу изменить — но смогу изменить многих. Поэтому я предлагаю разделить ваших астартес на две категории — традиционные — те, которые изменены вашими технологиями или созданы сразу примарис — и модификанты. Те, в которых заложены технологии тёмной эры.

— Желательно сохранить чёрный панцирь. Ведь это даёт обратную совместимость с авточувствами брони.

— Допустимо, — кивнул я.

— Зачем вам такой большой завод модификантов?

— Биокапсулы могут производить не только астартес, архимагос. Они могут лечить — это главное — они расчитаны как медицинское оборудование. Мы можем поднимать на борт раненых и восстанавливать их.

— Напрасная трата ресурсов такой технологии на простых смертных, — пробурчал Велизарий.

— Нет никого важнее простых смертных. Именно ради них существуют астартес, а не наоборот. Мы должны расчитывать на то, что в любой боевой операции будет широкий поток раненых, которых нужно будет лечить в медотсеке — поэтому биокапсулы и более примитивные системы авто-дока установлены здесь. Всё для повышения боеспособности и лечения.

— Оборудование в ваших исследовательских лабораториях невероятное.

— Может, переедете ко мне? Займётесь исследованиями своих примарис на борту корабля, здесь есть всё вам необходимое — и корабль хорошо защищён от губительных сил.

— Предложение заманчивое, но нет. Я слишком долго выстраивал всю инфраструктуру своих исследований. Фабрики. Производственные линии. Связи. Но такому исследовательскому центру нужен достойный учёный, не скованный догматами механикус. Это будет трудно. Найдите Логиков.

— Логиков?

— Часть культа. Еретики. Верят в то, что нужно восстановить величие человечества, в то, что нужно отринуть догматы веры и развивать науку. Вы ближе всего к ним по духу.

— Если их исследования будут проводиться в рамках научной этики и не будут представлять опасность хаоса и взрыва реактора корабля или чего похуже — то возможно. Где их найти?

— Они хорошо шифруются. Скрываются. Это тайный ковен внутри культа механикус. Я могу помочь.

— Буду вам крайне признателен! Архимагос, я уже говорил, что технические возможности корабля позволяют производить производственное оборудование? Тогда может быть я могу помочь вам с производством и установкой оного на Марсе?

— Думаю. Может быть. Имеет смысл. Нет, — отверг он, — Марс слишком неподконтролен мне и вам. Вы можете производить свою технику. Но некоторые производственные установки мне нужны.

— Отлично! Передайте данные корабельному ВИ и он произведёт всё, что вы попросите. Помогите мне с укомплектацией корабля техножрецами, особенно этими, «логиками», и я смогу развернуть производственные мощности на полную.

— Разумно. Поиск их займёт время, но небольшое. Не десять лет, и даже не год. Несколько месяцев. У вас есть технологии СШК?

— Имеются, и в больших количествах. Я всё-таки жил в то время и волей-неволей сканировал и сохранял образцы многих технологий. Поэтому могу передать вам тысячи образцов СШК.

— Их анализ займёт длительное время.

— И первым — образец виртуального интеллекта. Что-то вроде духа-машины, весьма развитого — он поможет вам с анализом. Могу предложить вам пройти переаугметацию.

— Что?

— Удалить ваши… довольно топорные импланты и аугметику, и установить новые — нормальные. Самое сложное — это фотонный мозг — я могу его создать, но в штучном экземпляре. Эта технология невероятно сложна. Фотонный мозг более чем в двести раз быстрее обменивается сигналами и анализирует их — и позволяет выжать в восемьсот раз больше мыслительных способностей из мозга, чем человеческий. Мы, Архонты, имеем его. Это не делает нас умнее, к сожалению — но позволяет одновременно производить сложные расчёты, анализ, ускорять исследования и производить обдумывание различных вещей в сотни раз быстрее, чем это может человек. Мы не гении — но очень шустро мыслим. В моём случае сочетание научных талантов и фотонного мозга было невероятно эффективным и результативным — компания, на которую я работал — сумела серьёзно на мне заработать.

— Согласно доктринам механикус — это ересь. Но согласно доктринам механикус — это разработка тёмной эры — реликвия. Эдикт о ереси неприменим.

— Окей. Согласны? Я создам вам великолепное тело, уверяю.

— Как у вас?

— Хм… — я задумался, — в этом есть смысл. Но не совсем — архонты… я не должен создавать новых архонтов — это крайне опасно для всего империума. Но я могу создать из вас модификанта-человека, используя лучшие технологии тёмной эры — вы будете уступать архонтам — но превосходить таких как примархи во всём. Сила, мышление, скорость движения, живучесть, и так далее.

— Соблазнительное предложение. Я его приму.

Ещё бы, ему тут даром отдают такие технологии аугметики!

— Тогда занимайте место в одном из чанов для больших астартес. И мы начнём процесс — он займёт несколько часов. Точнее скажет ВИ после загрузки и проверки состояния.

* * *

Пробуждение Коула было быстрым и безболезненным. А ещё его внешность сильно изменилась.

Эта груда примитивной аугметики была свалена в кучу в углу, а сам он — красавец-мужчина, вышел из биокапсулы, при посильной помощи дронов, и шагнул на пол медотсека. Посмотрел на свои руки.

— Как это выглядит… незнакомо, — поморщился он.

— В попытке уподобить себя машинам механикус лишь потеряли шанс стать теми, кем они так восхищались. Стать нами, — сказал я, сидя в кресле напротив, — хотя это как раз проявление тупости — главной черты человечества.

— Тупости? Это тело… хм… биологическое тело не вечно.

— Попробуй это обо мне сказать. Технологии, как показала практика — вымирают очень и очень быстро. А вот люди выжили, — поморщился я, — железо не вечно — оно устаревает. Оно ломается. Схемы забываются. А вот люди пережили катастрофу, которая истребила нашу науку и наши технологии.

— Резонный ответ.

— Впрочем, жаловаться на слишком человеческий вид вам не придётся. Мышцы из биосинтетики, в которых синтетические молекулы и клетки образуют огромную силу. Кожа из регенеративного биоадамантита с наноструктурой, защищающей от множества бед. Органы, изменённые генетически и технически — выполняющие свою задачу неизмеримо лучше человеческих. Печень и почки, фильтрующие даже самые страшные яды и токсины, желудок, способный переварить всё, что угодно, лишь бы это было органическим, хоть тиранидов можете жрать. Кости, что прочнее адамантия и способные восстанавливаться, глаза-ауспексы, способные сканировать всё вокруг лучше большинства сенсоров галактики, и фотонный мозг, который в сотни раз лучше органического — быстрее, лучше обучается, лучше анализирует, позволяет или ускориться сознанию — или продумывать и просчитывать задачи куда лучше обычного мозга. Сердце, лёгкие, и прочее — всё намного эффективнее человека. Вы теперь кладезь древней аугметики — при этом не выглядите как нагромождение топорно сделанных механизмов.

— Вы полагаете, что это и есть прекрасный вид?

— А чем он вам не нравится? — выгнул я бровь, — отсутствием грубо встроенных в тело железяк? Уверяю вас, при необходимости — я заставил дроны рядом выстроиться в линию, — одной силой мысли можно призвать и управлять тысячами таких дронов. Или использовать полноценный костюм, если понадобится, со всеми нужными функциями. Не вижу смысла встраивать что-то внутрь себя — это так же тупо, как прибивать гвоздём отвёртку к ладони — чтобы всегда была под рукой!

Велизарий задумался.

— Вы уже универсальное существо — грубая аугметика, кою любят механикусы — лишь ограничивает их возможности и делает вас примитивнее. Когда уже культ механикус это осознает… лучше природы сделать можно — но аугметика механикум ближе в природных аналогиях к насекомым, чем к совершенным млекопитающим, эволюционировавшим наконец.

— Не важно, — он надел одежду, которая здесь лежала, после того, как дроны его очистили и высушили, — мне пора возвращаться к работе.

— Конечно. Теперь у меня есть возможность познакомить вас с технологиями, которые я вам предлагал, гораздо полнее. Например, так.

Я передал ему через нейроимплант чертежи боевой брони «Фаланга» и новой модели дредноута. А так же СШК машины, на основе которой вообще создали дредноутов.

Взгляд Коула на мгновение затуманился, пока его новый мозг прошерстил все чертежи, разобрал их по косточкам и собрал обратно воедино, осмыслив каждую их деталь.

— Поразительные возможности! — воскликнул он эмоционально, — невероятно!

— Вы откроете в себе ещё немало удивительных способностей, — улыбнулся я в ответ, — как насчёт отобедать? У меня прекрасные блюда в репликаторе есть — а вы должно быть нуждаетесь в пополнении энергии после столь тяжёлой операции.

— Это… своевременно.

Ещё бы. Так что мы пошли жрать, и жрал Велизарий за четверых, пока его мегажелудок разлагал всё на энергию — и лишь наевшись от пуза, он прикрыл глаза и получил новые чертежи от меня через нейроимплант. Схему моего корабля и его внутреннего устройства. Схемы множества устройств из канона СШК — станки, производственное оборудование, даже то, которое было в моей компании в цехах, робототехника — схема промышленных и рабочих роботов, а так же краткая история того, как человечество пережило мятеж железных людей.

Мы обленились за те века, что они верно нам служили. Мы разучились и воевать, и строить, и создавать. Но не прекратили науку — после мятежа люди все свои силы направили на самосовершенствование. Это не создание глупых сервиторов — путём удаления мозгов у несчастных людей — а создание сверхлюдей — даже если это обычные рабочие — мышцы, кожа, нейроимпланты — позволяющие им контролировать сложную технику и получать информацию о своей работе прямо в мозг — обмениваться опытом и знаниями, совершенствоваться, идеально работать, не уставая и не зная бед.

И вновь настал золотой век человечества — только теперь ИИ был под запретом — но люди были едва ли не лучше ИИ — ведь мы были самостоятельными, мыслящими существами. Но наделили себя теми положительными качествами, которыми обладал ИИ — способностью взаимодействовать друг с другом и машинами, обмениваться информацией, загружать в мозги информацию, физические способности — и при этом будучи отдельными людьми — мы были лучше.

Поэтому в золотой век человечества — мы вознеслись так высоко, как никогда ранее — мы освоили новые технологии, планеты, мы создавали флоты и экономику — и теперь людям пришлось платить друг другу деньги, а не пользоваться меха-рабами в виде железных людей.

С этим была связана проблема — ИИ и железным людям не нужно платить было — поэтому возникала безработица. Мы тратили очень много денег на армию и флот, но при этом — с работой у нас было плохо, так как большинство работ отняли роботы.

Да, при этом роботы обеспечивали человечеству минимальный уровень жизни — бесплатную еду, которую они выращивали на гигантских агромирах, целиком отданных под производство пищи, вещи — которые люди могли получить с заводов и фабрик — но денег у людей не было — и человечество даже начало деградировать из-за рабского труда.

Такая модель экономики оказалась очень невыгодной всему человечеству — потому что из экономики изъялась оплата труда. А вот плоды труда были — восемьдесят процентов граждан просто не работали — остальным двадцати повезло больше и у них была какая-никакая работа, куда нельзя поставить железного болвана.

Когда всё поменялось — и люди начали улучшать себя со страшной силой и скоростью — настала золотая эра человечества после тёмных времён — войны с феррумами длились долго — веками, но уже тогда избавлялись от большинства роботов. И даже простых — зато человеческий труд стал очень нужен. Везде, где раньше работали железяки — теперь были люди — экономике пришлось заново родиться — людям пришлось платить зарплату, а ещё у них были импланты, позволяющие жить долго, работать сверхпродуктивно, и при этом — выполнять работу чрезвычайно эффективно.

Случившийся бум развития — означал, что человечеству нужно расширяться — тогда мы освоили более миллиона планет — многие из которых были безжизненными кусками грязи, летающими в космосе — а стали наполненными жизнью, их колонизировали.

Увы, всё не вечно — теперь, задним числом, я понимаю — что без технологий имплантов человечество не могло поддерживать свой уровень благосостояния и рабочие навыки. И очень быстро — за считанные несколько поколений — утратило свои достижения, скатившись в дикость. Потому что технологии были просто не нужны универсальные — если на одном мире добывают адамантий, например — ему не нужны технологии кораблестроения и изготовления прометия.

Но так как на большинстве миров была хоть какая-то живая биосфера — всё откатилось до того уровня, который могла обеспечить планета — пожрать, поспать, размножаться. Дикарство шагало по планетам империума, и даже машины СШК выходили из строя, ведь их некому было обслуживать. Некоторые планеты сохранили свои СШК на физических носителях — понимая, что машина не вечна и может сломаться, а каменные плиты с чертежами, выцарапанными на них лазером или, если дело совсем плохо — железными инструментами — сохранились.

Велизарий, как и всё человечество, лишённые информации о жизни до эры раздора — воспринимали империум как начало истории и точкой отсчёта для них было появление императора — максимум объединительные войны Терры. Мне же пришлось открыть ему завесу, которая показала другую точку отсчёта — очень высоко над нынешней.

Пейзажи трёх миллионов не просто заселённых, а приведённых в нормальное, жизнеспособное состояние, миров. Человечество, которое ценит человека — а не считает его абсолютно ничего не значащим, словно насекомое. Технологии, которые доступны не горстке сумасшедших, бьющих поклоны куску железа, а каждому из людей — включая маленьких детей, которые владели такими вещами, что нынешним техножрецам и не приснятся.

Вершины, с высоты которых нынешнее положение человечества выглядит досадной ошибкой — а не триумфом.

Велизарий долго молчал, обдумывая произошедшее, после чего поднял на меня взгляд.

— Очень ценная информация.

— Ага.

— Но работать всё равно надо. Мне поручена миссия — и я почти завершил её.

— Осталось создать этих самых Примарис. К сожалению, нейроинтерфейс и другие импланты будет невозможно повторить на технологиях механикус — они слишком отсталые для этого. Придётся осваивать технологическую базу, на это уйдёт много времени. Но у меня забрезжила идея, — сложив пальцы домиком, сказал я, глядя в глаза Коула, — почему мы так сконцентрировались на космодесанте?

— Я не понимаю вас…

— Что с Имперской Гвардией? Неужели простым смертным не достанет нашей мудрости?

— Гвардейцы хороши тем, что их легко пополнять. Над астартес есть смысл работать — гвардейцы же умирают быстро.

— И мне это не нравится — почему так? У меня возникла идея поработать с гвардейцами.

— Генетические модификации слишком ценны, чтобы обрабатывать рядовых гвардейцев. Мы теряем их постоянно, и постоянно набираем новых. Астартес же другое дело — они более… долговечны.

— Велизарий, ты думаешь не в ту сторону. Любая проблема имеет решение. Если оно таково — то значит вопрос стоит в том, чтобы модернизировать производства оружия, брони и солдат для муниторума.

— Это бесчисленное количество миров, фабрик, производственных линий… модернизировать их все будет практически невозможно.

— Всё возможно — если целенаправленно взять курс на улучшение этой системы. А пока что я думаю, что моя биолаборатория может производить двадцать тысяч модификантов в сутки — это достаточное количество, чтобы оказать влияние на гвардию.

— Солдаты миллионами призываются и умирают ежедневно — могут ли жалкие двадцать тысяч всё изменить? — покачал головой он, — тем более модифицировать… делать из них подобие астартес — рискованно.

— Я не говорил про астартес. Более того, пока мы говорили — я просчитал одну интересную комбинацию. Для генетической и аугметической модификации бойца нам не нужно приводить его сюда — зерно модернизации можно создать и на месте оно развернётся. Я изучил генокрадов — жучки, заражающие людей и меняющие их ДНК…

Велизарий оживился:

— Омерзительнейшие ксеносы!

— Согласен. Но технология их размножения очень интересна — они заражают тела, реанимируя даже тяжелораненых — и меняют их ДНК изнутри — за примерно восемь месяцев. Процесс изменения ДНК взрослого человека — это интересно.

Велизарий поморщился. Я просчитывал проект. И вскоре предложил его, перекинув на его нейроимплант чертёж.

— Можно сделать вот так — в первом приближении. Это «Зерно», которое нужно имплантировать в тело подобно геносемени. Оно само пускает корни и вырастает — а дальше… процесс модификации скопирован у генокрадов — но за основу ДНК взят не тиранид, а человеческая ДНК.

— Ведь не вы разработали эти модифицированные ДНК?

— Нет, это разработки тёмной эры — многочисленные улучшения ДНК человека. Уничтожение наследственных болезней, увеличение силы, комплексное улучшение органов. Вдобавок к этому нужно создать биоимпланты — это можно сделать изнутри — если разместить в «зерне» улей нанитов, которые создадут синтетическую часть имплантов. Это грубая часть — по сравнению с полноценной биосинтетикой она грубее — но всё равно намного лучше, чем то, что может создать механикус. Биосинтетика грубая, но действенная — прочные кости, усиленные мышцы с синтетическими волокнами, увеличенная во много раз выносливость — за счёт генетических и технических модификаций, улучшение нервной системы… Наконец — аналог чёрного панциря, который позволил бы носить силовую броню для людей.

— Силовая броня для гвардии? Механикус на это не пойдут. Я же говорил — гвардейцы призываются и помирают миллионами — постоянно.

— И тем не менее, нельзя считать их расходным материалом. Силовая броня конечно необязательно, тем более усиление легче внедрить в самого солдата — а вот обычную броню им сделать не помешало бы — получше стандартных гвардейских моделей, которые к сегодняшнему дню уже слишком устарели.

— Механикус непрестанно совершенствуют её.

— Ага. Перемещают застёжку с места на место. Нет, я говорю о качественно новой броне, с другой технологией производства — не из пласталевого композита. Броня гвардии не даёт нормальной защиты.

— Эксперименты провести можно.

— Нужна массовость.

— Я бы поостерёгся брать биотехнологии у тиранид.

— Это… весьма разумная форма биологического оружия, — пожал я плечами, — их создатели гении.

— Создатели? Вы думаете, их создали?

— Ну конечно они не плод эволюции, — фыркнул я, — таких форм жизни просто не может существовать в природе. Даже если они и зародились на своей планете — то став господствующим видом — проживали бы на ней вечно, пока не вымрут из-за какого-то космического катаклизма. Такая адаптивность и форма существования — противоречат задаче выживания, в них нет смысла. К тому же у тиранид есть очень слабые места.

— Например? — подался вперёд Коул.

— Они зависимы от разума улья. Они зависимы от варпа. Да и объёмы энергии и биомассы, необходимой для создания таких количеств воинов-тиранид — слишком велики для естественной природы. Роевая природа — их самая большая слабость. Науку может победить только наука — поэтому погибель тиранид можно создать только в лаборатории, а никак не в виде могучих воинов — в этом с ними никто не сможет соперничать. Кроме, разве что, орков — тоже аналогичного оружия.

— Занятная мысль.

— Мы уже провели ряд экспериментов.

Я скинул ему по мысленной связи через имплант информацию о нано-вирусе — его содержимом, действии, и как он уничтожил целый рой тиранидов.

— О! — Велизарий удивлённо застыл, — это подействовало!? И они не смогли выработать иммунитет?

— У каждого оружия есть слабые стороны. Сама биологическая природа тиранид — их слабость, любая живая клетка — больше нанороботов, нельзя создать клетку размером в двенадцать нанометров. Это исходит из самой природы биохимических клеток, не обладающих такой же прочностью — как субатомная синтетическая модифицированная материя.

— Восхитительно!

— Поэтому тираниды уязвимы в микромире. А ещё в варпе — я проводил исследования с ноктилитом, чтобы создать резонаторы, наподобие кадианских пилонов. Поляризовать ноктилит вполне возможно, как и создать концентрированное поле — которое подавит «тень в варпе», являющуюся массивной синаптической сетью.

— Они умеют создавать своих псайкеров огромной силы.

— Насколько я знаю — они очень ограничены в этом. Увеличив свою «тень», можно подавить их синаптические связи — и даже их хромгаунты и зооантропы не помогут её восстановить — улей распадётся. И наконец — я начал работу над новым оружием против них — «Генетический дегенератор». Позвольте поделиться…

Я передал ему очень объёмный пакет данных, который заставил Коула зависнуть минут на пятнадцать, пока он изучал все данные проекта.

— Это… интересно, — наконец он очнулся, — излучение, способное подавлять и разрушать генетические последовательности… очень эффективно.

— Их главная сила — заложенная в них создателями — это адаптивность, — пояснил я, — неестественная, аномальная скорость эволюции, направляемая разумом улья. Подвижный, очень пластичный геном. Но мы можем обратить это вспять, использовав это качество против них самих, использовав их генетику для столь же стремительной дегенерации. Никто не отменял нано-вирус, который будет пожирать их изнутри и может быть инструментом доставки вируса дегенерации ДНК. Тираниды начнут стареть, с той же скоростью, с которой регенерируют. Они начнут подыхать, их неестественная природа станет их погибелью.

— Нужно немедленно провести эксперимент! Я полечу с вами. Дела подождут — если вы правы…

— Это будет оружие, к которому тираниды не смогут адаптироваться. Скоро команда пройдёт курс модернизации в биокамерах и приступит к своим обязанностям — мне нужны люди. Биологи, техники, рабочие, космодесант, гвардия, пилоты, и многие другие. Десантная группа корабля — сто тысяч, плюс техника, плюс обслуживание — а у меня нет даже их. Тысяча телохранителей и всё.

— Я дам вам этих людей. На меня работает куда больше ста тысяч!

— И космодесант?

— Можно пробудить часть моих воинов-примарис. Заодно и переделаем их вашими имплантами.

— Договорились! Сборщики обеспечат их любой техникой, оружием, провизией, боекомплектом… а жилые возможности жилсектора позволяют разместить их с комфортом.

— Комфорт не нужен космодесантникам.

— Несколько дней кряду путешествовать — дело тоже неприятное. Пусть отдыхают перед тем, как начнётся резня! И раз вы настаиваете — мы можем провести первые испытания прототипа. Заодно и броню выжигателей испытаем.

* * *

Погрузка заняла целый месяц. Капсулы, в которых в анабиозе были космодесантники — их из анабиоза не выводили — но процесс создания новых примарисов — теперь был и на моём корабле. Где под руководством Фелиции начали создавать им импланты и пробуждать.

Космодесантников Велизарий Коул либо создавал с нуля, либо отбирал из кандидатов лучших — лучших из орденов космодесанта — и забирал с собой. Их были тысячи, десятки тысяч — пробуждение было для них стрессом. Так как у Велизария были генные семена всех примархов — я получил и их, для исследования, но меня они мало заинтересовали.

После модификации — астартес отправлялись в отсек для астартесов — где для них было жильё — намного более комфортное, чем лежанка на боевой барже, а сам боевой отсек имел множество новой техники. Пилотируемые дредноуты, новые челноки, танки, оружие, даже новая броня. Кузни моего корабля наконец-то заработали — в квалифицированных рабочих недостатка не было — и после внедрения в мозг нейроимпланта — с ними не было проблем, что главное. Они мысленно управляли техникой, они принимали информацию — которую можно было загрузить прямо в их мозги, а ещё рабочие были удивлены комфортом — рабочие кварталы были куда более скученные, чем жилые отсеки — и тем не менее — у них были собственные жилые модули, апартаменты для отдыха, свободное время — восьмичасовой рабочий день и много свободного времени, в том числе и развлечений.

Фабрика на моём корабле заработала в полную силу — начав создавать оружие и экипировку для астартес-примарис.

На борту корабля началось производство тяжёлых танков «Астрей», разработанных Велизарием. И я доработал эту конкретную модель — заменив в ней реактор, проектор силового поля и сделав корпус намного прочнее. Этот танк ещё в версии Велизария имел ускорительные орудия — целых два! Тяжёлые болтеры, стабберы, лазерное оружие, штормболтер, и весьма развитый ИИ!

Астрей заставил меня поверить, что возможно не всё потеряно — в целом, его конструкция была даже чуть лучше обычной техники СШК — хотя и сильно не дотягивала до военной техники федерации — но ведь и чуда от него никто не ждал. А так — хороший, добротный танк.

Мои доработки носили не оскорбительный характер — реактор типа «Тантал» отлично вписывался в реакторный отсек Астрея, а ещё имел лучшие характеристики, чем его собственный дуговой волкитный реактор. Проекторы силовых полей — я просто дополнил новыми — имеющими защиту широкого спектра.

Но один из его проектов я отверг — это дредноут «Редемптор». Как саркофаг для тяжело раненого астартес — ладно, но Редемптор слишком нагружал пилота, выжигая ему мозги нагрузкой — он не был расчитан на человека, даже на астартес — поэтому проект пришлось изменить, добавив в него позитронный мозг, снимающий большую часть нагрузки с пилота — и установив в дредноут систему биокапсулы. Погруженный в дредноута боец мог продолжить биться — но по сути это было временное размещение — потому что восстановить бойца возможно при любых ранениях — поэтому дредноут был временной мерой — погружение в саркофаг и подключение к позитронному мозгу — было способом временно усилить подразделение за счёт раненых бойцов, чтобы они не были мёртвым грузом, обузой для подразделения — после этого обязательно восстановление раненых.

Так, дредноут, благодаря лёгкости подключения — стал скорее медицинской технологией.

А вот что мы вместе делали — это боевой костюм «Инвиктор» — представляющий из себя вариацию на тему пилотируемого дредноута — но уже более похожего на то, что изначально было в СШК. «Инвиктор» — это боевой шагоход, с большим боезапасом, пустотными щитами, но при этом заметно проще в работе и обслуживании, чем тот же Эверест — да и по размеру — Эверест был скорее чуть-чуть больше имперского рыцаря, а Инвиктор — вариант дредноута.

Он очень походил внешне на мой пилотируемый дредноут — но были и различия. Инвиктор был проще — при этом он мог производиться механикусами, тогда как мой пилотируемый дредноут культом производиться не мог. Поэтому вполне разумное решение.

Ещё из старых войн с феррумами я понял одну мудрость — нахер не надо иметь самую крутую, самую мощную, самую сложную, самую понтовую технику — если её у тебя нет. Вот вообще спроектировать можно что угодно — вопрос в том, чем ты можешь обеспечить войска, а не что ты можешь напридумывать. Инвиктор производить было можно, а Эверест — нет. И «Опустошитель» тоже было невозможно производить — потому что в нём использовались слишком сложные компоненты.

Однако, и тут я вставил свои три трона — добавив в Инвиктор мульти-плазменный излучатель. Он мог стрелять как сгустками плазмы, так и выжигать врагов на короткой дистанции — сам плазменный излучатель был в корпусе около реактора на спине дредноута — а в левой руке — фузионное сопло, которое могло выбрасывать сгустки плазмы или поливать всех вокруг плазменным огнём. При этом жрать оно могло в качестве боезапаса любую материю. И я добавил на Инвиктор — гравитационный пояс — устройство, которое облегчало дредноут и могло, вместе с ракетными двигателями — позволять ему десантироваться с орбиты или просто большой высоты, или взлетать — подобно космодесантникам с прыжковыми ранцами. Причём держаться в воздухе довольно долго.

Тем самым Инвиктор — благодаря этим — необязательным модификациям — стал намного, намного более подвижен и проходим. Дредноут, который может летать! И просто пролетать над полем боя.

Для перемещения на поле боя служили антигравитационные БМП и БТР — Репульсор и Импульсор. Импульсор — более быстрый и лёгкий, Репульсор — это аналог Носорога, но поставленный на антигравы. Мне эта техника понравилась — в связи с чем, началось её серийное производство. При этом рабочие действовали заодно с роботами, а собранные значительные ресурсы — массово отправлялись на производственные линии — изготовление деталей, конечная сборка осуществлялась роботами-манипуляторами, гравиманипуляторами и антропоморфными роботами-рабочими.

Конвейер производства был выстроен быстро, с помощью макросборочного цеха — который произвёл все необходимые компоненты для сборки — начиная от первичных ресурсов и заканчивая конечным продуктом.

Площадь одного только яруса — была как у большого города — настоящий мега-завод — и этот мегазавод работал без остановки, производя новую технику — ВИ очень быстро сумел организовать рабочих на работу, дал им команды, руководил рабочим процессом, установив почти миллион роботов для работы. Цеха были царством механизмов и машин — в которых постоянно двигались манипуляторы, люди, роботы… я избегал только сервиторов — этих уродливых порождений тёмного религиозного мракобесия механикум.

Их заменили роботы, управляемые людьми и имеющие очень развитую программу, развитую, но не настолько, как у железных людей. Поэтому кузни корабля заработали в полную мощь за несколько дней — когда были спроектированы производственные линии, разделены зоны цехов, возведены переборки между производственными линиями и установлены сотни тысяч километров конвейеров и сотни тысяч роботов и машин.

Началась жизнь корабля-кузни — и из неё пошла первая продукция — это дредноуты, истребители, танки Атрей и БМП Репульсор и Импульсор.

Тем временем, мы начали создавать боевую броню космодесанта — всё это отправлялось в трюмы, чтобы впоследствии вооружить новых примарис.

И это были только пять процентов мощности кузни — два десятка ярусов, целиком занятых производственными машинами — остальные тоже начинали приходить в движение.

С производством особо сложной техники — антигравитационных танков и БМП, волкитного оружия — у техножрецов была беда — именно поэтому по настоянию Коула — ярус за ярусом приходили в движение, чтобы создавать всё необходимое космодесанту примарис.

Семьдесят этажей были целиком отданы под производство практически всего, что нужно примарисам — включая мои дополнения их техники. Но самое сложное — это производство новых примарис.

После длительного совещания — мы решили, что армия должна быть большой — иначе от десяти-двадцати тысяч космодесантников империуму будет ни холодно ни жарко — а они должны стать весомым фактором.

Поэтому споры о том, что делать — продлились два дня. Я предлагал создать космодесант-примарис из лучших воинов — надёжных и верных, лояльных людей — взяв для этого часть имперской гвардии.

Велизарий настаивал на том, что космодесантников нужно делать из космодесантников — путём операции рубикона — у них огромный боевой опыт и умение сражаться, будучи сверхлюдьми. А гвардия, мол, только и умеет что стандартные приёмы фехтования да стрелять кучей из лазганов.

Наконец, подвёл черту Каин, с его дипломатией — он предложил Велизарию — заниматься созданием примарис по его методу, а мне — по моему, на корабле — и те и другие в конце концов будут космодесантом. А мне взять у муниторума людей, при этом оставив им часть названия и гвардейских регалий.

Мы ударили по рукам — я передал Коулу всю информацию, СШК, и несколько тысяч единиц производственного оборудования — и приказал двигаться к ближайшей базе астра милитарум…

* * *

Имея на руках полномочия от Императора, а за спиной двух инквизиторов и целую роту охранниц — разговаривать с командованием департаменто муниторум было одно удовольствие. Меня пригласили сразу же, как только корабль-гигант вышел в звёздной системе Персеида. Это была одна из важнейших в империуме баз астра милитарум вообще, здесь одновременно квартировали великое множество полков, проходили доукомплектование, а система кишела войсковыми транспортниками. Мир Муниторума — целиком отданная им планета — была гигантской военной базой империума, гораздо больше всего, что я видел до этого — а те, кто родился на этом мире — само собой, становились воинами.

Я прошёл по посадочной площадке, за мной почётным эскортом шёл Каин, с ним Клементина и её девочки, нас встречали офицеры и генеральный штаб. Высокопоставленные лица — я почувствовал, что это были компетентные люди — они не фанатели от бога-императора, но их мысли были вполне подстать их долгу — «ну и зачем нам ещё это?» «Мало нам орков было — теперь ещё святой припёрся» и тому подобное.

Встреча была обычной — именно во время встречи есть возможность познакомиться и настроиться на дальнейшее общение.

— Господа, — я улыбнулся всем, они с трудом смотрели мне в глаза, почему-то, и потели, трудно им было, — Я к вам по важному военному делу, так что не будем сиськи мять и словоблудием заниматься — это всегда пожалуйста, но потом. Где можно переговорить о важных вещах?

— Святой Кайрос, прошу в наш штаб, — сказал лорд-генерал, подойдя ближе.

А вид у него был суров — квадратная челюсть, суровое лицо, короткие седые волосы, искуственный глаз и рука с ногой, форма без лишних наград — но выглядел он как вояка что надо. И единственный мог нормально на меня смотреть.

— Ведите.

Мы пошли по посадочной площадке, охраняемой гвардейцами, прошли в большое могучее здание. Сразу видно — армейский штаб. Здесь даже пахло бумагой, воровством и приписками, шпицрутенами и приказами.

Остальных сопровождающих лорда-генерала я попросил удалиться и заняться своими обязанностями — я не нуждаюсь в их сопровождении, а если они будут нужны — вызовем.

Это было для них в радость — и вскоре остались четверо. Каин, я, Лорд Генерал, и Клементина. Девочки Клементины остались снаружи огромного кабинета-штаба, где работал лорд-генерал.

— Святой, у вас есть какое-то важное дело для гвардии?

— Можно и так сказать, — кивнул я, садясь на огромный стул, предназначенный для астартес, — мне нужны люди, и много.

Генералу это не нравилось, но он решил не спорить:

— Кто?

— Это вам вряд ли понравится — но мне нужно отобрать из лучших бойцов. Я занимаюсь созданием астартес — весь проект держится в секрете, но он одобрен Императором лично, так что все прочие инстанции — вплоть до лордов терры — неосведомлены о нём и не имеют права вмешиваться. Мой коллега с марса считает, что улучшать породу астартес следует, используя астартес — а я полагаю, что нужны солдаты, много солдат. Верных, надёжных, идейных — и готовых стать космодесантниками.

— Вам нужны дети?

— Нет, наоборот. Нам нужны уже готовые и сформировавшиеся бойцы, пережившие соблазны хаоса и прочих врагов — те, на кого можно положиться. Я предложил создать астартес, используя лучших ветеранов гвардейских полков. Им будет дарована честь стать «ангелами императора», как их называют. Важное уточнение — мне не важна физическая форма бойца — если его мозг жив — он пригоден. Даже если он тяжелоранен, болен, покалечен — это не важно. Поэтому я могу принять от вас покалеченных бойцов.

— Но только лучших.

— Верно, долг космодесантника намного тяжелее, чем у простого бойца. И опасности совершенно другого порядка, требуется не только муштра — но и умение мыслить, психологическая стойкость и верность. Когда придёт час — они, став многократно сильнее — вернутся в бой. Я предложил бы создать ордена астартес из полков имперской гвардии, сохранив часть их названия и геральдики. И в будущем — пополнять численность орденов из числа лучших бойцов этого подразделения, или тяжелораненых, пригодных для операции.

— Это звучит очень… интересно. Что касается раненых — в них у нас нет недостатка, что касается ветеранов… отдать я могу, хотя это и вызовет роптание командиров и подрыв боеспособности.

— Я не собираюсь забирать их без компенсации. Взамен кузни и мастерские моего корабля помогут вам со снабжением высокотехнологичными образцами техники и оружия, чтобы усилить полки гвардии.

— Вот как… и что вы можете нам предложить, чтобы компенсировать?

— Плазменное оружие, танки «Бейнблейд», установки «Гидра», БМП «Носорог», а так же то, что скажете. Производственные возможности моего корабля весьма неплохие — простые вещи вроде лазганов или танков леман русс производить смысла не вижу — а что-то намного сложнее — пожалуйста.

— То, что вы назвали — уже очень неплохо, но боюсь, даже вас удивят потребности муниторума.

— Я не могу постоянно вас снабжать всем необходимым — производственные возможности корабля позволяют производить около ста двадцати бронетранспортёров Носорог, семидесяти «Гидр» и три десятка бейнблейдов в сутки, и три тысячи плазменных винтовок.

— Звучит очень неплохо, — признался генерал, — особенно Бейнблейды — танки этого типа очень трудно найти, знаете ли. А в одном танковом полку очень неплохо иметь три-четыре таких танка. Таких полков у нас тысячи — так что даже так вам понадобится много времени.

Ещё бы, масштаб армии тут космический. И потребляют они технику ненасытно.

— Тогда чем ещё мы можем помочь?

— Смотря чем вы обладаете.

— Кораблём-фабрикой, которая может производить высокотехнологичное оружие и технику. И вообще-то заточено на производство техники для астартес.

— Техника должна состоять на вооружении муниторума — иначе смысла в ней нет. Вопрос снабжения, обслуживания, обучения… встанет слишком остро.

— Я понимаю. Поэтому и предлагаю посильную помощь. Сейчас мы осваиваем новые производственные ярусы и начинаем производство плазменного оружия — плазменные выжигатели, плазменные винтовки, пистолеты — оружие мощное.

— В курсе. Мощное, ценное, дорогое, и очень капризное по сравнению с болтерами.

— Что есть то есть.

— Бэйнблейд — это хорошо… — подумав, сказал генерал, — и носороги — это очень хорошо…

— Если что-то нужно — назовите.

Он на меня посмотрел недовольно, как будто я что-то не понимал.

— Нам нужно очень, очень много всего, святой. Очень.

— Составьте список самого высокотехнологичного из этого. Запчасти, детали, компоненты кораблей, техники, оружия — мы это сделаем.

Я планировал отдать десять ярусов под производство техники империума — вместе с устройствами ассемблирования, вместе с «изготовителями», вместе с робототехникой и десятками тысяч рабочих рук — можно наладить крупносерийное производство даже очень ценных машин. Таких, как бейнблейды.

— Хорошо, я передам вам список, посоветовавшись с нашими механикус.

— Договорились. А люди?

— И людей тоже.

— Мы отберём из них лучших. Видите ли, стать астартес — это не шутка, и не розыгрыш — это очень большая ответственность. Нам хватило ереси хоруса и предательских легионов, поэтому — теперь будем относиться крайне осторожно к кандидатам.

— Принято. Но я всё равно сообщу командирам, что надо отдать лучших бойцов.

— Мне не нужны самые лучшие бойцы — мне нужны хорошие люди — а лучшими бойцами мы их сделаем сами. В конце концов — им же потом защищать империум, и всех нас в том числе.

* * *

Поток людей отбирал Каин — а так же ВИ корабля, который оценивал кандидатов, и под это дело запрягли так же всех, кого Каин посоветовал — потому что данных было много, а людей — тем более. Мне с планеты прислали калек, увечных, больных — в общем — много неликвидных бойцов — которых я сразу отправлял в биокамеры — а после излечения от травм — либо брали себе, либо возвращали на службу в армию.

Фелиция возглавила биолабораторию — а так же с ней — восемь сотен техножрецов, которых мне командировал Велизарий Коул. Именно они занимались проектом по инструкции, погружали отобранных в капсулы и встречали после выхода из них — бойцов не погружали в анабиоз — вместо этого их заселяли в жилой сектор корабля.

Я откровенно зевал — и следил за всем только через нейроимплант — потому что быть везде и сразу физически очень тяжело — в качестве жеста очень доброй воли — навестил ещё несколько раз мир, на орбите которого мы висели — так как я святой — то это для них имело огромное значение.

Но в основном это время я проводил, валяясь у себя в каюте и через имплант следя за тем, как продвигается и передавая свои команды тем, кто отвечал за всё.

Так у нас появились — востроянские первенцы, целый полк кадианцев — шестнадцатый штурмовой полк. Отобрали только мужчин, но все они прошли проверку — даже превосходили требования к кандидатам по опыту и умениям. Сорок тысяч бойцов разом. Ещё были полки с Армагеддона, мне понравились катчанцы — это были суровые и диковатые мужики, стойкие к варпу — идейные бойцы, мускулистые и крепкие — пятнадцать тысяч катчанцев целиком были приняты — за редким исключением.

Материал это был великолепный — после погрузки в биокапсулы их за два дня переделали в астартес-примарис. Целиком. И отправили в жилой сектор корабля — изучать кодекс астартес и проходить тренировки под руководством опытных космодесантников.

Ну а я в свою очередь — исполнял взятые на себя обязательства — ещё пять палуб были освоены промышленно — на них построили линии и начали выпуск оружия и техники — одна из палуб выпускала «Гибельный Клинок». Танк это был большой, сложный, хотя самые сложные его части — реактор и пустотные щиты, компьютер с ВИ «Машинный дух», орудие — были сделаны с помощью ассемблирующей сферы — а сборкой Гибельных Клинков занимались рабочие в специальных силовых скафандрах, ради безопасности и потому что там были очень тяжёлые детали.

Средства ПВО тоже, и главное — обещанные Носороги. Очень популярная и дорогая в империуме штука — носороги использовали войска космодесанта, милитарум ограничивался Химерами и другими бронетранспортёрами. Броня Носорога была очень толстой по сравнению с другими машинами, и он был чрезвычайно надёжен и проходим — основываясь на СШК войскового транспорта.

Машина «Носорог» не поступала в армию — но её могли покупать даже частные лица, в отличие от всей остальной техники космодесанта — она встречалась в войсках планет, у планетарных губернаторов, и производить мы их могли — очень серийно. Носорог нашего производства — это такая же коробочка на гусеницах, снабжённая защитным щитом, с установленной сверху необитаемой башней-турелью с скорострельной лазпушкой, имеющий внутри десантное отделение для гвардейцев.

А производить их мы могли по четыреста-пятьсот штук в сутки, благодаря тому, что особо сложных деталей в нём не было, и роботизированное изготовление — сильно сокращало сроки постановки на конвейер и сроки создания.

Поэтому мы начали производить, используя запасённые ресурсы.

Чему были не рады ортодоксальные механикусы — поскольку машины мы делали без песнопений, битья челом в пол, молитв и проклятий, и всех прочих форм мракобесия. И не в грязном душном помещении, заполненном рабами — а на высокотехнологичной фабрике.

Никакого освящения, никаких ладанов, ничего такого — что приводило в ужас механикус, которым довелось поработать в цеху. Поэтому когда я пришёл лично проинспектировать новую сборочную линию — магос Зеновий-611 выразил своё недовольство.

— Святой, я не понимаю, как вы работаете, но разве подобные производства допустимы?

— А в чём проблема? Вроде бы техпроцесс не был нарушен.

— Не был. Но правила культа механикус непреложны. Собираемые машины даже не освящаются! Не говоря уже о чтении обязательных литаний сборки и уважения богу машине.

— А я атеист, — сложил я руки на груди, — тем более в сборке данных машин никак не предусмотрено место для религиозных обрядов. Это производство, а не церковь.

— Каждое производство — по-своему храм Омниссии, — возразил он.

— А я то атеист. Мы создавали СШК и собирали эти машины задолго до того, как у вас появилась традиция молиться машинному богу, и вообще идея, что машины могут иметь разум. Единственный раз, когда у машины появился разум — очень плохо закончился.

— Вы непосвящены в таинства культа механикус.

— Верно, зато я посвящён в науку эры технологий — и это вы пользуетесь нашими технологиями, а не наоборот. Создатель этой машины предполагал именно такое производство, а не песнопения с литургиями.

— Песнопения неразумны в данном процессе, — серьёзно ответил мне шестерёнка, — но…

— Но?

Он замолчал.

— Послушай, я не собираюсь становиться кем-то из вашего культа. Обожествлять машины и так далее — это техника. Просто техника. Люди испокон веков молились и обожествляли всё им непонятное — и только поняв, что непонятное — это лишь неоткрытые и необъяснённые физические явления и материя, не имеющие ничего божественного или таинственного — они перестали видеть в камнях, молниях, воде, воздухе, облаках, солнце, луне, горах, озёрах, и так далее, божеств и духов. То, что человечество за несколько тысячелетий деградировало настолько, чтобы увидеть в машинах божественную волю и провидение — мне более чем понятно. А вот почему ты хочешь, чтобы я был столь же невежественен — не понимаю.

— Культ механикус основан давно и имеет прочные корни своей веры.

— Это лишь ещё один культ обожествления чего-либо, — пожал я плечами, — у всего во вселенной есть рациональное и разумное объяснение. Наука — единственное, во что я верю — в доказательство, проверки, гипотезы и факты. Даже если вашими молитвами была сформирована психосущность по имени омниссия — то её существование тоже часть рациональной научной базы.

— Наука в империуме не в почёте.

— И кто в этом виноват? — выгнул я бровь, — вы похожи на Дикарей. Дикарю дали в руки лазган, сказали куда жать, чтобы выстрелило — и он не задумывается, как он устроен, какими физическими законами объясняется процесс, не думает и не знает про электроны и когерентные излучения — для него всё просто — дёрнул за спуск — лазган выстрелил. Постепенно невежество требует объяснения — почему лазган стреляет. Самое простое, что склонны делать примитивные разумы — это одушевлять и обожествлять. Солдат — если он дикарь, в жизни не сталкивался с наукой и сложными системами — но сталкивался с другими людьми и животными — тогда ему проще представить лазган в виде животного или объяснить это тем, что внутри живёт дух, который подчиняется его воле и стреляет. Ограниченный разум рождает причудливые объяснения. Но дикарь никогда не сможет создать ничего новое — он может привязать к лазгану нож, но он не может перенастроить его линзы или адаптировать к нему другой источник питания. Он не понимает физических принципов… когда человеку не хватает знаний, а объяснения нужны — он создаёт религию. Именно религия не давала человечеству долгое время развиваться.

— Это… приемлемое сравнение, — ответил магос, управляющий этим ярусом.

— Так вот, я дикарём быть не хочу и не буду. Я человек из цивилизованного, просвещённого общества — в котором верят только в одно. В то, что богов, духов, и иных сущностей — нет. А если они существуют — то это не «боги» и «духи», а научно объяснимые сущности. Играющие роль божеств и духов для дикарей, и получающих от этого поклонение и души — то есть пропитание. Логично?

— Логично.

— То то и оно. Это конечно мало похоже на фабрики корпорации в М24, но на простенькую фабрику на какой-нибудь колонии — вполне похоже, — кивнул я, оглядывая уходящие вдаль ряды конвейерных лент, на которых происходило изготовление и сборка деталей. Здесь их отливали в литейных установках, точили в токарных станках, закаляли, укрепляли, здесь изготавливали корпус, — примерно так и была создана вся техника, коей мы завоевали галактику.

— Вражда с культом механикус неминуема.

— Да мне плевать. Культ теряет технологии одну за другой, культ бессилен, он деградирует. Лазган в руках дикаря стареет, дряхлеет, а его знаний недостаточно, чтобы его починить — и рано или поздно, он будет не полезнее дубины. Я намерен вернуть человечеству его золотую эру — вернуть утраченные технологии, но сделать это с таким подходом как у механикус — невозможно. Примитивные, застывшие в развитии, ваш культ — ограничивает человечество. Он служит кандалами на ногах наук и прогресса.

— Споры о прогрессе ведутся в культе всегда, — сообщил мне магос.

— Споры… какие могут быть споры? Мы люди — и сильны своим разумом и адаптивностью технологий и знаний. Тебе хорошо — ты не видел, каких высот достигло человечество — поэтому не осознаёшь ничтожества империума и механикусов — даже тех, кто мнит себя знатоками технологий. Детишки в древние времена знали про эти технологии больше, чем они.

Магос вздохнул:

— Ваши слова звучат заманчиво. Вернуть утраченные технологии. Но где их взять?

— Ты когда-нибудь слышал про Реверс-инжиниринг?

— Нет.

— Это технология восстановления чертежа по образцу техники. Так как и чертёж и образец — суть одно и то же — только образец это физически выстроенный из металла чертёж, а чертёж — его рисунок или трёхмерная цифровая модель. Я немало удивился, узнав, что механикус имея на руках технику — сокрушаются, что у них нет чертежей и они не могут производить ту или иную технику. Как будто им трудно просканировать и составить цифровую модель техники.

— Это… — техножрец загрузился, — это…

— Ну?

— Считается, что только имея чертежи СШК можно производить технику. СШК содержит все технологии человечества.

— Более бредовой версии не слышал. СШК это всего лишь база технологий, адаптированная к производству в колониях — чтобы они имели приемлемый технический уровень. Потому что иначе выходило, что либо мы должны иметь маленькую империю людей, либо отдалённые миры стали бы дикими и варварскими. Поэтому СШК — создал единую технологическую базу человечества — но это далеко не все наши технологии, и даже не половина. Это своеобразный базис колонизаторов.

Техножрец промолчал.

— К тому же у СШК более семисот редакций, а в нём — более семисот тысяч чертежей. И у механикус есть лишь малая часть этого. Большая часть утрачена — а без определённых чертежей и установок — производственный цикл будет нарушен и продвинуться дальше будет нельзя.

— Звучит разумно, но… противоречит тому, что говорят в культе механикус.

— Кому ты веришь — человеку, который лично создавал чертежи для базы СШК, и имел дело с бюрократией федерации, с регистрацией патентов и прочего, кто жил во времена, когда СШК можно было купить — или каким-то странного вида людям, которые почерпнули информацию неизвестно откуда, то есть выдумали, чтобы втирать другим и не позволять им развивать научный подход?

— Разумно верить вам, — согласился магос.

— Мы уже имели много разговоров с разного рода техножрецами — которые пытались убедить меня, но выходило одно и то же. Всегда. Трудно дикарю убедить учёного, что в лазгане живёт дух машины, который пуляет светом во врагов. Скорее он вызывает недоумение. Эта техника будет работать ничуть не хуже, если так интересно — можешь проследить её путь и проанализировать разницу между ней и той, над которой поклоны били. Уверен, ты не заметишь разницы. А я верю только в то, что можно доказать.

— Интересный эксперимент. И думаю, результат его мы и так знаем.

— Ага. Так как продвигаются рабочие схемы? — я уточнил у импланта, — хорошо, скоро будет перерыв на обед.

— Ваши способы работать с персоналом нерациональны.

— Более чем рациональны, дорогой Магос, более чем, — улыбнулся я, — ради кого мы все занимаемся этим всем? Ради людей. А эти люди кто — не те, ради кого мы столько труда прикладываем? Будущее человечества — это будущее каждого из людей, объединённые вместе — и если люди будут страдать — то и человечество обречено на муки.

— В условиях вечной войны и проблем империума — обед по часу и семь рабочих часов — это непозволительная роскошь.

— Для этого человечество придумало машины, чтобы они выполняли то же самое, но эффективнее нас. Если нужно больше продуктивности — нужно больше персонала, робототехники и автоматических станков — а если люди устают — нужны импланты, генетические модификации и экзоскелетные рабочие костюмы, снимающие с них нагрузку, как умственную, так и физическую. В этом смысл существования машин!

Техножрец выслушал ещё одно откровение.

— Я обдумаю ваши слова, Святой.

— Хорошо. Остальные ярусы такие же, так что проверять не вижу смысла. Пора заняться расконсервированием ещё семи ярусов и подготовкой к массовому производству боеприпасов, взрывчатки и аккумуляторов.

* * *

Поток гвардейцев не ослабевал — Каин же работал как проклятый — проверяя их. Иногда я заглядывал. Так как у меня не было возможности каждому лично объяснить, что происходит и куда их ведут — мы предложили им напечатать буклетики, в которых подробно разъяснили, почему и зачем их выбрали, а так же, что они пройдут боевую подготовку — КМБ Астартес — после операции Астартеризации.

Я углубился в боевую подготовку — она была… странной. Для империума — она происходила в обучающем сне — а по сути это виртуальная реальность, созданная на гигантском компьютере корабля.

Боец, после операции — погружался в сон в своих шикарных апартаментах в жилом блоке — селили мы их на всякий случай по двое-трое. Во избежание возникновения проблем, да и для добрососедства — поэтому после астартеризации следовал сытный обед, и ложились в сон…

Бойцы просыпались в созданной виртуальной реальности — где реальным казалось всё, кроме одного — это была иллюзия. Они просыпались и оказывались на поле боя — где их встречал Каин. Бравый комиссар-астартес — объяснял им, что им предстоит в обучающем сне, в котором они находятся — обучиться всем навыкам и отточить умение командного взаимодействия. И начиналась учебная программа…

Учебная программа начиналась с закрепления информации о броне — каждый из них оказывался в своём мини-секторе, в котором он должен собрать разобранную полностью броню космодесантника. Описание миссии звучало так «На ваш корабль напали, но ваша броня разобрана, а техножрецы мертвы. Соберите свою боевую броню и облачитесь в неё, чтобы продолжить».

Вторая миссия звучала так — «Ваш корабль заполонили орки — чтобы справиться с ними вам нужно добраться до арсенала».

Путь до арсенала по боевой барже — требовал совершения прыжков, использование прыжкового ранца, примагничивания к поверхности ботинками брони, и так далее — все основные функции передвижения астартес.

Следующая миссия — «Вы добрались до разрушенного арсенала, где нашли только боевой нож. Истинному воину императора достаточно и этого, чтобы побеждать врагов — возьмите нож и пробейтесь к командованию».

Дальше по пути бойцам выдавали — болт-пистолет, болт-карабин, болт-винтовку, тяжёлый болтер, цепной меч, силовой меч, волкитный пистолет, плазменный пистолет и выжигатель…

В общем счёте — арсенал астартес пополнялся самым разным оружием, которое уничтожало врагов — и сюжетная кампания «Нападение на баржу» длилась три дня и три ночи.

После чего бойцы вступали в командную работу — и при помощи симулякрума — осваивали базовые навыки тактических мысленных имплантов — умение мыслями делиться, передавать сообщения, и объединяться в тактическую сеть — умение распределять цели при бое, и осознавать поле боя как единое целое, а не разрозненная группа.

Орки, которые были страшны для гвардейца — для космодесантника — были всего лишь слабыми врагами, которые давят только массой, а по одиночке или малыми группами — опасности не представляют. Далее следовало обучение тактике адептус астартес.

И это длилось долго — кто должен занять высоту, как занять — как произвести высадку, как производить атаку — как выполнять те или иные действия…

Весь интерактивный симулякрум — был очень мощной системой, которая позволила им пережить и главное впитать опыт трёх крупных кампаний, при этом расставляя тренировочное поле так, чтобы по максимуму развить знания и навыки бойцов.

Некоторые умения вкладывались в них в виде пакета данных — как архив, который нужно было распаковать и интегрировать в мозг — именно этим занималась программа. Навыки всплывали у них в голове так, будто они уже были обучены, но забыли об этом.

Процесс гипно-обучения — очень эффективен, но требует обязательного закрепления информации — иначе она не будет усвоена, а так — это работает лучше любых других методов.

В сражениях с виртуальными орками, эльдарами, тиранидами, демонами и предателями-астартес — кадеты усваивали вложенные в них умения и знания — особенно умение фехтовать, стрелять, вести бой — и при этом уничтожать противника всеми доступными средствами.

Некоторые перешли после боевой подготовки — к узкой специализации — к пилотированию дредноутов, танков, самолётов — истребителей и штурмовиков, к обслуживанию техники и медицинским практикам — те, кто был апотекарием.

Обучение для них проходило в собственных симуляциях. Техника для них уже определена, поэтому вполне возможно оказалось их тренировать на её использование. Физические законы были имитированы полностью — так что в симулякруме они чувствовали себя как в реальности.

Курс был расчитан на несколько месяцев интенсивного обучения — новые бойцы присоединялись к обучающей системе, и начинали курс. А для особенно ретивых перфекционистов — была «академия генштаба» — умение командовать, распределять ресурсы, изучение тактики и стратегии врага — курс подготовки на командира.

Это всё было ещё сложнее выучить — хотя знания и были вложены — нужно было столкнуться с этим, чтобы понять. Научиться направлять своих братьев в нужном направлении, распределять ограниченные ресурсы и командовать в условиях дефицита тех или иных ресурсов — людей, времени, боекомплекта, в условиях жары, холода, низкой гравитации, высокой гравитации, джунглей, ледяных миров, токсичных пустошей, ульев, и так далее.

Тактику и стратегию врага пришлось изучать очень подробно и дотошно — а так же кодекс астартес — лежащий в основе обучения и представляющий очень неплохое пособие для астартес — советы на все случаи жизни, так сказать.

И при всём при этом — подчёркивалась природа губительных сил — которые лгут, обманывают, соблазняют, используют слабости — а в конечном счёте кроме как души разумных существ — им ничего не нужно. И любой, кто поддался на их уговоры — получает лишь крупицу силы демона — взамен платя своей душой и становясь рабом демонов, который зазывает новых рабов отдать души.

Идеологическая обработка была на высоте.

После обучения — космодесант начинал формироваться во взводы и роты — взводами командовали лейтенанты, а ротами — капитаны. Я уже лично участвовал в процессе — выглядело это прекрасно. Бойцов привозили в отделение для космодесанта — где им выдавали броню примарис, почётно передавая их оружие и после облачения в боевую броню — происходило наречение этого ордена.

Мы постарались собрать их вместе и отразить в геральдике их происхождение — так Кадианцы — получили цвет брони — хаки, военный зелёный, как у гвардии — и с золотыми символами империума, символами кадианских врат и сформировали тридцать два ордена космодесанта. Руководить ими поставили офицеров, обращённых в астартес — хорошо знающих своих подчинённых. Первый орден — «Стражи Кадии», второй — «Стражи», третий — «Несломленные», и так далее.

Расцветка орденов различалась — у них была разная символика и разные цвета.

Большое количество гвардейцев были не из известных полков, и их родные миры ничем не прославились — или они были набраны так, что изначальный мир этого полка сохранился только в записях — но по логике, по традиции, каждая планета выставляла полк — хотя бы один полк раз в десять лет, да выставляла — со всем оружием и обмундированием! Поэтому у полков было очень разное вооружение — у одних силовая броня и крутые цепные мечи — а у других нож да душа…

Катчанцы совсем не из этой породы — Катчан был родиной очень сильных людей, поэтому муниторум не жалел на них деньги. Талларанцев Каин избегал как огня — это были выходцы с пустынного мира — в котором шли масштабные танковые бои — и поэтому эти бедуины были танкистами и очень, крайне набожными — до неадекватности.

Астартес формировались в ордена — которым вручались знамёна, а так же присваивалось имя, символика, и так далее. Формирование каждого ордена происходило не в очень праздничной атмосфере огромного ангара, в котором выстраивались все — происходила так же передача техники. Боевых костюмов — пилотируемых дредноутов, танков, БМП, артиллерии, истребителей, и так далее.

Обширная матчасть ордена передавалась подразделению, и выделялось место на корабле под их размещение на боевой палубе космодесанта.

После чего орден отправлялся в гибернационный сон — ожидая момента, когда галактика увидит их мощь. В гибернационном сне их процессы замедлятся, мозг будет полуактивен, усваивая данные ещё лучше.

Катчанские ордена — «Хищники Джунглей», «Убийцы Чудовищ», «Катчанские Охотники», и так далее — всего семнадцать орденов, связанных с катчаном — очень сильные ребята, которые отказались от большинства боевой техники — они её не умеют пользовать — и предпочли ближний бой. И им передали особенно широкие арсеналы оружия ближнего боя.

Процесс шёл и длился — почти год. Что такое год — мгновение для занятого человека — а между тем, за год я наклепал пять миллионов космодесантников.

ПЯТЬ МИЛЛИОНОВ.

И при этом всех оснастили техникой, оружием, и всем необходимым — большая часть их разместилась в жилой зоне — заняв всего лишь один из множества ярусов жилого отсека. И там их погрузили в анабиоз, установив специальные капсулы, в которых они были защищены от возможного ущерба. Жилая зона имела особо мощное бронирование — и в случае космических боёв — пробить её было лишь немногим проще, чем командный или реакторный отсеки.

Поэтому я не беспокоился за них — ребята погрузились в средний ярус — под прикрытием помимо внешней брони ещё и внутренних отсеков — и устроились в специальные капсулы, без жидкости — это кресло-лежанка с прозрачным колпаком. Анабиоз отличался от стазиса тем, что организм замедляет жизненные процессы до состояния почти мёртвого тела — и мозг всё равно продолжает работать — но уже как под глубоким наркозом — минимально.

Впрочем, этот год прошёл не просто продуктивно — до конца тысячелетия оставалось четыре года — а между тем, уже сто семь ярусов производственной зоны работали на полную — и количество оружия и техники, отгруженной гвардии — было едва ли не больше, чем поставки с других миров. Тысячи бейнблейдов, десятки тысяч Носорогов, силовая броня «Катафракт» — аналог их Лиддла — в количестве двести тысяч экземпляров — которая позволила им сформировать целые полки на основе переданной им техники и брони — и серьёзно продвинуться в деле устрашения тиранидов.

Приказ отчаливать был встречен ими с обречённостью — такой источник ништяков пропал! Зато я был доволен как слон!

В лучшие годы крестового похода — численность тех же ультрамаринов достигала миллиона единиц — это был самый большой из легионов космодесанта. Собравшиеся у меня ордена хоть и были разделены — по факту это был легион, крупнейший, который видела галактика.

* * *

Выход из прыжка был ожидаемым и отсчёт закончился — перед нами предстала чернота космоса. Мы вышли в сегментуме пацификус — на окраине которого располагалась империя тау. Мне сильно захотелось заполучить в свои ручонки тау и их технологии — бронескафандры и прочее. Сомневаюсь, что они могли бы сравниться с технологиями федерации — но всё равно, смысл был.

Именно здесь горело пламя очередной войны с синемордыми ублюдками, верящими в высшее благо — и мой корабль оказался как нельзя кстати.

— Боевая тревога! Всем занять позиции по боевой тревоге.

Мы вышли очень близко от места космического сражения — около планеты, которую осаждали Тау. Капитан посмотрел на меня выжидательно:

— Какие будут приказы, святой?

— Вступайте в баталию. Джек! Орудия в боевое положение, огонь по кораблям тау, поднять боевую защиту!

— Есть, шеф! — отозвался ВИ.

— Капитан, руководите баталией. Мы вломимся и ударим им с этого направления, есть возражения?

— С этого? — он посмотрел на трёхмерную карту.

— Да. Сразу к их флагману — атакуем линейным ударом — шесть батарей соларитовых пушек и восемь батарей нова-орудий — с дальней дистанции жахнем по скоплению синемордых благодетелей. Потом сократим дистанцию и положимся на макро-лазерное оружие. У нас больше ста батарей таких пушек — мы сумеем нанести им огромный ущерб, вломившись сзади.

— Поддерживаю.

— ВИ, исполнять!

* * *

Наш корабль шикарно вошёл в бой — его линейные качества были очень хороши. Ведь это линкор, по сути — мы быстро подошли к баталии тау — окружающих планету и ведущих космический бой — перестрелку с силами империума — в космосе витало множество истребителей обоих сторон, их линейные корабли стреляли лучами сине-белого света по пустотным щитам наших сил. Те отвечали из макроорудий и лэнс-батарей.

Мы вошли в зону атаки и тысячи башен на моём флагмане развернулись в сторону противника. Это были маленькие башенки по сравнению с самим кораблём — такие, какие использовались на обычных кораблях — но были и башни, размер которых увеличен в разы — ускорительные пушки. Башня имела три орудия, ствол — длинну в три сотни метров — и это орудие разгоняло неприлично огромный снаряд. Масс-драйвер такого размера не смогла бы выдержать конструкция даже империумного линкора — отдача у него будь здоров. Её гасили ещё более крупные грави-манипуляторы. Но орудие — было конечно зачётным — снаряд весом в тридцать килограмм, разогнанный до скорости в треть скорости света — имел чудовищную мощь и пустотные щиты кораблей могли сдержать в лучшем случае несколько попаданий. Две таких башни были в передней части «тарелки», одна сверху, другая снизу тарелки — что давало максимальный обстрел. Батареи с соларитовыми орудиями — могли стрелять волкитным излучением, и лэнс-батареи.

Три луча — полный залп, прочертили яркую линию между моим кораблём и линкором Тау. Его щиты не выдержали и лучи пробили линкор Тау навылет — пробив ему корпус, разорвав его практически пополам — передняя часть линкора оторвалась и деформировалась в космосе, источая кучи обломков. Я прикрыл глаза и погрузился в космический бой, незримо им руководя. И просто разглядывая, как действует капитан и ВИ — наш корабль активировал все лэнс-излучатели — и ворвавшись на пистолетный выстрел — открыл огонь по Тау. Сразу во все стороны — на нашей стороне был размер — макро-лазеры и башни с масс-драйверными орудиями брали количеством — на «тарелке» их было размещено больше десяти тысяч башен. Она была не то чтобы ими покрыта — но это была орудийная часть корабля — и поэтому, и благодаря своей форме — обстрел врага напоминал не перестрелку из ружей — а огонь из шестиствольных штормовых болтеров — целый поток из сияющих лучей и турболазерных зарядов полетел во вражеские корабли — выдержать попадание такой мощи было практически невозможно. Сенсоры корабля просканировали корабли тау и оценили их стойкость как низкую — и начали бить из масс-драйверов в жизненно не важные части корабля — ударяя по мостикам, орудиям, иногда уничтожая реакторы.

Крейсеров и линкоров синемордых тут было достаточно. Мы походили на линкор, ворвавшийся в битву двух флотилий маленьких шлюпов «гадюка» — с нашей мощью каждый выстрел уничтожал по противнику — Тау начали кончаться. Очень быстро кончаться — четыре взрыва их крейсеров произошли почти одномоментно — а линейный корабль тау попал под залп соларитового орудия — яркий луч прочертил линию прямо сквозь него, разрезав его пополам так же, как лазерный резак легко разрезает сталь.

Наш мегакорабль сближался с противником — и оценив опасность, многие тау бросились наутёк, но потом предпочли самоубийственное сражение и развернулись, пытаясь взять нас в кольцо, как имперский корабль — вот только у него башенные установки были установлены на диске — и им было удобно вести огонь на вс триста шестьдесят. Поэтому огонь по ним и не думал прекращаться — ещё два крейсера вспыхнули и взорвались — и начался массированный обстрел.

По боевым качествам, количеству орудий и прочего — мой корабль можно было сравнять с двумя сотнями линкоров империума. Не считая живучести, конечно — по орудиям малого и среднего калибра. Орудия главного калибра на линкор бы не вместились — потому что они размером были с половину линкора — это громадные масс-драйверы и соларитовые орудия — по одной батарее на борт и того и другого.

Каждый выстрел из них означал смерть ещё одного корабля тау — залп разрывал корабли синемордых вместе с щитами — не оставляя ни шанса на спасение. Яркий луч упирался в щит и на мгновение был им сдержан — пока их щиты не лопались, как воздушный шарик, в который попала иголка, и луч прорывался и пробивал насквозь корабль — но не останавливался на этом, а начинал его прорезать — если враг двигался быстро — он сжигал корпус и множество палуб, если медленно вести — прожигал насквозь. Количество термической энергии, переданной кораблю было запредельным для его конструкции — корабль врага превращался в адскую печь, внутри которой горело всё, что может гореть, включая экипаж.

Страшная кончина для многих — пока не детонировал реактор.

Мириады батарей ПКО — это сравнительно маленький калибр — масс-драйверные и лазерные турели, которые накрывали настоящим облаком снарядов и лучей — летящих в нас истребителей врага — могучие же щиты, имели три слоя и пробить их не удавалось у врагов — они запустили в нас торпеды — в самоубийственной атаке множества кораблей — и один даже пытался протаранить — но на нём сконцентрировали огонь среднего калибра — тысяч лэнс-батарей и масс-драйверных башен. Выстрел при этом был такой мощи, что корабль разорвало в мелкие клочья — а влетевшие турболазерные заряды превратили клочья в горящие обломки и расплавленный металл, который быстро застыл и ударившись о щит, был им оттолкнут. Анти-метеоритная защита работала и позволяла сталкиваться с крупными объектами.

Тау предприняли последнюю, отчаянную попытку — они выпустили все торпеды, и пустили остатки своих кораблей на таран — с разных сторон. Отчаяние их адмирала было велико.

— Огонь по всем атакующим кораблям! Из всех орудий, кроме ПКО! — приказал капитан.

Выстрелы разрывали их крейсера и линкоры в клочья — один за другим — они сблизились с нами настолько, что их было не просто видно в космосе, а хорошо видно невооружённым взглядом. В космическом бою это редкость — когда экипажи одного корабля могут разглядеть другой — расстояние в тысячу километров здесь — пистолетный выстрел, а объект размером даже с большой линкор — с такого размера увидеть трудно, разве что как точку где-то далеко.

Мой корабль показал весь заложенный в него потенциал — ощерившись выстрелами во все стороны — масс-драйверные батареи снова и снова стреляли, разрывая корабли противника — орудия главного калибра перезаряжались дольше, но каждый их выстрел уничтожал по противнику — а средний калибр — палил без остановки — турболазеры вообще издавали выстрел за выстрелом.

Башни турболазеров имели четыре орудия, и один их залп накрывал корабль врага — пробивал его корпус и лазерные заряды взрывались внутри.

Задумка тау была понятна — взрывами реакторов уничтожить нас — но они просчитались. Наш корабль мог бы выдержать — но и это делать не стал, и вспышки в космосе следовали одна за другой — а количество красных точек на гололитической карте, окруживших нас — стремительно уменьшалось. Ракетно-торпедные залпы с нашей стороны — атаковали уже потерявшие щиты корабли и уничтожали их массово, а чего-чего, торпед у нас хватало — самонаводящиеся и высокоточные дальнобойные фотонные торпеды.

Взрыв даже одной из них — это погибель крейсера Тау.

До нас долетели несколько кораблей — но вблизи по нему стала палить артиллерия среднего и малого калибра — превратив в груду обломков и взорвав его реактор ещё на подлёте. Столкнувшись с нашим щитом, обломки отлетели.

— Отчёт! — потребовал капитан у ВИ.

— Уничтожено сто тридцать семь кораблей противника, из которых семнадцать — линейного класса, шестьдесят пять — крейсерского, остальное — десантные корабли, уничтоженные в первую очередь.

— Хорошо, — капитан посмотрел на меня с радостью на лице, — Святой, этот корабль просто нечто! Мы уничтожили целый флот Тау.

— Да, им пришлось несладко. Они хотели посоревноваться в технологиях с человечеством, но выбрали не того противника, — улыбнулся я, — в системе есть ещё корабли противника?

— Отрицательно, — ответил ВИ.

— Передай на корабли империума, что мы разобрались с Тау, если синемордые не пришлют подкрепления — больше быть не должно. И подготовь шагоходы и роботов к высадке — мы начинаем наземную операцию против Тау.

* * *

На земле тау дрогнули — но воины гвардии не спешили переходить в наступление и только наше появление изменило линию фронта — сражались преимущественно в большой горной долине — где располагалась столица планеты. Я высадился с остальными — направляя наш челнок прямо в гущу сражения — и сорок шагоходов типа «Эверест» — они были заметно больше бронескафандров тау, укрыты мощными щитами — и высадившись — тут же начали шагать в сторону противника — поливая его огнём мегаволкитов и масс-драйверных орудий.

Я высадился на поле боя в гущу сражения и сразу же вступил в бой, используя меч и плазменный пистолет. Резня получилась знатная — мой тактический анализатор активировался и я снова почувствовал боевое состояние — и резким ударом отрубил голову одному засранцу тау, целившемуся в меня — по моим силовым щитам прилетели импульсные выстрелы из их винтовок. Я рванул в их сторону и выстрелил из плазменного пистолета — испаряя головы ещё четверым засранцам — и ворвался в пехотный строй Тау.

— СЛУШАТЬ МОЙ ПРИКАЗ! — Крикнул я, — НАЧАТЬ УЛЬТРАНАСИЛИЕ! БЕЙ СИНЕМОРДУЮ ГАДИНУ!

Восемь сотен моих боевых баб, высадившихся вместе со мной — схватились за мечи и пистолеты, и использовали спринт — способность импланта разгоняться до больших скоростей, корректируя себя гравитационными манипуляторами — и они бежали в их сторону со скоростью не меньше ста километров в час, врываясь в позиции врага. Прямо над нами появился с неба бронескафендр тау — но в него тут же выстрелил из масс-драйвера «Эверест» — тяжёлые шагоходы шли за нами и поддерживали огнём.

Эверест был не таким антропоморфным, но укрыт мощными щитами — его орудия тут же нацелились и произвели залп, который разнёс щиты и половину бронескафандра — прямо в полёте сбил ещё одного.

С криками моё боевое бабьё ворвалось в ряды противника и началось ультранасилие — своими мечами они резали синемордых так, что их сизая кровь только летела во все стороны — бабы были сверхбыстрыми, ловкими, нечеловечески сильными — одна схватив тау, просто швырнула его об землю со страшной силой — а другому тут же прилетело из волкитной винтовки — удар пришёлся по броне — но всё, что под ней — мгновенно зажарилось и он испустил дух.

Я рванул в самую гущу противников, спрятал пистолет и начал бить. Резкий удар сверху — разворот, ещё один, ещё, ещё, ещё — удар, в меня стреляют — крылья защищают от выстрелов надёжно — они сверхпрочные. Псайкерская сила их делает прочнее.

Над нами пролетал какой-то воздушный транспорт тау — но по нему тут же открыли огонь Эвересты — и лучи волкитных излучателей упёрлись в его щиты, а мощные выстрелы масс-драйверов — разорвали его в клочья вместе с содержимым.

Стрельба из мультилазера сносила тау тысячами — а они пытались закидать гранатами шагоходы и моих баб — одна гранату разрубила в полёте своим мечом и того, кто её бросил.

Они оказались невероятно искусны в деле рубки — и это была та ещё бойня для Тау.

Если даже сотня астартес на одной планете — это исключительное событие — то восемь сотен боевых баб — приравненных к астартес — это неостановимая сила — мы разрывали врагов, проносились через их укрепления, девушки стреляли по синемордым из волкитов и одного попадания им хватало, чтобы рухнуть на землю в страшных муках.

Артиллерия тоже не стояла на месте — наши шагоходы атаковали бронескафандры тау — их могучие щиты не получалось пробить даже самым передовым орудиям синемордых. Это тебе не имперские рыцари с их плазменными реакторами! Это тяжёлый антиматериальный реактор с ультраконденсаторами и ядерными батареями — щиты такой мощности не пробить даже орбитальной бомбардировкой.

Я в горячке боя увлёкся, и рубил во все стороны всё, что не похоже на человека — в конечном счёте — просто резал их синие головы.

Захотели они напасть на империум, гады, планеты нашей им захотелось!

Бабы тем временем прошли дальше в их порядке и резали их как нечего делать — в ближнем бою Тау оказались намного слабее нас — да и в дальнем уступили — прямо передо мной выскочил бронескафандр. Белоснежный гуманоидный механоид-шагоход — и нацелив на меня орудие, выстрелил. Защитные щиты брони не выдержали выстрела в упор из тяжёлого рельсотрона тау — но укреплённая пси-силой броня — сдержала выстрел, хотя меня и откинуло немного назад — я кувыркнулся и полетел в его сторону словно снаряд, используя крылья — и вонзил меч в его силовой щит и корпус — щит меч прорезал, корпус тоже — отсёк ему голову. Я отлетел в сторону — позволяя Эвересту сконцентрировать на нём огонь — мегаволкит пробил бронескафандр насквозь, а я уже атаковал отступающих и бегущих синемордых. И дал приказ:

— Всем прекратить ультранасилие! Приказ — не мешайте им отступать!

— Что? — раздался голос клементины в воксе, — Святой?

— Пусть бегут и распространяют панику среди остальных синемордых. Отпустите их!

— Как прикажете, святой!

Тау бежали к немногочисленным транспортам эвакуации.

Я взлетел над полем боя, засияв как лампочка — и покрыв даже убегающих Тау своим светом.

Роботы ещё немного попугали их, но позволили уйти — а я приказал собрать всё оружие и экипировку Тау, раненых синемордых доставить на флагман в биокапсулы, их оружие и экипировку — тоже собрать и отправить на флагман. Клементина без вопросов приказала своим девкам заняться сбором трофеев.

* * *

Прошла неделя с битвы на планете — когда мы спасли её от нашествия Тау и нанесли им очень чувствительный удар. И неделю мы висели на орбите планеты — принимая раненых гвардейцев, а так же направив все производственные мощности корабля — на укрепление обороны. Восстановление орудий и техники гвардии, создание для них оружия и техники, а так же лечение раненых в боях гвардейцев.

Помощь, которую мы оказывали — была для них конечно бесценной — командующий обороной планетой полковник — не раз благодарил нас, но мне до этого особо дел не было — я направлялся сейчас к клеткам с Тау. Хотя как к клеткам? Мы направлялись с Клементиной и Фелицией — в сторону блока с пленниками. Пленников поселили в жилых апартаментах — очень роскошных по меркам империума — и весьма неплохим по меркам федерации — у них был хороший дизайн, огромный гололитический экран, на стенах висели пейзажи разных планет, в целом — каюта каждого пленника — а мы взяли в плен сорок семь тяжелораненых тау — была очень неплохой. Против чего выступали техножрецы — которые не отказались бы препарировать синемордых — но смысла в этом не было — их уже разобрали по молекулам и собрали заново — какой смысл? Тау есть тау.

— Святой, зачем вам они? — спросила Клементина.

— Мне интересны Тау.

— Но почему? Эти ксеносы опасны.

— Как и все ксеносы — но меня больше интересует их империя тау. Нам придётся её либо уничтожить, либо включить в состав империума — это малоприятные перспективы, но как есть.

— Включить? — аж побагровела она, — но это ксеносы!

— Ксеносы, ксеносы, — не стал спорить я, — и что с того? Раньше в федерации проживали некоторые ксенорасы — эльдары, например.

Клементина была в шоке:

— Вы жили с ксеносами?

— Совершенно верно, мы не были такими ксенофобами как империум. Без многочисленных союзов с ними нам бы никогда не удалось достичь вершин — дипломатия вещь серьёзная.

— В империуме это не дипломатия, это ересь.

— Ну как знаешь, — пожал я плечами, — из всех ксенорас Тау пока выглядят наиболее адекватными. Стоит с ними пообщаться вплотную, чтобы понять их настроения.

— Да что там понимать, ксеносы постоянно расширяют свою империю и верят в своё «высшее благо», которое заключается только в том, что все должны им подчиняться.

— Хм… интересно будет переговорить с представителями их вида и переубедить их в том, что они — пуп вселенной. Я пойду один.

— Вам не нужна охрана?

— От них? Не думаю, что у них есть технологии или возможности мне навредить.

В их покоях меня ожидали очень настороженные синемордые, которых я с улыбкой пригласил к разговору…

* * *

Нда… томительно разговаривать с кем-то, у кого промыты мозги. И промыты они качественно — хотя идеология тау бесхитростна — воинственные буддисты, со своим высшим благом и благими намерениями — философская концепция благотворительности. Делай всем добро и все будут делать добро тебе — и весь мир будет в добре, аж полные карманы.

Я выслушал пропагандистскую речь тау, покачивая ножкой и отпивая мьоду из кружки.

— Ну это вполне понятно — такое не в первый раз слышу. Необычно что помимо философии добра всем и вокруг — вы ещё и воинственно его насаждаете.

— Высшее благо есть необходимость, со временем все к нему приходят.

— Ну нет, синемордый, это так не работает, — возразил я, — благом является свобода воли и выбора — даже насильственный выбор высшего блага — это высшее зло. В такой философии нет смысла, если она построена на принуждении и военных действиях. За много тысячелетий своей истории, начиная с древнейших и дичайших времён — люди оправдывали насилие и империализм — благом для тех, к кому вторгались. Им так будет лучше, мы понимаем, а они нет — мы тут живём счастливо, а они страдают — поэтому мы правы, — усмехнулся я, — сколько раз уже такое было.

— Это не соответствует высшему благу, — ответил другой синемордый.

— Это так, это так… — улыбнулся я ему, — к тому же большинство ксенорас в галактике — это твари такого масштаба, что вам и не снилось. Человечество вполне могло бы ужиться с ксеносами, вроде вас, без войны, если бы не ваши концепции «высшего блага» — обещающие либо подчинение, либо войну до уничтожения одной из сторон. Подчиняться чужакам человечество не будет — мы не маленькая слабенькая раса вроде крутов или демиургов, которые будут слушать внушения. Хотя некоторые представители, конечно, имеют возможность — так уж повелось, что свобода выбора это дело каждого.

Он был в смятении.

— Империум ненавидит всё, что отличается от людей.

— Империум да. До этого у людей была федерация и, если мне не изменяет память — у нас жило сто сорок семь видов ксеносов. И мы вполне мирно с ними уживались — пока не пришёл варп и ксеносы не начали резню всех со всеми, а некоторые не сошли с ума и не превратились в одержимых — как эльдары.

— Что вы от нас то хотите?

— О, вы пленники, — улыбнулся я, глядя на недовольного и раздражённого синемордого, — поэтому будем вас эксплуатировать. Скажите спасибо что не прибили — так что пойдёте на работу, в наши мастерские. Рабочих рук вечно не хватает, будете работать хорошо — возможно, вас отпустят и пинка дадут под зад в сторону своих. Вздумаете пытаться нас обмануть — и улетите в космос без скафандра.

Ксеносы переглянулись.

— Работать?

— А вы что думали? Будете пассажирами тут летать? — выгнул я бровь, — Арбайтен!

— Но мы не из касты земли!

— Да мне насрать на ваши кастовые заморочки. Не можете — научим, не хотите — заставим. Да и высшее благо это ваше ничего, жидковато, но ничего.

Я поднялся.

— Покеда, синемордые.

И приказал ВИ пристроить их на работы в тридцатый ярус. Нейроимпланты им уже поставили, так что они получат все необходимые инструкции и руководства для работы через ВИ корабля. О чём я предупредил ждущих у выхода охранниц.

— Святой, разве можно пускать этих ксеносов на корабль? Они опасны!

— Нет, у них стоят нейроимпланты, которые постоянно следят за их поведением. Если они попытаются сбежать или устроить диверсию — импланты их вырубят.

— Хорошо, как скажете.

* * *

За приключениями синемордых воителей, которых отправили на каторжные работы — было весело наблюдать. Для начала — ВИ корабля расистом не был, и ему было посрать, какого цвета у рабочих шкура — для него все черномазые, синемордые, белоснежки и даже зеленокожие — были одинаково ничтожны.

Магос, который руководил новым уровнем — нуждался в рабочих руках и увидев тау в рабочей форме — чуть не упал в обморок. А потом долго ругался на технолингве — но ВИ дал приказ и Тау отправились на рабочие участки — пахать вместе с людьми-рабочими. Их даже поставили на довольствие — и первый рабочий день их прошёл комично — загруженные в мозги данные о том, что и как делать — прижились и они начали заниматься сборокой «Репульсоров». Большую часть работы выполняли роботы — огромное количество робототехники было на ярусе — летающие робо-глазы, таскающие детали, роботы-антропоморфные, роботы-манипуляторы — они собирали на большой сборочной линии эти БМП, а вручную приходилось устанавливать только некоторые детали.

Некоторые детали делали наниты или ассемблирующие сферы — что поразило Тау, у которых таких технологий не было. Не было у них и нейроинтерфейсов, и биоимплантов, и многого другого — хотя они уделывали средний уровень империума по уровню развития.

Они мне напоминали человечество времён федерации — только помешанные на своём высшем благе, и мозги им качественно промыли им — вызывая доверие к эфириалам и высшему благу. Религиозные обряды, всё такое.

Они несовместимы с империумом — люди их сильно не любят — многие жители империума в глаза не видели ксеноса — даже те рабочие, которые с ними работали — впервые в жизни видели ксеносов. Такие уж дела — империум большой, а с ксеносами сталкивались очень и очень немногие.

* * *