Приземление было шикарным. Я хотел полететь на Терру, когда мы долетели до орбиты земли, на терре уже получили и донесения инквизиторов — сразу как только мы вышли в системе — были отправлены отчёты чрезвычайной важности. Отправлять их между звёздами было невозможно — поэтому сейчас только они узнали все подробности и получили пикт-записи со мной в главной роли — в том числе и запись пришествия Императора, которую запечатлели камеры во дворце губернатора и в броне серых рыцарей.

Качество видеозаписи у них было ужасным, кстати!

Серые рыцари стояли на своём твёрдо — от меня они никуда не уйдут, пока им приказано — если кто-то решит в меня выстрелить — будет полный… короче, им всю жизнь не смыть этот грех.

Услышав это, канонисса, принимавшая участие в собрании по поводу полёта на Терру, настояла, что как моя личная охрана, которая поклялась в верности — она обязана быть со мной, даже будь там сами кустодии — она будет рядом. В итоге — умелому оратору инквизитору Селара удалось уговорить канониссу взять на Терру только взвод своих сестёр — десяток. И десять серых рыцарей.

Так что мы готовились к выходу — я чистил пёрышки, а ещё, наконец-то, заканчивала изготовление моя личная броня. Это было настоящее произведение искусства, даже на фоне гладиаторской брони. Я задействовал все свои способности, чтобы спроектировать каждую мелочь, за основу взяв один из комплектов гладиаторской брони и сделав… броню под названием «Ангел». Она была великолепна и сияла — белоснежное сверхпрочное покрытие, у неё был пояс — нечто вроде плаща от пояса до ног, скрывающего ноги, корпус был трёхслойным, мощнейшие приводы синт-мышц, два микрореактора Танатос — и эмиттеры силового поля на наплечниках, выглядящие как золотые шипы. Оружие в броне было встроено — силовой кулак и клинки ангела — в основании наручей эмиттеры, создающие силовое поле в виде сужающегося клинка — это энергетическое оружие могло противостоять почти любой броне и сильно ударяло даже по самым хорошим защитным полям. Венчали образ шлем — красивый и элегантный шлем со слегка светящимися глазами, и двумя большими крыльями — идущими от линии бровей наверх. Крылья были золотые и не были элементом декора — внутри них излучатели ауспексов — благодаря им броня была особенно хорошо оснащена сканирующим оборудованием.

Великолепие бронекостюма Ангел было таким, что я восхищался им каждую минуту — его гармоничностью, красотой внешней и внутренней, техническим совершенством и непревзойдённым уровнем защиты. Ни одно сочленение брони не было уязвимым местом, а шлем имел мощнейший квантовый суперкомпьютер, соединяющийся с моим мозговым имплантом.

Крылья позади выходили из герметичной брони и тоже не были слабым местом — они могли защитить даже от плазмы или волкитного оружия — случайно попадали по ним силовым мечом — отрубить не получилось.

В общем — я выглядел не просто роскошно — а так, что дух захватывало — сразу видно — большой начальника идёт. Сияние силовых полей вокруг брони и дрожь с гулом воздуха от гравитационных компенсаторов и манипуляторов в поножах — добавляли ощущение гулкого мощного шага.

Инквизитору пришлось отдать для высадки не шатл аквила, как он хотел изначально — а шаттл побольше — созданный для десантировании роты — то есть сотни человек разом.

Впереди стоял серый рыцарь — брат Доместос, оснащённй гладиаторской бронёй. За ним сразу — канонисса, и её сёстры — и позади меня — ещё серые рыцари, которые сжимали в руках оружие. Все выглядели очень мощно — особенно женщины — в их белоснежно-золотой броне, с глухими шлемами, и с собой на дело они взяли оружие — мечи и волкитное оружие — чистый археотех времён тёмной эры — такое оружие было и у империума, но оно было штучно и механикусы не могли восстановить его работоспособность — слишком сложно. Это было не просто волкитное оружие — это была «Ярость Солнца». Эта модель была очень дорогой, очень крутой, а ещё ею — форсили разве что самые богатые наёмники, для армии это явно избыточно. Соляритовый реактор был открытым — в центре винтовки была прозрачная сфера, внутри которой сияло золотым светом маленькое солнце — кусочек соларита, редчайшего материала с колоссальной энергией. Наверное, до этого времени не дожила ни одна соларитовая технология — в СШК такое никогда не включат, а содержимое реактора быстро улетучивается — за двести-триста лет. Но пока оно есть — оно генерирует энергию — хоть непрерывно стреляй сто лет. Безлимит на патроны. А его соларитовое излучение в чистом виде — страшнее любого волкитного оружия — это энергия напрямую из сверхплотной материи солнца и его термоядерного синтеза.

Аппарель открылась — божечки, да тут устроили настоящую встречу по высшим стандартам. Хотя… для империума с его пафосом — это ещё скромно — всего то несколько тысяч солдат и лорд-инквизитор, а так же несколько десятков космодесантников в жёлто-чёрной броне. Имперские Кулаки.

Аппарель открылась и выпустила наружу мою ауру — я скопил её и не сдерживал ничем — так что наружу сияние пробилось быстро, накрыв всех с головой. Во избежание! Ведь могут же натурально арестовать и схватить. Хотя… воевать с орденом серых рыцарей не хотели даже инквизиторы — это могло очень плохо закончиться.

А вот состав встречающих был мягко говоря не высшим — это были высокопоставленные, но всё же, чиновники администратума — не верховные лорды, конечно, и тут был Верховный Эклезиарх Терры, Деций Максимус — имена в римском стиле носили многие потомственные аристократы империума. Он держал в руках аурамитовый посох с символом аквилы, на голове его странная шапочка, весь в бело-золотых одеяниях, с массивным розарием на груди, и кучей слуг и охраны вокруг — вокруг него и правда было с полсотни слуг и охранников — сороритки с болтерами наготове.

Первыми вышла Клементина и Доместос — а уже потом я и все остальные — шаги наши были внушительны и мощны, ряды выстроившихся солдат оживились и все пялились на мои крылья. Ну император, ну удружил таким отличительным признаком! Я вышел с гордо поднятой головой, вскоре мне навстречу вышел инквизитор. Это был мужчина неопределённого возраста, в силовой броне, украшенной множеством символов, и с суровым взглядом — сразу было видно, что он не верил ни в какого святого, считая, что я очередной шарлатан, и его не убедили никакие доказательства. Инквизитор явно не торианин.

— Селара, благодарю за то, что доставили его к нам, — сказал он шедшему рядом со мной инквизитору, — дальше мы сами.

— Боюсь, лорд-инквизитор Корвейн, я не могу оставить свой пост даже ради вас, — сказал примирительно и твёрдо Селара, — тем более вы явно не верите святому. А это может вызвать непредвиденные последствия. Для вашего же блага, отойдите.

— Вы мне угрожаете? — спросил инквизитор, подобравшись — в этот же момент к его шее уже был приставлен клинок брата Доместоса. Инквизитор скосил на него взгляд.

— Что вы себе позволяете?

— Мы получили приказ от императора. И выполним его, даже если нам будут мешать инквизиторы, — пробасил он, — прошлого инквизитора, напавшего на святого, я казнил. Не испытывайте терпение Императора.

— Я запомню это, — сощурился он.

— И угрожать тоже не стоит, — сказал Селара, — вы в опасной близости от ереси, лорд-инквизитор.

— Это… безумие!

Я решил успокоить их и особенно инквизитора — и жахнул по нему святостью. Вспышка ярко-золотого света заставила его упасть на колени, громыхнув коленями силовой брони по посадочной площадке. Волна мощной пси-силы императора прошлась по всем — заставив сиять и гореть, и даже звенеть слегка всю символику императора, которая была неподалёку — а её было очень много. На доспехах, на оружии, на телах, на посадочной площадке, вокруг неё…

Демонстрация произошла очень удачно — инквизитор, пришедший «сопроводить подозрительного субъекта на допрос» покрылся потом и смотрел на меня как приговорённый на палача. О! Новый спецэффект разблокирован — у меня над башкой сенсоры видят нимб! Настоящий нимб. Я так понял — если крылья — улавливают силу веры, то нимб — её может распространять во все стороны — и очень мощно, скажу я вам — были бы тут демоны — сгорели бы в мгновение ока! Всё же император не прогадал сделав мне крылья — моя врождённая пси-сила и способности архонта позволяют мне извлекать и пропускать огромное количество энергии веры!

Она была общей, она не была где-то конкретно — но существовали места, где сила веры сильнее — но крылья черпали одинаковое её количество, где бы я ни находился. Инквизитор тяжело задышал.

— Император лично со мной общался и Наши дела ВАС не касаются, — уточнил я, — если у вас есть сомнения в этом — можете говорить, я слушаю.

Эклезиарх был конечно последним засранцем, который видел в своей роли скорее власть, чем веру — и это мне ближе, чем фанатизм сорориток, если честно — с фанатиками ни о чём договориться нельзя. Сейчас же я видел и нейроимпланты чувствовали его с головы до пят — скрытое оружие и защиту, множество аугметики, биологическое состояние, и его чувства читались легко — он был в шоке. Он не ожидал прямо Настоящего Святого. Он ожидал чего-то вроде очередного мужика, считающего себя святым, только с крылышками — обрушившуюся на него мощь силы веры он не мог выдержать легко — ему жгло грудь символом аквилы на груди, который сиял, словно находился в лучах солнца. Солнца, кстати, не было видно — над нами свинцовые тяжёлые тучи, не удивлюсь, если уже веками этот мир не видел солнечного света.

— Я… не сомневаюсь, — сказал эклезиарх, прочувствовав, что сейчас спорить со мной и самое главное — серыми рыцарями — мягко говоря не в его интересах. А ещё сороритас — мои личные теперь ББ — которые одеты не хуже астартес, вооружены неведомым оружием тёмной эры, и готовы уничтожать всех, вплоть до кустодиев, если они нападут. Их стройный ряд и суровые взгляды на эклезиарха были красноречивы.

— Хорошо, значит, с официальным статусом вы не будете затягивать? Мне надоели такие, как этот инквизитор, которые императору молятся, а святых ни во что не ставят, пока бумажку кто-то не выпишет, — фыркнул я, нимб над головой уже рассеялся.

— Конечно, святой, мы всё организуем.

Инквизитор, которого я жахнул священным светом императора — гулко вздохнул и внезапно, его психика всё же дала трещину:

— Святой, простите меня! Я не поверил сразу!

— Ой, ладно, — отошёл я от него подальше.

Потому что фанатизм в его глазах только разгорался. Это что, ему так сила императора мозги свернула набекрень? Он прикусил губу:

— Я виноват перед вами!

— Всё в порядке, говорю же.

— Но я позволил себе еретические мысли!

— Вы обязаны подозревать всех, Клементина, отцепи его уже от моей ноги!

Инквизитору правда башню снесло, качественно. Он просил прощения, и фанатично смотрел. Похоже, только сейчас веками закладываемая вера в Императора в его голове обрела смысл и явное, ясное представление в виде конкретной силы.

Вышло даже легче, чем я ожидал — хорошо, что со мной серые рыцари — без них пришлось бы бодаться с инквизицией, которая своими полномочиями машет как флагом на демонстрации, и не привыкла, что кто-то вообще может их ослушаться.

Терра… впечатляла. Убогостью. Грандиозные по количеству постройки, шпили высотой выше облаков, и всё это сделано… в грузной старомодной архитектуре. Экология убита под корень, солнца не видно, мириады людей копошатся внизу — даже мои ауспексы засекли и насчитали полтора миллиона человек вокруг. Это грандиозная деревня, а не величественный столичный мир — я невольно вспомнил, каким он был. Красивые элегантные постройки, очаровательные зелёные поля и луга, зона биосферы и зона застройки — примерно пятьдесят на пятьдесят, красивые до неприличия города, люди не то чтобы счастливые — но чувствовалось величие и технологическая мощь. Сейчас же… это гипертрофированная древность — колонны, ротонды, шпили соборов, бесчисленное множество грузной архитектуры — и всё это — гигантский мир-улей. В несколько слоёв заселённый по всей его поверхности — на котором уже нет разницы между отдельными городами и поселениями — лишь уровни. И уверен, в глубине его — всё так же бандиты, убийцы, еретики и каннибалы — даже на Терре.

Что с моим миром сделало время… время его не пощадило. Я на мгновение застыл, разглядывая эти виды, и отвернулся. Канонисса, стоявшая у меня за спиной, конечно не поняла моих чувств — куда ей. Для неё это Святая Терра — планета Императора — его личная вотчина и центр, ядро империума. Сороритас, которых привёл эклезиарх — с большим любопытством смотрели на своих боевых сестёр, подчинённых мне — на их необычную броню и внешность, на их странное оружие. Но в разговоры они не вступали.

— Нравится вам на Терре? — спросил эклезиарх, появившись рядом.

— Я не хочу здесь задерживаться, — покачал я головой, снимая шлем. Он отъехал назад и телескопически скрылся в виде воротника на шее, — это грустное зрелище. Я помню совсем другую терру — совсем другую родину.

— Я слышал, что вы появились из прошлого, — сказал он, — но не знал, что это правда.

— Это правда, — посмотрел я на него грустным взглядом, — шестнадцать тысяч лет назад здесь были голубые небеса и белые облака. Улицы терры утопали в зелени, очаровательные и элегантные здания, кажущиеся невесомыми, поднимались до облаков, небо было заполнено аэрокарами, а улицы светом и солнцем. На верхнем ярусе был цветущий сад размером с планету, наполняющий её воздух свежестью и прохладой. Не было мира более чистого, и более приятного для жизни, чем Терра, столица федерации планет. А это… Это уже загаженная, заполненная нагромождением построек в стиле древней терры, планета, у которой нет такого счастья, как природа. Её здесь больше нет.

— Я понимаю, — ответил он, — но для тех, кто жаждет чистоты — есть множество других планет. Терра пережила многое, очень многое, что испортило её атмосферу и лишило жизни не раз, — утирая пот батистовым платочком, ответил он.

— Всё в порядке. Могло быть ещё хуже, верно? — слегка улыбнулся я, пытаясь его успокоить, — для начала, нам нужно отдохнуть и разобраться в делах. И ещё — эти парни во главе с лейтенантом Доместосом — будут меня сопровождать до тех пор, пока я не дойду до тронного зала Императора. Своего работодателя, так сказать.

— Шутить изволите, — снова занервничал он.

— Ничуть. Они получили приказ сопроводить до императора — и будут его выполнять, даже я не могу их отослать. Приказ лично от императора — выше любых других, верно?

— Конечно!

Мы ступали в сторону огромного здания. Ох, как же тут любят исполинские размеры! Гигантомания во всём, как признак величия. Я так понял — император любил большие размеры и золотой цвет — поэтому тут всё было большим и золотым. Как существо из древности — он ценил то, что было в его молодость крутым — а крутым, видимо, было золото, украшения и гигантомания.

Мы прошли через грандиозные ворота — мои сороритас сопровождали меня, окружив — и эклезиарх вёл, его охрана тоже была тут, вперемешку с моей.

— Что это за здание? — я посмотрел на исполинскую статую императора, и множество других, фрески на стенах.

— Это главное здание эклезиархии — святой престол, — сказал он, — точнее моя личная посадочная площадка. Признание вас живым святым и канонизация — это сложный ритуал, процесс, он длится девять дней и девять ночей, во время которых мы будем молить Императора о милости, администратум обычно должен вас проверить.

— Скажите, а мою коллегу Селестину они так же проверяли?

— Нет, — скромно ответил он, — были… исключения. Но канонизация — процесс понятный и очень серьёзный, к нему нельзя подходить легкомысленно — весь Империум должен узнать о рождении нового святого!

— Хорошо, я сделаю как вы скажете.

— Вы не рвётесь в бой? — спросил он удивлённо.

— Совершенно точно нет, — я сложил руки на груди, — конечно, готов к бою — но у меня нет желания подобно некоторым святым, вроде Целестины — бросаться грудью на амбразуры великих походов и сиять в лучах славы, привлекая внимание врагов. Для начала я бы хотел поговорить со своим работодателем о его дальнейших планах — у него на меня есть какие-то виды, и наверняка — это что-то очень важное для императора. Наши с ним дела не касаются никого кроме его и меня — если он не скажет иное — нужно быть тактичным и сохранять тайну общения между людьми. Вы так не считаете?

— Конечно, — закивал эклезиарх, — я не осмелюсь лезть в дела Бога-императора, не подумайте — мы всеми силами вам поможем! Если вам нужны воины, если вам нужна армия — мы соберём людей.

— Нет, пока нет. Пока что у меня нет задачи — да и откровенно говоря — я не полководец, это не мой профиль. Для этого есть другие. Эклезиарх — мы с моими очаровательными охранницами очень хорошо отдохнули и успели заскучать во время полёта — поэтому расположите их где-нибудь, и организуйте им пропитание.

— Безусловно! Можно вас спросить? — робко поинтересовался он, — это те самые сёстры битвы, что вылетели с вами?

— Да. Не удивляйтесь их виду — я снабдил их археотехнологическими имплантами, бронёй и оружием, чтобы они могли лучше выполнять свои обязанности. Каждая из них не уступает лучшим из астартес, за это я готов поручиться.

Эклезиарх бросил на них мимолётный взгляд:

— Археотехнологическими?

— Вы ведь помните, из какого я времени? Так уж вышло, что у меня есть возможность создавать некоторые технологии своего времени. Имеются чертежи и оборудование. Для вас это жутко редкие реликвии тёмной эры, и они превосходят нынешний технологический уровень — на голову, на порядок. Я создал специально для них броню и оружие, с которыми они станут очень сильны.

— Это воодушевляет, — согласился мужчина, — они присягнули вам на верность?

— Верно. Раз уж меня святым выбрал Лично император — не вы, не лорды терры, а император Лично явился мне и мы с ним общались — то получается, что выше меня только он. Что формально ставит меня выше инквизиции и всей прочей власти — ведь их император не избирал — их выбрали люди. Мандат на полномочия подписанный Его Величеством — это я вам скажу, мощная сила. Вот он, — я взмахнул крыльями.

— Конечно, конечно, — согласился эклезиарх, — может быть вы, святой, зажелаете узреть достопримечательности Терры? — спросил он голосом искусителя.

— Думаю, нет. Экскурсию можно отложить на потом. Сначала я хотел бы обсудить мой официальный статус. Тот востороженный дурачок Пий, что был главным эклезиархом планеты, где я появился, ничего не смог объяснить толком.

Эклезиарх вошёл в очень богатые покои — и мы вместе с ним. Здесь хранились многие реликвии, статуи, шикарная мебель, множество сервочерепов-слуг, и живые слуги в виде служителей церкви. Я встал на ковре в центре этого великолепия и эклезиарх был вынужден говорить здесь:

— Вы наверняка изучили многое о святых.

— Читал, но сведения противоречивые и крайне сомнительного содержания.

— Люди иногда желают, чтобы того или иного человека признали святым, — сказал он, — и это часто происходит — в империуме миллионы святых, некоторые из них известны только в своём маленьком уголке галактики — а некоторые покровительствуют своему сегментуму. Меньше святых для всего империума. Официальная позиция церкви в том, что это люди, которых император приблизил к себе после смерти. Живые святые появляются иногда среди людей, — он снова вытер пот платочком, ну и щёки у него — пухляш, хотя здоровый физически, — живые святые не причисляются к лику святых, как правило. Это явление очень скоротечное. Поэтому мы были немало смущены вашим появлением и… долговечностью.

— Понимаю. Но я скорее по природе своей ближе к Селестине, чем к временным святым, — покачал я головой, — ещё до путешествия во времени я был сильным существом — вам наверняка доложили и приложили даже аудиозаписи наших разговоров.

— Конечно, официальные данные инквизиции, — подтвердил он, — Селара передал нам всё несколько дней назад.

— Тогда не вижу смысла повторять наш с ним разговор. После того, как меня шандарахнуло — я встретился в некоем месте — нечто вроде пустого разрушенного иллюзорного мира — с человеком в золотой броне, который источал свет, который теперь источаю я. Мы с ним пообщались, несколько часов говорили. Вы уж не обессудьте — но я не религиозен — в моё время не было ни императора, ни религии, ни империума… Император на удивление тоже очень прагматичный человек, с хорошим чувством юмора и немалым количеством вполне человеческих чувств.

Эклезиарх немного струхнул:

— Вы правда с ним ГОВОРИЛИ?

_ _