Роберт Баратеон лежал в каменном саркофаге, пах миррой и обходился казне в три бочки вина в месяц.

Сам он вина не пил. Это выяснилось по целым губам, зашитому животу и смотрителю усыпальницы, который встретил нас с лицом человека, внезапно увидевшего проверку после многих лет удачного траура.

— Вино используется для поминальных служб, ваше величество.

Тирион поднял пустой кувшин из-за саркофага.

— Службы проходят здесь?

— Иногда.

— По ночам?

— Скорбь не знает времени, милорд.

— И меры, судя по расходам.

Смотрителя увёл Харло. Янтос остался в корзине наверху. Он заявил, что не желает спускаться к покойному Роберту без тела, способного убежать.

В усыпальнице были я, Нед, Тирион, Серсея, Барристан и четыре мёртвых стражника. Серсея пришла не по приглашению. Когда королева-мать узнаёт, что её сын собирается поднять её покойного мужа, двери перестают быть надёжным способом ограничивать собрание.

— Нет, — сказала она.

— Это уже решили без тебя.

— Он был королём.

— Поэтому у него есть опыт работы.

— Он ненавидел тебя.

— Он меня почти не замечал. Проверим, изменилось ли это.

Серсея посмотрела на Неда.

— Остановите его.

— Я пытался остановить предыдущую казнь, — ответил Нед. — Результат вы видите.

Он стоял у головы саркофага. Камень и серый дублет почти сливались. Только серебряные скобы под подбородком отражали свет.

Роберта сохранили лучше. Охотничья рана была зашита под парадным кафтаном, лицо покрыто воском, борода расчёсана. На грудь положили боевой молот, которым мертвец уже не мог воспользоваться без разрешения гробовщика.

Я снял молот и передал Барристану.

— На первое собеседование оружие не дают.

— Ваше величество, — начал рыцарь.

— Если он попросит, вернём после оценки поведения.

Я положил ладонь Роберту на лоб.

Тело умерло не сегодня. Холодной нити пришлось пробиваться через воск, масла и неподвижность, которая успела стать привычной. Узел под рёбрами стянулся. Роберт дёрнул пальцами. Потом рукой. Потом всем телом так, что каменная крышка, прислонённая к стене, качнулась.

Глаза открылись.

Первым движением Роберт схватил меня за горло.

Барристан уронил молот. Серсея отступила. Мёртвые стражники одновременно вытащили мечи.

Рука на моей шее была тяжёлой, холодной и достаточно сильной, чтобы поднять тринадцатилетнего короля над саркофагом.

— Отпустите, — приказал я.

Пальцы разжались.

Я упал на Роберта, съехал с его живота и встал на пол.

Он сел. Швы под кафтаном затрещали.

— Джоффри, — сказал Роберт.

Голос был низким и сухим. Воздуха в лёгких оставалось мало, но злости хватало.

— Ваше величество, — поправил я.

— Маленький ублюдок.

Тело отозвалось не страхом. Короткое чужое удовлетворение: впервые этот человек смотрел только на него. Чувство было не моим, и я вернул его на место.

— Происхождение пока рассматривается.

Роберт перевёл взгляд на Неда.

Несколько мгновений они молчали.

— Нед?

— Роберт.

— У тебя голова отваливается.

— Твой сын приказал её отрубить.

Роберт посмотрел на меня. Потом снова на Неда.

— Конечно приказал.

Серсея издала звук, похожий на короткий смех. Возможно, в кои-то веки она была согласна с мужем.

Роберт перекинул ноги через край саркофага. Сапоги ударили о камень.

— Вина.

Тирион протянул ему кувшин смотрителя.

Роберт выпил одним долгим глотком. Вино вошло в рот, прошло по горлу и начало вытекать тёмной струйкой из шва на животе.

Он посмотрел вниз.

— Дрянная работа.

— Это не работа, — сказал я. — Это похороны.

— Тогда дрянные похороны.

Тоббо позже должен был поставить внутреннюю ёмкость. До этого Роберт держал кувшин над разрезом и пил так, чтобы вино возвращалось обратно. Барристан отвернулся. Тирион наблюдал с уважением к замкнутому обороту.

— Кто правит? — спросил Роберт.

— Я.

— Почему?

— Вы умерли. Нед умер. Ренли объявил себя королём. Станнис собирает войска. Ваша вдова поддерживает меня, пока я делаю то, что она хочет.

— То есть не поддерживает, — сказал Роберт.

— Именно.

Он указал кувшином на Тириона.

— Этот всё ещё здесь?

— Готовит оборону.

— Полезный. Раздражает Тайвина.

На Бейлиша он указать не мог, потому что того в усыпальницу не пригласили.

— Мизинец всё ещё ворует? — спросил Роберт.

— Ведёт казну, — ответил Тирион.

— Я спросил то же самое.

Серсея шагнула к саркофагу.

— Довольно. Ты мёртв.

Роберт повернул голову.

— А ты всё ещё злая. Значит, смерть исправляет не всё.

Она побледнела.

Нед вмешался раньше, чем бывшие супруги перешли к привычной форме общения.

— Роберт, перед смертью я узнал, что Джоффри, Мирцелла и Томмен не твои дети.

Кувшин остановился у рта.

— Чьи?

Серсея посмотрела на выход. Мёртвые стражники уже стояли перед дверью.

— Джейме, — сказал Нед.

Роберт медленно поставил кувшин. Вино продолжало капать из живота на камень.

— Я не знал.

Это не было признанием, доказательством или полезным свидетельством. Только ответ человека, которому сообщили, что его семья оказалась ещё хуже, чем он успел заметить при жизни.

Он встал.

— Не трогать живых без моего отдельного приказа, — сказал я.

Роберт сделал шаг к Серсее и остановился. Тело замерло. Лицо осталось прежним.

— Приказ услышал, — процедил он.

— Прекрасно. Начнём с совета.

— Я король.

— Вы были королём.

— Я вернулся.

— Нед тоже вернулся. Должность короля не может выдаваться каждому восстановленному сотруднику.

Роберт посмотрел на Неда.

— Ты позволяешь мальчишке так говорить?

— Я не могу физически помешать ему говорить, — сказал Нед. — Только требовать заносить сказанное в протокол.

Он повернулся ко мне.

— И требую занести, что возвращение Роберта не делает вас законным наследником. Как и моя служба не является признанием вашей короны.

Роберт протянул руку Барристану.

— Дай молот.

— Не давай, — сказал я.

Барристан остался стоять между двумя приказами, один из которых исходил от действующего короля, а второй от покойного.

Нам требовалось определить не только штат.

Нам требовалось определить, кто теперь имел право его утверждать.