Наутро Нед принёс в зал малого совета три табурета.

На первый он положил показания Кобба. На второй — серый плащ несуществующего поджигателя. На третий посадил Мордея, человека Вариса с рыжей бородой и восемью пальцами.

Мордей выглядел недовольным. Три дня в подвале Вариса не располагали к хорошему настроению, а внезапный вызов к королю обычно означал, что подвал был лучшей частью недели.

Кобб стоял напротив. Тоббо заменил деревянную пластину в его боку на медную. Теперь приказчик тихо звенел при повороте.

— Вы видели этого человека на складе? — спросил Нед.

— Да.

Мордей поднял обе руки.

— Я в жизни не видел этого покойника.

— Это поправимо, — сказал я. — Теперь видели.

Нед коснулся свитка.

— Первое свидетельство говорит, что Мордей поджёг склад. Вещественный след говорит, что плащ принесли из самого склада. Второй свидетель, тюремщик Вариса, подтверждает, что Мордей не покидал подвала.

— Тюремщик может лгать, — заметила Серсея.

— Может.

— Варис мог подменить плащ.

— Мог.

— Мертвец тоже лжёт.

— Уже установлено.

Серсея откинулась на спинку кресла.

— Тогда ваши табуреты бесполезны.

— Напротив. Они не дают одной удобной лжи стать приговором.

Тирион взял кусок мела и написал на доске три слова: свидетель, вещь, запись.

— Одно совпадение даёт нам направление, — сказал он. — Два дают основание действовать. Три дают основание будить палача.

Сэр Илин стоял у двери и воспринял это как распоряжение. Его рука легла на рукоять Льда.

— Пока не вас, — уточнил Тирион.

Палач убрал руку.

Кобб смотрел на три табурета.

— Кто заплатил вам? — спросил Нед.

— Никто.

— Кто угрожал вашей семье?

— Никто.

— Кто велел назвать Мордея?

— Никто.

Ответы были быстрыми, спокойными и совершенно бесполезными.

— Приказываю отвечать на вопросы следствия, — сказал я.

Кобб поклонился.

— Слушаюсь, ваше величество.

— Он и раньше отвечал, — заметил Тирион.

— Хотел убедиться, что приказ не испортит качество.

— Не испортил. Качество осталось прежним.

Харло вошёл с длинным свитком. За ним двое мёртвых стражников внесли корзину с головой Янтоса Слинта.

— Я требую нормальный ящик, — сообщил Янтос. — В корзине меня принимают за провизию.

— Провизия приносит городу больше пользы, — сказал Харло.

Он развернул свиток через весь стол. На нём улицы Королевской Гавани покрывали красные точки, имена и суммы. Получилась карта городской стражи, если считать её не охраной, а способом равномерно распределять преступления.

Янтоса положили рядом с картой.

— Здесь неверно, — сразу сказал он.

— Где? — спросил Харло.

— У Медных ворот не трое сборщиков, а пятеро.

— Ты назвал троих.

— Вы спросили о людях золотых плащей. Ещё двое работают на мясников.

Харло поставил две точки.

— Здесь?

— Ниже. Ты перегородишь им выход в красильню.

Перо сдвинулось ниже.

Янтос замолчал на мгновение.

— И этот подвал давно пуст.

— Ты утверждал, что там книги.

— Они были там прошлой зимой. Теперь книги в доме вдовы свечника. Сухой погреб, два входа, хозяин глухой.

Харло посмотрел на меня.

— Следственный отдел готов проверить.

— Берите Кобба.

Приказчик поднял голову.

— Зачем?

— Проверяемый покойник должен присутствовать при проверке.

Дом вдовы свечника оказался между бойней и лавкой благовоний. Запахи с двух сторон боролись за улицу и оба побеждали.

Глухой хозяин услышал, как мёртвые стражники выбили заднюю дверь. Вдова свечника оказалась живым мужчиной по имени Пейт, что само по себе не было преступлением, но хорошо описывало качество учёта в городе.

В погребе стояли бочки с воском. Янтос велел отодвинуть третью.

— Не третью от двери, болваны. Третью от стены.

За бочкой нашлась железная скоба. Харло потянул. Каменная плита опустилась, открыв проход.

Первый стражник шагнул внутрь и провалился по пояс. Из пола торчали железные шипы. Для живого человека ловушка закончилась бы криком и похоронами. Мертвец посмотрел на пробитый живот.

— Здесь яма.

— Уже заметили, — сказал Харло.

Они использовали его спину как мост.

За ловушкой находилась счётная комната. Полки занимали три стены. На четвёртой висела доска с именами командиров, ростовщиков, судей и владельцев складов. Никаких подписей. Только значки, суммы и даты.

Тирион прибыл через час. Он сел прямо на пол и начал читать.

— Один платит мяснику. Мясник должен меняле. Меняла прощает долг командиру. Командир ставит людей охранять чужой товар, — говорил он. — Деньги проходят через четыре законных сделки и оказываются взяткой только в конце.

— Чей способ? — спросил я.

Тирион поднял одну книгу.

— Наш мастер над монетой любит, когда монета путешествует дольше владельца.

Бейлиш просмотрел находки вечером. Улыбка у него осталась прежней.

— Вы нашли городские долги, ваше величество. Это не заговор. Это Королевская Гавань.

— Здесь ваши люди.

— Здесь люди, которые должны людям, которые иногда должны мне. Если считать это службой, половина города служит второй половине.

Нед перелистывал расходы.

— Ни одной подписи лорда Бейлиша.

— Я всегда ценил хорошего писца, — сказал Бейлиш.

— И осторожного.

— Это часто один человек.

Кобб стоял у стены и молчал. Против него у нас имелось свидетельство Мордея, вещественный след и запись о выплате его брату через двух менял. Три табурета были заполнены. Мы знали, что он солгал и получил за это деньги. Мы всё ещё не знали, от кого.

Мне требовался не верный ответ. Мне требовался проверяемый.

Нед остановился на последней странице.

— Странная статья.

Тирион заглянул ему через руку.

— Ремонт камня, охрана, масло для светильников, вино. Всё за счёт короны.

— Какой объект? — спросил я.

Нед повернул книгу.

В графе назначения было написано: «Покой и сохранность его величества Роберта Баратеона».

Даже после смерти Роберт продолжал расходовать казну на вино.

Я закрыл книгу.

— Проверим сохранность.