Царапины внутри гроба оставил не Ренли.

Их оставили люди Лораса, которые дважды снимали с покойника доспехи, проверяли ремни и укладывали обратно. Один латный рукав зацепился за крышку. Второй раз они проверяли, не повторится ли первый.

— Повторилось, — сказал Тирион, рассматривая борозды.

— Ремень заменили, — ответил Лорас.

— Тогда опыт признан успешным.

Ренли лежал в гробу с выражением человека, который опоздал на собственный праздник и собирался обвинить хозяев. Лицо сохранилось хорошо. На горле не было раны. Под зелёной сталью грудь оставалась целой, только холодной.

Оленна стояла у изголовья.

— Если вернётся без обаяния, положите обратно.

— Бабушка, — сказал Лорас.

— Ты любил человека. Я любила политический результат. Не мешай специалистам проверять разные части.

Я положил ладонь Ренли на лоб.

Смерть была свежей, тело сохранённым. Холодная нить вошла легко. Под рёбрами стянулся узел. Пальцы Ренли сомкнулись на рукояти меча, положенного ему на грудь.

Лорас наклонился ближе.

Ренли открыл глаза.

— Ты плакал? — спросил он.

Лорас выдохнул так, будто только теперь разрешил себе дышать.

— Нет.

Ренли поднял руку и стёр большим пальцем слезу с его щеки.

— Лжец.

Оленна посмотрела на меня.

— Обаяние есть. Разум проверим позже.

Ренли сел, увидел Роберта и застыл.

— Брат?

— Младший брат, — сказал Роберт. — Ты умудрился проиграть корону ещё быстрее меня.

Ренли ощупал горло, грудь, лицо. Потом заметил меня.

— Джоффри.

— Ренли.

— Преклони колено.

— Уже начинается, — сказала Оленна.

Ренли выбрался из гроба. Зелёные латы звякнули, плащ развернулся за спиной. Даже после трёх дней смерти он вставал так, будто перед ним немедленно должна появиться толпа.

— Я король Семи Королевств, — объявил он. — Приказываю открыть ворота и привести моих людей.

— Сядьте, — приказал я.

Тело Ренли развернулось и село обратно в гроб. Руки легли на колени. Лицо осталось королевским.

— Лорас, убей его.

Лорас посмотрел на меня.

— Это не входит в договор, — напомнил Нед.

— Тогда внесите.

— Не внесём.

Ренли попробовал встать. Тело не подчинилось собственному желанию.

— Что ты со мной сделал?

— Вернул вам возможность проиграть спор лично.

Нед рассказал о временной администрации, Станнисе, великом совете и условиях подъёма. Ренли слушал внимательно. Он не перебивал только потому, что каждая новая подробность делала положение хуже и требовала более точного возмущения.

— Станнис меня убил, — сказал он наконец.

— Мы хотим, чтобы вы сообщили это своим знаменосцам, — ответил Тирион.

— Моим подданным.

— Пока только слушателям.

— Я не стану вашим глашатаем.

— Должность называется полномочный представитель по работе с собственными сторонниками, — сказал я.

Ренли задумался.

— У неё есть печать?

— Будет.

— Зелёная?

— Если дом Тиреллов оплатит воск.

Оленна кивнула.

— Вот теперь узнаю жениха внучки.

— Встаньте, полномочный представитель, — сказал я.

Ренли поднялся из гроба.

Через час Ренли стоял на стене над Королевскими воротами. Внизу растянулся лагерь его бывшей армии. Розы, радуги, оленьи рога и десятки личных знамён заполняли поле до холмов.

Из ближайших рядов крикнули имя Лораса. Другие подхватили.

Ренли снял шлем.

Шум исчез не сразу. Он уходил кругами, от ближайших рядов к дальним, пока целая армия не услышала голос человека, которого уже похоронили.

— Станнис Баратеон послал в мой шатёр тень, — сказал Ренли. — Она носила его лицо и пронзила меня без клинка. Теперь брат требует ваших мечей на том основании, что убил их прежнего владельца.

Он не признал меня. Не отказался от короны. Не попросил войти в город.

Он назвал по именам пятерых лордов в первых рядах, напомнил каждому данную присягу и спросил, собираются ли они служить человеку, который отвечает на спор о старшинстве колдовским убийством.

Первым сдвинулось знамя Тарли. Оно осталось на месте, но развернулось от стены к дороге на юг.

Ренли улыбнулся, приняв движение за начало построения. Улыбка исчезла, когда знамя повернулось к южной дороге, а не к воротам.

Потом три отряда под розами пошли к нашим воротам.

За моей спиной начальник стражи спросил, поднимать ли решётку. Я велел дождаться, пока армия закончит делиться.

Два лорда сняли знамёна и начали сворачивать лагерь для пути домой.

На восточной стороне поля те, кто выбрал Станниса, сомкнули щиты и подняли коронованного оленя выше. За их спинами уже сворачивали палатки для пути к его войску.

Речь не вернула Ренли армию. Она создала три.