Сира Лораса Тирелла провели в замок через кухонные ворота под плащом без герба. Плащ никого не обманул. В Королевской Гавани только очень богатый человек мог позволить себе одежду, специально сшитую так, чтобы выглядеть бедно.

В малом зале его ждала леди Оленна. Она прибыла отдельно, открыто и с таким количеством слуг, что тайной оставалось только то, зачем она приехала.

— Значит, это новый король, — сказала она, разглядывая меня. — Старый был шире.

— Зато этот помещается в бюджет, — ответил Тирион.

Оленна посмотрела на него.

— Не хвали родственника до подписания договора. Он может подорожать.

Лорас не сел.

— Ренли убит.

Нед положил ладонь на чистый лист, но писать не начал.

— Когда?

— Три дня назад. В шатре. Без раны, которую мог оставить человек. Его гвардия видела тень.

— Станнис? — спросил Роберт.

Он стоял у окна с рукой, примотанной к плечу двумя ремнями. Тоббо ещё не изготовил новый шарнир, поэтому локоть смотрел немного вперёд и придавал вопросу лишнюю решительность.

— Его колдунья, — сказал Лорас. — Или он сам. Для меня разницы нет.

Армия Ренли не распалась сразу после его смерти. Единого командования у неё больше не было. Лорды держали людей под своими знамёнами и выбирали, к кому примкнуть. Станнис был ближе всех к лагерю и считал спор о короне решённым.

— Где тело? — спросил я.

Лорас положил на стол зелёную печать.

— Сохранено. Место знают шестеро. Двое из них мои братья.

— Остальные четверо долго проживут? — спросил Тирион.

— Если не будут разговаривать.

Нед наконец взял перо.

— Что вы предлагаете?

— Вы вернёте Ренли. Он выступит перед своими знаменосцами и расскажет, как погиб. Его не выставят в клетке, не заставят признать Джоффри и не используют для насмешек над его памятью.

— А взамен? — спросил я.

— Зерно. Обозы. Люди, которые ещё слушают дом Тиреллов.

Роберт засмеялся.

— Даже мёртвым Ренли сумел выгодно жениться.

Лорас шагнул к нему.

Роберт положил исправную руку на молот у стены. Рука на ремнях приподнялась следом с небольшим опозданием.

— Не здесь, — сказал Нед.

Лорас остановился.

— Тело будет обязано исполнять прямой приказ, — сказал я. — Мнение останется его. Лгать, спорить и считать себя королём он сможет без ограничений.

— Он и при жизни считал это главным правом, — заметила Оленна.

— Кто согласился на подъём? — спросил Нед.

— Я.

— Вы не наследник и не супруг.

— Я его гвардеец.

— Поэтому можете охранять решение, но не принимать его за семью.

— Общий закон не отдаёт тело в собственность семье, — сказал я.

— А корона не обязана поднимать мёртвого претендента без семьи на нашей стороне, — ответил Нед. — Это условие сделки, а не право на останки.

Лорас побелел.

Оленна постучала пальцем по столу.

— У меня письма Маргери и Мейса. Девочка согласна. Отец согласен при условии, что согласие не будет истолковано как присяга вашему мальчику.

— Не будет, — сказал Нед.

— И что Ренли не получит права снова жениться.

Тирион поднял бровь.

— Лорд Мейс думает далеко вперёд.

— Лорд Мейс думает медленно. Поэтому успевает далеко.

Нед прочёл оба письма и положил их рядом с чистым листом.

— Согласие на подъём есть. Согласия отдать зерно и людей нет.

— Люди уже отданы Ренли, — сказал Лорас.

— Люди часто меняют мнение, когда тот, кому они присягали, три дня не выходит из гроба, — сказала Оленна. — А зерно принадлежит моему сыну. Сир Лорас предложил вам и то и другое, не обременяя себя беседой с владельцами.

Лорас посмотрел на неё.

— Они послушают Ренли.

— Тогда сначала вернём ему голос. После этого узнаем, кто его услышит, — сказал я.

Я повернул чистый лист к себе.

— Не договор. Первый этап. Вы передаёте тело под совместную охрану. Я поднимаю его здесь, при семье и представителях временной администрации. Если он способен понимать происходящее и говорить от своего имени, ему дают одно выступление перед прежними знаменосцами. После выступления отдельно решаем вопрос о зерне, людях и военных приказах.

— Он скажет то, что сочтёт нужным, — сказал Лорас.

— Да.

— Вы не прикажете ему признать вас королём.

— Нет.

— И после выступления не запрёте его в подземелье.

— После выступления он останется под совместной охраной до следующего договора, — сказал Нед. — Это относится и к выходу из замка, и к самостоятельным приказам армии.

Оленна коснулась одного из писем.

— И ни подъём, ни речь не будут считаться присягой дома Тиреллов. Даже если Ренли решит объявить обратное особенно красивым голосом.

Нед записал условия. Лорас следил за пером, не отрываясь.

Лорас прочитал каждую строку.

— Защита памяти, — сказал он. — Это должно быть записано прямо.

— От чего именно? — спросил Нед.

— От балагана.

Все посмотрели на Роберта.

— Почему сразу я?

— Практический опыт, — сказала Оленна.

Нед добавил запрет на публичное выставление останков вне службы и церемонии без согласия семьи. Я добавил право короны не считать королевской церемонией пьянство у окна.

Оленна перечитала лист.

— Осталось проверить товар.

Лорас резко повернулся к ней.

— Это Ренли.

— Именно поэтому сначала проверим. При жизни он был обаятелен до тех пор, пока не начинал говорить о короне. После смерти мог сохраниться только второй навык.

Лорас взял со стола зелёную печать. Его человек у двери уже держал узкую полоску пергамента и кусок мягкого воска. Лорас прижал печать, дождался, пока воск схватится, и отдал знак обратно.

— Повозка будет у кухонных ворот к вечеру.

К вечеру к кухонным воротам подъехала закрытая повозка. Внутри стоял зелёный гроб, обитый медными розами. Лорас сам сорвал печати и поднял крышку.

Ренли лежал в зелёных доспехах, руки сложены на груди, лицо сохранено холодом и солью. Никто ещё не касался его магией.

На внутренней стороне крышки тянулись длинные свежие царапины.