На следующий день Королевская Гавань пахла жареным мясом и правом выбора.

За ночь сожгли шестьдесят три тела. Среди них были два лекаря, мастер корабельных мачт и женщина, которая знала, как чинить портовые краны. Родственники не ждали королевских писцов. Проповедники раздавали дрова, масло и по серебряному оленю семье, согласившейся зажечь костёр сразу после смерти.

Серебро выдавали новое. Дрова тоже стоили денег. Вера обычно охотнее принимала пожертвования, чем делала их.

Но расследовать благотворительность было некогда.

У старого сухого дока умирал мастер Келло.

Он сорвался с лесов и упал спиной на киль недостроенной галеи. Лекарь насчитал четыре сломанных ребра, повреждённый позвоночник и полчаса жизни. Семья уже сложила рядом костёр. Две дочери держали отца за руки. Септон держал факел.

Золотые плащи стояли у ворот и ждали приказа отобрать тело.

— Оружие убрать, — сказал я.

Септон поднял факел выше.

— Его душа не принадлежит короне.

— Короне нужны расчёты киля. Душу можете оставить себе.

Келло рассмеялся и тут же закашлялся кровью.

— Вы король? — спросил он.

— Временно исполняющий обязанности.

— Я думал, короли старше.

— Обязанности старят быстрее тела.

Нед развернул на перевёрнутой бочке новый договор. Всего одна страница. После вчерашнего заседания он вычеркнул три повторения, два военных исключения и фразу «на веки вечные», которую Пицель считал обязательной для любого государственного документа.

— Посмертная служба корабельным мастером, — прочитал Нед. — Срок три года. Жалованье выплачивается указанным живым получателям. После срока останки уничтожаются выбранным способом. Показания и распоряжения проверяются по общему порядку.

Келло посмотрел на дочерей.

— Сколько?

Тирион назвал сумму.

— За эти деньги я при жизни только смотрел бы на корабль издали.

— После смерти вам не понадобятся еда и жильё.

— Зато понадобятся скобы, соль и человек, который будет носить меня к доку. Пять лет жалованья за три года работы.

Тирион прищурился.

— Четыре.

— Пять и новый дом дочерям. Этот стоит рядом с дубильней.

— Четыре и дом дальше от дубильни.

Келло подумал.

— Четыре, дом и воскресенье без работы.

— Вы не будете уставать.

— Я и сейчас не устаю по воскресеньям. Это вопрос достоинства.

Нед вписал выходной.

Я попытался вспомнить свой последний выходной. В этой жизни его не было. В прошлой, кажется, тоже. Вопрос достоинства я отложил до конца войны.

Септон шагнул к бочке.

— Нельзя торговать вечностью.

— Тогда вам будет приятно узнать, что договор срочный, — сказал Тирион.

Келло попросил перо. Правая рука не двигалась. Старшая дочь вложила перо в левую и помогла поставить крест.

— Способ окончательного уничтожения? — спросил Нед.

Мастер посмотрел на приготовленный костёр.

— Огонь. Но после того, как спустят «Серую чайку». Я двадцать лет строил суда и ни разу не видел, чтобы заказчик дождался конца работ.

Септон опустил факел.

Келло умер через девять минут. Дочери плакали тихо. Люди вокруг смотрели на меня так, будто ожидали, что теперь из тела вылезет что-то менее приличное, чем корабельный мастер.

Я положил ладонь ему на лоб.

Холодная нить вошла в затылок. Сломанное тело дёрнулось. Келло открыл глаза, попробовал вдохнуть и понял, что это больше не требуется.

Старшая дочь вздрогнула, когда его пальцы сжали её ладонь, но руку не отняла.

— Итак, — сказал я. — Сколько ошибок в киле?

Он повернул голову к галее.

— Семь, если считать то, что они называют носом.

Рабочие у стапеля оскорбились одновременно.

Келло велел принести мел, верёвку и мастера, который отвечал за левый борт. Потом попросил дочерей забрать договор до того, как казначейство обнаружит в нём дом.

К полудню ещё девять человек подписали посмертные договоры. Трое потребовали кремацию после срока. Один выбрал море. Пожилая повитуха согласилась только при условии, что после смерти ей больше не будут приносить детей по ночам.

Проповедники назвали это торговлей душами. Листовки стали длиннее, а серебряных оленей на улицах прибавилось.

Мы вернулись в замок перед закатом. У ворот ждал всадник в выцветшем плаще без герба. Он отдал Неду маленькое письмо, запечатанное зелёным воском с отпечатком розы.

Внутри было две строки.

«Король Ренли мёртв. Его тело сохранено».

Ниже стояла цена разговора.