Человек принца всё ещё ждал рядом с лошадью. Гаспар затянул ремень перевязи, поправил ворот рубахи и только после этого взял поводья. После вчерашнего дождя воздух оставался сырым и холодным; над лагерем держался предрассветный туман, в котором костры казались тусклыми красными пятнами. Между палатками уже двигались люди: конюхи выводили лошадей, повара разводили огонь, у одной из повозок кто-то ругался из-за опрокинутого ведра. Армия просыпалась раньше солнца и делала это без всякой торжественности.

Посыльный сел в седло первым и повёл его не к большой штабной палатке, где накануне проходил совет, а дальше, к северному краю лагеря. Гаспар заметил это почти сразу и, поравнявшись с молодым человеком, спросил:

— Я думал, Его Высочество ждёт в штабе.

— Ждал, господин лейтенант, — ответил посыльный, придерживая лошадь возле разбитой телеги. — Потом велел перенести карты к старой ферме. Там суше.

Гаспар посмотрел в сторону серевшего впереди строения.

— Значит, у принца есть привычка менять планы до завтрака.

Молодой человек покосился на него, явно не понимая, требуется ли отвечать. По выражению его лица Гаспар решил, что человек де Валье ещё не привык к подобным разговорам, и больше мучить его не стал.

Старая ферма стояла немного в стороне от основных палаток. От жилого дома после недавних боёв сохранилась только половина крыши, зато большой каменный сарай почти не пострадал. Возле двери были привязаны несколько лошадей, внутри горели две масляные лампы, пахло мокрой шерстью, сеном и дымом. Длинный стол, на котором прежние хозяева, вероятно, разделывали мясо или перебирали урожай, теперь был завален картами, донесениями и деревянными фишками, обозначавшими части армии.

Анри стоял у стола вместе с Ровилем и ещё двумя офицерами. Светло-русые волосы были ещё влажными после умывания, поверх походного камзола принц накинул тёмный плащ. Возле его локтя стояла чаша с разбавленным вином и лежал нетронутый кусок хлеба. Судя по всему, завтрак снова проигрывал войне.

Гаспар остановился у входа и поклонился.

— Ваше Высочество.

Анри оторвался от донесения и оглядел его с головы до ног.

— Вовремя. Это уже второй повод удивиться вам за два дня.

— Если третий случится до полудня, я сам начну беспокоиться, — ответил Гаспар, подходя к столу.

Ровиль опустил глаза к карте, но по уголку его рта было видно, что реплику он оценил. Один из двух других офицеров, напротив, посмотрел на молодого лейтенанта так, будто тот только что забыл поклониться. Анри не обратил внимания ни на одного, ни на другого и подвинул карту ближе к краю.

— Вчера вы оказались правы насчёт Мерсальской низины, — сказал принц. — Сегодня мне интересно понять, насколько мне повезло.

Гаспар сначала посмотрел на него, потом на карту.

— Вам?

— Именно мне, де Марсан, — пояснил Анри. — Если вы случайно оказались там, куда я собирался отправить три роты, это удача. Если же вы действительно умеете замечать что-то кроме дороги перед собственными сапогами, тогда пользы от вас может быть больше.

Гаспар не ответил на поддевку. Перед ним лежал участок местности севернее лагеря: две деревни, старая каменоломня, лесистая гряда и несколько дорог, сходившихся возле монастырского владения. Он наклонился ниже, прослеживая пальцем обозначенные пути.

— Что именно вы хотите узнать?

Анри взял со стола два сложенных листа и положил перед ним.

— Вчера вечером пришли два донесения. Один человек пишет, что дорога через Ланьер пригодна для обоза. Второй утверждает, что после дождей там можно провести разве что коз. Оба служат достаточно давно, чтобы я пока не решил, кому из них не верить.

Гаспар развернул первый лист. Почерк был торопливым, часть строк расплылась от влаги. Прочитав донесение, он взял второе и спросил, не поднимая головы:

— Когда они проверяли дорогу?

— Первый был там три дня назад, второй вчера утром, — ответил Ровиль. Он придвинулся к столу и указал на северную гряду. — Но оба вернулись до сильного дождя. Ночью лило уже после последней проверки.

Де Марсан некоторое время изучал карту, затем положил донесение возле локтя.

— Какой обоз?

Анри слегка приподнял бровь.

— Почему это важно?

— Потому что двадцать мулов и шестьдесят гружёных телег оставляют после себя разные дороги.

Принц кивнул с заметным удовлетворением.

— Около шестидесяти повозок. Мука, ядра, часть пороха. Два тяжёлых орудия поведём отдельно.

Один из штабных офицеров указал на дорогу через деревню.

— Здесь короче, но колонну будет видно с западной гряды. Если неприятель там наблюдает, мы сами покажем ему и направление движения, и размер обоза.

Гаспар провёл пальцем вдоль второй линии, уходившей к старому карьеру.

— Здесь основание должно быть каменным. Если вода нормально уходит со склона, после дождя эта дорога может оказаться лучше деревенской.

Анри несколько секунд наблюдал за ним, затем спросил:

— Значит, выбираете карьер?

Гаспар ещё раз пробежал глазами оба донесения и положил их рядом.

— Я выбираю сначала посмотреть на него.

Стоявший напротив офицер тихо усмехнулся.

— После вчерашнего вы стали осторожнее, де Марсан.

Гаспар повернул к нему голову.

— Вчера я уже видел Мерсальскую дорогу. Сегодня видел только карту.

На лице Анри мелькнуло одобрение.

— Поэтому поедете с Ровилем. Возьмите шесть всадников, проверьте карьер, спуск к Ланьеру и дорогу до монастырского моста. Если обнаружите неприятеля, — добавил принц, переводя взгляд с Ровиля на Гаспара, — не пытайтесь доказать ему числом семерых, что он ошибся направлением.

Гаспар уже собирался отходить от стола, но задержался.

— Восьмерых, Ваше Высочество.

Анри нахмурился.

— Что восьмерых?

— Ровиль, шестеро людей и я. Меня вы забыли.

Ровиль рассмеялся первым. Анри быстро пересчитал и махнул рукой.

— Восьмерых. Постарайтесь столько же и вернуть.

— Теперь задача стала значительно понятнее, — заметил Гаспар.

— Тогда, возможно, вы наконец выполните её без новых уточнений.

Де Марсан усмехнулся, но перед уходом снова взглянул на карту.

— Если дорога годится, обоз выходит сегодня?

— Завтра на рассвете, — ответил Анри. — До полудня я хочу знать, куда его отправлять.

— Тогда лучше не тратить утро здесь.

Гаспар отступил от стола, однако принц остановил его прежде, чем он дошёл до двери.

— Де Марсан.

Тот обернулся. Анри положил ладонь поверх донесений, которые они только что разбирали.

— Вчера вы были уверены в своих словах, потому что видели низину сами. Сегодня пока только предполагаете. Не забудьте разницу, когда окажетесь на месте.

Гаспар не нашёл в замечании ничего, с чем хотелось бы спорить.

— Постараюсь, Ваше Высочество.

Снаружи уже начинало светать. Над дальними холмами серое небо постепенно бледнело, туман расползался между палатками, а со стороны расположения пехоты донёсся первый сигнал трубы. Пока Гаспар проверял подпругу, Ровиль выбрал шестерых людей: двух разведчиков и четырёх солдат, по виду достаточно опытных, чтобы не шуметь без необходимости и не задавать вопросов каждому кусту.

Подтянув ремень седла, Ровиль остановился возле Гаспара.

— Вы всегда так разговариваете с принцами?

Де Марсан проверил крепление дорожной сумки и только потом посмотрел на него.

— Пока только с одним.

— И давно? — с любопытством спросил Ровиль.

— Со вчерашнего дня.

Старший офицер некоторое время разглядывал его, потом усмехнулся.

— Тогда освоились быстро.

— Меня самого это начинает тревожить.

Они выехали через северный дозор. Сначала дорога тянулась между низкими полями, где в глубоких колеях ещё стояла вода, затем начала подниматься на каменистую гряду. После вчерашней истории Гаспар невольно смотрел на местность внимательнее обычного: следил за ручьями, подмытыми склонами, колёсными следами, за тем, куда уходит вода и где земля держит вес лошади. В Мерсальской низине он говорил с уверенностью потому, что уже видел опасность. Здесь вместо собственных глаз у него пока были старая карта и два чужих донесения.

Ровиль дал ему некоторое время осмотреться, а потом, поравнявшись, кивнул на дорогу.

— Ну и что скажете теперь?

Под копытами лежал твёрдый известняк, покрытый лишь тонким слоем жидкой грязи. По обеим сторонам шли канавы, вода стекала по ним вниз, глубоких колей почти не было. Гаспар некоторое время смотрел на поверхность, потом ответил:

— Пока я бы повёл обоз здесь.

Ровиль повернул голову.

— Именно обоз?

— Пока — да.

— Вы уже второй раз за утро говорите «пока», — заметил старший офицер.

Гаспар усмехнулся.

— Его Высочество испортил мне уверенность в себе.

— За одно утро?

— Очень деятельный человек.

Ровиль рассмеялся и пустил лошадь немного быстрее.

До старой каменоломни добрались примерно через полчаса. Когда-то здесь добывали известняк для монастырских построек, но выработки давно забросили, и по краям дороги уже поднялся кустарник. Часть каменной стены осыпалась, однако само полотно с первого взгляда выглядело даже лучше, чем на подходе: вода почти не задерживалась, под тонким слоем грязи чувствовался твёрдый камень.

Гаспар спешился и прошёл несколько десятков шагов пешком. Носком сапога попробовал край колеи, осмотрел ширину между склоном и старым обрывом, после чего повернулся к Ровилю.

— Телеги здесь пройдут.

Тот спорить не стал. Молча спешился, подошёл к наружному краю дороги и присел возле колеи. Несколько секунд рассматривал землю, затем поднял небольшой камень и бросил за край. Камень дважды ударился о склон и исчез в кустах далеко внизу.

— Пустую телегу я бы тоже провёл, — заметил Ровиль. — Наверное, и несколько гружёных.

Гаспар подошёл ближе.

— А шестьдесят?

Вместо ответа Ровиль раздвинул носком мокрую траву. Под ней обнаружилась длинная трещина, начинавшаяся возле самой колеи и уходившая вдоль дороги на несколько саженей. Гаспар присел рядом и только теперь заметил, что внешняя колея уже просела ниже внутренней, а под ней в нескольких местах осыпалась земля. Первый тяжёлый воз, вероятно, прошёл бы. Второй тоже. После десятка повозок край вполне мог поползти вниз.

Де Марсан поднялся, прошёл дальше и нашёл ещё одну трещину.

— Чёрт.

— Это уже окончательное заключение? — спросил Ровиль, не сходя с места.

Гаспар вернулся к нему и ещё раз посмотрел на повреждённый край.

— Нет. Окончательное — обоз сюда вести нельзя.

— Несколько минут назад вы говорили обратное.

— Несколько минут назад я не видел этого места.

Ровиль постучал каблуком по твёрдой внутренней стороне дороги.

— Край можно укрепить. Камень рядом, людей найдём, принесём доски. За день, возможно, получится.

Гаспар представил шестьдесят повозок, растянувшихся по узкому проходу, и покачал головой.

— А если не получится, завтра здесь встанет весь обоз. Первая телега провалится, остальные запрут дорогу с обеих сторон, и тогда будем объяснять принцу, что она почти годилась.

Ровиль поднялся и отряхнул перчатки.

— Быстро отказались от собственного решения.

— Если я ещё четверть часа буду доказывать, что прав, дорога шире не станет, — ответил Гаспар.

Старший офицер посмотрел на него чуть внимательнее, чем раньше, но ничего не сказал. Вместо этого приказал одному из разведчиков отметить повреждённый участок, чтобы по возвращении не искать его снова.

Гаспар тем временем посмотрел вверх по дороге.

— Для людей она всё равно хороша.

— Для пехоты? — уточнил Ровиль.

— Для лёгкой. Без телег и тяжёлого снаряжения. Посыльных тоже можно гонять здесь. Если неприятель наблюдает деревенскую дорогу, незачем показывать ему всё наше движение.

Ровиль проследил взглядом за изгибом пути и согласно кивнул.

— Вот это уже можно доложить.

Проверив карьер, они двинулись дальше, к спуску на монастырский мост. Дорога стала уже, но всадники по-прежнему шли без труда. Слева поднимался молодой лес, справа склон уходил к неглубокой долине, где между деревьями местами белела дорога на Ланьер. Тишина была почти полной; лишь изредка с ветвей падала накопившаяся после ночи вода.

Один из разведчиков, ехавший впереди, внезапно поднял руку. Восемь лошадей остановились почти одновременно. Ровиль сразу придвинулся к обочине, а Гаспар прислушался. Несколько секунд ничего не было слышно, кроме капель и тяжёлого дыхания коней. Потом из долины донёсся глухой, неровный стук копыт.

Ровиль спешился и подошёл к разведчику.

— Далеко?

— Уже недалеко, господин. Идут с запада, — ответил тот, присев за низким кустарником.

— Сколько?

Разведчик некоторое время всматривался между деревьями.

— Двадцать я видел точно. За ними ещё люди. Может быть тридцать, может больше.

Гаспар тоже соскользнул с седла и передал поводья ближайшему солдату.

— Наших там быть не должно?

— Не должно, — ответил Ровиль, продолжая смотреть вниз.

Разведчик осторожно выглянул ещё раз и отрицательно покачал головой.

— Не наши.

Шутки закончились сами собой. Ровиль быстро оценил дорогу, потом посмотрел в сторону монастырского моста.

— Сколько людей на посту?

— Вчера было пятнадцать, — ответил один из солдат.

Гаспар спросил, когда должна прийти смена, и, услышав, что ближе к полудню, посмотрел на небо. Ждать оставалось слишком долго.

Ровиль уже повернулся к одному из разведчиков.

— Назад к посту. Предупреди, что с запада идёт конница, узнай, что они видят со своей стороны, и возвращайся к нам.

Разведчик взял повод короче, но Гаспар придержал его лошадь за узду.

— Если они уже видят неприятеля, пусть готовятся отходить к дороге.

Ровиль сразу повернул голову.

— Этого я не приказывал, де Марсан.

Гаспар отпустил узду.

— Знаю. Но если там действительно полсотни всадников, пятнадцати людям лучше понимать, куда отходить, прежде чем дорогу перережут.

Стук копыт в долине становился громче. Ровиль несколько секунд молча смотрел на него, затем всё-таки обратился к разведчику:

— Передашь только то, что я сказал. Предупредить и узнать положение. Если пост уже обнаружен, возвращайся сразу.

— Слушаюсь.

Всадник сорвался с места и вскоре исчез между деревьями.

Гаспар проводил его взглядом.

— Что именно держит этот пост?

Ровиль указал вниз, туда, где над деревьями виднелась старая монастырская колокольня.

— Мост и развилку. Главная задача — наблюдать за дорогой. Если противник двигает сюда серьёзные силы, пост сообщает в лагерь и держится до смены.

— Против сорока всадников?

— Мы пока не знаем, что их сорок, — спокойно ответил Ровиль.

Гаспар посмотрел в долину.

— Поэтому я и не хотел бы ждать, пока узнаем точно.

На этот раз в голосе старшего офицера появилась жёсткость.

— Вчера вы спорили с принцем. Сегодня уже со мной.

— Пока день идёт неплохо.

— Де Марсан.

Гаспар почувствовал, как раздражение мгновенно поднялось под рёбрами. Ответ уже просился наружу, но он заставил себя выдержать несколько секунд.

— Я понимаю приказ, — сказал он уже спокойнее. — Но если они идут к мосту, пятнадцать человек его не удержат.

— Их задача не победить весь разъезд. Их задача увидеть, что происходит, и не бросить позицию при первом появлении чужой лошади.

— А если это не первая?

Ровиль не стал продолжать спор. Он подозвал второго разведчика и приказал ему пройти вдоль гряды, выяснить, есть ли за первой группой ещё люди. Если появится пехота или число конницы окажется значительно больше, следовало немедленно возвращаться.

— Теперь будем знать больше, — сказал Ровиль, когда всадник уехал.

Гаспар кивнул. В этом он был прав, и спорить ради самого спора де Марсан не собирался.

К монастырскому мосту они подошли осторожно, свернув с дороги в лес, чтобы не показываться из долины. Пост располагался не у самого моста, а на низкой каменной возвышенности над ним. Когда-то здесь стояла сторожка, от которой сохранились две стены и часть крыши. Пятнадцать человек могли укрыться за камнем от огня с дороги, но против серьёзной атаки место было бесполезно.

Командовал постом сержант Бертен — широкоплечий мужчина лет тридцати с когда-то сломанным носом. Гаспар знал его по роте д’Эстеля: несколько месяцев назад тот едва не лишился двух пальцев на правой руке, но по-прежнему стрелял из аркебузы лучше половины молодых дворян.

— Господин лейтенант, — удивлённо сказал Бертен, увидев Гаспара. — Не ждал вас здесь.

— Я тоже не рассчитывал встретить тебя именно сегодня. Что видели?

Улыбка сразу исчезла с лица сержанта. Он указал на западную дорогу.

— Сначала троих. Потом человек двадцать. Сейчас за деревьями ещё кто-то идёт, но отсюда плохо видно. Наш парень ездил к нижнему изгибу и говорит, там больше.

Ровиль подошёл к разрушенной стене.

— Мост перекрыть можно?

Бертен посмотрел вниз.

— На несколько минут. Если снять доски, лошади сразу не пройдут. Но ниже по ручью есть обход.

— Посыльного отправили?

Сержант кивнул.

— Минут десять назад. Ещё до вашего человека.

Гаспар быстро повернулся к нему.

— Одного?

— Одного, господин.

— Отправь второго.

Ровиль бросил на него короткий взгляд, однако возражать не стал. Бертен уже позвал одного из молодых солдат, но тот едва успел подойти к лошади, как со стороны дороги раздался одиночный выстрел. Через несколько мгновений ему ответили ещё два. Люди у стены пригнулись.

Гаспар поднялся на обломок камня и осторожно выглянул. Внизу между деревьями показались всадники. Их было больше двадцати, передовые ехали быстро, остальные растянулись вдоль дороги. Несколько человек уже заметили сторожку и поворачивали лошадей к подъёму.

— Тридцать, может быть тридцать пять, — сказал Бертен, встав чуть ниже.

Ровиль продолжал наблюдать за дорогой.

— Пока не рота.

— Пока, — отозвался Гаспар.

На этот раз старший офицер никак не отреагировал на слово.

Разведчик, отправленный вдоль гряды, появился спустя несколько минут. Лошадь была в пене, сам всадник тяжело дышал.

— За ними ещё идут, господин, — доложил он Ровилю. — Видел не меньше двух десятков. И несколько пеших с аркебузами.

— Точно?

— Да.

Теперь речь шла примерно о полусотне людей, возможно больше, и часть могла пройти через лес в обход моста.

Гаспар увидел, как один из неприятельских всадников спешился и начал показывать остальным направление вверх по склону.

— Они уже увидели пост.

— Вижу, — сухо ответил Ровиль.

Первый выстрел снизу пришёлся в каменную стену. Кусок известняка отлетел в сторону, один из солдат инстинктивно пригнулся. Ровиль ещё несколько мгновений оценивал дорогу, затем принял решение.

— Я поднимусь к верхнему пути и проверю, не обходят ли нас через лес. Возьму четырёх всадников. Де Марсан, остаётесь здесь. Если это только разведка, пост держим. Если увидите серьёзный обход, сразу отправляйте ко мне человека.

Гаспар посмотрел на лес, потом на пятнадцать человек за стеной.

— А если к тому времени отправлять будет уже некому?

Ровиль задержался возле лошади.

— Тогда действуйте по обстановке. Приказ на пост вы знаете.

Через минуту он и четверо всадников исчезли по верхней тропе.

Гаспар остался с Бертеном, пятнадцатью людьми поста и одним разведчиком. Он снова выглянул из-за стены. Внизу противник пока не спешил. Несколько всадников разошлись по сторонам, двое стрелков заняли место за поваленным деревом.

— Хотят понять, сколько нас, — заметил Бертен.

— Тогда пусть считают подольше, — ответил Гаспар.

Он отправил двух людей на другой край стены и велел им стрелять оттуда по очереди, ещё троих поставил за развалиной сторожки. Сам прошёл вдоль позиции, проверяя дорогу назад. Пока она оставалась свободной.

Первый настоящий залп ударил через несколько минут. Пули выбили из стены каменную крошку, одна пробила старый деревянный щит, прислонённый к кладке. Люди Бертена не торопились отвечать. Сержант дождался, когда трое неприятелей приблизились к подъёму, и только тогда дал команду.

Четыре выстрела прозвучали почти одновременно. Один всадник вывалился из седла, другой резко развернул лошадь.

— Порох на шум не тратьте, — сказал Гаспар, проходя за спинами стрелков. — Они сами идут к нам, пусть делают половину работы.

Бертен, не отрываясь от дороги, хмыкнул.

— Я им то же самое с утра говорю.

— Значит, сегодня у тебя редкий день: начальство согласно.

Следующий залп неприятеля лёг выше. Один из солдат вскрикнул и сел на землю, зажимая ладонью плечо. Пуля прошла навылет, кровь быстро пропитала рукав, но кость, похоже, осталась цела.

Гаспар помог оттащить его за стену.

— Идти сможешь?

Раненый попробовал пошевелить рукой и скривился.

— Ногами — да, господин.

— Тогда пока сиди и не доказывай обратное.

Он только успел подняться, когда Бертен позвал его. Сержант смотрел уже не вниз, а вправо, в лес. Между стволами мелькнуло движение: сначала один человек, затем второй. Пешие поднимались выше дороги, явно пытаясь выйти к тропе позади поста.

— Вот и обход, — тихо заметил Бертен.

Гаспар оглянулся на дорогу, по которой ушёл Ровиль.

— Наш человек вернулся?

— Нет.

— Второй посыльный ушёл?

— Минут пять назад.

Вот это уже было плохо. Отправить его следовало гораздо раньше — сразу после того, как подтвердилось число противника. Гаспар сам только что спорил с Ровилем о том, как быстро меняется положение, а затем потерял несколько драгоценных минут, решив, что первого посыльного достаточно.

— Сколько можем поставить на тропу? — спросил он.

Бертен быстро пересчитал людей.

— Четверых. Если снять больше, стену удерживать будет некому.

— Снимай четверых.

Сержант тут же отдал приказ. Через минуту из леса донеслись первые выстрелы.

Гаспар снова посмотрел вниз. Всадники начинали подниматься к мосту, а пешие уходили вправо, к деревьям. Если они успеют выйти выше поста, дорога назад закроется.

— Смена не успеет, — сказал Бертен, подходя к нему.

Гаспар не ответил сразу. Приказ Ровиля был предельно ясен: пост держать. Но оставаться здесь только потому, что эти слова были сказаны четверть часа назад, означало через несколько минут лишиться не только позиции, но и людей.

— Сколько раненых? — спросил он.

— Один серьёзно, двое легко.

— Порох?

— На несколько хороших залпов.

Гаспар посмотрел на сержанта.

— Если придётся отходить, быстро соберёшь людей?

Бертен понял всё сразу.

— Соберу. Но приказано держаться до смены.

— Я помню.

— Господин лейтенант, если потом спросят…

Гаспар повернулся к нему.

— Спросят меня. Готовь людей.

Сержант коротко кивнул и пошёл вдоль стены.

Гаспар ещё раз поднялся к пролому. Неприятельские стрелки уже подобрались ближе. Один выстрелил почти одновременно с тем, как де Марсан пригнулся; пуля ударила в камень в двух ладонях от его головы. Со стороны леса послышались ещё несколько выстрелов, затем чей-то крик.

Один из четверых солдат, отправленных на тропу, прибежал обратно.

— Господин лейтенант, там человек десять или двенадцать. Ещё идут ниже. Пытаются выйти на дорогу за нами.

Этого было достаточно.

Гаспар нашёл взглядом Бертена.

— Уходим. По двое, раненых первыми. Двоих оставить у стены до последнего.

Сержант не стал переспрашивать и сразу начал собирать людей. Гаспар указал на мост.

— Две доски снимите, если успеете. Поджигать ничего не надо — дорога ещё может понадобиться нам самим.

Неприятель понял происходящее почти сразу и усилил огонь. Один из солдат у стены рухнул на спину, пуля вошла в грудь. Гаспар присел возле него, но одного взгляда хватило, чтобы понять: помочь уже нечем.

— Оставьте, господин, — тяжело сказал Бертен.

Гаспару хотелось возразить. Вместо этого он поднялся и крикнул оставшимся, чтобы отходили.

Последние четверо покидали позицию короткими перебежками, прикрывая друг друга от камня к камню. Гаспар ушёл вместе с ними. Только когда лес полностью скрыл пост от неприятельских стрелков, люди смогли двигаться быстрее.

Ровиля они встретили через несколько минут. Старший офицер выехал из-за поворота, увидел раненого на импровизированных носилках и сразу пересчитал людей.

— Пост оставили? — спросил он, спешиваясь.

— Да, — ответил Гаспар. — Их пешие выходили нам в тыл. Ещё пять минут, и дорога была бы закрыта.

Ровиль посмотрел на него жёстко.

— Я приказал держать позицию.

— Я помню.

— Потери?

Гаспар оглянулся на людей.

— Один убит. Трое ранены.

— А если бы остались?

— Потеряли бы половину. Может быть больше.

— Думаете?

Раздражение вспыхнуло мгновенно. Гаспар уже открыл рот, но остановился и заставил себя ответить без привычной резкости.

— Да. Думаю. Они уже выходили нам за спину, когда я приказал отходить.

Ровиль несколько секунд смотрел на него, потом перевёл взгляд на Бертена.

— Так было?

— Так, господин, — подтвердил сержант. — Ещё немного, и они перерезали бы верхнюю дорогу.

Ровиль кивнул. Теперь его интересовало другое.

— В штаб сведения отправили?

— Два посыльных, — ответил Гаспар.

— Второго когда?

Де Марсан помедлил всего мгновение.

— Позже, чем следовало.

— Почему?

— Решил, что первого хватит.

Ровиль посмотрел на него внимательнее.

— А теперь?

— Теперь понимаю, что надо было отправлять второго сразу после подтверждения численности.

Старший офицер ничего не сказал о признании. Только сел в седло и приказал двум людям идти в арьергарде.

— Хорошо. Возвращаемся через карьер. Если неприятель занял мост, он наверняка захочет посмотреть, куда делся пост.

До лагеря добрались после полудня. Первый посыльный всё-таки успел: у северного края уже стояла готовая рота, ещё несколько десятков людей двигались к дороге. Противник дальше монастырского моста не пошёл. Судя по всему, его задачей были разведка и краткое занятие удобной позиции, а не попытка приблизиться к основным силам Анри.

Гаспар проводил раненых до лекарской палатки. Бертен оставался на ногах и помогал тащить одного из своих людей, хотя сам был весь в грязи и пороховой копоти. Только убедившись, что лекарь их принял, де Марсан вышел наружу.

Ровиль ждал у коновязи.

— Принцу нужен доклад.

Гаспар посмотрел на кровь, засохшую на ладони.

— Сейчас?

— Боюсь, война опять не согласовала с вами удобное время.

— У неё вообще дурное воспитание.

Ровиль впервые после моста усмехнулся.

— Идите. Я буду через минуту.

В штабе находились Анри, тот самый полковник, который спорил с Гаспаром накануне, и капитан д’Эстель. Последний явно уже слышал хотя бы часть произошедшего: стоило его лейтенанту войти, как он посмотрел на него с выражением, не обещавшим ничего приятного.

Анри стоял над картой. Вопрос о дороге он задал первым.

— Обоз?

Ровиль снял перчатки и положил их на край стола.

— Через карьер не пройдёт, Ваше Высочество. Внешний край дороги подмыло. Несколько тяжёлых телег он выдержит, вся колонна — вряд ли. Пехота и посыльные проходят без труда.

Анри перевёл взгляд на Гаспара.

— А вы утром склонялись к карьеру.

— Склонялся, — признал де Марсан. — Я не заметил трещину у внешней колеи. Ровиль заметил. Для обоза дорога не годится.

Полковник едва заметно усмехнулся.

— Значит, вчерашнее чудо закончилось.

Гаспар повернул к нему голову, но Анри заговорил раньше.

— Если бы чудо продержалось дольше двух дней, пришлось бы звать священника. Что произошло у монастырского моста?

Ровиль посерьёзнел и придвинулся к карте.

— Около пятидесяти человек, возможно больше. Конница и пешие стрелки. Пост обнаружили, затем начали обходить через лес.

Полковник сразу посмотрел на обозначенную высоту.

— Пост удержали?

Ровиль ещё не успел ответить, когда Гаспар сказал:

— Нет. Я приказал его оставить.

Д’Эстель медленно перевёл взгляд на своего лейтенанта. Полковник тоже повернулся к нему.

— Вам было известно, что приказ требовал держаться до смены?

— Да, господин полковник.

— И вы сознательно его нарушили?

— Сознательно.

Полковник постучал пальцем по месту, где стояла фишка поста.

— Тогда из-за вашего решения неприятель получил мост и высоту.

Гаспар чувствовал, как внутри снова начинает подниматься раздражение, но теперь уже следил за ним.

— Получил. Когда я приказал отходить, их пешие выходили на дорогу позади нас. Ещё несколько минут, и пост всё равно был бы потерян, только вместе с людьми.

— Это ваше предположение.

— Да. Поэтому я и принял решение сам, — ответил де Марсан.

Анри до сих пор почти не вмешивался. Теперь он повернулся к Ровилю:

— Вы видели положение перед отходом?

— Не полностью, Ваше Высочество. Я находился на верхней дороге. Когда вернулся, пост уже отходил. Но неприятель действительно выходил ему в тыл, и продолжать держать высоту до смены смысла уже не было. Я бы снял людей тоже.

Полковник нахмурился.

— Тогда почему вы не отдали этот приказ сами?

— Потому что не видел положения в тот момент, когда решение пришлось принимать. Де Марсан видел.

Анри кивнул и посмотрел на Гаспара.

— Потери?

— Один убит, трое ранены.

— Связь со штабом?

Вот здесь отвечать было неприятнее.

Гаспар коротко посмотрел на Ровиля, потом снова на принца.

— Первый посыльный ушёл ещё до начала боя. Второго я отправил слишком поздно.

Анри сразу уловил формулировку.

— Насколько поздно?

— Когда стало ясно, что нас обходят через лес. Надо было сделать это раньше, как только подтвердили число противника.

— Почему не сделали?

Гаспар медленно выдохнул.

— Решил, что первого достаточно. Ошибся.

Полковник усмехнулся.

— Любопытно. Нарушить приказ вы решились, а послать лишнего человека почему-то нет.

Ответ уже был на языке. Гаспар почувствовал, как сжалась правая рука, и разжал пальцы прежде, чем повернуться к полковнику. Капитан д’Эстель, стоявший чуть в стороне, заметил это движение и едва заметно качнул головой.

Гаспар заставил себя смотреть не на полковника, а на Анри.

— Со связью моя ошибка, Ваше Высочество. Здесь мне нечего добавлять.

Анри несколько мгновений молчал, затем спросил:

— Бертен сказал, что первым обратил ваше внимание на то, что смена не успеет.

Гаспар чуть нахмурился.

— Вы уже успели с ним поговорить?

— Пока вы тащили его раненого к лекарю, — ответил принц. — Он считает, что именно после его слов вы начали готовить отход.

— Так и было. Бертен лучше видел положение у стены.

— Но когда полковник спросил, кто принял решение, вы назвали только себя.

Гаспар теперь понял, к чему ведёт Анри.

— Потому что решение было моим.

Принц опёрся ладонью о стол.

— Сержант предложил отход. Если бы вы сказали об этом сразу, часть ответственности легла бы на него.

— За что? — Гаспар искренне удивился. — За то, что он доложил своему офицеру, что происходит у него перед глазами?

Анри чуть прищурился.

— Для вас было бы удобнее сказать, что вы последовали совету сержанта.

Гаспар на секунду посмотрел на д’Эстеля, затем снова на принца.

— Бертен не мог приказать снять пост. Я мог. Он сказал, что смена не успеет, я посмотрел на дорогу и решил отходить. Если решение было неправильным, отвечать за него тоже мне.

Теперь тишина возникла естественно. Полковник перестал постукивать пальцем по карте, д’Эстель внимательно посмотрел на своего лейтенанта. Анри ничего не сказал сразу; несколько секунд он изучал Гаспара, словно именно этот ответ интересовал его больше предыдущих объяснений.

— Хорошо, — наконец сказал принц и перевёл взгляд на карту.

Полковник, очевидно, счёл разговор незаконченным.

— Ваше Высочество, оставление поста без разрешения всё равно не может остаться без последствий. Иначе завтра каждый лейтенант начнёт самостоятельно решать, какой приказ ещё действует, а какой уже нет.

Анри спокойно кивнул.

— Согласен. Поэтому разберём отдельно две вещи. Сам отход был оправдан: Ровиль подтверждает, что позиция перестала выполнять задачу и дальнейшее удержание только увеличило бы потери. За это наказывать де Марсана я не стану.

Он передвинул фишку от монастырского моста выше по дороге.

— А вот связь он организовал плохо. Об этом сообщил сам. Де Марсан, сегодня ночью возьмёте северный дозор.

Гаспар не сразу поверил, что услышал правильно.

— Сегодня ночью?

Анри посмотрел на него.

— У вас были другие планы?

— Собирался поспать.

— Значит, взыскание подобрано удачно.

У д’Эстеля дрогнул уголок рта. Анри тоже едва заметно усмехнулся, но продолжил уже серьёзно:

— К утру представите Ровилю порядок передачи донесений между северными постами. Такой, чтобы следующий офицер, решивший изменить приказ по обстановке, сообщил об этом раньше, чем неприятель займёт дорогу.

Гаспар кивнул.

— Понял, Ваше Высочество.

Полковника такой исход явно не вполне удовлетворил, однако спорить дальше он не стал. Анри уже вернулся к карте.

— Мост пока оставим им. Сегодня он нам не нужен. К вечеру выставим наблюдение выше по дороге. Обоз завтра идёт через Ланьер; колонну растянуть, охранение выдвинуть вперёд. Карьерный путь используем для посыльных и лёгких пеших групп.

Ровиль кивнул.

— Я распоряжусь.

Гаспар понял, что больше здесь не нужен, и повернулся к выходу. У самого полога его снова остановил голос Анри.

— Де Марсан.

Он обернулся.

— Ваше Высочество?

Принц смотрел на него поверх карты.

— В следующий раз, когда решите, что приказ уже не соответствует обстановке, сначала позаботьтесь о связи.

Гаспар на секунду задумался.

— А потом?

Д’Эстель рядом тихо кашлянул, но Анри уже понял вопрос.

— Потом действуйте так, чтобы мне не пришлось пожалеть о первой части этого совета.

Гаспар чуть склонил голову.

— Так значительно понятнее.

Снаружи капитан догнал его только у коновязи.

— Ты когда-нибудь научишься уходить из штаба молча? — спросил д’Эстель.

Гаспар отвязал лошадь.

— Сегодня почти получилось.

— Я видел. Ты дошёл до двери.

— Для второго дня знакомства с принцем это хороший результат.

Д’Эстель отобрал у него повод и только теперь заметил кровь на рукаве.

— Бертен?

— Жив. Пуля в плечо, навылет. Лекарь говорит, повезло.

Капитан немного помолчал.

— А Жак?

Гаспар понял, о ком он спрашивает.

— Остался у стены.

Лицо д’Эстеля изменилось. Несколько секунд оба молчали. Вокруг продолжал жить лагерь: мимо проходили люди, кто-то тащил мешки, возле кухни спорили из-за мяса. Смерть одного солдата не могла остановить несколько тысяч других.

— Ровиль сказал, что пост снял ты, — наконец произнёс капитан.

— Я.

— Правильно сделал.

Гаспар посмотрел на него.

— А лицо у тебя такое, будто собираешься меня повесить.

— Потому что правильно принять одно решение не значит правильно сделать всё остальное, — ответил д’Эстель, возвращая повод. — Второго посыльного надо было отправить сразу.

— Уже услышал это от принца.

— Хорошо. Значит, мне не придётся повторять три раза.

Капитан собирался уйти, но задержался.

— И ещё, Марсан. Не воображай, что теперь де Валье каждый раз будет вытаскивать тебя после нарушения приказа только потому, что вчера ты спас ему три роты.

— Ровиль подтвердил, что отход был нужен.

— Я не об этом. Принц имел полное право наказать тебя за сам факт нарушения. Но он разделил то, что ты сделал правильно, и то, где ты ошибся. Запомни разницу.

Гаспар посмотрел в сторону штаба. Ему не хотелось признавать это перед капитаном слишком охотно, поэтому он лишь кивнул.

— Запомнил.

Ночной дозор оказался хуже обещанного. После заката снова пошёл дождь, ветер повернул с севера, а люди, которых Гаспар расставил вдоль дороги, каждые полчаса присылали сообщения о движении, которого почти всегда не существовало. Дважды за неприятельский разъезд приняли собственных фуражиров, один раз — стадо овец, которое какой-то крестьянин пытался перегнать подальше от армии. К утру де Марсан ненавидел овец заметно сильнее, чем противника.

Зато схему передачи донесений он составил. Теперь у каждого дальнего поста было по два посыльных, между ними и лагерем появился промежуточный пункт. Если первый не возвращался к оговорённому времени, второй уходил независимо от того, изменилось положение или нет. Решение оказалось настолько простым, что Гаспара раздражало, почему накануне он не додумался до него сразу.

Анри выслушал его утром без особых комментариев. Принц выглядел так, словно тоже почти не спал, но перед ним уже лежали свежие донесения.

— Два человека на дальнем посту и промежуточная смена?

— Да, Ваше Высочество, — подтвердил Гаспар, показывая рукой расстояния на карте. — Для посыльных можно взять лёгких лошадей. Строевые здесь не нужны.

Анри сделал отметку на полях.

— Покажите Ровилю. Если не найдёт дыр, введём на северных постах.

Принц потянулся за следующим донесением, и Гаспар некоторое время ещё стоял возле стола.

Анри наконец поднял глаза.

— Что-то ещё?

— Это всё?

— Вы разочарованы?

Гаспар пожал плечом.

— После ночи без сна рассчитывал хотя бы на спор.

— Сегодня не заслужили, — сухо заметил принц и вернулся к бумагам.

Гаспар усмехнулся, поклонился и вышел.

В следующие три дня его ещё дважды вызывали в штаб. Один раз — только уточнить, с какого места просматривается участок старой дороги за Ланьером. Второй — потому что Ровиль хотел проверить сведения о ручье возле северных виноградников. Ничего важного не произошло. Гаспар продолжал служить у д’Эстеля, ходил в дозоры, ел вместе со своей ротой и ругался на сырость, которая успела проникнуть, казалось, даже в пороховые сумки.

Анри не превратил его в советника и не стал таскать за собой на каждый военный совет. Но имя де Марсана он явно запомнил.

На четвёртый день Гаспар принёс в штаб донесение о движении неприятельского обоза и собирался сразу уходить. Внутри уже находились шесть старших офицеров. На карте стояли новые фишки, разговор касался предстоящего движения всей армии.

Де Марсан передал лист адъютанту и повернулся к выходу.

— Останьтесь, — сказал Анри.

Гаспар остановился и обернулся. Полковник, с которым они уже успели не понравиться друг другу, поднял глаза от карты. Ровиль сделал вид, что ничего необычного не произошло.

— Здесь? — уточнил Гаспар.

Анри указал на свободное место у стены.

— Пока там. Если понадобится ближе, позову.

Гаспар занял указанное место и больше не вмешивался. Совет продолжался довольно долго. Офицеры спорили о том, где неприятель собирает основные силы, какие деревни способны дать фураж и стоит ли укреплять северную дорогу. Несколько раз де Марсану хотелось открыть рот, особенно когда один из присутствующих начал уверенно описывать участок местности, который Гаспар видел тем утром, но он удержался.

Анри тоже его не спрашивал — до тех пор, пока разговор не дошёл до небольшой высоты возле северного леса.

— Если поставить там сотню человек, мы будем видеть дорогу до самого Ланье, — заметил один из офицеров.

Гаспар невольно посмотрел на карту.

Анри заметил это движение.

— Де Марсан, вы сегодня возвращались оттуда?

— Да, Ваше Высочество.

— Что скажете?

Теперь уже все посмотрели на него. Гаспар подошёл к столу, нашёл нужную высоту и некоторое время оценивал расстояния.

— Позиция хорошая. Если решите её держать, понадобится около сотни. Меньше будет трудно, если неприятель попробует выбить людей со склона.

Анри передвинул одну из фишек к высоте.

— Откуда возьмёте эту сотню?

Гаспар указал на центральную позицию.

— Отсюда.

— Тогда на дороге останутся две роты, — сказал принц. Он не стал сразу отвергать предложение, а только передвинул ещё две фишки. — Теперь представьте, что противник показал нам движение на севере именно затем, чтобы мы это сделали.

Гаспар некоторое время смотрел на карту. Ответ постепенно стал очевиден.

— Тогда высота ему не нужна.

— Почему?

— Ему достаточно, чтобы она понадобилась нам, — ответил де Марсан. — Я смотрел только на саму позицию, а не на то, что произойдёт после того, как мы её займём.

Анри кивнул.

— Именно.

Гаспар выпрямился.

— Значит, здесь вы правы.

— Запомните этот день, — заметил принц. — Он может больше не повториться.

Несколько офицеров рассмеялись. Гаспар покачал головой.

— Теперь понимаю, зачем вы велели мне остаться.

Совет продолжился ещё около часа. Гаспара больше ни о чём не спрашивали, но к выходу он уже не возвращался. Он слушал и постепенно замечал то, на что раньше почти не смотрел: не отдельную дорогу, высоту или брод, а связь между решениями. Если здесь поставить роту, где ослабнет строй? Если показать противнику движение слева, что он вынужден будет переставить справа? Анри дважды изменил собственное первоначальное решение после доводов старших офицеров и ни разу не попытался сделать вид, будто это решение изначально принадлежало ему.

Когда совет закончился, люди начали выходить из палатки. Гаспар дождался, пока перед ним пройдёт Ровиль, и тоже направился к двери.

— Де Марсан, останьтесь на минуту, — сказал Анри.

Гаспар вернулся к столу, пока последний офицер выходил наружу. Принц собрал несколько донесений в одну стопку и некоторое время приводил бумаги в порядок.

— Сегодня вы довольно быстро отказались от своей сотни на высоте.

— После вашего вопроса стало понятно, что я смотрел не туда, — ответил Гаспар.

Анри положил бумаги на край стола.

— А у карьера вы так же быстро признали, что ошиблись с обозом.

— Там дорога помогла.

— Каким образом?

— Не стала шире, пока я на неё смотрел.

Анри усмехнулся.

— Большинство офицеров на вашем месте объяснили бы мне, что сама идея была правильной, просто дорога оказалась плохой, телеги слишком тяжёлыми, а дождь пошёл не вовремя.

— Тогда пришлось бы менять и дорогу, и телеги, и дождь. Слишком много работы ради одного лейтенанта.

Принц рассмеялся и опёрся бедром о край стола.

— Вы со всеми старшими офицерами разговариваете так же?

Гаспар подумал.

— Нет.

— Хорошо.

— Иногда хуже.

Анри некоторое время смотрел на него, затем покачал головой.

— Ровиль вчера сказал почти то же самое.

— Что я плохо разговариваю со старшими?

— Что вы слишком много спорите. Но, когда понимаете, что неправы, почему-то перестаёте.

Гаспар усмехнулся.

— Похоже на комплимент человека, который не хотел делать комплимент.

— Именно поэтому я ему поверил.

Анри взял со стола чашу, обнаружил, что она снова пуста, и поставил обратно.

— Завтра северная группа меняет позиции. Ровиль будет здесь в пятом часу. Приходите тоже.

Гаспар нахмурился.

— Это приказ?

Принц посмотрел на него чуть дольше обычного.

— Нет. Пока нет.

На следующее утро Гаспар помогал д’Эстелю распределять людей по дозорам, когда к их костру подошёл уже знакомый посыльный принца. Капитан увидел молодого человека первым, проследил направление его взгляда и тяжело вздохнул.

— Марсан, твоя новая беда пришла.

Гаспар, затягивавший ремень на сумке одного из солдат, даже не сразу обернулся.

— Какая из них?

Посыльный остановился в нескольких шагах и поклонился капитану.

— Его Высочество просит лейтенанта де Марсана к карте.

Д’Эстель медленно повернул голову к своему подчинённому.

— Просит?

Молодой человек растерялся.

— Так мне велели передать, господин капитан.

Гаспар закончил с ремнём, выпрямился и поправил перевязь.

— Видишь? Я становлюсь уважаемым человеком.

— Вот этого я и боялся, — буркнул д’Эстель. — Иди, пока принц не передумал.

Гаспар сделал несколько шагов, потом всё-таки обернулся.

— К какому часу мне вернуться?

Капитан махнул рукой.

— Когда де Валье наконец поймёт, что ты ему надоел.

— Значит, к ужину.

Д’Эстель выругался и швырнул в него свёрнутой перчаткой. Гаспар поймал её на ходу, бросил обратно и пошёл вслед за посыльным к старой ферме, где уже были разложены карты.

Теперь Анри звал его туда не для того, чтобы выяснить, случайно ли вчера оказался полезен молодой лейтенант. Для этого у принца уже было достаточно ответов.