Пыль на дорогах давно сменила ту грязь, в которой Гаспар едва не оставил сапоги у Мерсальской низины. Потом прошла и пыль. Поля, ещё зелёные в начале кампании, выцвели, были убраны и теперь тянулись вдоль дорог короткой жёсткой стернёй. По утрам на ней серебрился иней, а вечером люди всё чаще спорили не о том, кому достанется лучшее место возле котла, а кому повезёт лечь ближе к огню. Лошади обросли более густой шерстью, дыхание часовых стало заметно в холодном воздухе, и солнце уходило за холмы гораздо раньше, чем хотелось армии, которая всё ещё не закончила войну.

За это время Гаспар успел привыкнуть к тому, что человека принца иногда можно было встретить возле костра роты д’Эстеля так же легко, как квартирмейстера или посыльного. Первый месяц капитан ещё каждый раз поднимал голову и спрашивал, что на этот раз понадобилось де Валье. Потом перестал. Гаспара вызывали не каждый день и даже не каждую неделю: иногда Анри хотел уточнить дорогу, иногда ему требовался человек, который сам видел нужный участок местности, несколько раз де Марсан простоял у стены весь совет и не произнёс ни слова. Однажды он спорил с принцем почти четверть часа и оказался прав; в другой раз Анри выслушал его, велел ничего не менять, а вечером выяснилось, что правильно сделал именно он.

Никакого нового звания Гаспар за эти месяцы не получил. По-прежнему служил под началом Лорана д’Эстеля, ходил со своей ротой, делил с ней еду и ночлег, а когда требовалось, вставал в строй вместе со всеми. Изменилось только одно: в штабе его больше не спрашивали, кто такой де Марсан.

В тот вечер он пришёл туда не по вызову. Д’Эстель отправил его с донесением о смене передовых постов, и Гаспар рассчитывал передать бумагу адъютанту, найти что-нибудь съедобное и успеть вернуться к своему костру до темноты. Вместо этого возле длинного стола увидел почти всех старших офицеров северной группы и понял, что ужин снова придётся отложить.

Анри стоял над большой картой, прижав один её угол пустой чашей. Светло-русые волосы за день растрепались, на рукаве тёмного камзола осталась засохшая полоса грязи. Рядом Ровиль двигал деревянные фишки, а пожилой полковник, с которым Гаспар уже несколько месяцев поддерживал взаимную неприязнь без особых усилий с обеих сторон, показывал на южные высоты.

— К полудню там было две роты, — говорил он. — Сейчас наблюдатели видят одну. Остальные ушли западнее.

— Керсак снял людей с хорошей позиции, — заметил Анри, не отрывая глаз от карты. — Значит, нашёл место лучше.

Гаспар услышал фамилию и невольно задержался у входа. В последние месяцы она всё чаще появлялась в донесениях. Маркиз Арно де Керсак командовал большей частью войск западной коалиции, но до сих пор для де Марсана оставался скорее именем на картах и причиной постоянно менять маршруты, чем живым человеком.

Анри заметил его возле двери и кивнул.

— Раз уж пришли, оставайтесь.

— Я принёс донесение д’Эстеля, Ваше Высочество.

— Его тоже оставьте. Возможно, сегодня мне пригодятся и бумага, и её носитель.

Гаспар передал лист адъютанту и встал у свободного края стола. Ровиль, не поднимая головы, подвинулся, чтобы ему было видно карту.

— Два дня назад Керсак получил людей де Рошвиля, — продолжил полковник. — Ещё около тысячи пехоты и несколько сотен конницы. Если сведения верны, завтра он сможет давить на южную дорогу и одновременно выйти сюда.

Его палец лёг на узкий участок между холмами и рекой.

Гаспар присмотрелся.

— Если он займёт эту высоту, дорога к складам окажется под наблюдением.

Анри кивнул.

— Под наблюдением сегодня. Под пушками послезавтра.

— Значит, будем выбивать его?

Принц поднял глаза.

— Нет. Будем уходить.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Гаспар сначала решил, будто не понял.

— Отдадим ему всю долину?

— Сегодня ночью начнём.

Де Марсан снова посмотрел на карту. Несколько недель за эту землю дрались отдельными ротами, теряли людей возле каждого моста, дважды возвращали небольшую деревню на востоке. Мысль оставить всё без генерального сражения неприятно цепляла.

— Без боя?

Анри провёл пальцем по новой линии за рекой.

— Керсак хочет, чтобы я остался здесь ещё на день. Значит, завтра у него будет либо больше людей, либо лучшее положение, либо и то и другое. Я предпочитаю не проверять.

— Мы уже заплатили за эту долину.

— Поэтому нет необходимости платить второй раз.

Гаспар ничего не ответил. Разумом он понимал решение, но от этого оно не становилось приятнее.

Ровиль, стоявший рядом, негромко заметил:

— Уходить вовремя обычно труднее, чем красиво погибать на занятой позиции.

Гаспар покосился на него.

— Ты уже воевал против Керсака?

— Дважды.

— И как?

Ровиль наконец поднял голову.

— Второй раз я был достаточно умён, чтобы не повторять первый.

Анри услышал и усмехнулся.

— Если бы напротив стоял дурак, эта кампания закончилась бы ещё летом.

Полковник недовольно поджал губы.

— Всё-таки мятежник.

— Это не мешает ему уметь считать, — ответил принц. — А мне как раз мешало бы забывать об этом.

Разговор продолжился. Армия должна была отходить за реку по двум переправам. Тяжёлую артиллерию начинали снимать ещё ночью, обоз — перед рассветом, пехота оставалась на позициях дольше, чтобы лагерь не выглядел покинутым слишком рано. Костры собирались поддерживать почти до утра, передовые посты должны были менять караулы как обычно.

Кто-то из офицеров заметил:

— Если Керсак поверит.

Анри чуть улыбнулся.

— Не поверит. Вопрос только в том, когда поймёт.

Гаспару эта уверенность понравилась меньше, чем хотелось. Он посмотрел на южные высоты, потом на дорогу к реке.

— А если поймёт раньше?

Принц поднял на него глаза.

— Тогда арьергарду придётся заработать ужин.

Через несколько минут выяснилось, что ужин зарабатывать предстоит в том числе Гаспару.

Общий отход прикрывал д’Эстель. Его люди должны были удерживать дорогу через небольшую деревню Сен-Вар, пока не пройдут последние пушки и основные повозки. Сам капитан занимал участок ближе к переправе, а Гаспару поручили восточный край деревни — около сорока человек, каменную церковь, несколько домов и сад, окружённый невысокой стеной.

Когда совет закончился, д’Эстель уже ждал его снаружи.

— Я только что узнал, что завтра могу погибнуть под твоим командованием, — сказал Гаспар, застёгивая плащ.

Капитан посмотрел на него без сочувствия.

— Нет, ты можешь погибнуть под своим. Это гораздо хуже.

Они пошли к расположению роты. Сумерки уже затягивали поле, возле обозов горели первые фонари, но движение не прекращалось. Люди грузили ящики, снимали палатки в дальнем конце лагеря, передавая их к дороге так, чтобы с передовых позиций перемены были не слишком заметны.

— Слушай внимательно, — продолжил д’Эстель, когда рядом уже не было посторонних. — Последняя пушка проходит Сен-Вар, после неё получишь сигнал. Тогда снимаешь людей и уходишь к броду. Не раньше и не позже.

— А если до этого увижу всю армию Керсака?

— Разрешаю задуматься.

— Очень щедро.

Капитан остановился и посмотрел на него серьёзнее.

— Мне не нужна твоя могила в Сен-Варе, Марсан.

Гаспар немного подумал.

— А хорошее надгробие?

— За свой счёт.

На этом вопрос считался решённым.

К Сен-Вару они вышли ещё до рассвета. Деревня стояла на пологом подъёме над дорогой. Большинство жителей ушли несколько дней назад, забрав скот и всё, что могли увезти. За низкими домами поднималась небольшая каменная церковь с толстой стеной вокруг кладбища. Дальше тянулся фруктовый сад, в котором почти не осталось листьев. Восточная дорога проходила между домами и уходила к полям, откуда можно было ожидать первых людей противника.

Гаспар расставил стрелков ещё в темноте. Десятерых отправил к садовой стене, часть оставил возле домов, нескольких посадил на верхний этаж пустого амбара, откуда хорошо просматривалась дорога. Посыльных приготовил сразу двоих.

После монастырского поста ему больше не требовалось напоминать об этом.

К полудню всё шло почти слишком спокойно. Через деревню уже прошли две пушки, затем несколько повозок с ранеными. Солдаты Гаспара ели на ходу, кто-то дремал возле стены, подложив под голову свернутый плащ. Издали доносился обычный шум большого лагеря, который постепенно становился тише.

Последняя пушка появилась раньше, чем ожидал Гаспар. Тяжёлые колёса медленно прокатились между домами, расчёт ругался на лошадей, которые плохо тянули по неровной дороге. Гаспар проводил орудие взглядом и повернулся к одному из посыльных.

— К д’Эстелю. Спроси, уходим после пушки или ждём отдельного сигнала.

Молодой солдат вскочил в седло и уехал.

Ответа ещё не было, когда на востоке раздался первый выстрел.

Он прозвучал далеко, почти лениво. Потом второй.

Люди у домов сразу поднялись.

Гаспар вышел на середину дороги и увидел бегущего разведчика.

— Господин лейтенант! Конница на восточном поле. Быстро идут.

— Сколько?

— Пока человек двадцать. За ними ещё.

Гаспар посмотрел на солнце. До времени, когда, по расчёту Анри, противник должен был заметить отход, оставалось заметно больше часа.

— Быстро же он перестал верить нашим кострам, — пробормотал один из сержантов.

Де Марсан уже поворачивался к людям.

— По местам. Пока не стрелять. Пусть подойдут ближе.

На восточной дороге появились первые всадники. Они не пошли прямо к деревне, как надеялся кто-нибудь менее осторожный. Несколько остановились на открытом месте, двое двинулись вдоль поля, ещё трое свернули к саду.

Гаспар нахмурился.

— Проверяют края.

Сержант рядом кивнул.

— Похоже.

Всадники приблизились, но, увидев людей за стеной, не стали атаковать. Один раздал команду, и группа отошла назад. Через несколько минут на поле появились пешие стрелки.

— Это уже не разведка, — заметил сержант.

Гаспар поднял руку.

— Всем ждать.

Первый неприятельский выстрел разбил кусок штукатурки на стене дома. Второй ушёл куда-то за церковь. Королевские аркебузиры всё ещё молчали.

Только когда несколько стрелков противника добрались до придорожной канавы и начали подниматься, Гаспар опустил руку.

Залп ударил почти одновременно с двух сторон деревни. Двое неприятелей упали, остальные пригнулись и отступили к изгороди.

— Теперь они знают, что мы здесь, — сказал сержант.

— Зато знают не всех.

Гаспар отправил двоих людей с правого края к саду, но велел не показываться без необходимости. Пока противник не понимал, сколько именно людей держит Сен-Вар, это было полезнее ещё двух выстрелов.

Через четверть часа ситуация стала хуже.

На дороге появилась новая группа — не меньше полусотни пехотинцев. Кавалерия оставалась за ними и не пыталась лезть между домами. Часть стрелков снова ушла к саду, остальные начали занимать каменные изгороди напротив деревни.

Гаспар посмотрел на сержанта.

— Д’Эстель предупреждал: если это люди Керсака, ждать обхода.

— Похоже, знал, о чём говорил.

— Иногда с ним случается.

Они оба услышали команду на противоположной стороне. Через несколько секунд началась перестрелка.

У сада стало тяжелее почти сразу. Противник там действовал настойчиво, но не торопился. Стрелки подходили небольшими группами, заставляя людей Гаспара показываться за стеной, затем отходили и снова появлялись левее. Де Марсан несколько раз переводил туда подкрепление, уверенный, что именно через сад попробуют прорваться к дороге.

На открытом участке между двумя домами он впервые увидел человека, который, похоже, руководил атакой.

Офицер лет тридцати пяти сидел на сером коне немного позади стрелков. Никакой яркой перевязи или роскошных доспехов — тёмный плащ, кираса, шляпа с коротким пером. Он несколько минут смотрел на деревню, потом подозвал человека, что-то ему сказал, и тот ускакал к правому флангу.

Гаспар проследил за ним.

— Кто этот на сером?

Сержант выглянул из-за угла.

— Не знаю.

— Запомни.

— Лошадь?

— Человека.

Сержант хмыкнул.

— Лошадь проще.

Через несколько минут стало понятно, зачем офицер отправлял посыльного.

У сада давление внезапно ослабло.

Зато на центральной дороге противник двинулся вперёд сразу двумя группами. Стрелки прикрывали людей, которые перебегали от дома к дому, приближаясь к позиции Гаспара гораздо быстрее, чем раньше.

— Чёрт, — сказал он и посмотрел на сад.

Там оставалось почти половина его людей.

Сержант тоже понял.

— Они нас туда тянули.

Гаспар выругался уже громче.

— Уже вытянули. Восемь человек обратно, быстро. Остальным держать стену и не лезть за ними, если отходят.

Он сам побежал через двор между домами. На дороге пуля ударила в дверную раму совсем рядом, щепки посыпались на плечо. Один из солдат рухнул возле колодца, и двое попытались сразу броситься к нему.

— Не оба! — крикнул Гаспар. — Один тащит, второй остаётся у стены!

Люди разошлись. Через несколько мгновений раненого уже волокли за дом.

Вторая атака дошла до крайних строений. Там аркебузы стали почти бесполезны: между стенами началась короткая драка шпагами, палашами и чем придётся. Гаспар встретил первого противника возле разбитой телеги, отвёл удар, почти сразу получил второй по гарде и почувствовал, как отозвалось запястье. Человек был тяжелее его, рассчитывал продавить силой. Де Марсан отступил на полшага, дал ему сделать ещё одно движение и ударил снизу, туда, где кираса заканчивалась.

Тот осел возле колеса.

— Господин лейтенант!

Гаспар резко повернулся. Один из его людей показывал на дальний дом, где противник уже пытался пролезть через заднюю дверь.

— Троих туда! Остальные не сходить с дороги!

Бой растянулся почти на полчаса, хотя Гаспару казалось, что прошло значительно больше. Люди на сером коне не бросали силы в одну точку и не пытались задавить деревню массой. Стоило королевским стрелкам собраться где-нибудь плотнее, как давление там слабело и начиналось в другом месте.

Тот, кто командовал напротив, действительно знал своё дело.

Посыльный наконец вернулся от д’Эстеля. Лошадь была взмылена, сам парень едва успел остановиться.

— Господин лейтенант! Переправа задержана. Телега с ядрами сломала ось прямо на подъезде. Капитан приказал держаться, пока дорогу не освободят.

Гаспар оглянулся на восток.

— Сколько?

— Капитан не знает. Сказал, пришлёт, как только можно будет уходить.

— Хорошо. — Гаспар повернулся к второму посыльному. — Ты едешь сейчас. Скажешь: противник уже в деревне, людей не меньше сотни, возможно больше. Спросишь, сколько им нужно времени, и вернёшься. Если не вернёшься через четверть часа, я отправлю третьего, которого у меня нет, поэтому очень постарайся.

Парень нервно усмехнулся, вскочил в седло и ушёл по западной дороге.

Гаспар вернулся к позиции.

Через несколько минут он снова увидел офицера на сером коне. На этот раз тот подъехал ближе к дороге и некоторое время наблюдал за домами. Потом взгляд его остановился на Гаспаре.

Между ними было слишком далеко для нормального разговора, но достаточно близко, чтобы узнать друг друга.

На несколько мгновений стрельба ослабла.

Чужой офицер поднял руку к губам и крикнул:

— Десять минут назад у вас было больше людей!

Гаспар сразу понял, что тот заметил постепенное отступление части стрелков от крайних домов.

— А у вас было больше живых! — крикнул он в ответ.

Человек на сером коне рассмеялся, будто услышал удачную шутку где-нибудь за столом, затем развернул лошадь и уехал к своим.

Сержант рядом покосился на Гаспара.

— Вы уже знакомитесь?

— Надеюсь, недолго.

Следующая атака оказалась тяжелее предыдущей.

Люди Гаспара оставили два крайних дома и отошли к церкви. Садовая стена всё ещё держалась, но теперь в ней оставили только небольшую группу — именно столько, сколько следовало с самого начала. Де Марсан злился на себя за потерянное время и людей, которых пришлось срочно вытаскивать с позиции после собственной ошибки, но исправлять уже можно было только тем, что оставалось.

На дороге появился третий отряд противника.

— Сколько их там вообще? — спросил кто-то.

Гаспар перезаряжал пистолет за каменной стеной.

— Меньше, чем было утром.

— Очень ободряет.

— Я стараюсь.

Пуля ударила в кладку над его головой. Каменная крошка полоснула по виску. Гаспар инстинктивно пригнулся и провёл ладонью по лицу. Пальцы сразу стали красными.

Сержант посмотрел на него.

— Задело?

— Камнем.

— Крови много.

— Значит, выглядит убедительно.

Он вытер ладонь о плащ и снова выглянул через стену.

К дороге приближался новый всадник — на этот раз свой.

Второй посыльный.

Гаспар почти вытащил его из седла прежде, чем тот успел остановиться.

— Ну?

— Дорогу очищают. Капитан говорит ещё немного. Раненых уже вывели, сломанную телегу стаскивают с пути. Как только пройдёт последняя колонна, пришлёт приказ.

— Сколько это «немного»?

— Не сказал.

Гаспар закрыл глаза на секунду.

— Конечно.

Сержант стоял рядом и всё слышал.

— Можем начинать отходить по одному.

Гаспар посмотрел на дорогу за церковью. Она оставалась свободной.

— Пока нет. Если уйдём сейчас, эти люди через десять минут окажутся у переправы, а там ещё телега поперёк дороги.

— Нас тоже скоро станет меньше.

— Знаю.

Сержант ничего больше не сказал.

Следующие двадцать минут стоили Гаспару больше людей, чем хотелось потом вспоминать. Один получил пулю в живот и умер почти сразу. Другому перебило бедро. Двое исчезли в одном из домов, когда туда ворвались неприятельские солдаты; вернуть строение уже не удалось.

Когда наконец появился третий посыльный д’Эстеля, Гаспар сначала не поверил, что это действительно он.

— Дорога свободна! — крикнул всадник ещё издали. — Капитан приказывает отходить!

Эти слова прозвучали лучше любой музыки.

Гаспар повернулся к сержанту.

— Сад снимаем первым. Потом раненые и левая группа. Остальные держат стену.

Приказы пошли по цепочке. Люди начали исчезать из дворов небольшими группами, не создавая сразу заметного движения. Противник понял происходящее не сразу, но тот самый офицер на сером коне заметил.

Гаспар увидел, как он резко поднял руку.

— Сейчас полезут, — сказал сержант.

— Поэтому мы уйдём быстрее.

Последний бой в Сен-Варе продолжался всего несколько минут. Неприятельские стрелки пошли вперёд почти без остановки. Гаспар оставался у церковной стены вместе с восемью людьми, пока остальные уже уходили по западной дороге.

— Всё, — сказал сержант. — Пора.

Гаспар выглянул последний раз.

Офицер на сером коне был уже у первого дома.

— Теперь точно.

Они побежали.

Первые сотни шагов прошли спокойно. Потом сзади появилась кавалерия, и пришлось несколько раз останавливаться возле каменных оград, чтобы отогнать её выстрелами. На одном из таких мест пуля ударила в стену рядом с Гаспаром, осколок камня распорол ткань на левом боку и кожу под ней. Боль пришла не сразу — сначала только горячее ощущение и мокрая полоса под рубахой.

Сержант заметил.

— Теперь точно задело.

Гаспар прижал ладонь к боку.

— Всё ещё камнем.

— Камни вас сегодня ненавидят.

— Взаимно. Идём.

К переправе они вышли уже ближе к вечеру.

Гаспар ожидал увидеть пустую дорогу и последние следы отходящей армии. Вместо этого на ближнем берегу стояли свежие стрелки, за земляным валом находилась кавалерия, а у самого брода несколько офицеров направляли последние группы людей.

Д’Эстель заметил их первым.

— Быстрее! Не гуляем!

Гаспар спустился к воде, придерживая бок.

— Откуда стрелки?

— Де Валье оставил две группы.

— Он ещё здесь?

Капитан указал на противоположный берег. На небольшом подъёме возле дороги стояло несколько всадников. Даже отсюда Гаспар узнал светлые волосы принца.

— Ждёт, пока выйдет арьергард.

Де Марсан посмотрел на д’Эстеля.

— Нас?

Капитан фыркнул.

— Не льсти себе. Всех нас.

Гаспар усмехнулся, но сразу поморщился от боли в боку.

— Так даже приятнее.

— Переправляйся, пока я не приказал нести тебя.

— Тогда придётся найти четырёх очень несчастных людей.

— Найду.

Де Марсан вошёл в воду сам.

На другом берегу лекарь попытался посадить его на землю прежде, чем Гаспар успел возразить. Рана оказалась неглубокой: каменный осколок рассёк кожу и немного мяса, но не задел ничего серьёзного. Висок выглядел хуже, чем был на самом деле. После промывки выяснилось, что порез там тоже небольшой.

— Два дня не махать шпагой, — сказал лекарь, затягивая повязку на боку.

— А три?

— Три ещё лучше.

— Тогда два.

Лекарь посмотрел на него с таким выражением, что Гаспар решил больше не торговаться.

Отдохнуть ему всё равно не дали.

Через час пришёл человек Анри.

На этот раз Гаспар только посмотрел на него.

— Даже не спрашивай.

Посыльный улыбнулся.

— Его Высочество просит вас на разбор. Капитан д’Эстель уже там.

— Конечно.

В штабе пахло мокрой одеждой, дымом и горячей едой, которую никто не успевал есть. На карте уже были отмечены новые позиции за рекой. Анри стоял у стола, Ровиль сидел возле края, д’Эстель разговаривал с полковником.

Гаспар вошёл медленнее обычного. Анри сразу заметил повязку.

— Тяжело?

— Лекарь запретил мне махать шпагой два дня.

— Значит, армия в безопасности.

— Я тоже так понял.

Д’Эстель усмехнулся, но разговор быстро вернулся к делу.

— Керсак начал движение на два часа раньше, чем мы ожидали, — сказал Анри. — Теперь хотя бы знаем почему.

Ровиль подвинул к нему короткое донесение.

— Взяли одного из их младших офицеров возле южной дороги. Он не знает приказов Керсака, но видел, что произошло утром. Их наблюдатели заметили, что фургоны с мукой ушли из лагеря ещё до рассвета. Потом пропали кузнецы. Ночные дозоры нашей кавалерии начали возвращаться дальше обычного, а раненых повезли к реке.

Анри некоторое время смотрел на карту, затем с досадой провёл пальцами по подбородку.

— Я спрятал отход войск и забыл спрятать всё, что армия делает перед отходом.

Полковник осторожно заметил:

— Не каждый командующий собрал бы эти признаки вместе.

— Керсак собрал.

— Поэтому он всё ещё напротив нас, — сказал Ровиль.

Анри коротко кивнул. Никакой злости в его лице не было; скорее раздражение человека, который понял, где именно проиграл противнику несколько часов.

Полковник перевёл разговор на арьергард.

— Если бы Сен-Вар оставили раньше, переправу не пришлось бы держать открытой так долго.

Гаспар повернулся к нему. Теперь уже привычное раздражение поднялось быстрее боли в боку, но вмешаться он не успел.

— Нет, — сказал Анри.

Полковник посмотрел на принца.

Анри положил палец на деревню.

— Де Марсан оставался там, потому что дорога к переправе была забита нашим обозом. Обоз задержался потому, что я рассчитывал получить ещё два часа до движения Керсака. Я этих двух часов не получил. Ошибка в расчёте была моей.

Гаспар ничего не сказал.

Это прозвучало без торжественности. Анри не делал ему одолжения, не прикрывал любимца, не пытался выглядеть благородным перед офицерами. Он просто назвал человека, который ошибся.

Себя.

Полковник после короткой паузы кивнул.

— Тогда арьергард выполнил задачу.

— Выполнил, — согласился Анри. — Но не идеально.

Теперь он посмотрел на Гаспара.

— Сад вы держали слишком долго.

Де Марсан сразу понял, о чём речь.

— Да.

— Почему?

— Решил, что главный удар будет через него. Они несколько раз усиливали там стрелков.

Ровиль усмехнулся.

— Потому и усиливали.

Гаспар нахмурился.

— Я уже догадался.

— Поздно, — заметил Анри.

— Тоже догадался.

Принц подвинул к нему другую записку.

— Передовой группой у Сен-Вара командовал Реми де Бельфор.

Гаспар посмотрел на имя.

— Бельфор?

Ровиль кивнул.

— Капитан у Керсака. Хорошая кавалерия, но сегодня, похоже, большую часть времени работал пехотой. Тёмный плащ, серый конь.

Гаспар поднял глаза.

— Знаю, кто это.

— Встречались? — спросил д’Эстель.

— Не совсем.

— Это как?

Гаспар вспомнил человека посреди дороги.

— Он жаловался, что у меня становится меньше людей.

Д’Эстель недоверчиво посмотрел на него.

— Во время боя?

— Очень общительный человек.

Анри рассмеялся.

— И что вы ему ответили?

— Что у него становится меньше живых.

— Очень дипломатично.

— Я не знал, что нас собираются представить.

Ровиль покачал головой.

— Бельфор не любит бросать людей лбом в стену. Если бы вы держались там ещё полчаса, он, вероятно, просто обошёл бы деревню полностью.

Гаспар посмотрел на карту.

— Он почти сделал это раньше. Я слишком долго смотрел на сад.

Анри кивнул.

— Запомните.

— Уже.

На этом для Гаспара разбор закончился. Он вышел из штаба вместе с д’Эстелем и некоторое время молча шёл по новому лагерю. Здесь ещё почти ничего не было устроено: палатки стояли неровно, обозы теснились возле дороги, люди разводили костры прямо на мокрой земле. За рекой, которую они только что оставили, иногда вспыхивали огни неприятельских постов.

Капитан наконец посмотрел на его перевязку.

— Иди ложись.

— Я только что несколько часов отходил. Мне надо сначала нормально поесть.

— Тогда ешь сидя.

— Очень разумный приказ.

— Запиши. Вдруг принц спросит моё мнение.

У костра роты нашлась миска густой похлёбки, кусок хлеба и место на перевёрнутом ящике. Бертена рядом не было — после ранения у монастырского моста он ещё не вернулся к полноценной службе, и Гаспар поймал себя на том, что несколько раз ищет знакомое лицо среди людей. Вместо него сидели сержант из Сен-Вара и двое стрелков, один из которых уже рассказывал товарищам, как камень едва не снёс их лейтенанту половину головы.

— Он преувеличивает, — сказал Гаспар, усаживаясь.

Стрелок посмотрел на повязку у его виска.

— Совсем немного.

— Тогда продолжай.

Еда была горячей, и этого хватало, чтобы считать её хорошей. После нескольких ложек Гаспар почувствовал, насколько устал. Бок ныл, голова становилась тяжёлой, а руки после боя слегка дрожали, хотя во время самого отхода он этого не замечал.

Д’Эстель сел напротив и налил себе вина из общего кувшина.

— Завтра ничего не делаешь до полудня.

Гаспар поднял глаза.

— Это точно приказ?

— Да.

— Тогда придётся нарушить.

— Марсан.

— Хорошо. До одиннадцати.

Капитан уже собирался ответить, когда кто-то из сидевших у огня начал вставать.

Гаспар обернулся.

Анри шёл к ним со стороны штаба в сопровождении одного адъютанта. Принц остановился в нескольких шагах, увидел, как люди торопливо поднимаются, и поморщился.

— Сидите. Если ради меня вы уроните ужин в грязь, казна ничего вам не возместит.

Солдаты переглянулись и постепенно снова заняли места. Анри подошёл к костру, снял перчатки и посмотрел на свободный ящик.

— Здесь можно?

Д’Эстель чуть не подавился вином.

— Ваше Высочество спрашиваете разрешения у моей роты?

— Если я сяду на капитана, получится неудобно.

— Тогда я бы рекомендовал ящик.

Анри сел. Адъютант остался чуть в стороне, явно привыкший к подобным решениям принца больше остальных.

Гаспар заметил бутылку в его руке.

— Это ваше?

— Было.

Анри поставил её возле костра.

— Теперь общее.

Д’Эстель взял бутылку, посмотрел на печать и присвистнул.

— Ваше Высочество, если вы собираетесь так оплачивать каждый арьергард, я завтра снова вызовусь.

— Завтра мы никуда не отходим.

— Жаль.

Несколько минут разговор оставался общим. Спрашивали о раненых, о людях, которые ещё не вернулись, о потерянной лошади одного из стрелков. Анри знал имена нескольких солдат, которых Гаспар не ожидал от него услышать. Потом д’Эстеля позвали к обозному офицеру, сержант ушёл проверить одного из раненых, остальные постепенно разошлись к своим местам.

Костёр стал тише.

Гаспар сидел, вытянув ноги к теплу. Анри налил им вина в две жестяные чаши.

— Это подкуп? — спросил де Марсан.

— Возмещение.

— За что?

Принц указал на его разрезанный камзол.

— За это.

Гаспар посмотрел на дыру в боку.

— Тогда мало.

— Вы становитесь требовательнее.

— С возрастом.

— За несколько месяцев?

— Тяжёлая кампания.

Анри усмехнулся и отпил вина.

Некоторое время они молчали. За пределами круга света люди продолжали устраивать лагерь; слышались лошади, стук молотка, чей-то смех возле соседнего костра. После целого дня приказов молчание не казалось неловким.

Гаспар первым нарушил его.

— Вы действительно собирались ждать у переправы, пока мы все выйдем?

Анри посмотрел на него поверх чаши.

— Нет.

Ответ оказался настолько быстрым, что Гаспар усмехнулся.

— Хорошо. Теперь всё звучит значительно менее трогательно.

— Я и не пытался быть трогательным. Я ждал, пока можно было ждать. Если бы Бельфор прорвался к броду раньше или Керсак подтянул основные силы, я бы приказал вам бросить всё и выбираться как сможете.

Гаспар покрутил чашу между пальцами.

— А если бы мы не успели?

Анри не стал отвечать сразу.

— Тогда не успели бы.

В его голосе не было холодности, только неприятная простота факта. Гаспар поднял глаза.

Принц продолжил уже спокойнее:

— Я поставил арьергард прикрывать отход. Пока переправа оставалась нашей и ожидание не угрожало остальным, я обязан был оставить вам дорогу назад. Если бы ради сорока человек пришлось рисковать четырьмя тысячами, я бы закрыл переправу.

— Даже если бы среди сорока был очень полезный лейтенант?

— Особенно если бы он опять начал задавать вопросы.

Гаспар рассмеялся и тут же схватился за бок.

Анри посмотрел на повязку.

— Больно?

— Только когда смеюсь.

— Тогда сегодняшний вечер станет для вас легче.

— После вашего вина я бы не рассчитывал.

Они выпили ещё немного.

Гаспар некоторое время смотрел в огонь, затем спросил:

— Вы сегодня сразу сказали, что ошиблись со временем.

Анри повернул к нему голову.

— Я ошибся со временем.

— Полковник уже почти нашёл виноватого поудобнее.

— Он делал свою работу. Арьергард действительно задержался.

— Но вы могли промолчать.

Анри нахмурился, словно не сразу понял, что именно удивляет Гаспара.

— Зачем?

Теперь де Марсан усмехнулся.

— Это мой вопрос.

Принц понял и тоже улыбнулся.

— Видите, плохо на вас влияю.

— Уже несколько месяцев.

Анри подбросил в костёр тонкую ветку.

— Если я потребую от офицера отвечать за собственную ошибку, а свою спрячу за его спиной, через неделю мне будут докладывать только то, что приятно слышать. После этого останется найти ещё одну Мерсальскую низину и завести туда всю армию.

Гаспар несколько секунд молчал.

Это была не речь для совета и не попытка произвести впечатление. Анри говорил об этом так, как говорил бы о количестве пороха или расстоянии до моста — как о вещи, которая для него просто должна работать именно так.

— Теперь понимаю, почему Ровиль до сих пор вас терпит, — заметил Гаспар.

— А вы?

— Пока собираю сведения.

Анри покачал головой.

— Несколько месяцев, де Марсан. Сколько ещё вам нужно?

— Зависит от качества источников.

— Тогда начните с одного надёжного. — Принц протянул руку за бутылкой. — Когда мы одни, перестаньте называть меня «Ваше Высочество».

Гаспар посмотрел на него.

— Зачем?

— Потому что вы произносите это так часто, что я начинаю подозревать издевательство.

— Это полезное обращение. Напоминает, кого нельзя посылать к чёрту.

Анри чуть не пролил вино.

— При свидетелях желательно помнить и дальше. Без свидетелей можете говорить проще.

Гаспар прищурился.

— «Ваше Высочество» короче многих вариантов, которые приходят мне в голову.

— Попробуйте «Анри».

Несколько секунд Гаспар ничего не отвечал. Не потому, что имя было трудно произнести. Просто ещё весной человек напротив существовал для него где-то далеко — наследник, командующий, фигура, которую видно среди знамён. Потом появилась карта Мерсальской низины, старый карьер, монастырский пост, бесконечные споры у столов. Теперь этот же человек сидел возле костра его роты и пил вино из жестяной чаши.

Гаспар отвёл взгляд к огню.

— Посмотрим.

— Это хуже отказа.

— Зато честнее.

Анри фыркнул и потянулся к лежавшей возле ящика колоде карт.

— Играете?

— Иногда.

— Хорошо?

— Лучше, чем некоторые принцы.

— Вы знаете много принцев?

— Пока одного. Но выборка убедительная.

Они начали с одной партии.

Потом сыграли вторую.

На третьей Анри долго смотрел на свои карты, затем на две монеты, уже лежавшие возле локтя Гаспара.

— Вы жульничаете.

Де Марсан невозмутимо положил последнюю карту.

— Вы просто плохо играете, Анри.

Имя прозвучало само, без подготовки. Гаспар понял это только после того, как произнёс.

Анри поднял глаза поверх карт. Несколько мгновений смотрел на него, затем перевёл взгляд на проигранную партию и подвинул колоду обратно через ящик.

— Ещё раз.

Гаспар усмехнулся.

— Вы плохо переносите поражения.

— Ещё раз, де Марсан.

Гаспар собрал карты, неторопливо перетасовал их и начал раздавать.

— Как скажете, Анри.