Дверь в кабинет Леклера оказалась приоткрыта. Гаспар толкнул её плечом и вошёл без стука.

Матье сидел за столом перед тремя раскрытыми книгами. Рукописная копия из дома Восель лежала отдельно, прижатая к столешнице небольшой чернильницей. Рядом появился список имён, гораздо длиннее того, который Гаспар видел накануне.

— Я надеялся, что за ночь их станет меньше. — Гаспар остановился у края стола и посмотрел на лист.

— Стало, — ответил Леклер, не отрываясь от книги. — Просто появились другие.

Гаспар взял список за угол.

— Прекрасная работа.

— Четверых людей Вийе мы убрали вчера. Ещё двоих проверяют сегодня. По переписчикам пока ничего, ради чего стоило бы вытаскивать тебя из постели.

— Ты переоцениваешь ценность моей постели.

Матье наконец поднял голову. Гаспар уже был в придворной одежде. Колпак де Марсан держал в руке.

— Я оцениваю время своих людей. И не собираюсь тратить его на то, чтобы ты спрашивал каждого писца, почему у него подозрительный почерк.

Гаспар отпустил список.

— Тогда зачем я пришёл?

— Это я хотел спросить.

— Проверить, не раскрыл ли ты заговор без меня.

Матье перевернул страницу.

— Пока нет.

— Хорошо.

Леклер всё-таки поднял глаза.

— Тебя это радует?

— Было бы неприятно узнать последним.

Матье покачал головой и вернулся к книге. Гаспар подождал ещё немного, но стало ясно, что новой фамилии сегодня утром не будет.

— Если найдёшь что-нибудь по рукописным копиям, пришли человека.

— Если найду что-нибудь полезное, пришлю.

Гаспар уже направлялся к двери.

— Я именно это и сказал.

— Нет. Ты сказал «что-нибудь».

Де Марсан задержался на пороге.

— Когда-нибудь я убью тебя из-за одного лишнего слова.

— Сначала проверь, правильно ли ты его понял, — ответил Леклер, перелистывая страницу.

Гаспар вышел и прикрыл за собой дверь.

До обеда у него неожиданно оставалось свободное время. Анри был занят, Леклер ясно дал понять, что мешать ему не следует, а возвращаться к себе только затем, чтобы вскоре снова идти через половину дворца, не хотелось. Гаспар спустился во внутренний двор и направился к западному крылу.

У северных ворот задержали небольшой отряд, и де Марсан обратил на него внимание только потому, что один из всадников начал спорить со стражником.

Спор шёл негромко, но упорно. Стражник требовал бумаги на вьючный сундук, приехавший утверждал, что уже показывал их человеку у первых ворот и третий раз доставать одно и то же не собирается. За его спиной ждали ещё шестеро всадников, две заводные лошади и мул, нагруженный дорожными тюками. Люди были в пыли, кони — в засохшей грязи почти до брюха.

Гаспар сначала даже не замедлил шага.

— Я уже показал вам эту бумагу, — донеслось от ворот. — Если в Бельриве её принято читать по числу дверей, предупредите сразу. Я попрошу писаря сделать ещё десяток копий.

Гаспар остановился.

Голос он узнал раньше, чем человека.

У ворот всадник наконец вытащил из-за пазухи сложенный документ и протянул его стражнику. Потом снял перчатку, провёл ладонью по волосам и повернулся вполоборота.

За прошедшие годы Бертран д’Артан поседел у висков и стал заметно суше лицом. Шрам над правой бровью остался на месте. Как и привычка хмуриться всякий раз, когда кто-нибудь заставлял его заниматься бумагами.

Гаспар подошёл ближе.

— Ты всегда начинаешь знакомство со дворцом со ссоры у ворот?

Бертран обернулся.

Несколько секунд Бертран смотрел на де Марсана молча, затем опустил взгляд на его придворный наряд и колпак в руке.

— Я слышал, что ты сделал карьеру, — сказал д’Артан. — Но люди явно щадили мои чувства.

Гаспар развёл руки.

— Завидуешь?

Бертран вернул стражнику недовольный взгляд, дождался, пока тот наконец отдаст бумаги, и убрал их за пазуху.

— Пытаюсь решить, что было хуже: это или тот кирасирский плащ, который ты не стирал три месяца.

— Его стирал дождь.

— Дождь пытался. Не получилось.

Они пожали друг другу руки. Бертран почти сразу притянул Гаспара к себе и крепко хлопнул по плечу. Де Марсан ответил тем же, после чего д’Артан отступил на шаг и снова оглядел его костюм.

— Бубенчики настоящие?

— Хочешь потрогать?

— Нет. Боюсь, что от этого они станут ещё печальнее.

— Семь лет тебя не видел, а ты всё такой же невоспитанный.

— Значит, хоть один из нас не изменился.

За спиной Бертрана конюхи уже снимали с мула дорожные тюки и небольшой сундук. Один из людей д’Артана спорил, куда отнести оружие, другой пытался доказать дворцовому слуге, что седло оставлять под дождём не следует.

Гаспар кивнул в их сторону.

— Откуда едете?

— С запада. Последние два дня почти без остановок.

— Что случилось?

Улыбка исчезла с лица Бертрана. Он хлопнул ладонью по кожаной папке, висевшей у седла.

— Бумаги случились.

— Сочувствую.

— Два месяца части людей недоплачивают жалованье. Здесь уверены, что отправляют всё. У нас уверены, что получают всё, что присылают. Между этими двумя уверенностями куда-то делись примерно шестьсот экю.

Гаспар посмотрел на папку.

— И ты решил лично привезти недостающие деньги?

— Решил лично привезти расписки тем, кто считает, что я не умею считать.

— Тогда тебе к Морне.

— Уже понял. — Бертран посмотрел на дворец. — Здесь до сих пор все двери ведут к человеку с бумагами?

— Нет. Некоторые ведут к человеку, который потребует ещё одну бумагу.

Д’Артан хотел ответить, но со стороны главной лестницы к ним подошёл молодой королевский секретарь.

— Господин д’Артан?

Бертран повернулся к нему.

— Да.

— Его Величеству сообщили о вашем прибытии. Король примет вас через четверть часа в рабочем кабинете.

Д’Артан посмотрел на собственные сапоги, покрытые дорожной грязью.

— Уже?

— Его Величество велел проводить вас, как только будете готовы.

Бертран поднял одну ногу и посмотрел на засохшую грязь у каблука.

— Тогда пусть Его Величество простит дорогу.

— Его Величество видел дороги и хуже, — заметил Гаспар.

Секретарь с трудом сохранил серьёзное выражение.

— Я буду ждать у лестницы.

Когда он отошёл, Бертран повернулся к Гаспару.

— Анри по-прежнему не умеет заставлять людей ждать?

— Научился. Просто применяет не ко всем.

— Ты будешь там?

Гаспар посмотрел на колпак в своей руке.

— Если меня не выгонят.

Бертран снова оглядел его костюм.

— Тебя?

— Не начинай второй раз.

Через четверть часа они вошли в небольшую рабочую комнату короля.

Анри стоял у стола вместе с Морне и просматривал карту западных провинций. При виде Бертрана он сразу отложил бумагу. За годы, прошедшие с их последних общих походов, король тоже изменился: лицо стало жёстче, возле глаз появились тонкие складки, но светло-русые волосы всё ещё выгорали почти до золота там, где их касалось солнце.

Бертран остановился в нескольких шагах от стола и поклонился.

— Ваше Величество.

Анри подошёл к нему сам.

— Бертран. Рад видеть.

— Взаимно, государь.

Король пожал ему руку, затем оглядел дорожный камзол и сапоги.

— Мне сказали, ты приехал прямо с запада.

— Почти. Ночевал в двух днях пути, если это спасёт честь вашего дворца.

— Его честь переживёт твои сапоги.

Гаспар занял привычное место у окна. Бертран заметил это, но ничего не сказал.

Анри вернулся к столу.

— Мне сообщили о жалованье. Показывай.

Д’Артан положил перед ним кожаную папку и расстегнул ремешки.

— Здесь ведомости за три месяца. По бумагам казначейства на запад ушла вся сумма. В гарнизонах получили не всю.

Морне протянул руку.

— Какие части?

— Две роты в Сен-Бри, гарнизон Лаверна и люди у старой линии укреплений вдоль Арда. — Бертран передал ему первую ведомость. — У одних не хватает части выплаты за месяц. У других — почти за два.

Первый министр внимательно просмотрел строки.

— Командиры расписывались в получении?

— За то, что действительно получили.

Морне коснулся одной из записей.

— А здесь стоит полная сумма.

— Именно поэтому я приехал.

Гаспар, прислонившись плечом к каменному откосу, посмотрел на цифры через стол.

— Шестьсот экю всё-таки научились писать сами.

Бертран повернул к нему голову.

— Ты теперь постоянно здесь стоишь и мешаешь?

— Иногда сижу.

Анри подавил улыбку.

— Не отвлекай его. Бертран, кто выдавал деньги на месте?

Д’Артан достал второй лист.

— Шли через интендантскую службу. Сначала в Сен-Бри, оттуда дальше на запад. Я проверил тамошние книги. Они получили меньше, чем указано в столичной ведомости.

Морне уже открыл другую папку, принесённую секретарём.

— Когда отправлена последняя сумма?

— Двадцать девятого числа.

Этьен нахмурился.

— Нет. Двадцать пятого.

Бертран придвинул свою бумагу.

— У меня стоит двадцать девятое.

— Потому что двадцать девятого деньги вышли из промежуточной кассы. Из Бельрива их отправили двадцать пятого.

Морне подозвал секретаря и назвал номер книги. Тот сразу вышел.

Анри тем временем посмотрел на д’Артана.

— Почему раньше не написал?

Бертран молча достал из папки два сложенных письма и положил перед ним.

— Писал. Дважды.

Король взял верхнее.

— Я их не видел.

— После второго ответа решил, что сам доеду до вас быстрее бумаги.

Гаспар усмехнулся.

— Наконец-то человек понял главный недостаток канцелярии.

Морне поднял глаза.

— Канцелярия получила оба письма. Первое передали в финансовую службу, второе — в военную.

— И обе решили, что отвечает другая? — спросил Гаспар.

— Пока не знаю.

— Но звучит убедительно.

Секретарь вернулся с толстой книгой и поставил её перед Морне. Первый министр открыл нужный раздел, несколько минут сверял даты и суммы, время от времени возвращаясь к ведомости Бертрана. Остальные молчали.

Наконец Этьен остановил палец на одной из строк.

— Вот.

Он повернул книгу к королю.

— В феврале вышел приказ удерживать часть западных выплат на восстановление укреплений у Арда. Срок — три месяца.

Бертран сразу нахмурился.

— Он закончился весной.

— Да.

— Тогда почему удерживали летом?

Морне перевернул страницу.

— Потому что вычет внесли в постоянные выплаты и после окончания срока не сняли.

Гаспар выпрямился.

— То есть никто не украл шестьсот экю?

— Пока нет оснований так считать, — ответил первый министр.

— Жаль. Уже стало интересно.

Бертран не улыбнулся.

— Моим людям было не особенно интересно.

Гаспар посмотрел на него и замолчал.

Анри тоже перестал улыбаться.

— Где деньги сейчас?

— Если их не перевели на другие расходы, должны оставаться в резерве военной казны. — Морне уже писал короткое поручение. — Проверю немедленно.

— Если они там, вернуть всё в выплаты, — распорядился Анри.

— Это можно сделать сегодня.

Бертран положил ладонь на край стола.

— С отправкой лучше не ждать следующего расчётного месяца.

Король посмотрел на него.

— Сколько людей ждут этих денег?

— Чуть больше трёх сотен. Полностью без жалованья никто не остался, но у многих семьи. В Сен-Бри уже занимают у торговцев.

Анри передал записку секретарю.

— Если деньги в резерве, отправить их ближайшим военным обозом. Не ждать срока.

Морне кивнул.

— Сделаем.

— А приказ? — спросил король.

Первый министр снова посмотрел на запись о вычете.

— Выясню, кто должен был снять его после окончания срока и почему этого не произошло.

Гаспар скрестил руки на груди.

— Вот теперь кому-то станет хуже.

— Если ошибка его, — спокойно ответил Морне.

Бертран посмотрел на первого министра внимательнее, словно ожидал от столичной канцелярии куда более долгого объяснения, почему ничего сделать нельзя.

Анри взял одно из его писем.

— В следующий раз, если дважды не получил ответа, пиши мне напрямую.

Д’Артан слегка нахмурился.

— Писать королю из-за каждой ведомости?

— Если из-за ведомости три сотни человек два месяца получают меньше положенного — да.

Бертран кивнул.

— Хорошо, Ваше Величество.

Анри посмотрел на него.

— И перестань произносить это так, будто мы впервые встретились.

Д’Артан усмехнулся.

— Здесь у вас стены другие.

— Стены переживут.

— Я ему об этом уже говорил, — вставил Гаспар.

Бертран повернулся к нему.

— Нет. Ты рассказывал про сапоги.

— Это было важнее.

Морне закрыл книгу и собрал ведомости в отдельную стопку.

— По деньгам дам ответ до вечера.

— Мне достаточно знать, что их нашли, — сказал Бертран.

— Мы ещё не нашли. Пока знаем, где они должны находиться.

Гаспар тихо вздохнул.

— Этьен, когда-нибудь ты убьёшь человека одной оговоркой.

— Зато потом не придётся объяснять ему, почему я обещал деньги, которых не оказалось.

Анри усмехнулся и отодвинул папку Бертрана.

— Останешься до завтра?

— Если позволите. Людям и лошадям всё равно нужен отдых.

— Оставайся. Вечером поужинаем, если меня не завалят ещё одним мостом или ведомостью.

Гаспар покачал головой.

— Опасная у тебя жизнь.

Король посмотрел на него.

— У тебя тоже. Вчера расследовал проповеди, сегодня стоишь у окна.

— И всё без доплаты.

Бертран медленно повернулся к нему.

— Теперь я начинаю понимать, почему ты выбрал бубенчики.

Гаспар поднял колпак.

— Ещё слово — дам примерить.

Д’Артан рассмеялся.

После разговора Бертран ушёл устраивать своих людей и передавать оставшиеся бумаги военной канцелярии. Гаспар видел его ещё дважды в течение дня. Сначала во дворе, где д’Артан спорил с конюхом из-за хромавшей лошади, потом в галерее рядом с одним из людей Морне. Остановиться удалось только на несколько слов, и нормальный разговор они отложили до вечера.

Бертран пришёл в комнату Гаспара уже после захода солнца.

На столе стояли жареная птица, хлеб, сыр, миска с яблоками и два кувшина — с вином и водой. В камине горел небольшой огонь. Гаспар успел снять придворный камзол и переодеться в простой тёмный домашний дублет. Колпак Грело лежал на краю стола рядом с перевязью.

Бертран вошёл, закрыл дверь и неторопливо осмотрел комнату.

— Я ожидал большего.

Гаспар наливал вино.

— Золота?

— Грязи.

— Разочарован?

— Немного.

Д’Артан снял перевязь и повесил её на спинку стула. Потом заметил колпак, взял его двумя пальцами за край и потряс. Один из бубенчиков тихо звякнул.

— И ты правда ходишь с этим каждый день?

— Нет. Иногда король разрешает надеть штаны.

Бертран посмотрел на него.

— Двор сильно изменился.

— Поэтому я и остался.

Д’Артан положил колпак обратно и сел.

— Ты хотя бы пьёшь по-прежнему?

Гаспар подвинул ему кубок.

— Проверь.

Бертран сделал глоток, задержал вино во рту и одобрительно кивнул.

— Хоть что-то Анри не испортил.

— Он пытался. Теперь во дворце подают воду.

Гаспар сел напротив и принялся разрезать птицу. Первые несколько минут они почти не разговаривали. После дороги Бертран был голоден, а де Марсан слишком хорошо его знал, чтобы заставлять человека беседовать прежде, чем тот нормально поест.

Д’Артан заговорил первым.

— Деньги нашли.

Гаспар поднял глаза от тарелки.

— Где?

— Там, где Морне и сказал. В резерве. Первую часть утром отправят с обозом, остаток — через два дня.

Гаспар подвинул ему хлеб.

— Значит, зря ехал.

— Нет. Если бы не приехал, они бы ещё месяц лежали там, где им очень удобно.

— Ты всегда умел находить причины приехать в столицу.

Бертран отломил кусок хлеба.

— В прошлый раз причиной был ты.

— И чем закончилось?

— Ты выбил зубы человеку из интендантства.

Гаспар задумался.

— Сколько?

— Два.

— Значит, заслужил.

Бертран рассмеялся.

— Он задержал хлеб на три дня.

— Вот видишь.

— Сегодня ты полчаса слушал Морне и никого не ударил.

Гаспар поставил кувшин.

— Решил, что он полезнее с зубами.

— Не поэтому.

Де Марсан посмотрел на него.

Бертран продолжал есть, будто не сказал ничего особенного.

— Раньше через пять минут после слов про удержанные деньги ты бы уже выбрал человека, которого надо выбросить из окна.

— Я выбрал через две.

Д’Артан поднял бровь.

— Но не выбросил.

— Окна теперь выше.

— Конечно.

Гаспар взял яблоко.

— Старею.

— Нет. — Бертран вытер нож куском хлеба и положил рядом с тарелкой. — Научился ждать.

Гаспар пожал плечами.

— Иногда оказывается, что человек врёт из-за двенадцати экю, а не потому, что хочет убить короля.

Рука Бертрана остановилась над кубком.

— Это был пример?

Де Марсан посмотрел на яблоко.

— Плохой.

— Очень.

Несколько секунд они молчали. Бертран не стал спрашивать дальше. За годы совместной службы он достаточно хорошо научился понимать, когда Гаспар сам продолжит разговор, а когда лучше оставить вопрос лежать на столе.

Он потянулся к вину.

— При дворе, значит, всё спокойно.

— Как всегда. Все любят друг друга, молятся за здоровье соседей и никогда не врут.

Бертран наполнил кубок.

— Тогда я приехал не туда.

— На западе лучше?

— Проще.

Гаспар усмехнулся.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

Д’Артан откинулся на спинку стула. После еды лицо его немного расслабилось.

— У нас хотя бы обычно понятно, почему двое людей готовы перерезать друг другу горло. Земля, деньги, старый долг, вера. Здесь я сегодня видел двух маркизов, которые улыбались друг другу так, будто уже выбрали место для могилы.

— Это называется хорошие манеры.

— Тогда рад, что ими не владею.

Гаспар поднял кубок.

— За это.

Они выпили.

Потом разговор ушёл к людям, которых оба знали прежде. Один старый товарищ оставил армию после ранения и завёл виноградник. Другой неожиданно женился на богатой вдове и теперь писал друзьям на бумаге с собственным гербом. Третий погиб прошлой зимой от воспаления лёгких, хотя пережил три кампании и два серьёзных ранения.

Бертран рассказывал об этом без попытки превращать прошлое в что-то лучшее, чем оно было. Они вспоминали людей, иногда смеялись, иногда просто называли имя и ненадолго замолкали.

Позже Гаспар вернул разговор к западу.

— Как там относятся к Анри?

Бертран посмотрел на него поверх кубка.

— Как всегда относятся к королю. В зависимости от того, кому он последним помешал.

— Это я и без тебя знаю.

— Тогда спрашивай точнее.

Гаспар положил нож.

— Разговоров стало больше?

Д’Артан понял, что вопрос не праздный.

— О вере?

— В том числе.

Бертран некоторое время смотрел на вино в кубке.

— После Валона — да. Новости дошли быстро. Одни говорят, что Анри слишком долго терпит тех, кого надо было прижать ещё несколько лет назад. Другие уверены, что он только ждёт удобного случая, чтобы ударить по ним. Ничего особенно нового.

— А старые права провинций?

— Этим больше заняты землевладельцы. Им не нравится, когда Бельрив присылает людей проверять сборы и суды. Особенно тем, у кого есть что проверять.

Гаспар усмехнулся.

— Значит, короля любят все.

— Я этого не сказал.

— А солдаты?

Бертран поставил кубок на стол.

— Те, кто служил рядом с ним, помнят. Молодые знают меньше. Для них он уже человек на монетах и приказах.

Гаспар посмотрел в огонь.

— Быстро.

— Прошло достаточно лет.

— Иногда кажется, что Сен-Реми был прошлой весной.

Бертран усмехнулся.

— Потому что тебе тогда чуть не прострелили голову.

— Это помогает памяти.

Некоторое время д’Артан крутил кубок между ладонями, потом сказал:

— Неделю назад я как раз слышал один спор об Анри.

Гаспар поднял глаза.

— Где?

— В трактире возле Монтега. Остановились там на ночь. Был местный священник, двое торговцев и какой-то офицер, тоже ехавший через город. Сначала говорили про Валон, потом про проповедников.

Гаспар перестал резать сыр.

— Каких?

— Сен-Жера называли. Ещё одного… Доминика.

Бертран заметил, как изменилось лицо друга.

— Знакомое имя?

— Продолжай.

Д’Артан нахмурился, пытаясь восстановить разговор.

— Священник спорил с офицером. Тот утверждал, что Доминик будто бы сказал: если приказ государя идёт против истины, человек имеет право не повиноваться. Или обязан. Дословно я не помню.

Гаспар положил нож.

— Когда это было?

— Шесть или семь дней назад.

— Кто произнёс первым?

Бертран посмотрел на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Очень.

— Тогда зря я пил.

Он отставил кубок и потёр ладонью подбородок.

— Кажется, офицер. Хотя спор первым начал священник.

— Имя офицера?

— Не знаю.

— Полк?

— Тоже.

Гаспар нахмурился.

— Бертран.

— Я тогда не знал, что через неделю ты устроишь мне допрос из-за разговора в трактире. — Д’Артан развёл руками. — Лет сорока, дорожный плащ, короткая борода. Таких на западе сотни.

— Откуда ехал?

— Кажется, из столицы.

Гаспар посмотрел на него внимательнее.

— Почему «кажется»?

— Кто-то за столом жаловался на дорогу от Бельрива. По-моему, он. Мог быть и торговец.

— Фразу совсем не помнишь?

Бертран покачал головой.

— Смысл был примерно такой: король может требовать повиновения в мирских делах, но не вправе заставлять человека поступать против истины.

Гаспар откинулся в кресле.

— И что ты сказал?

— Что если они продолжат орать, хозяин выгонит нас всех на улицу.

Де Марсан усмехнулся.

— Полезный вклад в богословие.

— Потом священник спросил, считаю ли я Анри хорошим королём.

— И?

Бертран взял кубок и несколько секунд смотрел на него, прежде чем ответить:

— Сказал, что видел, как он стоит под стрелами рядом с людьми, которых мог отправить вперёд одного за другим. Мне этого достаточно, чтобы не обсуждать его с человеком, имя которого я даже не знаю.

Гаспар ничего не ответил. Бертран сделал глоток и посмотрел на него.

— Теперь расскажешь, почему тебя так заинтересовал Доминик?

— Кто-то печатает слова, которых он не говорил.

— Про неповиновение?

— В том числе.

Д’Артан нахмурился.

— Значит, то, что я слышал…

— Может быть тем же. Может быть обычным пересказом. Пока не знаю.

— На западе я никаких листков не видел.

Гаспар подался немного вперёд.

— А кто-нибудь говорил, что видел?

Бертран задумался.

— При мне — нет.

Де Марсан взял со стола орех и некоторое время перекатывал его между пальцами.

— Монтег всё-таки не столица.

— И не конец света.

— Но слова туда уже дошли.

Бертран наблюдал за ним с лёгкой усмешкой.

— Вот теперь вижу, зачем тебе колпак.

Гаспар поднял голову.

— Что?

Д’Артан указал на край стола.

— Раньше после такого разговора ты бы уже искал офицера с бородой. Теперь сидишь и думаешь, сколько дней понадобилось словам, чтобы добраться до Монтега.

— Бороды слишком распространены.

— Прогресс.

Гаспар бросил в него орехом. Бертран поймал его одной рукой и рассмеялся.

В дверь постучали.

Оба замолчали.

— Входи, — сказал Гаспар.

На пороге появился молодой служащий Леклера — тот самый, который накануне записывал поручение о частных переписчиках. Увидев Бертрана, он на секунду задержался, но сразу же обратился к хозяину комнаты.

— Господин де Марсан. Господин Леклер просил передать вам это.

Он протянул сложенный вдвое лист.

Гаспар взял записку.

— Ответ нужен?

— Нет. Господин Леклер сказал, что увидится с вами утром.

— Хорошо.

Служащий поклонился и вышел. Гаспар дождался, пока дверь закроется, и развернул бумагу.

Леклер писал коротко.

Нашёлся писец, который около недели назад получил заказ на двенадцать рукописных копий подборки из проповедей. Человека уже проверяли, но пока не трогали. Утром Матье хотел поговорить с ним вместе.

Гаспар перечитал записку.

— Плохие новости? — спросил Бертран.

Де Марсан сложил бумагу пополам.

— Пока просто работа.

Бертран посмотрел на него ещё секунду, но спрашивать, какая именно, не стал. Вместо этого допил вино и поднялся.

— Мне пора. Если утром Морне действительно отправит деньги, хочу проверить обоз до выезда.

Гаспар тоже встал.

— Ты завтра уезжаешь?

— После полудня. Если ваша канцелярия не придумает причину держать меня здесь ещё неделю.

— Не недооценивай её.

Бертран надел перевязь, затем снова заметил лежавший на столе колпак Грело. Он взял его, повертел в руках и заставил один из маленьких бубенчиков тихо звякнуть.

— Всё равно тебе не идёт.

Гаспар забрал колпак.

— Завтра надену два.

— Тогда уеду до завтрака.

— Деньги не получишь.

Бертран усмехнулся, пожал ему руку и вышел, прикрыв за собой дверь.

Гаспар вернулся к столу. Записка Леклера лежала рядом с двумя пустыми кубками. Он сложил её ещё раз, убрал под лежавшие на краю стола бумаги и начал собирать посуду в сторону, освобождая место. Свечи уже оплывали, в камине оставались только красные угли.