Списки принесли после завтрака. Точнее, списками их можно было назвать только из уважения к человеку, который потратил на них половину утра. На трёх листах стояли фамилии гостей, слуг, сопровождавших дам, нескольких родственников, появлявшихся без приглашения, и ещё двух человек, про которых дворцовый служащий честно написал: «возможно, был». Рядом с некоторыми именами значились вопросы, напротив других — время приезда или отъезда.

Гаспар разложил листы на небольшом столе в кабинете Анны и некоторое время молча изучал их. Королева сидела возле окна с письмом в руках, Луиза устроилась напротив него и уже успела дважды переставить чернильницу, потому что де Марсан постоянно задевал её локтем.

— Если ещё раз подвинете лист, я перестану понимать, где чей дом. — Луиза придержала пальцами край страницы, которую Гаспар снова потянул к себе.

— Если ещё раз подвинешь чернильницу, я перестану понимать, где мой рукав.

Луиза посмотрела на его рукав и вернула чернильницу на прежнее место.

— Его будет трудно не заметить.

Гаспар пропустил замечание мимо ушей и провёл пальцем по первому столбцу.

— Восель. Клермон, де Марвиль, Рене де Лери, Севрак… Здесь человек двадцать.

— Двадцать три, — поправила Луиза. — Две дамы уехали раньше ужина, поэтому их сначала забыли.

— Очень важно.

— Вы сами попросили всех, — напомнила она, забирая у него край списка.

Анна отложила письмо на подоконник.

— Иначе Леклер потом спросит, почему кого-то не проверили, а Гаспар несколько дней будет рассказывать, что его обидели.

Де Марсан поднял голову.

— Я никогда не жалуюсь.

Королева посмотрела на Луизу.

— Он действительно в это верит?

— Иногда, — ответила та и наконец позволила Гаспару забрать лист.

Он придвинул к себе список гостей маркизы де Ронсе. Здесь фамилий было больше. Некоторые повторялись, другие появлялись впервые. Де Марвиль действительно приехал туда на следующий вечер после ужина у Восель. Клермона не было. Севрак присутствовал. Рене де Лери отсутствовал.

Третий лист оказался хуже остальных. Графиня де Лери принимала гостей почти ежедневно, и никто в доме не считал нужным записывать каждого, кто заходил после обеда. Слуги восстановили одиннадцать человек наверняка и ещё пятерых предположительно.

— Начнём с тех, кто есть везде. — Гаспар взял перо и поставил листы рядом.

— Тогда быстро закончим, — сказала Анна, поднимаясь от окна.

Он посмотрел на неё.

— Почему?

Королева подошла к столу и наклонилась над списками.

— Потому что ты ищешь человека, который побывал во всех трёх домах. А сначала надо понять, где фраза появилась раньше.

Гаспар отложил перо.

— У Восель её слышали позавчера. У де Ронсе — вчера. Здесь, в Бельриве, тоже вчера вечером. У де Лери точного дня у нас нет.

— Именно. — Анна коснулась третьего списка. — Луиза говорила только, что две дамы обсуждали эту фразу и ссылались на дом де Лери. Они сами могли услышать её ещё где-нибудь.

Луиза взяла первый лист и нашла имя де Марвиля.

— Клермон сказал, что услышал слова от него на ужине у мадам де Восель. На следующий день де Марвиль был у де Ронсе. Это одна цепочка.

Она положила рядом список де Лери и указала на другую фамилию.

— А мадам де Лери вчера сказала мне, что слышала похожую фразу от своего племянника. Рене тоже был у Восель в тот первый вечер.

Гаспар посмотрел сначала на одну фамилию, потом на другую.

— Значит, две дороги всё-таки начинаются там.

— По крайней мере две, которые мы способны проследить, — ответила Анна и выпрямилась.

Де Марсан снова взял перо, но писать не стал.

— Кто ещё был у Восель из тех, кто потом повторял эту фразу?

Луиза просмотрела несколько строк.

— Севрак. Только он говорил, что услышал её уже у де Ронсе.

— Мог соврать.

— Мог и просто не запомнить, что слышал раньше. — Луиза вернула лист на стол. — Если фраза тогда ничего для него не значила, зачем ему запоминать первый раз?

Гаспар постучал тупым концом пера по столешнице.

— Тогда поговорю с де Марвилем.

— Сначала с хозяйкой дома, — сказала Анна.

Де Марсан повернулся к ней.

— Почему именно с ней?

— Потому что если начнёшь ходить по гостям и спрашивать каждого отдельно, к полудню весь Бельрив будет знать, что Грело разыскивает людей, говоривших о Доминике. — Королева собрала два лишних листа и придвинула ему список Восель. — Клотильда лучше тебя помнит, кто где сидел в её собственном доме.

Гаспар посмотрел на оставшийся перед ним лист.

— Иногда ты неприятно полезна.

Анна вернулась к окну.

— Именно поэтому Анри на мне женился.

Луиза улыбнулась. Гаспар заметил это и поднял палец.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Именно это и подозрительно.

Он сложил список Восель.

— Она сегодня принимает?

— Клотильда принимает почти всегда, — ответила Анна. — Но утром у неё обычно только свои. Если поедешь сейчас, успеешь до гостей.

Гаспар поднялся и убрал лист под камзол.

— Тогда воспользуюсь редкой возможностью застать приличный дом без приличного общества.

У двери его остановил голос королевы.

— И, Гаспар…

Он обернулся.

Анна смотрела уже серьёзно.

— Не превращай её гостиную в допросную.

— Я умею быть деликатным.

Луиза тихо кашлянула.

Гаспар перевёл на неё взгляд.

— У тебя что-то с горлом?

— Уже прошло, — ответила она, не меняя выражения лица.

В Бельриве Гаспар задержался только затем, чтобы привести в порядок одежду Грело. К мадам де Восель можно было явиться и в простом тёмном дублете, но именно это вызвало бы вопросы. Клотильда знала королевского шута много лет, приглашала его на ужины, терпела его насмешки и иногда сама снабжала материалом для них. Появление Грело в её доме никого не удивляло; появление де Марсана, который в последние дни всё чаще сопровождал Леклера, — могло.

Через час он уже поднимался по широкой лестнице дома Восель. Тёмно-зелёный камзол с потёртой золотой вышивкой снова делал его тем человеком, которого привык видеть двор. Колпак с небольшими бубенчиками Гаспар держал в руке.

Дом Клотильды стоял недалеко от дворца, на спокойной улице, где почти все фасады принадлежали людям, достаточно богатым, чтобы не размещать лавки на первом этаже. Слуга узнал Грело сразу.

— Госпожа в малой гостиной. Прикажете доложить?

— Если не доложишь, она решит, что я наконец научился хорошим манерам. — Гаспар снял перчатки. — Не хочу её пугать.

Слуга сдержал улыбку и пошёл вперёд.

Мадам де Восель встретила его возле окна. Ей было немного за пятьдесят, но возраст она не скрывала: седина оставалась заметной в тёмных волосах, на лице не было попытки изображать женщину на двадцать лет моложе. Платье, напротив, было дорогим и сшито безупречно. На столике рядом с креслом лежала раскрытая книга.

— Грело. В такое время вы обычно спите после чужого вина. — Клотильда протянула руку.

Гаспар коснулся её пальцев губами.

— Я решил попробовать ваше.

— Моё дороже. Поэтому садитесь, пока не передумала угощать.

Он положил колпак на подлокотник свободного кресла и устроился напротив.

Клотильда несколько секунд рассматривала его.

— Если хотите узнать, кто с кем спит, вы пришли слишком рано. Сплетни начинают поступать после полудня.

— А если меня интересует, кто с кем разговаривал?

— Тогда вы ещё хуже подготовились. — Она взяла кубок со столика. — В моём доме разговаривают почти все.

Гаспар улыбнулся.

— Позавчера вечером тоже?

Клотильда остановила кубок у губ и посмотрела на него внимательнее.

— Вот теперь стало интереснее.

Слуга поставил перед Гаспаром вино и вышел. Хозяйка дождалась, пока дверь закроется.

— Что произошло позавчера?

— Возможно, ничего. — Гаспар взял кубок, но пока не пил. — Мне нужно вспомнить один разговор.

— Ваш?

— Тогда я бы не пришёл.

Клотильда отпила вина.

— Кого ищете?

Гаспар повертел кубок за ножку.

— Брата Доминика обсуждали?

— Его сейчас обсуждают едва ли не каждый вечер.

— А слова о том, что отказ повиноваться королю может стать долгом перед Богом?

Клотильда перестала улыбаться.

— Да, это было.

Гаспар поставил кубок.

— Кто произнёс их первым?

— Не знаю.

Ответ последовал так быстро, что он на мгновение замолчал.

Клотильда заметила его выражение и подняла бровь.

— И прежде чем начнёте смотреть на меня так, будто я плохо управляю собственным домом, напомню: я устраиваю ужины, а не заседания суда.

— Я пока ничего не сказал.

— Ваше лицо умеет говорить без разрешения.

Гаспар усмехнулся и откинулся в кресле.

— Хорошо. Тогда расскажите то, что помните.

Клотильда некоторое время смотрела в окно.

— После ужина на столике возле карт появился рукописный лист. Может, их было два, но в руках я держала один. Ничего необычного: у меня постоянно читают стихи, новые эпиграммы, письма из провинций. Иногда кто-нибудь приносит выписки из проповедей.

Гаспар чуть подался вперёд.

— Не печатный?

— Нет. Написан от руки.

— Бумага?

— Хорошая, плотная. Не такая, на какой печатают то, что потом раздают на рынке. — Восель коснулась пальцем края книги на столе. — Почерк аккуратный, довольно крупный. Несколько коротких выписок. Сен-Жер, Доминик, кажется, ещё кто-то.

— Доминик точно был?

Она посмотрела на него почти с обидой.

— Его как раз обсуждали после Валона. Поэтому и запомнила.

Гаспар помолчал.

— Фраза про повиновение была на этом листе?

— Была.

Теперь он уже не сомневался, что приехал не зря.

— Кто принёс бумагу?

— Не знаю.

— Кто передал её вам?

Клотильда усмехнулась.

— Вы всё-таки решили устроить допрос.

— Я стараюсь делать его уютным.

— Не особенно получается. — Она поставила кубок на стол и сложила руки на коленях. — Гаспар, у меня было больше двадцати гостей. После ужина одни сидели за картами, другие слушали музыку, остальные ходили из комнаты в комнату и занимались тем, чем обычно занимаются люди в гостях: говорили о тех, кого рядом нет. Кто-то положил лист на столик. Я взяла его, прочитала и передала дальше.

— Кому?

Клотильда задумалась.

— Возможно, де Марвилю. Может быть, мадам де Лери. Я не стану придумывать ради красивого ответа.

— Рене де Лери был рядом?

— Был в комнате. Позже сел за карты.

Гаспар отпил немного вина.

— Вы раньше видели этот лист?

— Нет.

— После вечера?

— Тоже нет.

— Значит, кто-то унёс.

— Или положил в карман, или отдал слуге вместе с другими бумагами, или забыл в соседней комнате. — Восель пожала плечами. — Утром я его уже не видела.

Гаспар некоторое время молчал, затем спросил:

— Кто-нибудь вообще интересовался, откуда он взялся?

— Я спросила.

— Что ответили?

— Ничего. — Клотильда улыбнулась. — Вы удивительно плохо представляете себе мои вечера. Если на столе появляется удачная эпиграмма без подписи, половина гостей считает своим долгом не знать автора.

— Это была не эпиграмма.

— Тогда причин молчать было ещё больше.

Гаспар поставил локоть на подлокотник.

— Сам текст помните?

— Целиком — нет. Про Сен-Жера было что-то о мире между христианами. Потом несколько строк Доминика.

— Они были оформлены как цитаты?

Клотильда задумалась.

— Если вы спрашиваете про кавычки, то не помню. Кажется, стояло имя, а ниже несколько фраз.

В этот момент дверь открылась. В комнату вошла молодая женщина с несколькими листами нот в руках и остановилась, увидев гостя.

— Простите, тётя. Я не знала, что вы заняты.

— Софи, подойди. — Клотильда поманила её рукой.

Девушка подошла ближе. Ей было около двадцати, тёмно-русые волосы были собраны просто, без сложной придворной причёски.

Восель указала на Гаспара.

— Он решил расследовать мой ужин.

Софи перевела на него заинтересованный взгляд.

— Господин Грело?

— Сегодня именно он, — ответил Гаспар.

Клотильда посмотрела на племянницу.

— Позавчера на столике возле карт лежали выписки из проповедей. Ты их видела?

Софи сразу кивнула.

— Видела.

Гаспар поставил кубок.

— И что-нибудь переписала?

Девушка немного замялась.

— Несколько строк.

Клотильда удивлённо повернулась к ней.

— Почему мне не сказала?

— Вы не спрашивали.

Хозяйка дома покачала головой.

— Вот за это я её и люблю.

Гаспар указал на дверь.

— Книга сохранилась?

Софи посмотрела на тётку. Получив кивок, она ответила:

— Да. В моей комнате.

— Принесите, пожалуйста.

Пока девушка отсутствовала, Клотильда снова взяла кубок.

— Если она переписала именно то, что вам нужно, вы задолжаете мне услугу.

— Ещё даже не увидел книгу.

— Я предпочитаю договариваться заранее.

— Теперь понимаю, почему у вас хороший дом.

Софи вернулась с небольшой книгой в тёмно-коричневом переплёте. Страницы были исписаны разными почерками: между стихами встречались музыкальные строки, короткие заметки, отдельные фразы.

Она раскрыла книгу примерно посередине и положила перед Гаспаром.

— Кажется, здесь.

На странице стояла дата вечера у Восель. Ниже шли несколько коротких фраз, а над ними рукой Софи было написано: «Из речей Сен-Жера и брата Доминика».

Гаспар начал читать.

Первые две строки он узнавал по смыслу. Сен-Жер действительно говорил похожее о мире, который не отменяет различий в вере. Следующая фраза напоминала слова Доминика о совести.

Потом шла нужная строка:

«Если государь требует от человека отказаться от истины, отказ повиноваться становится долгом перед Богом».

Гаспар прочитал её ещё раз и поднял глаза.

— Это точно с того листа?

Софи подошла к столу.

— Точно.

— Не по памяти?

— Я переписывала прямо с него. — Девушка указала на страницу. — Сидела возле карт, лист лежал рядом.

Гаспар провёл пальцем ниже строки, стараясь не касаться чернил.

— Почему выбрали именно эту фразу?

Софи задумалась.

— Она отличалась от остальных.

— Чем?

— Была резче. — Девушка немного смутилась. — Остальные можно было услышать на любой проповеди о совести и мире. Эта… запоминалась.

— Поэтому записали?

— Поэтому.

Гаспар кивнул.

— Сам лист хорошо помните?

Софи опёрлась пальцами о спинку кресла.

— Не очень. Светлая плотная бумага. Почерк аккуратный, не мелкий.

— Исправления, помарки?

— Не заметила.

— Печать или подпись?

Она покачала головой.

— Нет.

— Лист был сложен?

Софи нахмурилась, потом показала рукой сгиб.

— Пополам. Кажется, раньше его носили сложенным.

— Кто дал его вам?

— Никто. Он уже лежал на столике.

Гаспар взглянул на Клотильду, но та лишь развела руками.

— А до вас кто его читал? — спросил он, снова обращаясь к Софи.

— Господин де Марвиль точно держал его в руках. Он прочитал вслух одну из строк.

— Эту?

— Нет. Про Сен-Жера.

— Кто дал лист де Марвилю?

Девушка помолчала.

— Не видела.

Гаспар закрыл книгу не сразу.

— Можно я перепишу эту часть?

— Я сама перепишу, — предложила Софи.

— Лучше я.

Клотильда рассмеялась.

— Не доверяете её почерку?

Гаспар взял протянутое ему перо.

— Наоборот. Я уже слишком многим сегодня обязан её почерку.

Софи принесла чистый лист и подвинула чернильницу. Гаспар переписал строки, относящиеся к Доминику, затем ещё раз сверил каждое слово.

Клотильда всё это время наблюдала за ним.

— Теперь вы всё-таки скажете, почему одна фраза стоит такого труда?

Гаспар положил перо на край чернильницы.

— Потому что Доминик её не говорил.

Улыбка исчезла с лица хозяйки.

— Вы уверены?

— Я слышал проповедь. Потом видел печатный листок, в который вставили почти эту же фразу. Самому Доминику тоже его показывал.

Софи опустила взгляд на свою книгу.

— Значит, я записала как его слова то, чего он не говорил.

— Вы записали то, что было написано на листе перед вами, — ответил Гаспар. — Именно это мне и нужно было узнать.

Клотильда взяла кубок, но пить не стала.

— Печатный текст совпадает с этим?

— Почти слово в слово.

Она нахмурилась.

— Тогда это уже не случайный пересказ.

Гаспар сложил свою копию.

— Я тоже так думаю.

— И вы считаете, что лист принёс кто-то из моих гостей?

— Пока я считаю только, что он оказался в вашем доме. — Гаспар убрал бумагу под камзол. — Всё остальное придётся проверять.

Клотильда некоторое время смотрела на него, затем кивнула.

— Хорошо. Я попробую восстановить, кто первым подошёл к столу после ужина.

— Только без вопросов гостям.

Восель усмехнулась.

— Не учите меня сплетничать незаметно, Грело.

Гаспар поднялся и забрал колпак.

— Никогда бы не осмелился.

Из дома Восель он вышел ближе к полудню. На улице было шумно, но после тихой гостиной этот шум даже помогал думать. Гаспар прошёл полквартала, остановился возле закрытой лавки и достал сделанную копию.

Фраза действительно почти совпадала с той, что стояла во втором печатном листке. Различались два слова и начало оборота: в одном случае речь шла о государе, в другом — о королевском указе. Остальное было слишком близко, чтобы объяснить это случайным пересказом.

Он сложил бумагу и продолжил путь к Бельриву.

Леклера пришлось искать почти час. Сначала Гаспар заглянул в его кабинет, потом в канцелярию, затем спустился к комнате рассыльных. Там ему сказали, что Матье проверяет сведения по людям, которые прежде выполняли поручения Мартена Вийе.

Нашёлся он возле архивного крыла. Леклер шёл по коридору вместе с одним из своих людей и просматривал на ходу небольшой список. Заметив Гаспара, отпустил помощника и остановился.

— Ты выглядишь довольным.

— Это потому, что я ещё ничего тебе не рассказал. — Гаспар достал сложенную бумагу. — Нашёл кое-что у Восель.

Матье протянул руку.

— Список гостей?

— Лучше.

Леклер развернул лист прямо в коридоре. На строке о повиновении его взгляд задержался.

— Откуда это?

— Позавчера у Восель ходила по рукам рукописная подборка из проповедей. Сам лист исчез, но её племянница успела переписать несколько строк в свою книгу.

Леклер прочитал текст второй раз.

— Она уверена, что переписывала с листа?

— Я видел запись и дату. Говорит, переписывала прямо с него.

— Кто принёс?

Гаспар развёл руками.

— Конечно же, никто не помнит. Иначе день получился бы слишком удачным.

Матье сложил бумагу, но возвращать не стал.

— Пойдём.

Он повернул к своему кабинету. Гаспар двинулся рядом.

— Ты хотя бы сделай вид, что впечатлён.

— Впечатлюсь, когда узнаю, кто это написал.

— Совершенно не умеешь поддерживать людей.

— Зато умею проверять их открытия, — ответил Леклер, открывая дверь кабинета.

На столе всё ещё лежала копия второго печатного листка. Матье достал её из папки, положил рядом с записью Гаспара и придвинул оба листа к окну.

Де Марсан сел напротив.

Леклер сравнивал строки медленно, несколько раз возвращаясь к началу предложения.

— Здесь написано: «если государь требует от человека отказаться от истины». В печатном: «если королевский указ требует отказаться от истины». Дальше почти одинаково. — Он поставил ноготь под совпадающей частью текста.

Гаспар наклонился над столом.

— Значит, это не просто человек, который услышал фразу и пересказал своими словами.

— Похоже, нет.

— Рукописный лист сделали с печатного?

Матье покачал головой.

— Может быть. Или печатный сделали с рукописного. Или оба переписали с третьего текста.

Гаспар откинулся в кресле.

— Ты опять всё испортил.

— Для этого ты меня и нашёл.

Несколько секунд они смотрели на две бумаги.

— Что появилось раньше? — спросил Гаспар.

Леклер взял печатный листок.

— Не знаю. Этот нашли раньше, но Каде не назвал точный день заказа. Разница в сутки или двое для него уже приблизительна.

— А рукописный появился у Восель позавчера.

— У Восель — да. До этого он мог неделю переходить из дома в дом.

Гаспар потёр подбородок.

— То есть мы опять не знаем, откуда началось.

— Зато теперь знаем другое. — Леклер положил листы рядом. — Искать только типографии недостаточно.

Он встал, открыл дверь и позвал дежурившего в соседней комнате человека. Через несколько секунд вошёл молодой служащий с записной книжкой.

— Узнайте, кто в столице за деньги переписывает проповеди, речи, стихи и небольшие подборки для частных домов, — распорядился Матье.

Служащий раскрыл книжку.

— Все переписчики?

— Начните не с нотариусов и не с государственных канцелярий. Частные писцы, студенты, люди при книжных лавках и школах. Особенно те, кто берётся за небольшие заказы без имени клиента.

Молодой человек быстро записывал.

— За какой срок проверять?

Леклер посмотрел на рукописную копию.

— Последний месяц. Про Доминика и Сен-Жера не спрашивать. И если найдёте кого-то, кому заказывали подборку цитат из проповедей, сначала сообщите мне. Самого человека не трогать.

— Понял. — Служащий закрыл книжку и вышел.

Гаспар проводил его взглядом.

— Сколько теперь будет имён?

— Хочешь точное число?

— После одиннадцати людей Вийе я стараюсь беречь нервы.

Леклер усмехнулся и снова сел.

— Кстати, про этих одиннадцать. Четверых можно убрать сразу: двое в нужное время были в провинции, один лежал с переломанной ногой, ещё один уже больше полугода не работал с Вийе.

— Уже семь. — Гаспар поднял брови. — Начинаю любить твою профессию.

— Рано.

— Я так и знал.

Матье взял отдельный список.

— По Арно тоже всё сходится. В день доставки он был в мастерской, жена утром ушла к сестре, сын находился в Мо. Пока его рассказ ничему не противоречит.

Гаспар посмотрел на лежащие рядом копии.

— Значит, жетон всё ещё где-то между вещами Вийе и конторой Бонне.

— Пока да.

— Очень удобно.

— Для того, кто им воспользовался, — заметил Леклер и снова принялся за список.

В дверь постучали. Королевский секретарь просунул голову в кабинет.

— Господин де Марсан, Его Величество идёт из западной галереи. Просил передать, что хотел бы вас видеть, если вы здесь.

Гаспар посмотрел на Матье.

— Сегодня меня все ищут.

— Возможно, ты что-то украл.

Де Марсан поднялся и взял со стула колпак.

— Наконец-то уважительная причина.

Анри встретился ему в длинной галерее, соединявшей старое крыло с королевскими покоями. Король шёл без обычной свиты; только секретарь держался в нескольких шагах позади. Свет из высоких окон падал на светло-русые волосы Анри, и там, где касалось солнце, отдельные пряди казались почти золотыми.

— Нашёл общего гостя? — спросил король, когда Гаспар подошёл.

— Нет. Нашёл общий лист. — Де Марсан достал копию и протянул ему.

Анри остановился возле окна и прочитал несколько строк.

— Это откуда?

— Из дома Восель. Позавчера там ходила рукописная подборка из речей Сен-Жера, Доминика и ещё кого-то. Та же фраза уже была внутри.

Король вернулся к нужной строке.

— Почти та же, что в печатном листке.

— Почти слово в слово.

Анри отдал бумагу.

— Кто принёс?

— Вот с этим хуже. Лист появился на столике среди стихов и писем, переходил из рук в руки, а потом исчез. Никто не помнит, откуда взялся.

Король недовольно выдохнул и снова двинулся по галерее. Гаспар пошёл рядом.

— Леклер уже видел?

— Да. Теперь ищет не только типографии, но и людей, которые переписывают такие вещи вручную.

Анри кивнул.

— Хорошо. Завтра расскажешь подробнее.

Гаспар повернул к нему голову.

— Сейчас не хочешь?

Король расстегнул верхнюю застёжку камзола.

— Сейчас я хочу поесть, снять сапоги и хотя бы час не видеть человека, которому от меня что-нибудь нужно.

— Разумное государственное решение.

Анри усмехнулся и продолжил идти.

Через несколько шагов он всё-таки обернулся.

— И Гаспар.

— Что?

— Сегодня больше ничего не находи.

Де Марсан поднял обе руки.

— Постараюсь.

— Именно это меня и беспокоит, — ответил Анри и пошёл дальше вместе с секретарём.

Гаспар посмотрел ему вслед, убрал копию под камзол и вернулся к кабинету Леклера.

Матье сидел там же. Печатный листок лежал слева, рукописная копия — справа. Между ними появилась новая бумага с несколькими фамилиями, которые он уже успел выписать из старых записей.

Гаспар остановился в дверях.

— Анри велел мне сегодня больше ничего не находить.

Леклер не поднял головы.

— Тогда тебе лучше уйти.

— Вот и я так решил.

Матье придвинул к себе оба листа и продолжил читать. Гаспар подождал несколько секунд, но Леклер уже перестал обращать на него внимание. Тогда де Марсан поправил колпак в руке, прикрыл за собой дверь и пошёл по коридору.