После канцелярии Гаспар спустился к дворцовой кухне и устроился в небольшой комнате, где обычно ели слуги, писцы и те из придворных, кому не хотелось тратить время на общий зал. Здесь было теснее, зато никто не обращал внимания на то, кто сидит за соседним столом и сколько вина налито в его кубок.

Перед Гаспаром поставили холодное мясо, хлеб, сыр и миску с луком. Он успел поесть минут десять, когда дверь открылась и вошёл Леклер.

Гаспар отложил нож.

— Судя по твоему лицу, ты пришёл не составить мне компанию.

— Нашёл Реми. — Матье закрыл за собой дверь и положил на стол сложенный лист.

Гаспар перестал тянуться к кубку.

— И?

— Пакет он помнит.

Де Марсан вытер пальцы салфеткой и поднялся.

— Тогда идём.

— Можешь сначала доесть.

Гаспар посмотрел на него, потом на тарелку.

— Теперь уже нет.

Он забрал со спинки стула плащ и вышел вслед за Леклером.

Жана Реми нашли в служебной комнате у северного выхода из Бельрива. Там рассыльные получали поручения перед выходом в город, оставляли отметки после возвращения и меняли лошадей, если дорога была дальней. Возле стены стояла длинная скамья, над ней висели кожаные сумки для бумаг, а за небольшим столом пожилой писец разбирал карточки доставок.

Реми ждал у окна. Ему было около тридцати, ростом он оказался невысок, зато сложен крепко, как человек, который большую часть дня проводит в седле или на ногах. На коричневом дублете ещё держалась дорожная пыль, за поясом висела кожаная сумка.

— Господин Леклер. — Он поклонился Матье и с заметным удивлением посмотрел на Гаспара. — Мне сказали ждать здесь, но не объяснили зачем.

Леклер положил перед ним раскрытый журнал.

— Двадцать шестое мая. Мартен Вийе. Личные вещи, которые следовало передать его брату.

Реми наклонился над записью.

— Это почти четыре месяца назад.

— Поэтому не торопитесь, — сказал Матье. — Сначала посмотрите.

Рассыльный провёл пальцем вдоль строки, затем нахмурился.

— Вийе… Это тот писец, который умер весной?

Гаспар, прислонившийся к краю соседнего стола, посмотрел на него внимательнее.

— Самого Вийе помните?

— Нет. Только фамилию. — Реми ещё раз перечитал адрес. — А вот пакет, кажется, помню.

Леклер придвинул журнал ближе.

— Почему?

— Из-за доставки. Я пришёл к мастерской его брата, а она была закрыта.

Гаспар выпрямился.

— В какое время?

Реми подумал.

— После полудня. Не поздно. Может, между первым и вторым часом.

— Люка Вийе не было?

— Сосед сказал, что он ушёл к поставщику кожи и вернётся только к вечеру. — Реми пожал плечами. — У меня оставалось ещё несколько поручений, ждать я не мог.

— И что сделали с пакетом? — спросил Леклер.

Рассыльный снова посмотрел на журнал.

— Оставил рядом.

Гаспар нахмурился.

— Рядом — это где?

— У сапожника. Мишель Арно. Его лавка через стену от мастерской Вийе.

Леклер достал из папки несколько старых карточек и начал просматривать даты.

— Арно согласился принять вещи?

— Не сразу. — Реми потёр подбородок. — Сказал, что не хочет отвечать за имущество покойника и чтобы я принёс пакет вечером. Я объяснил, что возвращаться не буду.

— И он после этого передумал? — Гаспар подошёл к столу.

— Я показал ему имя Вийе на обёртке и печать канцелярии. Арно сказал, что знает Люка много лет и передаст ему всё, когда тот вернётся.

Матье остановился на одной из карточек.

— Печать была цела?

Реми перевёл на него взгляд.

— Когда отдавал — да.

— Вы уверены?

— Уверен. Арно сам её рассматривал. — Рассыльный показал двумя пальцами, как держал пакет. — Сургуч был на шнуре. Он ещё спросил, почему личные вещи прислали из Бельрива только через несколько дней после смерти Вийе.

Гаспар посмотрел на Леклера.

— Что ты ему ответил?

— Что не знаю. Я не собираю вещи умерших писцов, я их разношу.

В голосе Реми появилось раздражение, но Матье будто не заметил.

— Арно расписался в получении?

— Должен был.

Леклер нашёл нужную карточку и положил её перед ним. Внизу, под адресом Люка Вийе, стояла неровная подпись.

М. Арно.

Реми кивнул.

— Да. Это она.

Гаспар взял карточку, прочитал запись и вернул Матье.

— После этого Люка не видели?

— Нет. Вернулся в Бельрив.

— Пакет всё время был у вас? — спросил Леклер.

Реми задумался, но ненадолго.

— С момента, когда получил его в западной канцелярии, до лавки Арно — да.

— Нигде не оставляли?

— Только когда заходил в ратушу с другим поручением. Но сумка была при мне.

Гаспар посмотрел на кожаную сумку, висевшую сейчас у него за поясом.

— Пакет помещался туда?

— Нет. Был слишком большой. Держал под плащом, привязав к ремню.

Леклер сделал короткую запись.

— Кто-нибудь мог открыть его по дороге так, чтобы вы не заметили?

Реми уже хотел ответить сразу, но остановился и только потом покачал головой.

— Не думаю. Шнур был затянут, сургуч цел. Если бы его разрезали, пришлось бы перевязывать заново.

Матье закрыл журнал.

— Хорошо. Если вспомните что-нибудь ещё о пакете или об Арно, сообщите мне.

Реми поправил ремень сумки, но к двери не пошёл.

— Там ещё что-то было.

Гаспар посмотрел на него.

— Что именно?

— Когда Арно всё-таки согласился взять пакет, он спросил, не придёт ли потом человек от нотариуса.

— Почему? — Леклер снова взял карандаш.

— Я не спрашивал. Решил, что не хочет потом объяснять, откуда у него чужие вещи. Я сказал, что поручение только одно и больше ничего не знаю.

— И всё?

Реми кивнул.

— Всё, что помню.

Матье отпустил его. Рассыльный поклонился и вышел, а через несколько секунд из коридора уже донёсся его голос: он требовал у писца следующую карточку и спрашивал, готова ли лошадь.

Гаспар посмотрел на подпись Арно.

— Получается, Форе положил жетон в пакет, Реми получил пакет с целой печатью и с целой же печатью отдал Арно.

— Получается, что трое людей так говорят, — поправил Леклер.

Де Марсан поднял на него глаза.

— Иногда я скучаю по временам, когда ты просто соглашался со мной.

— Таких времён не было.

Гаспар отодвинул карточку.

— Хорошо. Мишель Арно.

— Сначала проверим его.

— А потом поговорим.

Леклер собрал записи в папку.

— Если проверка не даст причины действовать иначе.

— Вместе, Матье.

Начальник тайной службы застегнул папку и посмотрел на него.

— Ты начинаешь злоупотреблять вчерашней уступкой.

— Мне понравилось.

— Я заметил.

Гаспар уже хотел ответить, когда за дверью послышались быстрые шаги. В комнату заглянул молодой королевский секретарь.

— Господин де Марсан, Его Величество просил вас зайти в малую рабочую комнату, если вы вернулись.

Гаспар повернулся к нему.

— Что случилось?

— Привезли заключение комиссии из Верже. Господин де Морне уже у короля.

Название сразу напомнило ему Тео де Монталя с прошением в руках и карту дороги к Орме, которую несколько дней назад раскладывали перед Анри.

— Давно привезли?

— Около часа назад.

Гаспар взял плащ, который успел бросить на скамью.

— Передайте, что иду.

Секретарь поклонился и исчез в коридоре.

— Я займусь Арно, — сказал Леклер, снова раскрывая папку.

Гаспар остановился у двери.

— Проверишь Арно.

— Именно это я и сказал.

— Нет. Ты сказал «займусь», а у тебя это слово иногда означает, что я узнаю обо всём вечером.

Матье сел за стол.

— Иди к королю, Гаспар.

— Без меня не разговаривай с сапожником.

Леклер поднял на него глаза.

— Если он попробует сбежать из страны до твоего возвращения, я обязательно подожду.

Гаспар усмехнулся.

— Вот и договорились.

Он вышел из комнаты прежде, чем Матье успел возразить.

В малой рабочей комнате Анри действительно уже ждали. За столом сидели Морне и герцог Эмиль де Ларош. Возле противоположного края стоял незнакомый мужчина лет пятидесяти в дорожном камзоле и запылённых сапогах. Перед ним лежали кожаная папка, несколько листов, старая грамота с потемневшей печатью и грубо начерченный план моста через Льенну.

Анри стоял у окна с верхним листом отчёта в руках.

— Наконец-то, — сказал король, когда Гаспар вошёл. — Я уже решил, что Леклер где-нибудь тебя запер.

— Пока только дважды попытался оставить без обеда.

Гаспар прикрыл дверь и подошёл к привычному месту возле окна. Свободное кресло рядом с Ларошем он даже не рассматривал.

Анри положил отчёт на стол.

— Огюст Лаваль. Королевская комиссия по дорогам и переправам.

Мужчина в дорожном камзоле слегка поклонился.

— Господин де Марсан.

— Что нашли в Верже? — спросил Гаспар, пропустив представление.

Морне подвинул к нему копию отчёта.

— Достаточно, чтобы прошение де Монталя перестало выглядеть преувеличением.

Лаваль открыл свою папку.

— Право барона де Ровена на пошлину существует. Грамота была выдана ещё при деде Его Величества и дважды подтверждалась. Взамен владелец обязан содержать мост через Льенну и участок дороги от Верже до поворота на Орме.

— Сколько он имеет право брать? — Анри сел за стол.

— Два денье с гружёной повозки, один с пустой. С верхового — один денье. Местные жители, идущие пешком или ведущие скот на ближайший рынок, платить не должны.

Гаспар взял лежавшую рядом выписку.

— А сколько берут сейчас?

— Четыре денье с гружёной повозки, два с пустой и два с верхового, — ответил Лаваль. — Кроме того, управляющий ввёл отдельный сбор за проезд после заката и требует деньги с местных гуртов.

Анри нахмурился.

— На каком основании?

— В грамотах такого права нет.

Ларош, до этого молча читавший копию старого пожалования, отложил лист.

— Кто подписывал распоряжения о новых ставках?

— Управляющий владениями де Ровена, Жером Тарье.

— Подписи самого барона есть?

Лаваль покачал головой.

— Нет, Ваша Светлость.

Гаспар перелистнул отчёт.

— Деньги хотя бы шли на мост?

Комиссар открыл другую ведомость.

— Часть. В книгах за два года записаны замена трёх опор, укрепление восточного въезда и новая каменная кладка у центрального быка. На месте комиссия нашла одну заменённую опору. Восточный въезд укреплён деревом, причём плохо. Каменной кладки нет.

Анри откинулся на спинку кресла.

— То есть платили вдвое больше, а мост ремонтировали меньше, чем было записано.

— Именно так, Ваше Величество.

— В каком он состоянии?

Лаваль развернул план и указал на середину переправы.

— Сейчас проехать можно. Но одна из старых опор уже подмыта. Если осенью Льенна сильно поднимется, тяжёлые обозы придётся пускать в объезд.

Гаспар посмотрел на отмеченную дорогу через лес.

— Тот самый объезд, о котором говорил де Монталь?

— Через старую мельницу, — подтвердил комиссар. — Почти четыре лишние лье для повозки. Местные пользуются им всё чаще после повышения пошлины.

Анри несколько секунд смотрел на карту, потом перевёл взгляд на Лароша.

— Что скажете?

Герцог придвинул к себе грамоту.

— Всё, что собирается сверх разрешённой ставки, следует прекратить немедленно. С этим спорить невозможно. Но само право де Ровена на пошлину я бы пока не трогал.

Гаспар поднял голову от отчёта.

— Даже после двух лет таких сборов?

— Если доказано, что он сам их назначил, разговор будет другим. Пока у нас есть приказы его управляющего.

— Который работает от его имени.

Ларош спокойно выдержал взгляд де Марсана.

— И должен отвечать за то, что делал от этого имени. Но если корона лишит владельца законного права из-за преступления управляющего, завтра достаточно будет подкупить чужого управляющего, чтобы ударить по хозяину владения.

Анри потёр большим пальцем край стола.

— Удобная защита для дворянина, который предпочитает не знать, что творится в его землях.

— Не знать происходящего в собственных владениях — тоже вина, Ваше Величество. Просто не та, которую мы сейчас способны доказать.

Морне закрыл лежавшую перед ним книгу.

— В этом герцог прав. Сначала нужно отделить то, что установлено, от того, что мы предполагаем.

Гаспар посмотрел на обоих.

— Удивительный день. Уже второй человек объясняет мне, зачем нужны доказательства.

— Возможно, к вечеру вы привыкнете, — заметил Морне.

— Не рассчитывайте.

Анри взял проект распоряжения.

— Хорошо. Старую пошлину оставляем. Всё, что введено сверх грамоты, отменить немедленно.

Морне сразу протянул руку.

— Не «отменить».

Король медленно повернул к нему голову.

— Этьен.

Первый министр развернул проект к себе.

— Если написать, что король отменяет пошлину, де Ровен сможет заявить, что речь идёт обо всём праве, включая ставку по жалованной грамоте. Лучше: «сбор привести к размеру, установленному грамотой». Дополнительные платежи запретить отдельной строкой.

Гаспар, всё ещё стоявший возле окна, усмехнулся.

— Иногда мне кажется, что всё королевство держится на разнице между двумя глаголами.

— Иногда держится, — ответил Морне и передал лист секретарю, сидевшему у стены. — Исправьте.

Анри покачал головой, но спорить не стал.

— Сколько нужно на ремонт?

Лаваль сверился с расчётами.

— Если начать сейчас и ограничиться необходимым — около четырёхсот экю. Полное укрепление обойдётся ближе к пятистам.

— У де Ровена есть такие доходы? — спросил король.

Морне вынул из папки другую ведомость.

— Есть. Единовременно получить всю сумму будет трудно, но часть можно удержать из ближайших доходов двух его владений.

Ларош кивнул.

— Грамота обязывает владельца содержать переправу. Пошлину он получает именно для этого.

Анри посмотрел на Лаваля.

— Тогда удержать необходимое и начать работы. Через шесть недель ваша комиссия вернётся в Верже и проверит мост ещё раз.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Гаспар положил выписку обратно на стол.

— А управляющий?

Анри перевёл взгляд на комиссара.

— Тарье вызвать в Бельрив. Пусть привезёт книги за последние два года и объяснит, куда ушли деньги.

Лаваль помедлил.

— Он утверждает, что новые ставки вводил с ведома барона.

— Чем подтверждает? — спросил Ларош.

— Пока только собственными словами.

Герцог снова посмотрел на Анри.

— Тогда де Ровена тем более рано обвинять. Тарье сначала должен показать приказ или назвать людей, при которых его получил.

Анри несколько секунд молчал.

— Барону всё равно отправить копию заключения комиссии. Пусть объяснит, почему два года не замечал ни новых сборов, ни состояния собственного моста.

— И потребовать ответ в течение пяти дней, — добавил Морне.

Король посмотрел на него.

— Я собирался дать десять.

— За десять дней управляющий успеет написать господину, господин — управляющему, а оба вместе вспомнят удобную версию событий.

Ларош чуть улыбнулся.

— В этом случае я соглашусь с господином де Морне.

— Прекрасно, — сказал Анри. — Сегодня все решили быть правыми одновременно. Пять дней.

Секретарь быстро внёс исправление.

Гаспар тем временем снова развернул карту.

— Люди действительно перестали ездить через Верже?

— Не все, — ответил Лаваль. — Но число повозок уменьшилось почти на треть. Те, кто может позволить себе лишнюю дорогу, объезжают мост через мельницу. Остальные платят.

Анри посмотрел на Гаспара.

— Значит, твой молодой проситель почти ни в чём не ошибся.

— Его это испортит.

— Ему двадцать два года.

— Вот именно. В таком возрасте человек обязан хотя бы иногда говорить глупости.

Ларош перевёл взгляд от карты к Гаспару.

— Мне кажется, при первой встрече он справился.

— Это были сапоги, — возразил де Марсан. — Сапоги нельзя считать политической ошибкой.

Анри усмехнулся.

— Ты до сих пор помнишь его сапоги?

— Я запоминаю важное.

Лаваль не сразу понял, шутит он или нет, и предпочёл промолчать.

Через несколько минут комиссия получила окончательные распоряжения. Лаваль собрал бумаги и поклонился королю. Секретарь забрал исправленный проект, чтобы подготовить чистовую копию.

Ларош поднялся следом.

— Если позволите, Ваше Величество, я попрошу проверить старые подтверждения грамоты де Ровена. Возможно, в одном из них есть дополнительные условия по содержанию дороги.

— Проверьте, — ответил Анри. — Только не предупреждайте самого де Ровена раньше, чем он получит наше письмо.

— Разумеется.

Герцог поклонился и вышел вместе с комиссаром.

Морне остался за столом. Он снова взял черновик распоряжения, перечитал одну из строк и нахмурился.

— Здесь тоже исправить.

Секретарь, уже дошедший до двери, вернулся.

— Что именно, господин?

— Не «взысканные суммы вернуть на содержание моста», а «суммы, взысканные сверх установленной ставки». Иначе де Ровен потребует учитывать законные сборы за предыдущие годы.

Гаспар наблюдал за ним через стол.

— Ты когда-нибудь отдаёшь бумагу, не исправив её хотя бы три раза?

— Когда она не даёт возможности разорить деревню или посадить человека из-за неудачной фразы, — ответил Морне, ставя отметку на полях.

Анри подошёл к нему и заглянул через плечо.

— Оставь ему хоть одно удовольствие в жизни, Гаспар.

— Я думал, его удовольствие — отказывать просителям.

Первый министр передал лист секретарю.

— Только тем, которые не принесли нужных документов.

Гаспар усмехнулся.

Морне собрал оставшиеся бумаги и вышел вслед за секретарём. Когда дверь закрылась, Анри ещё некоторое время стоял у стола, рассматривая старую грамоту. Затем отодвинул её и кивнул Гаспару в сторону галереи.

— Пройдёмся.

Они вышли из рабочей комнаты. После нескольких часов дождя день прояснился, из открытых окон тянуло прохладным воздухом, а на каменных плитах внутреннего двора ещё блестела вода.

Анри шёл неторопливо.

— С утра у меня был английский посланник, потом спор о поставках зерна, потом два письма с юга. Последние полтора часа я выяснял, сколько денье положено брать с телеги в Верже.

Гаспар посмотрел на него.

— Ты хотел быть королём.

— Я хотел королевство. Про мост никто не предупреждал.

Они дошли до широкого окна, выходившего во двор. Внизу слуги разгружали небольшую повозку с ящиками.

— Людям в Верже всё равно, сколько у тебя сегодня было послов, — сказал Гаспар. — Им надо довезти муку до Орме и не оставить лишние деньги у моста.

Анри опёрся ладонью о каменный край окна.

— Я знаю. Просто до короны мне почему-то чаще рассказывали об армиях и договорах.

— Если бы тебе заранее рассказали про все мосты, ты мог передумать.

— Возможно, поэтому и не рассказывали.

Гаспар усмехнулся и посмотрел во двор.

Анри постоял рядом ещё несколько секунд, затем повернулся к нему.

— Что у Леклера?

— Нашли рассыльного. Он действительно нёс пакет Вийе.

— И жетон?

— Реми его не видел. Пакет получил запечатанным и с целой печатью передал сапожнику по соседству с мастерской Люка.

Король нахмурился.

— Почему сапожнику?

— Люка не оказалось на месте. Сапожник его знакомый.

— Значит, теперь сапожник?

Гаспар пожал плечами.

— Сначала Леклер проверит, не является ли он тайным хозяином половины столицы. Потом поговорим.

Анри посмотрел на него с улыбкой.

— Ты начинаешь учиться терпению.

— Не распространяй это при дворе.

— Боюсь испортить репутацию?

— Мою. Твою уже поздно спасать.

Король рассмеялся и направился к лестнице.

— Ты хотя бы закончил обед?

Гаспар помолчал.

— Нет.

Анри остановился на первой ступени.

— Леклер?

— Леклер.

— Иди есть.

— Вы сегодня сговорились.

— Если это заговор, он хотя бы безопасен.

Анри поднялся наверх, а Гаспар пересёк двор в сторону кухни. На полпути он услышал с тренировочной площадки знакомый голос офицера и остановился под аркой.

Кандидаты снова занимались с деревянным оружием. Две группы уже сидели вдоль стены, приводя в порядок ремни и перевязи, третья продолжала работу.

Тео де Монталь был среди них.

Сегодня он выглядел ещё хуже, чем накануне. Волосы прилипли ко лбу, рукав камзола разошёлся у локтя, на левой скуле проступал свежий синяк. Его противник был ниже, но двигался быстрее и уже дважды заставил Тео отступить.

Гаспар прислонился плечом к колонне.

Тео пропустил удар по плечу, сделал шаг назад и едва не ответил слишком поспешно. Деревянный клинок уже пошёл вперёд, но молодой дворянин остановился, вернул руку и снова встал в стойку.

Через несколько обменов офицер хлопнул ладонью по борту площадки.

— Хватит. Следующая пара.

Тео отошёл в сторону, тяжело дыша, и только тогда заметил Гаспара.

Де Марсан подозвал его пальцем.

Молодой дворянин вытер лицо рукавом и подошёл.

— Господин де Марсан.

— Ты всегда выглядишь так во время королевской службы?

Тео посмотрел на разорванный рукав.

— Мне сказали, что дальше будет легче.

— Кто?

— Один из старших кандидатов.

Гаспар покачал головой.

— Он тебе соврал.

Тео улыбнулся и провёл рукой по мокрым волосам.

— Я уже начал подозревать.

Гаспар немного помолчал, потом кивнул в сторону дворца.

— Проверили Верже.

Улыбка сразу исчезла.

— Мост?

— И мост, и пошлину.

Тео шагнул ближе.

— Что нашли?

— Сборы действительно подняли без права. На ремонт тратили меньше, чем писали в книгах. Одна из опор в плохом состоянии.

Молодой дворянин слушал, не перебивая.

— Его будут чинить? — спросил он, когда Гаспар закончил.

— Будут. Незаконные сборы уберут, старую ставку оставят. Деньги на ремонт возьмут из доходов де Ровена, а через шесть недель комиссия вернётся и проверит работы.

Тео медленно выдохнул.

— Значит, через Верже снова можно будет ездить нормально.

— Если строители окажутся честнее управляющего.

Несколько секунд Тео молчал.

— Спасибо.

Гаспар поморщился.

— Не мне. Я стоял у окна и мешал Морне переписывать указ.

— Но прошение дошло до короля.

— Оно дошло до него ещё в тот день. — Гаспар посмотрел на площадку, где уже приготовилась следующая пара. — Просто между тем, как король прочитал бумагу, и тем, как кто-то приехал проверять мост, обычно успевает исписаться ещё десяток листов.

Тео кивнул.

— Я не знал, сработает ли вообще.

— Теперь знаешь.

С площадки раздался раздражённый голос офицера:

— Де Монталь! Если закончили государственные дела, вернитесь в строй!

Тео обернулся.

— Мне надо идти.

— Иди. — Гаспар отступил от колонны. — С мостом сегодня уже разобрались. Со стойкой тебе придётся самому.

Тео коротко поклонился и побежал обратно.

Офицер поставил его в новую пару. Тео поднял деревянный клинок, проверил положение ног и дождался команды. Первый удар он принял слишком жёстко, второй уже отвёл в сторону.

Гаспар постоял под аркой ещё несколько секунд, потом повернулся и продолжил путь к кухне — в третий раз за день с одинаковыми шансами на успех.