На следующее утро Гаспар пришёл к Леклеру после завтрака и впервые за несколько дней застал его кабинет почти пустым. На столе вместо привычной груды донесений лежали только тонкая папка, сложенная вчетверо карта столицы и вчерашний список людей, присутствовавших при разборе вещей Мартена Вийе.

Гаспар прикрыл за собой дверь, снял колпак и положил его рядом с картой.

— Я начинаю подозревать, что ты специально убрал книги, чтобы не пугать меня с утра.

Леклер дочитал строку в лежавшем перед ним документе и только тогда поднял глаза.

— Меня больше удивляет, что тебе удалось прийти после завтрака, а не вместо него.

— Морне дурно на тебя влияет. Ещё немного — и начнёшь следить, ем ли я вообще.

— Это слишком неблагодарная работа. — Матье закрыл папку и подвинул к Гаспару вчерашний список. — Садись.

Де Марсан занял место напротив и развернул лист.

— Что удалось узнать про наших хранителей имущества покойного?

— Хозяин дома всё ещё в Руане. Вернётся не раньше следующей недели, — сказал Леклер. — Помощник нотариуса — Эмиль Перрен, двадцать девять лет, шесть лет служит у нотариуса Бове. Долгов нет, крупных расходов за последние месяцы тоже.

Он передвинул палец на следующую фамилию.

— Николя Форе, сорок два года, западная канцелярия, почти пятнадцать лет службы. Женат, двое детей. Ничем интересным пока не отметился.

Гаспар уже смотрел на последнюю строку.

— А брат?

— Люк Вийе, тридцать один год. Делает ремни, дорожные сумки и футляры. — Матье достал из папки короткую выписку и положил рядом со списком. — Небольшая мастерская возле северного рынка. Должен двенадцать экю поставщику кожи и ещё шесть домовладельцу. Для ремесленника его уровня ничего необычного.

Гаспар взял выписку и быстро просмотрел цифры.

— После смерти брата внезапно не разбогател?

— Если и разбогател, то тщательно скрывает это даже от людей, которым должен деньги.

Гаспар вернул лист на стол.

— Значит, идём к нему.

— Сначала в комнату Мартена. Люк будет там, Перрена тоже попросил прийти. — Леклер начал собирать бумаги.

Де Марсан посмотрел, как папка исчезает под плащом Матье.

— Ты опять успел всё устроить до моего появления.

— Именно поэтому мы сегодня успеем что-нибудь сделать, — ответил Леклер, поднимаясь.

— Невыносимый человек.

— Ты переживёшь.

Гаспар забрал колпак и вслед за ним вышел из кабинета.

Из Бельрива они покинули через северные ворота. Гаспар снова сменил зелёный придворный камзол на неброский тёмный дублет и старый плащ; колпак Грело остался в седельной сумке. На этот раз Леклер никак не прокомментировал переодевание, и де Марсан решил не спрашивать, считает ли начальник тайной службы это разумной предосторожностью или просто устал спорить.

Дом Вийе стоял в узком переулке неподалёку от квартала переписчиков и нотариальных контор. Первый этаж был сложен из тёмного камня, два верхних выступали над улицей потемневшими деревянными балками. Во внутреннем дворе под навесом сушилось бельё, внизу пахло угольным дымом, мокрой древесиной и варёной капустой.

Хозяйка встретила их у лестницы.

— Комната уже сдана другому, господа. Но молодой человек ушёл до полудня, как просили.

Она поправила связку ключей на поясе и начала тяжело подниматься по ступеням.

— Этого достаточно, — ответил Леклер и пропустил её вперёд.

Гаспар шёл следом, глядя на потёртые ступени и стены. Мартен Вийе прожил здесь несколько лет. Каждый вечер возвращался из Бельрива, поднимался по этой лестнице, платил хозяйке за комнату, зимой, вероятно, ругался из-за холода, летом открывал окно во двор. Ничего из этого ещё несколько дней назад не имело значения ни для Гаспара, ни для Леклера.

Комната оказалась небольшой, но светлой. Новый жилец уже успел оставить следы своего присутствия: на подоконнике стояла глиняная кружка, возле кровати — чужие сапоги, на столе лежали перья и несколько чистых листов. Старая мебель, судя по всему, принадлежала хозяйке.

У окна ждали двое мужчин.

Люк Вийе был невысоким, широкоплечим, с руками ремесленника и тёмными следами красителя, въевшимися в пальцы. Его одежда была добротной, но давно ношенной. Рядом стоял худой молодой мужчина в аккуратном сером камзоле — Эмиль Перрен, помощник нотариуса.

— Мне сказали, что речь снова идёт о вещах брата. — Люк коротко поклонился Леклеру, а на Гаспаре задержал взгляд дольше, будто пытался вспомнить, откуда знает его лицо. — Не понимаю, зачем ими через четыре месяца заинтересовался дворец.

— Потому что после смерти Мартена кто-то воспользовался его именем, — сказал Леклер, снимая перчатки. — Пока вам достаточно знать это.

Люк отошёл от окна.

— Воспользовался как?

— Провёл покупку. Нас сейчас интересует не сама покупка, а одна вещь, которая могла принадлежать вашему брату.

Гаспар до этого молча осматривал комнату. Теперь он подошёл ближе и показал пальцами размер монеты.

— Небольшой металлический жетон конторы Бонне. С номером счёта и сколом на левом краю. Такой у Мартена был?

Люк несколько секунд смотрел на его руку, затем покачал головой.

— Не помню.

— Вы закрывали счёт брата у Бонне? — спросил Леклер.

— Я. Через несколько недель после похорон. У Мартена там оставались деньги.

Люк опустил руки и потёр ладонью запястье.

— Жетон приносили?

— Нет. Я пришёл с бумагой от нотариуса и свидетельством о смерти. Служащий нашёл счёт, попросил подождать, а на следующий день мне выдали остаток после долгов. О жетоне никто даже не спрашивал.

Перрен, до этого стоявший в стороне, подтвердил его слова лёгким кивком.

Гаспар заметил движение.

— Вы были с ним?

— В первый день, — ответил помощник нотариуса. — Господин Бове оформлял наследственные бумаги, поэтому отправил меня вместе с Люком. Во второй раз он уже ходил один.

Леклер достал из папки копию описи.

— А эту комнату разбирали вы?

Перрен принял документ обеими руками и быстро пробежал записи глазами.

— Я составлял опись. Люк присутствовал, хозяйка тоже. Хозяин дома пришёл позже.

Гаспар подошёл к нему и указал на нижнюю часть страницы.

— Металлического жетона здесь нет.

— Значит, мы его здесь не нашли.

— Или не записали.

Перрен перевернул страницу и показал одну из строк.

— Здесь записаны две сломанные пряжки, медная пуговица и пустая коробка от печати. Если бы среди вещей лежал металлический жетон с номером, я бы его внёс.

Гаспар коротко кивнул и повернулся к Люку.

— До составления описи что-нибудь из комнаты забирали?

— Его рубаху. Ту, в которой он умер. — Брат Вийе сразу напрягся. — Хозяйка собиралась выбросить, я забрал её и потом сжёг.

— Кроме рубахи?

— Ничего.

Леклер не стал возвращаться к вопросу. Гаспар тем временем отошёл к старому столу и открыл верхний ящик. Там лежали чернильные палочки, кусок сургуча и несколько писем нового жильца.

— Этот стол принадлежал Мартену?

— Нет, господин. Мой. Кровать тоже моя, — отозвалась из коридора хозяйка.

Гаспар закрыл ящик и провёл ладонью по краю столешницы.

— Значит, личные вещи забрали отсюда полностью?

— Из комнаты — да, — ответил Перрен.

Де Марсан повернул голову.

— Почему уточняете?

Перрен задержал взгляд на описи.

— Потому что не всё имущество Мартена находилось здесь.

Леклер сразу посмотрел на него.

— Что ещё?

— Его вещи в канцелярии. Рабочий стол.

Гаспар выпрямился.

— Они внесены в эту опись?

— Нет. Их прислали позже.

Люк нахмурился и через несколько секунд кивнул.

— Точно. Был пакет.

Матье вынул карандаш и перевернул чистой стороной один из листов.

— Когда его принесли?

— Через несколько дней после того, как мы разобрали комнату. Может, через неделю. Точно не помню. — Люк отвернулся к окну, пытаясь восстановить те дни.

— Кто доставил?

— Человек из дворца. Рассыльный, наверное.

Леклер сделал короткую пометку.

— Что находилось внутри?

— Письма. Немного денег. Ключ. Ножик складной, которым Мартен перья резал. Ещё какие-то мелочи.

Гаспар вернулся от стола.

— Металлический жетон?

— Я не помню. — Люк раздражённо выдохнул.

— Пакет был запечатан? — спросил Леклер.

На этот раз брат Вийе задумался дольше.

— Кажется, да. Вещи были завёрнуты в плотную бумагу, вокруг шнур. На нём сургуч.

— Печать была повреждена?

— Откуда мне знать? Я разорвал всё сразу.

Люк резко посмотрел на Матье. Гаспар уже собирался задать следующий вопрос, но тот продолжил сам:

— Мой брат умер от горячки. Через два дня хозяин потребовал освободить комнату, потом пришёл нотариус, потом оказалось, что у Бонне есть старый долг, которого я не знал. В мастерской в это же время сорвался большой заказ. Когда мне принесли пакет из его канцелярии, я открыл его и сложил вещи в сундук. Я не рассматривал каждую монету и не проверял сургуч.

Гаспар отвёл взгляд. В раздражении Люка не чувствовалось страха человека, которому есть что скрывать. Перед ними стоял уставший ремесленник, которого заставили по памяти разбирать несколько тяжёлых дней четырёхмесячной давности.

— Сундук сохранился? — спросил Леклер.

— В мастерской. Часть вещей Мартена до сих пор там.

Гаспар посмотрел на Матье, но тот едва заметно покачал головой.

— Пока мы его трогать не будем. Сначала выясним, что именно положили в пакет в Бельриве. Если жетона там не было, искать его у вас бессмысленно.

Люк ничего не сказал, однако напряжение в плечах немного ушло.

Перрен ещё раз просмотрел копию описи.

— В западной канцелярии должна остаться запись передачи личных вещей.

— Почему вы уверены? — спросил Матье.

— Потому что стол служащего нельзя просто опустошить и вынести всё наружу. Сначала отделяют служебные бумаги, потом записывают личное имущество. Тот, кто передаёт пакет рассыльному, должен поставить отметку.

Гаспар посмотрел на него с улыбкой.

— Сегодня мне начинают нравиться люди, которые любят записи.

— Если скажете это господину Бове, он будет счастлив, — ответил Перрен.

— Не говорите ему. Я дорожу репутацией.

Больше полезного в комнате Вийе не оказалось. Леклер ещё раз уточнил дату смерти, Перрен проверил её по своей копии, а Гаспар прошёлся по комнате последний раз. Здесь не осталось почти ничего, что принадлежало Мартену: мебель хозяйки, вещи нового жильца, несколько старых пятен на штукатурке. Даже представить бывшего обитателя по этой комнате уже было трудно.

На улицу они вышли ближе к полудню. Люк отправился обратно в мастерскую, Перрен — к нотариусу Бове. Гаспар и Леклер забрали лошадей и двинулись к Бельриву.

На центральных улицах приходилось ехать медленно. Телеги занимали половину дороги, возле рынка несколько раз пришлось пропустить носильщиков, потом путь перекрыла повозка с винными бочками. Некоторое время оба молчали.

— Люк насчёт пакета не врёт, — сказал Гаспар, когда они наконец выбрались на более свободную улицу.

— Насчёт чего именно? — Леклер немного придержал коня, чтобы ехать рядом.

— Что не помнит содержимое подробно. Если бы хотел придумать удобную историю, рассказал бы, как лично пересчитал все вещи брата и точно не видел жетона.

— Возможно.

Гаспар покосился на него.

— Не начинай.

— Ты сам два дня назад решил, что тебе нужны доказательства.

— Я уже жалею об этом решении. Осторожность оказалась очень скучной. — Де Марсан пропустил вперёд телегу и снова тронул коня.

— Зато иногда полезной, — заметил Матье.

Они проехали ещё квартал. Гаспар некоторое время смотрел на дорогу, потом снова вернулся к разговору.

— Если Форе видел жетон среди вещей в канцелярии, мы хотя бы поймём, где он исчез.

— Если видел.

Де Марсан повернул голову.

— Ты сегодня особенно приятен.

— Не выспался. — Леклер чуть усмехнулся.

— Вот. Наконец-то человеческое объяснение.

Через северные ворота Бельрива они въехали ближе к полудню. Во внутреннем дворе было многолюдно: у конюшен принимали провинциальных гонцов, разгружали две повозки, возле лестницы стояли люди в цветах одного из южных домов.

По дальней галерее в этот момент проходил Анри. Король разговаривал с Морне и двумя незнакомыми Гаспару дворянами. Заметив де Марсана рядом с Леклером, он на секунду задержал взгляд.

Гаспар едва заметно качнул головой в сторону западного крыла, давая понять, что ничего срочного нет и разговор может подождать. Анри ответил коротким кивком и продолжил путь.

— Иногда вы двое разговариваете хуже глухонемых, — заметил Леклер, спешиваясь.

— Зато быстрее твоих докладов.

Гаспар тоже слез с лошади и передал повод подбежавшему конюху.

Николя Форе они нашли на рабочем месте.

Западная канцелярия занимала несколько комнат на втором этаже старого крыла. Здесь почти не встречались придворные. Длинные столы были заставлены чернильницами и стопками документов, вдоль стен стояли книги провинциальных расходов, писцы ходили между комнатами с папками и свитками.

Форе сидел у дальнего окна и сверял две ведомости. Он был чуть полноватым мужчиной за сорок, с начинающей седеть бородой и простым тёмным камзолом.

— Господин Леклер. — Увидев Матье, Форе поднялся и поспешно отложил перо.

— Нам нужно несколько минут.

Леклер указал на соседнюю комнату для разбора документов. Форе бросил быстрый взгляд на Гаспара. Даже без придворного костюма де Марсан был узнаваем, и появление королевского шута рядом с главой тайной службы явно озадачило служащего.

— Конечно, — ответил он и первым прошёл в соседнее помещение.

Там стояли длинный стол, несколько пустых стульев и шкаф с канцелярскими печатями. Леклер оставил дверь чуть приоткрытой, положил на стол копию описи Вийе и дождался, пока Форе встанет напротив.

— Вы работали рядом с Мартеном Вийе?

— Почти семь лет. Его стол стоял рядом с моим.

— После смерти вы разбирали его рабочее место?

Форе кивнул.

— По распоряжению старшего секретаря.

Матье подвинул к нему копию.

— Что нашли среди личных вещей?

— Письма. Несколько монет. Ключи. Нож для бумаги. Кажется, две книги и платок. — Форе взглянул на документ, словно проверяя собственную память.

Гаспар стоял у окна и пока не вмешивался. На простые вопросы служащий отвечал спокойно и почти без раздумий.

— Металлический жетон конторы Бонне? — спросил Леклер.

— Не помню. — Форе опустил взгляд на опись.

Матье выждал несколько секунд.

— Подумайте.

— Прошло четыре месяца. — Форе провёл большим пальцем по краю бумаги.

— Поэтому и прошу вспомнить.

— Нет. Не могу сказать.

На этот раз Форе слишком долго продолжал смотреть в лист.

Гаспар оттолкнулся от подоконника.

— Вы сейчас пытаетесь вспомнить жетон или решаете, стоит ли нам рассказывать что-то другое?

— Простите? — Служащий резко повернулся к нему.

Де Марсан подошёл к столу.

— Когда Матье спрашивал про письма, деньги и нож, вы отвечали сразу. После жетона понадобилось время.

— Потому что я пытаюсь вспомнить вещь, которую видел четыре месяца назад.

Форе потёр край манжеты. Гаспар опустил взгляд на его пальцы и снова посмотрел ему в лицо.

— Нет. Вы думаете о чём-то другом.

Служащий быстро взглянул на Леклера.

— Я не понимаю, чего вы хотите.

— Правды, — ответил Гаспар. — Желательно той её части, из-за которой вы сейчас боитесь.

— Я не боюсь.

Гаспар ничего не сказал.

За приоткрытой дверью скрипело перо, кто-то листал большую книгу, по коридору прошёл писец с папкой под мышкой. Форе несколько секунд прислушивался к этим привычным звукам, затем отвёл глаза.

— Это не имеет отношения к Мартену.

Леклер положил ладонь на опись.

— Позвольте нам самим решить.

Форе провёл рукой по бороде.

— Я ничего не брал из его вещей.

Гаспар чуть наклонил голову.

— Мы ещё не спрашивали, брали ли вы что-нибудь.

Форе замер.

Де Марсан подошёл ещё ближе.

— Что вы нашли там такого, чего не хотели видеть в описи?

— Ничего.

— Тогда что уничтожили?

Форе резко поднял голову. Несколько мгновений он смотрел на Гаспара, потом шумно выдохнул и провёл обеими ладонями по лицу.

— Расписку.

Леклер не изменил выражения.

— Какую?

— Мою. Я занимал у Мартена деньги. — Форе прислонился бедром к столу.

Матье взял карандаш.

— Сколько?

— Сорок экю.

— Для канцелярского служащего немало, — заметил Гаспар.

— У моей жены был тяжёлый год после родов. Нужен был лекарь, потом ещё деньги. Мартен помог.

— Вернули? — спросил Леклер.

— Большую часть. Оставалось двенадцать.

Гаспар опёрся ладонями о край стола.

— А когда Вийе умер, решили, что вместе с ним умерли и двенадцать экю?

— Нет. Я собирался вернуть Люку.

Форе вскинул голову, но почти сразу заговорил тише.

— Потом нашёл расписку в ящике Мартена. Если бы она попала нотариусу, долг вошёл бы в наследство. Жена ничего о нём не знала. Я испугался и сжёг бумагу.

Леклер несколько секунд смотрел на него.

— Поэтому вы занервничали сейчас.

— Я решил, что вы узнали.

Гаспар оттолкнулся от стола и отошёл к окну. Несколько минут назад поведение Форе казалось куда более интересным, чем оказалось на деле.

— Хотел другой ответ? — спросил Матье.

Гаспар обернулся.

— Хотел, чтобы его ложь оказалась полезной.

— Люди чаще лгут из-за своих неприятностей, чем из-за государственных тайн.

— Сегодня ты решил окончательно испортить мне профессию?

Леклер убрал карандаш.

— Кто-то должен.

Форе переводил взгляд с одного на другого и явно не понимал, закончен ли разговор для него.

Гаспар вернулся к столу.

— Хорошо. Расписку вы забрали. Теперь попробуйте ещё раз вспомнить остальные вещи. Металлический жетон, небольшой, с меткой конторы Бонне. На краю должен быть скол.

Форе уже открыл рот, но остановился. Теперь он действительно вспоминал.

— Был, — произнёс он через несколько секунд.

Леклер выпрямился.

— Где?

— В верхнем ящике. Лежал рядом с распиской. — Форе показал рукой приблизительное место на столе.

— Скол помните? — спросил Гаспар.

— Да. Поэтому и сам жетон запомнил. Я взял его в руку, когда искал бумагу. На краю была выбоина.

Матье придвинул к себе чистый лист.

— Что вы с ним сделали?

— Положил к остальным личным вещам.

— В пакет, который отправили брату?

— Да.

Леклер обмакнул перо в чернильницу.

— Расскажите по порядку.

Форе положил обе ладони на стол, собираясь с мыслями.

— Старший секретарь велел отделить служебные бумаги от личных. Всё, что относилось к работе, мы передали в архив. Остальное я сложил на большой лист обёрточной бумаги: письма, деньги, ключи, складной нож, две книги, жетон. Потом свернул пакет и перевязал шнуром.

— Печать ставили? — спросил Гаспар.

— Канцелярскую. Я сам прижал её к сургучу.

— И после этого пакет больше не открывали?

Форе покачал головой.

— При мне — нет.

Леклер сделал ещё одну пометку.

— Вы сами отнесли вещи Люку?

— Нет. Передал дворцовому рассыльному.

Гаспар посмотрел на Матье. Тот уже отложил перо.

— Имя помните?

— Нет. У нас несколько рассыльных. Каждый день ходят между Бельривом и городом.

Гаспар указал в сторону соседней комнаты, где вдоль стен стояли журналы.

— Передача записывается?

— Обязательно.

Форе открыл дверь и позвал одного из младших писцов. Пока тот ходил за журналом, Гаспар снова подошёл к окну. Если память Форе не подводила, после смерти Вийе жетон ещё несколько дней пролежал здесь, в Бельриве, а затем оказался в запечатанном пакете с его остальными вещами.

Молодой писец вернулся с узкой книгой в потёртом коричневом переплёте. Форе освободил место на столе и положил её перед Леклером.

— Мартен умер двадцать первого мая. Пакет я отправлял через несколько дней.

Матье открыл нужный раздел. Записи шли короткими строками: имя рассыльного, адрес назначения и несколько слов о поручении. Письма в ратушу, ведомости военного управления, пакет нотариусу. Гаспар стоял рядом, опираясь ладонью на стол, и следил за движением пальца Леклера.

На двадцать шестом числе тот остановился.

«Жан Реми. Личные вещи М. Вийе. Передать Люку Вийе, северный рынок».

— Жан Реми, — прочитал Гаспар и посмотрел на Форе.

— Да. Один из дворцовых рассыльных. Кажется, служит года три или четыре.

— Сегодня здесь?

Леклер закрыл книгу.

— На службе.

Гаспар уже двинулся к двери.

— Тогда далеко ходить не придётся.

— Нет.

Он остановился и повернулся к Матье.

— Что именно «нет»?

— Мы пока знаем только, что Реми получил пакет для доставки, — ответил Леклер, снова коснувшись записи пальцем.

— В котором лежал жетон.

— Если Форе ничего не перепутал — да. Но Реми мог вручить пакет Люку лично, передать другому рассыльному или оставить кому-то, если Люка не оказалось на месте.

Форе подтвердил:

— Такое бывает. Особенно если человек должен вернуться в Бельрив до закрытия ворот.

Гаспар вернулся к столу.

— И что предлагаешь?

— Поднимем маршрут Реми за двадцать шестое мая и книгу отметок рассыльной службы. Если он передал пакет Люку лично, тогда поговорим с ним. Если передал дальше — сначала узнаем кому.

Спорить хотелось, но Гаспар промолчал.

— Сегодня? — только спросил он.

— Сегодня.

Форе всё ещё стоял напротив них и уже заметно поглядывал в сторону двери.

Леклер собрал бумаги.

— С распиской разберёмся отдельно.

— Господин Леклер, я…

Матье поднял ладонь, не позволив ему продолжить.

— Верните двенадцать экю Люку Вийе до конца недели. После этого Морне решит, требуется ли что-нибудь ещё.

— Верну. — Форе быстро кивнул.

Гаспар уже дошёл до двери, но задержался на пороге.

— Николя.

Служащий поднял голову.

— В следующий раз, когда человек одолжит вам деньги, постарайтесь вернуть их до его смерти. Сильно упрощает работу нотариусов.

Форе несколько секунд смотрел на него, затем впервые за весь разговор позволил себе усталую улыбку.

— Учту.

В коридор Гаспар и Леклер вышли вместе. Здесь снова скрипели перья, шуршали страницы и ходили писцы, которым не было никакого дела до чужого жетона.

Несколько шагов они прошли молча.

— Ты знал про расписку? — спросил Гаспар, когда дверь комнаты Форе осталась позади.

— Нет.

Леклер переложил папку из одной руки в другую.

— Но понял, что он врёт не из-за листков?

— Понял только, что боится чего-то своего. Ты быстрее заставил его сказать, чего именно.

Гаспар посмотрел на него.

— Это была похвала?

Матье остановился возле лестницы.

— Не привыкай.

Де Марсан хмыкнул, и они спустились на первый этаж.

Внизу несколько рассыльных разбирали бумаги у длинной стойки. Один уходил во двор, другой принимал пакет у секретаря, третий спорил с писцом из-за неправильно указанного адреса. Гаспар невольно задержал на них взгляд. Жан Реми мог находиться среди этих людей, но спрашивать, который именно, он не стал.

У выхода из канцелярии Матье достал короткую запись.

— Я подниму журнал рассыльной службы за двадцать шестое мая.

Гаспар скрестил руки на груди.

— А мне что делать?

Леклер посмотрел сначала на него, потом на двери, ведущие во двор.

— Поесть.

Де Марсан несколько секунд молчал.

— Ты второй день подряд пытаешься отстранить меня от работы при помощи еды.

— Если бы я участвовал в заговоре, это действительно был бы один из первых способов тебя обезвредить. — Матье убрал запись в папку.

Гаспар усмехнулся.

— Наконец-то признание.

— Иди на обед. Если маршрут Реми окажется интересным, я тебя найду.

Леклер направился к лестнице.

Де Марсан проводил Леклера взглядом, достал запись и ещё раз прочитал имя рассыльного. В строке значилось: Жан Реми.

За дверями канцелярии кто-то громко потребовал свободного писца, по коридору пробежал мальчишка с пачкой бумаг. Гаспар сложил лист, убрал его под камзол и пошёл вниз.