Ночной дождь закончился ещё до рассвета, но вода долго стояла между каменными плитами внутреннего двора Бельрива. Слуги сгоняли её к водостокам длинными щётками, конюхи ругались на лошадей, которые заносили грязь с улицы на только что вымытый камень, а с карнизов время от времени срывались тяжёлые капли. Небо уже начинало светлеть, и в разрывах облаков появлялось солнце, однако утро оставалось прохладным.

Гаспар появился в малом королевском кабинете позже Морне и раньше Леклера, что счёл вполне достойным результатом. Гаспар появился в малом королевском кабинете позже Морне и раньше Леклера, что счёл вполне достойным результатом. Анри сидел за столом и читал письмо; рядом стояла нетронутая тарелка с хлебом, сыром и холодным мясом.

— Ты завтракал? — спросил Гаспар, остановившись возле стола.

— Да, — ответил Анри, не поднимая головы от бумаги.

Гаспар тут же взял кусок сыра.

— Хорошо.

Морне, сидевший у другого края стола, посмотрел сначала на него, затем на королевскую тарелку.

— Его Величество только что вам солгал, — сухо заметил первый министр.

— Я знаю, — ответил Грело и откусил сыр. — Поэтому и спросил.

Анри наконец оторвался от письма и посмотрел на него.

— Когда-нибудь я начну есть до твоего прихода.

— Тогда мне придётся приходить раньше, — сказал Гаспар, придвигая к себе хлеб, — и пострадают уже совершенно невиновные люди.

Морне только покачал головой и вернулся к своим записям. Перед ним лежали несколько писем с одинаковой городской печатью и короткий доклад, на котором уже появились его пометки. По выражению лица первого министра было понятно, что бумаги не обещают приятного утра.

— Что случилось? — спросил Гаспар, заметив это.

— Валон, — ответил Морне и подвинул к королю один из листов.

Название было знакомым. Валон стоял к западу от столицы, на дороге между двумя богатыми провинциями, и входил в число городов, где по указу Анри разрешили открыть молитвенные дома для сторонников новой веры.

— Опять спорят о том, кто правильнее молится? — поинтересовался Гаспар.

— Теперь уже не только спорят. — Анри протянул ему письмо. — Прочитай.

Гаспар положил колпак на свободный край стола и взял лист. Письмо было написано местным королевским чиновником с тем старанием, с каким обычно описывали беспорядок люди, больше всего заинтересованные в том, чтобы собственная фамилия нигде не оказалась рядом со словом «виноват».

Два дня назад после вечерней службы возле молитвенного дома собралась толпа. Сначала выкрикивали оскорбления, затем кто-то бросил камень и разбил окно. Несколько прихожан вышли во двор, началась драка, к которой быстро присоединились ремесленники из соседних улиц и вооружённые слуги двух местных дворянских домов. Когда наконец появилась городская стража, один человек уже был мёртв, пятеро получили серьёзные ранения, ещё около десятка отделались ушибами и порезами.

Гаспар дочитал письмо и положил его перед собой.

— Что сделал магистрат? — спросил он.

— Закрыл молитвенный дом и арестовал одиннадцать человек, — ответил Морне, постучав пальцем по своему докладу.

— Тех, кто пришёл кидать камни?

— Прихожан.

Гаспар посмотрел на него.

— Всех одиннадцать?

— Всех.

— А вторую сторону?

Морне едва заметно скривился.

— Троих задержали. Через несколько часов отпустили.

— Очень удобно, — заметил Грело и потянулся за хлебом.

— Именно поэтому они сегодня здесь, — сказал Анри.

В этот момент дверь открылась и в кабинет вошёл Леклер. Он на ходу снял мокрые перчатки, передал сопровождавшему его человеку бумаги и, заметив тарелку возле Гаспара, посмотрел на неё с некоторым сожалением.

— Я опять опоздал к завтраку? — спросил Матье.

— К моему — да, — ответил Грело, отламывая кусок хлеба.

Леклер ничего не сказал и занял свободное место у стола. Анри дождался, пока он разложит бумаги, и спросил:

— Что удалось узнать?

— Пока немного. — Матье раскрыл верхний лист. — Я поднял всё, что пришло из Валона за последние трое суток. Признаков заранее подготовленного нападения пока нет.

— Мне особенно нравится слово «пока», — заметил Гаспар.

— Потому что я предпочитаю оставлять себе возможность оказаться неправым, — ответил Леклер и придвинул бумаги ближе.

— Трусливая привычка.

— Полезная.

Морне вмешался прежде, чем они успели продолжить.

— Через четверть часа прибудут представители обеих сторон.

Гаспар повернулся к нему.

— Вместе?

— Нет. — Морне собрал письма в одну стопку. — Я всё ещё надеюсь закончить утро без поножовщины в королевском кабинете.

Анри усмехнулся.

— Сначала выслушаем магистрат и тех, кто требует закрытия дома. Потом общину.

— Разумно, — сказал Гаспар. — Если посадить их рядом, первая половина разговора уйдёт на спор о том, кто начал.

— А вторая — на то, кто начал раньше, — закончил Анри и снова взял письмо.

Камергер появился у двери через несколько минут и сообщил, что герцог де Ларош ожидает назначенного разговора о снабжении северных крепостей.

— Пусть входит, — распорядился король.

Эмиль де Ларош вошёл почти сразу. Для обычного утреннего визита он был одет без особой пышности, хотя даже неброский камзол сидел на нём так, что Гаспар невольно вспомнил недавний разговор с Луизой о портных. Герцог поприветствовал короля, Морне и Леклера, затем перевёл взгляд на шута.

— Сегодня вы без завтрака, Грело? — спросил Ларош, заметив почти пустую тарелку.

Гаспар показал ему кусок хлеба.

— Уже исправляю государственную несправедливость.

Герцог едва заметно улыбнулся и занял место, которое указал ему Анри.

Разговор о северных крепостях оказался коротким. Два обоза задержались из-за размытых дорог, и Ларош предлагал часть будущих поставок отправлять по реке. Морне уточнил несколько цифр, Анри велел проверить расчёты, и герцог уже собирался уходить, когда камергер сообщил о прибытии делегации из Валона.

— Не буду мешать, Ваше Величество. — Ларош поднялся со стула.

Анри задержал его жестом.

— Останьтесь, Эмиль. Вы входили в комиссию по западным городам, когда открывали молитвенные дома?

— Да, Ваше Величество, — ответил герцог и снова сел.

— Тогда ваше мнение может пригодиться.

Первыми вошли трое мужчин. Один представлял городской магистрат, второй — местное духовенство, третий оказался состоятельным купцом, присланным несколькими цехами. После положенных поклонов представитель магистрата заговорил первым.

— Ваше Величество, город глубоко сожалеет о произошедшем. Мы предприняли все возможные меры, чтобы не допустить повторения беспорядков. Молитвенный дом временно закрыт, наиболее активные участники столкновения задержаны, улицы патрулируются усиленными караулами.

Анри слушал его, положив ладонь на край стола.

— Вы задержали одиннадцать человек?

— Да, Ваше Величество, — подтвердил чиновник.

— Все они прихожане молитвенного дома?

Мужчина чуть замешкался.

— Большинство.

Морне поднял лежавший перед ним список.

— Все одиннадцать, — поправил он.

Представитель магистрата бросил на первого министра быстрый взгляд.

— На тот момент именно они представляли наибольшую угрозу продолжения беспорядков.

Гаспар до этого сидел на широком подоконнике и лениво перекатывал один из бубенчиков на колпаке между пальцами. Теперь он остановился.

— Удивительно удачно получилось, — заметил Грело.

Чиновник повернулся к нему.

— Прошу прощения?

— Людям разбили окна, а потом именно для них нашлось больше всего места в тюрьме, — пояснил Гаспар, глядя на представителя магистрата.

Священник нахмурился.

— Прихожане сами вышли на улицу с оружием, господин Грело.

— Все одиннадцать? — спросил шут.

— Я не могу этого утверждать.

Гаспар перевёл взгляд на чиновника.

— А вы?

Мужчина заметно напрягся.

— У некоторых были ножи.

— В Валоне запрещено носить ножи? — спокойно спросил Грело.

— Нет.

— Тогда пока мы установили только то, что у некоторых задержанных были ножи. Это в городе редкостью не считается.

Морне бросил на него короткий взгляд, но вмешиваться не стал. Анри снова обратился к представителю магистрата.

— Кто бросил первый камень?

— Установить не удалось, Ваше Величество.

— Кто разбил окно?

— Тоже пока неизвестно.

Анри откинулся на спинку кресла.

— Кто погиб?

— Подмастерье кожевника Жан Ревель, — ответил чиновник уже тише.

— Он был прихожанином?

— Нет, Ваше Величество.

— Тогда зачем находился возле молитвенного дома?

Чиновник помедлил.

— По словам свидетелей, был среди собравшихся снаружи.

Анри несколько секунд молчал.

— И после его смерти вы арестовали тех, кто находился внутри?

— Мы пытались предотвратить продолжение насилия, Ваше Величество, — ответил мужчина, сцепив руки перед собой.

— Заперев тех, кого было проще запереть? — спросил король.

В кабинете стало тихо.

— Ситуация была крайне напряжённой, — осторожно произнёс чиновник.

— Я не сомневаюсь. — Анри подвинул письмо Морне. — Поэтому хочу понять ваши решения, а не услышать, что принимать их было трудно.

Представитель духовенства вмешался, спасая человека магистрата от продолжения этого разговора.

— Ваше Величество, проблема глубже одной драки. Сам молитвенный дом стал постоянным источником раздражения. Пока его не было, подобных столкновений в этом квартале не происходило.

Гаспар слегка встряхнул колпак. Один из бубенчиков тихо звякнул.

Анри услышал и повернул голову.

— А ты что скажешь, Грело?

Трое гостей почти одновременно посмотрели на шута. Гаспар некоторое время рассматривал колпак, словно именно там собирался искать государственное решение.

— Закрыть, — ответил он наконец.

Представитель магистрата сразу оживился.

— Именно это мы и предлагаем, Ваше Величество…

— И трактиры тоже закрыть, — продолжил Грело, подняв на него глаза.

Чиновник осёкся.

— Простите?

— Возле трактиров дерутся значительно чаще. — Гаспар начал загибать пальцы. — Рынок тоже придётся закрыть: там воруют. На мостах иногда падают в воду, значит, мосты опасны. А дворец я бы запер первым — здесь вообще каждый день кто-нибудь с кем-нибудь спорит.

Ларош опустил взгляд, скрывая улыбку. Даже Морне чуть откинулся на спинку кресла.

— Если закон нарушил молитвенный дом, судите дом, — продолжил Гаспар уже без насмешки. — Если закон нарушили люди, я бы начал всё-таки с людей.

Священник недовольно поджал губы.

— Само существование подобного места провоцирует верующих.

— Тогда у них довольно хрупкая вера, если её способен поколебать чужой дверной проём, — ответил Грело, проведя пальцем по одному из бубенчиков.

— Достаточно, — спокойно сказал Анри, заметив, что представитель духовенства уже собирается отвечать.

Гаспар послушно откинулся на подоконник.

Морне сложил руки перед собой.

— Даже если оставить вопрос веры в стороне, открыть дом завтра невозможно, — сказал он. — Королевских людей в Валоне мало. Городская стража подчиняется магистрату, а магистрат только что продемонстрировал, какую сторону предпочитает успокаивать.

Анри посмотрел на него.

— Значит, оставить закрытым?

— До прибытия комиссара и дополнительной стражи — да, — ответил Морне. — Иначе через день получим ещё одно письмо, только с большим количеством погибших.

Представитель магистрата тут же кивнул.

— Именно об этом мы и просим, Ваше Величество.

Морне повернул к нему голову.

— Вы просите закрыть дом навсегда.

Мужчина промолчал.

Ларош, до этого внимательно слушавший разговор, слегка подался вперёд.

— Если закрыть молитвенный дом навсегда только потому, что возле него произошла драка, следующий человек, которому не понравится королевское решение, будет точно знать, сколько камней требуется, чтобы его отменить, — сказал герцог.

Анри повернулся к нему.

— Что предлагаете?

Ларош на несколько мгновений задумался.

— Завтра дом не открывать. Дать Валону три дня. За это время туда должен прибыть королевский комиссар и отряд, который не зависит от местного магистрата. Всех задержанных разобрать по именам. Есть доказательства участия в драке — оставить под стражей. Нет доказательств — освободить.

— А вторая сторона? — спросил Морне.

— Точно так же, — ответил Ларош. — Если люди пришли туда с оружием или участвовали в нападении, их вера не должна избавлять их от ответственности.

Анри кивнул.

— А через три дня?

— Открыть молитвенный дом согласно вашему указу, Ваше Величество. Под охраной королевских людей.

Священник сразу нахмурился.

— Это только усилит напряжение в городе.

Ларош повернулся к нему.

— Возможно. Но напряжение и власть — не одно и то же.

— На улице это различие бывает трудно заметить, — возразил священник.

— Именно поэтому на улице должны стоять королевские солдаты, а не спорщики обеих сторон, — спокойно ответил герцог.

Морне провёл пальцем по краю одного из писем.

— Если трёх дней окажется мало?

— Комиссар докладывает сюда, — сказал Ларош. — Но решение о продлении принимает Его Величество. Не толпа и не городской магистрат, который этой толпы боится.

Гаспар посмотрел на герцога внимательнее. Решение Лароша почти совпадало с тем, к которому он сам пришёл, пока слушал спор. Оно не было красивым и наверняка не понравилось бы ни одной стороне полностью, но именно поэтому могло сработать.

Анри тоже, похоже, решил так же.

— Хорошо, — сказал король. — Пока оставим этот вариант. Но сначала я выслушаю вторую сторону.

Делегация магистрата вышла из кабинета заметно менее уверенной, чем вошла. Через несколько минут её место заняли двое представителей общины и пожилой адвокат с копией прежнего королевского указа.

На этот раз требования были обратными: молитвенный дом открыть немедленно, всех задержанных освободить, действия магистрата признать нарушением королевской воли.

Один из представителей общины, сухой мужчина со свежим порезом на щеке, говорил особенно резко.

— Если дом останется закрытым хотя бы ещё один день, люди решат, что королевский указ в Валоне больше не действует.

Анри спокойно выдержал его взгляд.

— Нет. Это будет означать, что я не хочу ещё раз собирать мёртвых с площади ради красивого доказательства собственной твёрдости.

Мужчина нахмурился.

— Но люди воспримут это иначе.

— Люди всегда что-нибудь воспринимают иначе, — ответил король и положил ладонь на лежавший перед ним указ. — Я не могу управлять каждой мыслью за каждым столом. Я могу управлять тем, что делает королевская власть.

Пожилой адвокат осторожно вмешался.

— Тогда задержанных следует освободить немедленно, Ваше Величество.

Морне повернулся к нему.

— Тех, против кого нет доказательств участия в драке.

— Они были внутри молитвенного дома, — возразил представитель общины.

Гаспар вздохнул.

— Сегодня мы уже слышали обратный вариант этой логики, — заметил он с подоконника.

Мужчина с порезом посмотрел на него.

— Не понимаю.

— Утром нам объясняли, что человек виновен, потому что находился внутри. Теперь вы объясняете, что человек невиновен по той же причине. — Грело развёл руками. — А я всё ещё наивно полагаю, что судить следует за поступки.

Адвокат положил ладонь на рукав своего спутника, прежде чем тот успел ответить.

— Мы просим лишь об одном, Ваше Величество: чтобы к нашим людям применяли тот же закон, что и к остальным.

Анри коротко кивнул.

— Это вы получите.

После ухода второй делегации в кабинете стало заметно тише. Морне начал собирать бумаги в нужном порядке, Леклер перечитывал свои заметки, а Гаспар наконец добрался до последнего куска хлеба.

Анри заметил это.

— Ты всё ещё называешь это моим завтраком?

— Уже нет. — Гаспар внимательно осмотрел хлеб. — Теперь это собственность по давности владения.

Морне даже не поднял головы.

— Формулируем решение так: молитвенный дом закрыт на три дня исключительно до прибытия королевской стражи. Это не отменяет прежний указ. Комиссар пересматривает все задержания и проверяет участников с обеих сторон.

— Добавьте отдельно, — сказал Анри, — что магистрат Валона не имеет права продлевать закрытие самостоятельно.

Леклер положил заметки на стол.

— Я дам комиссару двух своих людей. Не для проверки веры. Пусть посмотрят, кто попытается использовать беспорядки после нашего решения.

Гаспар повернулся к нему.

— Всё-таки думаешь, что драку кто-то организовал?

— Я думаю, что один человек погиб, пятеро серьёзно ранены, а местная власть успела превратить уличную драку в политический вопрос, — ответил Матье. — Этого пока достаточно и без заговора.

— Значит, ничего интересного.

Леклер сухо посмотрел на него.

— Для тебя, возможно.

Ларош тем временем поднялся.

— Если больше не нужен, Ваше Величество, я всё-таки займусь своими обозами.

Анри кивнул.

— Спасибо, Эмиль. Ваше предложение оказалось полезным.

— Надеюсь, Валону оно тоже пригодится, — ответил герцог и направился к двери.

Гаспар вышел вслед за ним.

Некоторое время они шли по длинной галерее молча. За окнами ещё блестели мокрые крыши, на нижнем дворе солдаты обходили лужи, а несколько слуг тащили ящики в сторону кухонного крыла.

Ларош первым нарушил молчание.

— Сегодня вы удивительно здраво рассуждали, Грело, — заметил он, не замедляя шага.

— Иногда со мной такое случается, — ответил Гаспар. — Обычно быстро проходит.

— Постарайтесь не привыкать.

— Я тоже опасаюсь за репутацию.

У лестницы Ларош уже собирался свернуть, но Гаспар задержал его вопросом.

— Вы действительно считаете, что молитвенный дом нужно открыть?

Герцог остановился и положил ладонь на каменные перила.

— Я считаю, что король уже приказал его открыть.

— Это не совсем одно и то же.

— В данном случае почти одно, — ответил Ларош и посмотрел вниз, во двор. — Если королевский указ можно отменить уличной дракой, государством управляет тот, кто первым соберёт толпу с камнями.

Гаспар чуть наклонил голову.

— Даже если сам указ вам не нравится?

— Мне не нравится множество королевских решений.

— Анри будет рад это услышать.

Ларош усмехнулся.

— Думаю, Его Величество давно догадывается.

Он помолчал и добавил уже серьёзнее:

— Король не обязан принимать решения, которые нравятся мне. Он обязан принимать решения, которым потом способен подчинить страну.

Гаспар несколько секунд смотрел на него.

— Опасно разумные слова.

— Не рассказывайте никому, — ответил герцог, снова двинувшись к лестнице. — Я тоже дорожу репутацией.

Они разошлись.

До самого вечера Валон не давал Бельриву покоя. Морне несколько раз возвращал проект приказа писцам, потому что одно неудачное слово могло превратить временную меру в официальное признание того, будто сам молитвенный дом стал причиной насилия. Леклер выбирал людей для комиссара. По галереям тем временем уже ходили три версии решения короля: согласно первой, Анри приказал закрыть все молитвенные дома; согласно второй, собирался поставить возле каждого целый гарнизон; третья утверждала, что он поссорился с духовенством и лично выгнал делегацию из кабинета.

Последнюю версию Гаспар услышал возле лестницы и даже не стал исправлять.

К вечеру он оказался возле покоев королевы почти случайно. Две дамы Анны разбирали присланные ткани, сама королева появилась из соседней комнаты как раз тогда, когда Грело собирался уходить.

— Вас я и искала, — сказала Анна, заметив его возле двери.

Гаспар поклонился.

— Обычно после этих слов у меня начинаются неприятности.

— Тогда сегодня вам повезло. — Королева подошла к небольшому столу возле окна. — Я хочу узнать, что Анри решил по Валону.

— Это уже знает половина дворца, — ответил Грело.

Анна села и развернула сложенный веер.

— Именно поэтому я спрашиваю вас.

Гаспар усмехнулся и устроился на краю соседнего кресла.

— Дом откроют через три дня. Королевская стража, комиссар, пересмотр арестов обеих сторон. Магистрату не позволят самостоятельно продлить закрытие.

Анна выслушала его и слегка постучала краем веера по ладони.

— Кто остался недоволен?

— Все, — ответил Гаспар.

Королева улыбнулась.

— Значит, решение, вероятно, неплохое.

— Я собирался сказать Анри то же самое.

— Не говорите. — Анна закрыла веер. — Он станет слишком доволен собой.

Гаспар посмотрел на неё с притворным удивлением.

— Вы сегодня необычайно добрая жена.

Королева проигнорировала поддевку. Её взгляд ушёл к окну, за которым слуги уже зажигали первые фонари.

— Меня беспокоит не сам Валон, — сказала она через несколько секунд.

Гаспар перестал улыбаться.

— Что тогда?

— Раньше люди, недовольные Анри, чаще были недовольны каждый своим. — Анна медленно провела пальцем по закрытому вееру. — Один из-за налога, другой из-за земли, третий из-за веры. Теперь некоторые из них всё чаще находят общий язык.

Гаспар нахмурился.

— Вы говорите о ком-то конкретном?

— Нет. И я не говорю о тайном обществе, если вы уже мысленно отправились его искать, — ответила королева и посмотрела на него. — Я просто слушаю людей.

— Опасная привычка.

— Вы как раз должны это понимать.

Гаспар слегка усмехнулся.

— Продолжайте.

— Дворяне, которые ещё год назад не сели бы за один стол, теперь охотно разговаривают, если речь заходит о том, чего король им не дал. Один ненавидит молитвенные дома, другой — королевских чиновников в провинции, третий потерял доход или должность. Это всё ещё разные причины. Мне не нравится другое: они начинают слушать друг друга.

Гаспар некоторое время молчал.

— Леклеру скажу, — ответил он наконец.

Анна чуть улыбнулась.

— Он наверняка уже знает.

— Тогда скажу, что вы знаете, что он знает. Пусть хотя бы немного нервничает.

Королева рассмеялась.

— Вот теперь я снова узнаю Грело.

Он поднялся.

— Значит, могу идти?

— Можете. — Анна тоже встала и убрала веер. — И найдите Анри. Он сегодня почти ничего не ел.

Гаспар остановился возле двери и посмотрел на неё.

— Вот это уже настоящая государственная проблема.

— Для вас особенно, — ответила королева.

Анри он нашёл позже, когда дневной шум Бельрива уже начал стихать. Король сидел в небольшом кабинете рядом со спальней и перечитывал окончательный текст приказа для Валона. На столе горела свеча, возле локтя стояла чашка с давно остывшим вином.

Гаспар вошёл без доклада, снял колпак и бросил его на свободное кресло.

— Ты хотя бы иногда принимаешь решение, после которого люди тебе благодарны? — спросил он, подходя к столу.

Анри продолжил читать.

— Иногда.

Гаспар нашёл в вазе яблоко и осмотрел его.

— Когда?

— Не помню, — ответил король, переворачивая страницу.

Грело сел напротив.

— Анна говорит, сегодня недовольны все.

— Хорошо, — заметил Анри, не поднимая глаз.

Гаспар остановил яблоко у рта.

— Это должен был сказать я.

— Опоздал.

— Власть дурно на тебя влияет, — сказал Гаспар и всё-таки откусил яблоко.

Анри дочитал абзац, положил бумагу на стол и потёр пальцами глаза.

— Ты согласен с решением?

— Через три дня узнаем, — ответил Гаспар. — Если в Валоне снова начнут бить друг друга ножами, я всем расскажу, что был против.

— Именно поэтому твои советы бесценны.

— Я стараюсь оставлять себе пространство для отступления.

Анри усмехнулся, но почти сразу посерьёзнел.

— Есть ещё одна вещь, которую хочу проверить.

Гаспар посмотрел на него поверх яблока.

— Леклер уже проверяет всё, что движется.

— Не это. — Анри отодвинул бумаги. — Мы можем послать в Валон комиссара и двадцать человек. На бумаге этого достаточно. Но мне интересно, что люди думают здесь.

— В Бельриве?

— В городе, — уточнил король. — На рынках, в трактирах, возле церквей. После листка, после проповеди Сен-Жера, теперь ещё Валон. Я получаю доклады о настроениях, но доклады пишут люди, которые знают, что их будет читать король.

Гаспар снова откусил яблоко.

— А пьяный сапожник в трактире об этом не знает.

Анри кивнул.

— Именно.

— Значит, завтра я должен провести день среди пьяных сапожников? — спросил Грело, заметно оживившись.

— Не только среди них.

— Жаль.

Король улыбнулся.

— Послушай, что говорят о молитвенных домах, Сен-Жере, обо мне. Не ищи заговор. Мне нужен город таким, каким он разговаривает, когда считает, что никто важный не слушает.

Гаспар покрутил яблоко в руке.

— Ты предлагаешь отправить королевского шута выяснить, что народ думает о короле.

— Я предлагаю отправить человека, которого большинство привыкло не воспринимать всерьёз, — ответил Анри и снова потянул к себе бумаги.

Гаспар несколько секунд обдумывал поручение, после чего кивнул.

— Ладно.

Анри сразу добавил:

— И не начинай драку.

Гаспар посмотрел на него с оскорблённым видом.

— Почему ты всегда говоришь это после приказа?

— Опыт, — спокойно ответил король.

Грело поднялся, прихватив яблоко.

— Завтра к вечеру расскажу, насколько тебя любят.

— Постарайся вернуться до ужина, — сказал Анри, снова берясь за письмо.

У самой двери Гаспар обернулся.

— Вот теперь задача поставлена разумно.

Анри только махнул рукой.

Грело вышел в коридор, уже прикидывая, с какой части города лучше начать. Завтра вместо вымытых галерей Бельрива его ждали рынки, трактиры, церковные площади и люди, которым не требовалось подбирать выражения перед королём.