Во внутреннем дворе Бельрива капитан снова коснулся указкой разложенной на столе карты. Тео де Монталь всё ещё стоял напротив него вместе с остальными молодыми дворянами, допущенными к испытанию, и хмуро рассматривал обозначенный на пергаменте брод. Секретари Анри уже ждали у выхода из двора, но король задержался рядом с Гаспаром и с едва заметной усмешкой кивнул в сторону Тео.

— Ну? Всё ещё никакого сходства? — спросил он.

Гаспар даже не задумался.

— Ни малейшего.

— Конечно, — согласился Анри. — Ты в его возрасте был образцом выдержки.

— Я умел выбирать момент, — сухо ответил де Марсан.

Король усмехнулся.

— Особенно у Мерсальской низины.

Гаспар посмотрел на него с таким выражением, будто всерьёз раздумывал, насколько далеко распространяется неприкосновенность монарха.

— Тебе обязательно было это вспоминать?

— Мне — нет, — ответил Анри и поправил перчатку. — Но лицо у тебя сейчас было очень выразительное.

— Вот и прекрасно. Насладился — забудь.

— Не обещаю.

Один из секретарей у галереи кашлянул достаточно громко, чтобы это уже нельзя было принять за случайность. Анри обернулся, увидел ожидавших его людей и наконец двинулся к ним. Пройдя несколько шагов, он всё-таки остановился и посмотрел назад.

— Не мучай мальчишку.

Гаспар приподнял брови.

— Я?

— Именно поэтому и предупреждаю, — ответил король и ушёл под аркаду вместе со своими секретарями.

Де Марсан проводил его взглядом, после чего снова повернулся к столу. Уходить он собирался ещё до появления Анри, но теперь решил задержаться. Тео, кажется, вообще не заметил их короткого разговора: молодой дворянин продолжал изучать карту и старательно молчал, хотя по напряжённому лицу было видно, каких усилий это ему стоит.

Капитан обвёл кандидатов взглядом, положил указку поперёк стола и сказал:

— Хорошо. Господин де Монталь утверждает, что после ночного дождя низина перед бродом может оказаться непроходимой. Допустим, он прав. Ваша рота должна прибыть к Сен-Мору не позднее полудня. Основная дорога перекрыта водой. Что будете делать?

Несколько молодых людей сразу наклонились над картой, каждый пытаясь первым отыскать очевидное решение. Тео на этот раз не торопился. Он долго водил взглядом по тонким линиям дорог, потом коснулся пальцем северного пути.

— Здесь можно уйти к старой часовне и обойти низину с севера, господин капитан.

Офицер не стал оценивать ответ и лишь спросил:

— Сколько времени займёт?

Тео прикинул расстояние.

— Около трёх часов. Если люди пойдут быстро, возможно немного меньше.

— Безопасно, — согласился капитан.

На лице де Монталя появилось облегчение, но продержалось недолго.

— И совершенно бесполезно, — продолжил офицер, снова берясь за указку. — Через три часа люди, которым вы должны помочь, либо справятся без вас, либо ваша помощь им уже не понадобится.

Кто-то из кандидатов тихо усмехнулся. Тео покраснел, и Гаспар увидел знакомое движение: подбородок чуть поднялся, пальцы сжались на краю стола. Несколько дней назад он уже видел, как молодой дворянин в таком состоянии спорил с секретарём из-за прошения Вержи. Теперь де Монталь открыл рот, но почти сразу закрыл его и ещё раз посмотрел на карту.

— Какой путь выбрали бы вы? — спросил он наконец.

Капитан чуть прищурился.

— Не мой отряд стоит у брода, господин де Монталь. Ваш. Ищите.

Тео снова наклонился над картой. На этот раз ему потребовалось больше времени.

— Можно пройти вдоль ручья.

— Дальше.

Молодой дворянин проследил указкой до лесного участка.

— Здесь подъём.

— Крутой, — подтвердил капитан. — Верховые пройдут. Телеги — скорее всего нет.

Тео перевёл взгляд немного западнее и наконец увидел почти стёртую линию.

— Старая дорога через виноградники?

— Она.

— Тогда я пойду там.

Офицер кивнул, но тут же добавил:

— Потеряете две повозки.

Тео нахмурился.

— Почему?

— Узкий участок между стенами. После дождя тяжёлая телега там не развернётся и не пройдёт. Что будете делать?

— Оставлю повозки.

— Не спросив, что в них?

Тео замолчал.

На этот раз засмеялись уже несколько кандидатов. Он покосился на них, но сдержался и снова обратился к капитану:

— Что в повозках, господин капитан?

Офицер впервые улыбнулся.

— Вот теперь хороший вопрос. Допустим, палатки и продовольствие на два дня.

Тео немного подумал.

— Тогда часть еды распределю между людьми, остальное оставлю вместе с палатками. Рота должна прийти к Сен-Мору вовремя.

— Следующую ночь проведёте под открытым небом.

— Если останусь на северной дороге, могу не дойти до Сен-Мора вообще, — ответил де Монталь. — Палатки тогда тоже никому не понадобятся.

Капитан выдержал короткую паузу и кивнул.

— Уже лучше. Запомните только одно: сначала выясняйте, чем можете пожертвовать, и лишь потом решайте, чем пожертвуете.

— Да, господин капитан, — ответил Тео.

Гаспар, стоявший под аркой, усмехнулся. Молодой дворянин всё ещё слишком быстро цеплялся за первое решение, которое казалось правильным, но хотя бы начал задавать вопросы прежде, чем идти на спор.

Испытание продолжалось ещё около четверти часа. Одному кандидату предложили выбрать место для ночного дозора, другому пришлось выводить условный отряд из леса после потери проводника, третий составил настолько прекрасный план доставки пушек, что капитану потребовалось всего два вопроса, чтобы выяснить: лошадей для него нужно вдвое больше, чем имелось по условию. Тео несколько раз явно хотел вмешаться, но теперь удерживался и слушал остальных.

Наконец капитан свернул карту и передал её помощнику.

— На сегодня достаточно. Фамилии тех, кто допускается к следующему испытанию, вывешу у караульного помещения к вечеру. Остальным документы вернут завтра утром.

Молодые дворяне начали расходиться. Одни сразу принялись сравнивать ответы, другие старались держаться так, будто результат их совершенно не интересует. Тео заметил Грело только тогда, когда вышел из группы и оказался почти рядом с аркой.

Он остановился.

— Вы давно здесь? — спросил де Монталь.

Гаспар оттолкнулся плечом от колонны и неторопливо поправил край тёмно-зелёного камзола.

— Достаточно.

Тео оглянулся на стол.

— Значит, слышали всё.

— К сожалению, у меня хороший слух.

Молодой человек помедлил, потом всё-таки спросил:

— Как думаете, меня оставят?

Гаспар посмотрел на него.

— Уже успели увидеть список?

— Нет.

— Тогда откуда мне знать?

Тео недовольно выдохнул.

— Капитан хотя бы не выгнал меня.

— Прекрасное достижение, — меланхолично заметил Грело. — Вас пока только не выгнали.

Де Монталь со смешком покачал головой.

— Вы всегда так поздравляете людей?

— Только тех, кто начинает праздновать до объявления результата.

Тео хотел что-то сказать, но остановился. Гаспар заметил это и указал на него пальцем.

— Вот. Это сегодня было полезнее половины ваших ответов.

— Что именно?

— Вы уже второй раз за утро успели подумать прежде, чем спорить.

Молодой дворянин понял поддевку и улыбнулся.

— Я учусь.

— Не слишком быстро, надеюсь. При дворе это может вызвать подозрения.

— А с дорогой я всё-таки был неправ? — спросил Тео, не желая отпускать тему.

— С первой — да.

— А со второй?

Гаспар немного подумал.

— Достаточно прав, чтобы капитан не начал зевать.

— И всё?

— Хотите, чтобы я вас обнял?

Тео рассмеялся.

— Нет.

— Тогда предлагаю остановиться на достигнутом.

Гаспар уже собрался уходить, когда де Монталь окликнул его:

— Грело.

Он обернулся. Молодой дворянин на мгновение замялся и продолжил уже серьёзнее:

— Спасибо. За прошение Вержи.

Гаспар понял, о чём речь. В прошлый раз пришлось вмешаться прежде, чем Тео окончательно поссорился с человеком королевской канцелярии и превратил вполне разумную просьбу проверить сбор на мосту в личное обвинение против де Ровена.

— Если действительно хотите меня отблагодарить, — сказал Гаспар, — постарайтесь хотя бы неделю не заставлять меня спасать вас от собственного языка.

— Постараюсь, — ответил Тео.

— Вот теперь вы снова говорите вещи, в которые трудно поверить.

Он оставил молодого дворянина во дворе и направился в сторону королевских покоев.

В галереях Бельрива к этому времени стало люднее. Слуги торопились с подносами и бумагами, несколько придворных дам задержались возле раскрытых окон, обсуждая предстоящий вечер, а трое молодых дворян устроились у дальней колонны так удобно, словно собирались провести там весь день. Один из них заметил приближающегося Грело и не успел понизить голос.

— Вот ещё один советник Его Величества.

Его приятель тихо рассмеялся.

Гаспар продолжил идти, но шаг стал чуть медленнее. Когда-то за такой тон он действительно мог предложить человеку договорить с клинком в руке. Теперь вместо этого остановился возле молодых людей и с самым доброжелательным выражением лица сказал:

— Не тревожьтесь, господа. Король пока не спрашивал моего мнения о ваших должностях.

Смех сразу прекратился. Один из дворян покраснел, другой сделал вид, что чрезвычайно заинтересован видом из окна, а третий всё-таки не удержал улыбки.

Грело пошёл дальше.

Только за поворотом галереи он заметил, что пальцы правой руки сжаты в кулак. Гаспар разжал их и провёл большим пальцем по ладони.

Некоторые привычки уходили хуже других.

Возле покоев королевы было ещё теснее. Две служанки выносили корзины с цветами, камердинер спорил с поставщиком тканей, у дверей ожидали несколько дам. Среди них Гаспар заметил Луизу де Шамон.

Она стояла немного в стороне и читала сложенный вдвое лист бумаги. Тёмное платье было значительно проще тех нарядов, которыми при дворе любили демонстрировать состояние семьи, но сидело безупречно. Закончив чтение, Луиза сложила письмо и увидела Грело раньше, чем он успел решить, собирается ли останавливаться.

— Грело, — произнесла она вместо приветствия.

Гаспар приложил ладонь к груди.

— Госпожа де Шамон. Я уже начал опасаться, что вы меня избегаете.

Луиза убрала письмо.

— Для этого пришлось бы сначала вас искать.

— Вы раните моё самолюбие.

— Значит, оно всё-таки существует, — сухо заметила она и двинулась по галерее.

Гаспар без приглашения пошёл рядом.

— Куда вы так спешите?

— В малую гостиную, — ответила Луиза. — Её Величество попросила передать ответ человеку, который почему-то уверен, что чем чаще напоминает о себе, тем скорее получит желаемое.

— Полезное заблуждение. На нём держится половина двора.

Она повернула голову к Грело.

— Вторая половина держится на тех, кто заставляет первую ждать.

— Вот поэтому государство до сих пор существует, — заключил он.

Они миновали одно из раскрытых окон. Возле следующего стояли двое мужчин. Первый, грузный и уже немолодой, что-то негромко рассказывал собеседнику; второго Гаспар сначала увидел только в профиль и узнал спустя несколько шагов.

Молодому дворянину было около двадцати семи. Тёмно-синий камзол выглядел дорогим, хотя крой немного отставал от последней столичной моды, высокий ворот был застёгнут почти до подбородка. Мужчина слушал собеседника спокойно, положив ладонь на подоконник, и лишь изредка отвечал.

Гаспар видел его вчера в часовне.

Он сидел недалеко от бокового прохода и заметно внимательнее большинства слушал проповедь Сен-Жера. Особенно в те моменты, когда кардинал говорил о королевской религиозной политике. Разочарование на его лице появилось не тогда, когда Сен-Жер осудил искажение собственных слов, а позже — когда отказался превращать критику короля в призыв против короля.

Гаспар задержал взгляд.

Луиза заметила это почти сразу.

— Вы его знаете? — спросила она.

— Пока нет, — ответил Грело.

Она посмотрела сначала на молодого дворянина, затем снова на своего спутника.

— Тогда почему так внимательно разглядываете?

Гаспар прищурился, словно всерьёз оценивал одежду мужчины.

— Пытаюсь понять, хороший ли у него портной.

Луиза даже не повернула голову второй раз.

— С Монревелем вы тоже интересовались портными.

Гаспар посмотрел на неё уже внимательнее.

— У вас опасная память.

— При дворе плохая память опаснее.

— Иногда я начинаю сожалеть, что разговаривал с вами.

Луиза улыбнулась.

— Попробуйте говорить что-нибудь скучное. Возможно, я забуду.

Они прошли ещё несколько шагов. Гаспар молчал, и она прекрасно понимала, что долго он не выдержит.

— И всё же? — спросил он наконец.

— Виконт Огюст де Брей, — ответила Луиза. — Двадцать семь лет, если не ошибаюсь. Старый род, поместье к северо-западу от столицы. Денег у семьи не столько, чтобы сорить ими, но достаточно, чтобы не занимать.

Гаспар кивнул.

— Женат?

Луиза повернула к нему лицо.

— Портной уже не интересует?

— Я стараюсь составить полное впечатление.

— Не женат. И если ваши намерения серьёзны, боюсь, виконт слишком религиозен для вас.

Грело тяжело вздохнул.

— Вы разрушили последнюю надежду.

Она рассмеялась, но через мгновение продолжила уже спокойнее:

— Он действительно очень набожен. Не так, как половина двора, которая вспоминает о вере только по большим праздникам. Де Брей бывает у проповедников, спорит о разрешённых молитвенных домах. Недавно за ужином едва не дошёл до серьёзной ссоры с бароном де Кресси из-за одного королевского указа.

— До шпаг дошло? — заинтересованно спросил Гаспар.

— Нет.

— Тогда вы слишком вольно обращаетесь со словом «серьёзная».

— Я сказала «едва не дошёл».

Гаспар обернулся. Де Брей всё ещё стоял у окна и, похоже, даже не заметил их разговора.

— А портной всё-таки хороший?

Теперь Луиза тоже осмотрела синий камзол.

— Посредственный.

— Тогда зря остановился.

— Разумеется, — ответила она таким тоном, что оба понимали: не поверила ни единому слову.

У дверей малой гостиной Луиза остановилась и взялась за спрятанное письмо.

— Мне сюда.

— А я уже надеялся провести с вами остаток утра.

— Найдите кого-нибудь ещё, чей камзол требует расследования, — посоветовала она.

Гаспар поклонился.

— Придётся внимательнее выбирать предлоги.

— Поздно. Я уже запомнила этот.

Луиза вошла в гостиную, а Грело несколько секунд постоял возле двери. Когда он оглянулся, место у окна уже пустовало.

Искать де Брея он не стал. Если виконт имел отношение к напечатанному листку, один лишний круг по Бельриву ничего не изменит. Если не имел, Гаспар опять потратит половину дня на человека только потому, что тот не слишком радостно слушал проповедь кардинала.

История с Монревелем уже научила его хотя бы иногда останавливаться раньше, чем подозрение начинало казаться доказательством.

Матье Леклера он нашёл после полудня в старом западном крыле. Начальник королевской тайной службы занимал там две комнаты, настолько обычные, что человек, ожидавший увидеть логово мастера шпионов, наверняка испытал бы разочарование. В первой работали два писца, во второй стояли длинный стол, несколько шкафов и такое количество бумаг, что Гаспар давно подозревал: главная тайна Леклера заключается в способности находить среди них нужный лист.

Матье сидел за столом без камзола, в одной рубахе и жилете. Пояс со шпагой лежал на соседнем стуле. Он дочитывал короткий отчёт и, услышав дверь, даже не сразу поднял голову.

— Если пришёл за новостями о типографии, их нет, — сказал Леклер.

Гаспар закрыл за собой дверь.

— А если я просто соскучился?

— Тогда у тебя гораздо серьёзнее проблемы, чем я думал, — ответил Матье, не отрываясь от бумаги.

— Рад, что чувства взаимны.

Леклер дочитал строчку, сделал пометку на полях, положил перо и только теперь посмотрел на него.

— Что нашёл?

Гаспар уселся напротив, не дожидаясь приглашения.

— Вчера в часовне был один молодой дворянин. Сидел ближе к боковому проходу. Когда Сен-Жер отказался превращать проповедь в объявление войны королю, выглядел несколько разочарованным.

Матье пожал плечом.

— Таких там было несколько.

— Этого зовут Огюст де Брей.

Леклер чуть откинулся на спинку стула.

— Знаю.

Гаспар недовольно посмотрел на него.

— Даже неприятно.

— Что именно?

— Я надеялся хотя бы однажды принести тебе фамилию, которой у тебя ещё нет.

Матье потянулся к стопке справа.

— В следующий раз выбери кого-нибудь менее заметного.

Он быстро перебрал несколько листов и вытащил нужный.

— Огюст де Брей. Двадцать семь лет. Основное поместье возле Сен-Клуа, столичный дом принадлежит матери. Серьёзных долгов нет. Военную службу оставил два года назад после смерти старшего брата. Посещает несколько религиозных собраний, открыто выступает против части политики примирения. За драки, угрозы или призывы к насилию не попадался.

Гаспар протянул руку.

— Покажи.

Леклер передал ему лист. Сведений оказалось немного: несколько фамилий знакомых, посещённые проповеди, пара публичных споров, письмо священнику, где де Брей жаловался на открытие молитвенного дома в соседнем городе. Всё вполне законно и почти всё неприятно лишь тем, что виконт имел собственное мнение.

— С Ламбером связан? — спросил Гаспар, возвращая бумагу.

Матье отрицательно покачал головой.

— Никак. Более того, в день, когда заказ принесли в типографию, де Брей находился в своём поместье.

— Точно?

— Утром его видел управляющий, ближе к полудню — местный священник. Потом он разбирал спор между двумя арендаторами из-за межи. В столицу вернулся только на следующий день.

Гаспар откинулся назад.

— Люди начинают меня раздражать.

Матье снова взял перо.

— Это давно не новость.

— Сначала человек ведёт себя подозрительно, потом выясняется, что он просто неприятный и ни в чём серьёзном не виноват.

Леклер посмотрел на него поверх бумаги.

— Большинство подозрительных людей ни в чём серьёзном не виноваты, Гаспар.

— Очень неудобно устроен мир.

— Зато мне не приходится строить ещё одну тюрьму для всех, кто тебе не понравился.

Гаспар усмехнулся.

— Значит, де Брей просто хотел услышать, как Сен-Жер проклянёт половину королевства?

— Возможно, — ответил Матье. — Но он действительно вращается среди людей, которым королевская политика не нравится.

Леклер отложил перо и достал ещё одну бумагу.

— Человек десять молодых дворян, несколько сыновей богатых горожан, два юриста. Иногда встречаются после проповедей, спорят, читают богословские тексты. Ничего особенно тайного.

— Где собираются?

— Где придётся. У кого-нибудь дома, в трактире возле университета. Если это заговор, то они удивительно плохо понимают значение слова «тайный».

Гаспар постучал пальцем по краю стола.

— Все настроены против Анри?

— Нет, — ответил Леклер. — Один считает его слишком мягким. Другой не переносит только новые молитвенные дома. Третий приходит потому, что любит рассуждать перед слушателями. Если свалить их в одну кучу, мы сами придумаем организацию, которой пока не существует.

— Разумно.

— Постарайся пережить потрясение.

Гаспар проигнорировал замечание.

— Сен-Жера они слушают?

— Некоторые. Но для самых горячих он слишком осторожен.

— Кардинал будет польщён.

— Думаю, он и без нас знает, что не устраивает собственных ревнителей, — сухо заметил Матье.

Просматривая нижнюю часть листа, он добавил:

— Де Брей ещё бывает в обители Святого Лазаря. Там есть брат Доминик. Проповедует резче Сен-Жера и куда охотнее говорит о долге верующего перед Богом, когда этот долг сталкивается с королевским указом.

Гаспар слегка нахмурился.

— Закон нарушал?

— Пока нет.

— Призывал браться за оружие?

— Нет.

— Угрожал королю?

— Нет.

Грело пожал плечами.

— Тогда пусть говорит.

— Пока именно это мы ему и позволяем, — ответил Леклер и вернул лист на место.

Имя не показалось Гаспару особенно важным. В столице находилось достаточно священников, способных за одну проповедь объяснить слушателям, что король одновременно делает слишком много и слишком мало. Если Леклер начнёт хватать каждого за резкое толкование Писания, через неделю половина кафедр опустеет, а вторая половина заговорит ещё громче.

Гаспар кивнул на стопку с бумагами по типографии.

— А наш неизвестный заказчик?

— Не появлялся. Ламбер работает как обычно, за мастерской смотрят.

— Не слишком заметно?

Матье медленно поднял голову.

— Конечно. Я поставил перед дверью шестерых людей в королевских цветах и велел спрашивать каждого входящего, не он ли заказал запрещённый листок.

Гаспар серьёзно кивнул.

— Хорошо. Я просто хотел убедиться.

— Убедился?

— Теперь совершенно спокоен.

— Тогда успокойся где-нибудь дальше от моего стола.

Гаспар поднялся, но возле двери задержался.

— Матье.

Леклер вопросительно посмотрел на него.

— Если эти люди пока только разговаривают, не дави их ради удобства.

На лице начальника тайной службы появилось выражение терпеливого раздражения.

— Ты действительно пришёл ко мне объяснять, что людей нельзя сажать за разговоры?

— Нет. Я пытаюсь найти хоть что-нибудь полезное в своём сегодняшнем визите.

— Не нашёл.

— Жаль.

— Я тоже расстроен.

Гаспар взялся за ручку двери.

— Тогда до завтра.

— Желательно послезавтра, — ответил Матье и снова склонился над отчётом.

Когда Грело вышел из западного крыла, день уже перевалил за середину. Коридоры стали шумнее: закончилась часть утренних приёмов, слуги меняли подносы и кувшины, у окон собирались небольшие компании. Какой-то чиновник читал записку прямо на ходу и едва не врезался в Гаспара, после чего ещё и возмутился так, словно шут специально поставил себя посреди коридора.

Гаспар пропустил его и направился дальше.

К вечеру он снова оказался во внутреннем дворе. Тео он не искал; просто короткий путь к кухонному крылу проходил именно здесь, а после разговора с Леклером мысли Грело были заняты уже не де Бреем и не проповедниками, а вполне конкретным вопросом: осталось ли что-нибудь от ужина.

Возле караульного помещения висел обещанный список. Перед ним толпились несколько участников утреннего испытания. Один молодой дворянин сердито требовал от приятеля проверить фамилию ещё раз, другой уже улыбался так, будто его назначили командовать полком.

Гаспар собирался пройти мимо, однако всё-таки остановился.

Фамилий было немного.

Примерно посередине значилось:

Тео де Монталь.

Грело задержался ровно настолько, чтобы прочитать имя, и направился дальше.

— Господин Грело!

Он остановился и прикрыл глаза.

Со стороны галереи к нему спешил молодой слуга в королевских цветах. Добежав, парень перевёл дыхание и сказал:

— Его Величество спрашивал, где вы.

Гаспар посмотрел на него.

— Давно?

— Минут десять назад.

Грело перевёл взгляд в сторону королевских покоев, затем на арку, ведущую к кухне.

— Тогда самое страшное он уже пережил.

Слуга растерялся.

— Что мне ему передать?

Из кухонного крыла тянуло жареным мясом. Гаспар несколько секунд прислушивался к собственным приоритетам, после чего ответил:

— Скажите, что я занят государственным делом.

Парень нахмурился.

— Каким именно, господин Грело?

Шут посмотрел на него с совершенно серьёзным лицом.

— Пытаюсь спасти ужин.

Слуга явно хотел уточнить, действительно ли ему следует повторить эти слова королю, но Гаспар уже пошёл к лестнице.

Если Анри действительно требовался он сам, король прекрасно знал, где его искать.

А ужин ждать не умел.