Немного побродив по джунглям, я наконец нашел удобный наблюдательный пункт. Сложенный мной погребальный костер с лежавшим на нем телом Кембы отсюда был как на ладони, а меня надежно прикрывали толстый ствол какого-то дерева и густые кусты. Я поставил рядом сундук, уселся на него и приготовился ждать.
Ждать пришлось долго. Впрочем, ничего удивительного. Аборигены вообще не отличались особой торопливостью.
От нечего делать я принялся рассматривать джунгли и неожиданно заметил странную вещь. Все деревья и кусты вокруг окутывало едва заметное зеленоватое марево.
Я даже напрягся. Что это еще за чертовщина? Не хватало только нарваться на какие-нибудь ядовитые испарения. Вроде ничего подобного про этот остров я не слышал, но мало ли.
Перевел взгляд на соседний куст. Там было то же самое. На всякий случай посмотрел на лежавший рядом камень. Никакого марева. Только камень.
Я снова перевел взгляд на дерево и вдруг вспомнил последние слова Кембы. "Когда ты получишь мою силу, ты сможешь видеть ауру растений…" Неужели…
Я внимательнее всмотрелся в зеленоватое сияние. Почти сразу заметил странную вещь. Чем дольше я разглядывал дерево, тем больше подробностей начинал замечать. Не глазами. Скорее понимал их каким-то внутренним чутьем.
Дерево совершенно здорово. Возраст — около двадцати лет. Древесина необычайно плотная и тяжелая. Железное дерево.
Последнее удивило меня особенно сильно. Я ведь действительно когда-то слышал про железное дерево. Мне даже показывали изделия из этой древесины. Не исключено, что видел и само дерево. Просто давным-давно благополучно обо всем забыл. А сейчас эти воспоминания вдруг начали сами всплывать в памяти, словно кто-то хорошенько протер пыль на давно заброшенной полке.
Любопытно…
Получается, я не получал знания ниоткуда. Просто вдруг начал замечать то, на что раньше никогда не обращал внимания, а заодно вспоминать все, что когда-либо слышал о растениях.
Ну, здорово. Попал в другой мир. Стал виконтом. Получил магический дар. Вот только вместо грозного боевого мага или хотя бы непревзойденного соблазнителя прекрасных принцесс судьба сделала из меня… ботаника.
Не великого целителя или хотя бы друида. Ботаника, блин. Вот жеж.
Представляю, как ржали бы мои приятели из прошлого мира, если бы узнали.
Хотя…
Лучше уж оказаться ботаником, чем окончательно свихнуться после всего произошедшего. Если это действительно дар Кембы, то я еще легко отделался. А вот если зеленое марево существует только в моей голове, тогда дела обстоят куда хуже.
Между тем возле хижины Кембы наконец началось какое-то движение. Инес вернулась не одна. Вместе с ней пришла целая делегация деревенских мужиков. Кто из них был старостой, я понятия не имел. Да и, если честно, меня это совершенно не интересовало.
Мужчины сразу окружили Инес. Разговор, судя по жестикуляции, получился довольно горячим. Девушка что-то быстро объясняла, показывала на хижину, потом на погребальный костер. Один из мужчин несколько раз недоверчиво покачал головой, но в конце концов спор закончился. Похоже, Инес все-таки удалось их убедить. Напряжение заметно спало. Одного из мужиков тут же отправили обратно в деревню, а остальные остались ждать.
Как я и предполагал, долго без дела они не сидели. Сначала лениво побродили вокруг хижины, затем один за другим полезли внутрь. Инес попыталась было возразить, но ее никто даже слушать не стал.
Через минуту из хижины выскочил один из мужиков, победно размахивая кувшином с пивом. Остальные встретили находку одобрительными криками. Кувшин тут же пустили по кругу, после чего вся компания устроилась прямо во дворе и принялась поминать покойного.
Ну да… поминки же.
Кувшин давно опустел, когда к хижине наконец подтянулась почти вся деревня. Судя по количеству народа, намечались весьма основательные поминки. Впрочем, меня сейчас интересовало только одно — чтобы выполнили последнюю волю Кембы. Старик просил сжечь его тело, и мне очень хотелось, чтобы хотя бы это желание исполнили.
Толпа окружила погребальный костер. Какой-то седой мужик, судя по всему староста, вышел вперед и произнес короткую речь. Слов я отсюда не разбирал, но говорил он недолго. После этого несколько мужчин одновременно поднесли факелы к хворосту, и почти сразу сухие ветки весело затрещали, выпуская к небу первые языки пламени.
Я облегченно выдохнул. Ну вот. Значит, все получилось. В принципе, можно было уходить. Но любопытство пересилило осторожность, и я решил еще немного понаблюдать за происходящим.
Как оказалось, не зря. Стоило костру как следует разгореться, как народ дружно переключился на куда более насущные вопросы. А именно — чем бы закусить. И закусить эти предприимчивые дикари решили… моими, между прочим, козами.
Я только зубами скрипнул.
Несколько мужиков ловко поймали животных, одним движением перерезали им горло и тут же принялись разделывать туши, весело переговариваясь и явно пребывая в отличном расположении духа.
Мое наследство, между прочим…
Мой желудок немедленно напомнил, что последний раз я ел еще вчера, когда Кемба угощал меня своим знаменитым пивом. С тех пор прошло немало времени, и запах свежего мяса оказался настоящей пыткой. А эти… эти уже жарить собираются именно тех самых коз, которых старик оставил мне. Вот ведь сволочи.
Хотя, если быть совсем честным, с их точки зрения они, наверное, ничего плохого не делали. Для них имущество умершего, скорее всего, принадлежало всей общине. Или тем, кто успел первым до него добраться.
Инес, надо отдать ей должное, несколько раз попыталась возразить. Что именно она говорила, я отсюда не слышал, но местные быстро поставили девушку на место. Видимо, решили, что уже оказали ей большую честь, согласившись исполнить последнюю волю Кембы, а потому дальнейшие споры считали совершенно излишними. После короткой перепалки на Инес попросту перестали обращать внимание.
Вскоре недалеко развели еще один костер — уже самый обычный. На нем и принялись жарить козлятину каким-то непривычным для меня способом. Я даже попытался понять, что именно они делают, но быстро потерял интерес. Куда сильнее меня занимала мысль о том, чтобы в том самом кувшине с пивом все-таки осталось сонное зелье Кембы. Тогда хотя бы часть этих любителей чужого добра уже через несколько минут сладко похрапывала бы возле костра.
Народ между тем оживился окончательно. Кто-то уже смеялся, кто-то ругался. Еще немного и они пустятся в пляс. Если не знать, что совсем рядом горит погребальный костер, происходящее легко можно было принять за обычный деревенский праздник.
Я покачал головой. Хватит с меня этого представления. Подхватив сундук, я осторожно выбрался из своего укрытия и направился к моему тайному месту.
О моей лагуне стоит рассказать отдельно.
Небольшая бухточка с прозрачной водой, окруженная пальмами. Белый песок, уходящий прямо в лазурное море. Если совсем уж придираться, песок здесь был скорее желтовато-серым, чем белоснежным, но не будем портить красивую картинку подобными мелочами.
В моем мире именно так обычно изображали рай. Самое удивительное заключалось в том, что здесь это место никому не было нужно. Выходцы из Мейнленда относились к морю с каким-то странным подозрением. Купаться ради собственного удовольствия считалось если не неприличным, то уж точно странным. Море существовало лишь затем, чтобы по нему ходили корабли, ловилась рыба и перевозились грузы.
Еще сильнее меня удивили аборигены. Казалось бы, люди, выросшие на берегу океана, должны чувствовать себя в воде как дома. Но и они почти не плавали. Рыбаки иногда спускались в воду возле своих лодок, однако всегда держались за борта. Пожалуй, единственными, кого я видел по-настоящему уверенно чувствующими себя в море, были деревенские мальчишки, нырявшие за раковинами.
Что касается меня…
Плавать я умел очень хорошо. Еще в молодости выполнил норматив кандидата в мастера спорта, так что просто утонуть в воде мне не светило. Конечно, можно погибнуть от переохлаждения, потерять сознание после удара или попасться акуле, но не утонуть просто так.
Море я любил всегда. Поэтому, оказавшись на берегу теплого океана, долго сопротивляться не смог. Правда, купаться открыто было нельзя. Если бы местные увидели, что молодой виконт лезет в воду просто ради удовольствия, вопросов возникло бы слишком много. Поэтому я долго искал место, где меня никто не увидит.
И однажды нашел эту лагуну. Райский уголок, спрятанный среди пальм и прибрежных скал. Для местных здесь не было ничего интересного. Для меня же это место стало настоящим убежищем.
Добравшись до лагуны, я привычно устроился в тени пальм, поставил рядом сундук, вытер со лба пот и наконец поднял крышку. Настало время разобраться, какое наследство оставил мне старый колдун.
Первым делом я выложил на песок все доставшиеся мне зелья. Несколько бутылочек самых разных форм и размеров, пять пустых пробирок и бутлочка, которую я сразу узнал. Зелье для загадочных семян.
Согласно инструкции Кембы, семена следовало разложить по пробиркам, залить этим составом и оставить в таком виде ровно три дня.
Вчера, когда я слушал эту инструкцию, я мысленно покрутил пальцем у виска. Какая-то откровенная чушь. Семена в пробирках, три дня ожидания… Больше похоже на ритуал сумасшедшего, чем на что-то имеющее практический смысл.
Теперь же…
Теперь я уже не рискнул бы так уверенно смеяться над словами старика. После всего, что произошло за последние сутки, мои представления о том, что возможно, а что нет, сильно пошатнулись.
Где-то среди остальных пузырьков должны были находиться сонное и парализующее зелья. Именно они интересовали меня больше всего. Кемба продемонстрировал их действие настолько убедительно, что пройти мимо подобного оружия было бы просто глупо.
Я внимательно осмотрел каждую бутылочку. Никакой маркировки не обнаружил. Бутыли отличались только формой и размером. Понять, где что находится, было совершенно невозможно. Оставалось надеяться, что ответ найдется среди бумаг. Кемба ведь говорил, что оставляет мне свои рецепты. Я достал из сундука первый попавшийся пергамент, машинально развернул его… и застыл.
Пожалуй, такого потрясения я не испытывал даже в тот момент, когда понял, что умер и очнулся в другом мире.
Нет, неправильно. Тогда шок накатывал постепенно. Сначала болезнь, потом смерть, потом новое тело, потом осознание происходящего. Все растянулось во времени. А сейчас меня словно ударили по голове чем-то тяжелым одной-единственной строчкой.
Я несколько секунд просто смотрел на пергамент, не веря собственным глазам. Как? Как это вообще возможно?
Только теперь я вдруг понял, какой очевидный вопрос совершенно не пришел мне в голову. Когда Кемба говорил о рецептах, я ни разу не задумался, на каком языке они вообще должны быть написаны.
А ведь вопрос был совсем не праздный. Кемба говорил на лауренском с таким чудовищным акцентом, что поначалу я вообще решил, будто он обращается ко мне на своем родном языке. Лишь спустя какое-то время научился разбирать его речь.
Да и потом его лауренский оставлял желать лучшего. Простые фразы он еще строил, но и только. Если вдуматься, предположение, что Кемба умеет свободно читать и писать по-лауренски, выглядело весьма смелым.
Так на каком языке должны были оказаться его записи? Честно говоря, можно было ожидать чего угодно. Какого-нибудь местного наречия. Древнего языка колдунов. Да хоть рисунков. Но только не этого.
Пергамент был исписан безупречной… латынью. Самой настоящей латынью.
Я даже несколько раз перечитал первые строки, пытаясь найти ошибку. Но нет. Никакой ошибки. Именно латынь. В хижине деревенского колдуна, затерянной где-то на краю света.
В то, что Кемба свободно владел латынью, я не поверил бы даже под угрозой расстрела. Где Кемба… и где латынь? Но факт оставался фактом.
Я держал в руках старый пергамент, на котором языком древней империи был записан рецепт зелья.
В состоянии полного раздрая я вытащил из сундука остальные бумаги и попытался хоть как-то рассортировать находки.
Самым древним выглядел большой свиток, намотанный на деревянную катушку. Пергамент успел пожелтеть от времени, края местами потемнели, однако сам свиток сохранился на удивление хорошо. Видно было, что его не просто хранили, а регулярно доставали и читали. Вещь явно очень ценная. Нечто фундаментальное. Кажется, именно такие свитки во времена Древней Империи и называли трактатами.
В заглавии красивыми буквами с затейливыми завитками было выведено:
De Natura Ascensionis
Auctor: Titus Valerius Carus.
После нескольких минут мучительного перевода я получил:
«О природе восхождения». Автор: Тит Валерий Кар.
Тут стоит сказать пару слов о моих познаниях в латыни.
Виконт де Ривен обладал редкой способностью к языкам. Помимо родного лауренского он свободно владел касталийским, неплохо говорил на ютанском и немного знал латынь.
Правда, латынь для Антуана была прежде всего языком церковным. Он мог читать богослужебные тексты и знал наизусть несколько молитв, но свободным знанием это назвать было нельзя. Скорее, уверенное чтение со словарем… если бы словарь существовал.
К счастью, память прежнего владельца тела никуда не исчезла. Стоило сосредоточиться, и забытые слова сами постепенно всплывали в голове.
Я осторожно развернул свиток. То, что открылось моему взгляду, вызвало очередной приступ недоумения. Это были стихи. Не несколько торжественных строк в начале трактата. Весь текст оказался написан стихами.
То есть деревенский колдун, живущий в хижине где-то на краю света, бережно хранил древние латинские стихи. Целую, блин, поэму. Уровень абсурда вновь покорил очередную вершину.
Хотя…
Я задумался. А ведь это означало одну очень важную вещь. Все мои попытки представить Кембу этаким местным шаманом окончательно рассыпались. Даже если старик сам не понимал латынь, откуда-то ведь этот свиток к нему попал. А значит, где-то в этом мире существовали люди, которые могли его прочитать. И, что еще интереснее, существовали люди, которые вообще знали о существовании Древней Империи.
Получается, передо мной была вовсе не забытая окраина цивилизации. Я просто пока ничего не понимал.
Как оказалось, в сундуке лежал еще один трактат. Этот был намного меньше — обычный пергамент, свернутый в трубочку, без деревянной катушки. Да и выглядел он заметно свежее. Явно написан уже после гибели Империи.
К счастью, автор обошелся без стихотворных изысков. Трактат целиком посвящался цветку марехи-са. Если я правильно понял, это было подробное руководство по его выращиванию. Когда поливать, сколько вливать магической силы, когда пересаживать, как готовить семена, при каких условиях растение погибает и как этого избежать. В общем все по делу, никакого абсурда.
Ну что, меня можно поздравить. Я стал счастливым обладателем первого в своей жизни учебника по магической ботанике.
Что ж… каждому свое. Кому-то достаются легендарные артефакты, а мне — пособие по выращиванию волшебных цветов. Как говорится, кесарю — кесарево, а ботанику — ботаниково.
Остальные листы оказались именно тем, на что намекал Кемба, — рецептами зелий. Среди них нашлись и парализующее, и сонное, и еще несколько составов, о назначении которых я пока лишь догадывался.
Я даже сумел разобраться с дозировками. Вот только возникла одна маленькая проблема. Все ингредиенты были записаны на латыни. И если названия привычных растений я еще кое-как понимал, то большая часть компонентов представляла для меня полный набор бессмысленных слов. Получалось, что рецепты у меня есть. Вот только приготовить по ним хоть что-нибудь я пока не способен.